Моя самая яркая жизнь

      Прошло почти два года с тех пор, как Пак Чимин узрел божественное присутствие в своей жизни. Но, несмотря на это, парень не изменил своим привычкам и не ударился в религию. Не стал замаливать грех мужеложества. Вместо этого он окончил университет и воплотил в жизнь заветную мечту — отправился в кругосветное путешествие с группой единомышленников.       Он покорил Эверест, увидел величественный храм Кхаджурахо и поднялся на Эйфелеву башню. Каждый его день теперь был наполнен открытиями и новыми впечатлениями. Для него эти удивительно яркие дни стали не просто приключением, а дорогой к самопознанию и духовному росту. Но все полученные впечатления, казалось, лишь усиливали его тоску по тому, что было недосягаемо.       Чимин пытался забыть ангела-хранителя, который покорил его своей красотой, человечностью и таинственностью. За всё время путешествия он не встретил никого, кто бы с первого взгляда зажег в его сердце искру, способную заставить пойти за собой по пятам. Ангел остался для него недосягаемым, как звезда на ночном небе, которая навсегда осталась мечтой, но так и не стала реальностью.       Парень стоял на вершине утеса в Уайтклифф-парке, западной части Ванкувера. Ветер свистел в ушах, и казалось, что он проникал в каждую клеточку тела. Внизу, среди тёмных вод залива Хорсшу, отражался свет, создавая причудливые узоры.       Чимин глубоко вдохнул, раскинул руки и почувствовал, как ветер словно подхватил его, пытаясь поднять в воздух. Прикрыв глаза, он начал молиться:       — Ангел-хранитель, пожалуйста, защити меня от всего неведомого и пугающего. Сделай так, чтобы я мог почувствовать себя в безопасности...       Нехитрая молитва была прочитана наспех, но возбужденное состояние не проходило. Он подошел к краю. Страх ослабел, всё внутри поглощалось адреналином. Смыкая веки, Чимин представил над собой огромные белоснежные крылья ангела, распростертые для его защиты.       «Юнги, раскрой для меня свои объятья», — с любовью произнес голос внутри него. Оттолкнувшись от земли, крепко держась за прекрасный и спасительный образ, Пак прыгнул в пропасть под собой.       Каждый мускул тела напрягся до предела, как натянутая струна. Он крепко зажмурился, но даже сквозь закрытые веки видел лишь размытые пятна света. Шум ветра превратился в оглушительный рев, а ощущение скорости — в безумный вихрь, который тащил его вниз, к воде. Внутренности скрутило от страха, а сердце провалилось куда-то в бездонную пропасть.       Но вдруг что-то изменилось. Нечто невидимое и неуловимое подхватило его, как огромная ладонь, и начало замедлять падение. Мир вокруг замер. Время словно остановилось. Он ощутил невесомость. Стремительно летящее вниз тело больше не подчинялось законам гравитации. С трудом раскрыв глаза, Чимин увидел лишь пустоту. Ветер нежно касался его лица, всё равно что ласковая рука, и страх начал отступать, уступая место необъяснимой уверенности. Он знал: его ангел здесь, рядом.       Когда Чимин наконец достиг поверхности воды, тело мягко коснулось ее, как перышко. Волны нежно обняли, а он посмотрел вверх, на небо. Казалось, весь мир остановился, чтобы позволить ему ощутить момент благоговения.       Прекрасное ощущение внезапно исчезло. Вода сомкнулась над ним, тяжесть реальности потянула вниз. Вдохнув побольше воздуха, парень забарахтал руками и поплыл к берегу. Один, без чьей-либо помощи, с трудом выбравшись на сушу, шлепая ладонями по воде.       — И это твоя защита? Чертов ангел! — сердито выкрикнул Чимин, чувствуя себя обманутым и разочарованным. — Явись! — потребовал он, стоя на берегу, мокрый, дрожащий от холода и злости.       — Чего кричишь? — раздался глубокий голос.       Ангел-хранитель материализовался перед ним, скрестив руки на груди и прислонившись к каменному подножию утеса.       — Я, между прочим, больше не спасаю людей, тем более утопающих. А таких, как ты, самоубийц и подавно.       Речь его текла медленно, как густая смола, а бархатный, с лёгкой хрипотцой голос проникал в самое сердце, вызывая дрожь и волнение.       Расплываясь в улыбке, Чимин со счастливым трепетом в голосе произнес:       — Ты явно не смотрел «Сумерки»… Зачем же ты тогда спас меня?       — По привычке, — пожал плечами Юнги.       Заметив, как жадно парень на него смотрит, будто хочет запечатлеть каждую его деталь у себя под коркой, он взволнованно спросил:       — Мы же с тобой совсем недавно виделись. Что это за адреналиновый кайф ты устроил, Пак Чимин?       — Два года прошло, — шагнул к нему ближе мокрый парень. — Два долгих года. А я всё не могу забыть одного злобного тролля с мятными волосами.       — А я больше не тролль, и даже не ангел-хранитель, — улыбнувшись уголком губ, он продолжил: — Я теперь работаю на старшего брата.       — И кто же ты? — не отрывая глаз, Чимин буквально облобызал ими точеную фигуру Юнги в длинном красном одеянии с широким чёрным шёлковым поясом, больше напоминавшем корсет на тонкой талии, и глубоким вырезом на груди.       — Как это правильно сказать... — Юнги сделал паузу. — Я теперь ангел-искуситель. Моя работа заключается в том, чтобы испытывать людей и направлять их на путь истинный, показывая им их слабости и желания.       Чимин слегка прищурился. Карие глаза продолжали светиться каким-то лихорадочным интересом.       — И как же ты справляешься с этим? — спросил он, подходя еще ближе.       — Иногда с помощью слов, иногда с помощью действий. Главное, чтобы мои методы всегда оставались в рамках дозволенного.       Пак подошёл к нему вплотную и замер ровно напротив. Глаза неземного существа могли соперничать с темнотой сáмой черной ночи. Омут или пропасть? Он не знал, на что это было похоже, но как завороженный смотрел в притягивающие глаза ангела, понимая, что проваливался куда-то в бездну.       — Ты всегда был таким беспардонным? — вскинул бровь искуситель, с какой-то брезгливостью отклонился корпусом, прогнувшись в спине, когда человек вторгся в его биополе.       — Тогда пусть мое поведение будет до конца беспардонным, — неожиданно заявил Чимин и, быстро сократив между ними расстояние в шаг, резко притянул к себе и впился в губы поцелуем. Юнги тут же уперся руками в его грудь, желая оттолкнуть, но одна ладонь парня легла ему на затылок, не давая возможности избежать поцелуя, а вторая крепко прижимала к себе, держа за талию.       Тут же Чимин почувствовал, как горячие крылья обняли его, укутывая в кокон. Влажной кожей ощутил, как в прожилках перьев существа что-то струится, словно по проводам бежит ток. Нечто похожее на кровь, наполняющее их внутренние стержни. И вдруг мягкие, как шелк губы, обжигающе горячие, властно и уверенно начали мять его в поцелуе.       — Чимин… — выдохнул Юнги в его губы. — Я слышу твои мысли.       Парень воспользовался секундной свободой, чтобы ответить, но тот не дал ему произнести и слова, снова целуя.       Язык искусителя проник в рот, изучая и подчиняя. Чимин стал извиваться в его руках, и он еще крепче вжал тело парня в свое. Втянув язык, он начал посасывать его, делая поцелуй тягучим и чувственным. Разбуженное недавно желание вспыхнуло в человеке с новой силой, разносясь по крови, как огонь по сухой траве.       Неимоверным усилием Чимину удалось разорвать поцелуй.       — Нет.       — Почему нет? — зарычал Юнги, подхватив его под ягодицы и удерживая на весу. Голос хриплым, как рокот зверя, и в глазах разгорелся огонь, который уже было не погасить.       С напускной невинностью и блеском чужой слюны на губах, Пак сладким голосом спросил:       — Ты можешь перенести нас в какое-то более уютное место?       Юнги, казалось, был удивлен его вопросом. Он нахмурился, и на бледном лице появилось выражение, словно существо пытается понять, не шутит ли этот человек. Затем, скривив губы в деланном недоумении, он произнес:       — Ты что, думаешь, я джинн или Гарри Поттер? Ты человек, Чимин! Человеку, знаешь ли, не дано телепортироваться. У вас нет никаких магических способностей, скажем, «второго глаза», который видит сквозь время и пространство. А у меня волшебных палочек. Мы здесь совершенно одни. Не позволяй страху перед чужими взглядами сдерживать тебя. Отпусти контроль и прислушайся к своему телу. Оно знает, что ему нужно. Только оно может дать тебе истинное наслаждение.       Человек посмотрел на ангела-искусителя с прищуром, хитро, как препарирующий лягушку хирург, и недоверчиво, с легкой насмешкой в голосе, выдал:       — Серьезно? Ты собираешься искушать меня?       Юнги театрально закатил глаза. Как всегда с ослепительной улыбкой на тридцать два зуба и розовыми деснами, он виновато хихикнул, и прозвучал его низкий, обволакивающий голос:       — Черт, прости, у меня профдеформация… Может, продолжим?       Судя по нетерпеливому движению рук искусителя, блуждающим по мокрой ткани футболки, ему не терпелось насадить человека на свой ангельский жезл.       Юнги перенес и усадил его на каменный валун. С трудом снял с него мокрую футболку, которая прилипла к телу. Кожа Чимина покрылась мурашками то ли от холода, толи от возбуждения. С треском разорвав подол своего длинного одеяния и, взяв сухую «простыню», ангел накинул её на его плечи. Растирая их и руки парня через материю, он одновременно попытался избавить его от штанов, которые стали еще теснее от влаги.       — Что ты делаешь? — вцепился Чимин в джинсы.       — Спасаю тебя от простуды. Джинсы тоже мокрые. Снимай.       Чимин застыл неподвижно, глядя на него широко раскрытыми глазами. Тело словно онемело. Стало невозможно сопротивляться этому ощущению, но он не мог даже пошевелиться. Жар разливался по телу, а похоть постепенно охватывала его изнутри.       — В прошлый раз я спас тебя, дав такую возможность прожить яркую, полную жизнь. Но вместо этого тебе хватило глупости сброситься с утёса в ледяную воду. Тебя и на минуту нельзя оставить. Зачем ты это сделал, Пак Чимин? — Юнги запрокинул ему голову, вынуждая посмотреть на себя. Тыльной стороной ладони он погладил его по щеке, спустился по шее на ключицы и прошёлся пальцами по краю «простыни» на мышцах груди. Неожиданно коленом раздвинул накаченные ноги и вклинился между крепкими бёдрами.       Чимин задрожал, когда тот поддел его вздыбившийся из-за перепада температуры сосок и жарко выдохнул в губы ангела. Слишком дребезжащим от волнения голосом, сделавшимся от переизбытка томительного желания в чреслах на тональность ниже, он проговорил:       — Ты же не глупый Юнги и знаешь почему.       — Тебя беспокоит реакция твоего тела на меня? — хрипло спросил искуситель, уперев ладони около его мускулистых ног и вынуждая отклониться назад. Но он не двинулся ни на дюйм. Да Юнги точно не ангел, а змий-искуситель, настоящее воплощение греха, настолько грешным и убеждающим являлся его голос. Вот только в эту игру принято играть и вдвоем. Желание, дикое, необузданное, разгоралось в его душе, заглушая остатки благоразумия.       — Помни только одно, я твое искушение. — выдохнул ему в ухо ангел и легонько мазнул языком по ушку.       — Значит я могу делать то, что мне хочется? — с придыханием спросил Чимин.       — Я настаиваю на этом, — произнес искуситель, и горящие красным губы начали приближаться, а руки уверенно легли ему на бёдра.       Юнги впился в пухлые губы, заглушая все дальнейшие слова. На этот раз его губы были безжалостными и подчиняющими, сминали, кусая и обладая. Он целовал настолько глубоко, что Чимин не мог вдохнуть. Тело искусителя стало жестким, как мрамор, руки с вожделением изучали человеческие изгибы, сорвав тряпье. Он был груб и будто зол, словно наказывая его за что-то каждым прикосновением. Чимин не сдержал стона боли, когда Юнги прикусил его пышную нижнюю губу. И почувствовала металлический привкус крови во рту.       — Прости, — тут же ангел стал нежным, даря ему множество невесомых поцелуев. — Ты меня с ума сводишь. Не хотел тебя ранить, — прошептал он. — Идеальный, — едва слышно добавил.       Чимин услышал его оформившуюся в словах мысль, которая удивительным образом ласкала изнутри его эго. Крылья ангела трепетали в такт их сердец, создавая единый ритм. Сознание начало рвать на части нахлынувшие чувства.       Существо подхватило его на руки и, взмахнув крыльями, резко взмыло в воздух. Чимин, больно царапнув его шею, крепко вцепился руками. Ветер наполнил крылья ангела силой, и человек почувствовал, как восторг наполняет его, концентрируясь под ложечкой волной, от которой перехватило дыхание, будто он съезжал с высокой горки. Обняв Юнги, он уткнулся холодным носом в его длинную шею, такую горячую, что можно было подумать, что у него температура.       Ангел мягко приземлился на ноги, скользя как по невидимой воздушной подушке, и осторожно поставил его на землю.       Дыхание перехватило. Они стояли на вершине утеса. Солнце, словно огромный огненный шар, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в безумную палитру. Яркие краски — от пылающе-красного до глубокого фиолетового — разливались по горизонту. Момент казался волшебным, как будто сама природа замерла, чтобы подарить человеку это мгновение. Жизнь вокруг оживала, ночные существа пробуждались, готовясь к своим таинственным делам. Сердце наполнилось трепетом и восхищением перед этой величественной красотой.       Чимин на какое-то время задумался, вглядываясь в кроваво-красный горизонт. Зябко поежившись, обернулся к единственному источнику тепла на этом утесе.       — Почему же ты пришёл ко мне, мой ангел? — Он сделал шаг навстречу прекрасному существу. Сердце зашлось в бешеном ритме от осознания их близости.       — Хочешь, чтобы я исчез, Пак Чимин? — Юнги выдохнул чужое имя и подался вперёд, отвечая уже в его губы. — Ты дрожишь…       Больше не говоря ни слова, ангел щелкнул пальцами, и из самой земли вспыхнули невысокие костры. Красные с синей сердцевиной. Они были настолько нереальными, что казались компьютерной графикой, но при этом обжигающе горячими. Потому что внезапно стало тепло и даже жарко. Костры окружали только их двоих, словно они готовились к ритуальному соитию.       — Ты же сказал, что ты не маг?       — Это бонус для тех, кто работает на брата. Иди сюда.       Юнги раскрыл руки и принял пышущее тестостероном тело в объятия и в награду услышал, как Чимин томно вздохнул ему в ухо.       Они одного роста, и он с лёгкостью коснулся губами мочки парня. До безумия медленно и широко лизнув хрящ языком, запустил длинные пальцы в пшеничные волосы. Аккуратно потянул за хвостик, заставляя Пака запрокинуть голову, снял резинку и взъерошил шёлковые пряди.       — Ты такой красивый, мой ангел, самое прекрасное творение из того, что я видел за все время своего путешествия, — восторженно отозвался Чимин.       Услышав его слова, Юнги издал протяжный звук и прикрыл глаза, наслаждаясь комплиментом. Но в ответ промолчал, лишь позволил себе тихо зарычать, выражая свое полное удовлетворение.       Чимин приоткрыл рот, дыхание стало прерывистым, а взгляд карих глаз, затянулся в завораживающие черные глаза ангела. Руки, прося ласки, начали блуждать по чужому телу, и Юнги с готовностью дал ему то, что он желал. Он накрыл поцелуем сочные губы — мягкие и упругие, с легким налетом молодости и сочащиеся живой энергией.       Чимин открыл рот, позволяя ему взять верх, но его настойчивый язык сам стремился к ангельскому, а руки обвились вокруг длинной шеи.       Податливый, изнывающий от желания, парень застонал в чужие губы и стремился быть ближе, прижимаясь плотнее к горячему, как костры вокруг них, телу искусителя. Юнги не выдержал напряжения в чреслах, подхватил его на руки и, не переставая целовать, понес в середину самого высокого костра.       — Что ты делаешь?! — испуганно вскрикнул Чимин, крепко его обнимая и цепляясь пальцами.       — Не бойся, этот огонь не причинит тебе вреда. Он — часть меня, — спокойно ответил ангел.       Он сделал шаг в костер, держа на руках юношу. Его красные одежды медленно начали опадать, как листья с деревьев, покрывая землю шелковыми простынями. Костры вокруг них, тоже превратились в материю и стали подползать к ним, как змеи. Огонь обвил их двоих, образуя кокон из шелкового пламени.       Чимин почувствовал приятное тепло, без малейшего намека на боль. Он оказался в объятиях самого огня, который нежно касался его. А затем красные «простыни» мягко расстилились под ногами ангела.       Тело человека сегодня точно сгорит в пламени наслаждения, что подарит ему сверхсущество.

†††

      Ангел водрузил человека на красный шелк и слегка отстранился, любуясь прекрасным творением своего отца. Не медля больше ни секунды, он стал покрывать желанное тело поцелуями. Ласкал горячие мочки, шепча слова восхищения в человеческие уши, и словил первый грудной стон, от чего и без того возбуждённый член призывно дернулся. Он принялся вылизывать пышные губы, и Чимин сам высунул навстречу влажный язык, вовлекая его в глубокий поцелуй.       Вдоволь насладившись сладкими губами, Юнги опустил Чимина на спину и перешел к мощной шее, слегка прикусывая медовую кожу, и звучно втягивает кадык, что заставило парня задрожать от возбуждения.       Когда искуситель опустился с поцелуями к соскам, он слегка выгнулся в спине и запустил пальцы в черные пышные волосы ангела, прижав его голову как можно ближе, требуя продолжения ласк своих сосков. Змий-искуситель лишь ухмыльнулся уголком губ человеческой ненасытности и слегка прикусил чувствительную вишенку, тут же мокро мазнув укус. Его пробила дрожь, он поднял крепкие ноги и обвил ими тонкую поясницу ангела.       Искуситель благодарно начал упиваться отдачей и страстью, которую дарило человеческое тело. Его начало интересовать, насколько чувствительными могут быть эти примитивные существа.       Высвобождаясь из объятий оного, он отстранился, опираясь коленями на землю, и с нескрываемым удовольствием заметил, как человек протягивает к нему руки с мольбой. Возбуждение стало почти болезненным, и он обхватил себя через ткань набедренной повязки, попытавшись хоть немного унять желание.       Ведомый вожделением, Чимин разорвал шнуровку повязки, которая опоясывала фарфоровые бёдра. Его взору открылся аккуратный розовый член, плотно прижатый к рельефному животу. Интимное место ангела было точно таким же, как у кукол, отчего его охватило сильное желание опустить на него свою медового цвета руку и увидеть будоражащий контраст. Он опустил голову и круговым движением языка провел по тому месту, где должен быть пупок. Но там было всё гладко, что действительно напомнило Кена из какой-нибудь коллекции кукол Барби.       Постепенно спускаясь вниз, он начал осыпать поцелуями его подтянутый живот, затем перешел к лобку, оставляя на нём влажную дорожку слюны, и, наконец, коснулся губами головки его члена.       Когда ангел ощутил прикосновение пышных губ, колени стали дрожать. Чимин, с лёгкой улыбкой на лице, осторожно провел языком по его стволу, и тело сверхсущества, словно аркой, выгнулось, а руки уперлись в землю за спиной. Голова запрокинулась, и мир вокруг перевернулся вверх ногами. Юнги громко застонал, с силой вдавливая ладони в камень утеса. А он не переставая улыбаться, обхватил губами головку его члена, с интересом наблюдая за реакцией возбужденного сверхсущества.       Продолжая эксперимент, он взял её целиком, искуситель начал издавать звуки, которые были понятны только ему. Наверное, это ангельский язык.       Удовольствие пронзило тело, как мощные иглы. Горячий рот Чимина сводил с ума, Юнги закатил глаза, готовый полностью раствориться в греховном наслаждении прелюбодеяния.       С пошлым смачным звуком, словно отрываясь от конфетки, Пак опустился к яичкам и поглотил одно из них, осторожно смыкая губы. Услышав прерывистый всхлип, он отстранился, чтобы высунуть язык и выпустить струйку слюны, которая медленно стекала от идеально гладкой мошонки до промежности искусителя.       Опьяненный видом кожи, покрытой вязкой жидкостью, Юнги склонил голову и посмотрел на него с пожирающим огнем в глазах. Протянув руку, он нашел влажные губы парня и бесцеремонно вторгся в горячий рот узловатыми пальцами. В ответ на это мальчишка задрожал с такой силой, что он почувствовал его вибрацию своей человеческой оболочкой.       Не сумев сдержать свое желание продлить наслаждение. Юнги стал наслаждаться видом лица, наполненного благоговением и экстазом, продолжая движения пальцами в его рту. А когда встретил взглядом потемневшие от страсти глаза, то тот сильнее сжал губы вокруг его пальцев, втянул щеки и закрыл глаза от удовольствия. Чимин обхватил его запястье и, с каждым движением пальцев внутрь себя, давил сильнее, чтобы полностью поглотить их в горячей глубине своего рта.       Глядя на эту сцену, он понял, что больше не может сдерживаться. Обхватив его, он одним движением перевернул парня на живот, заставляя прогнуться в спине.       Чимин лежит перед ним спиной, его пальцы цепляются за красные «покрывала», пытаясь унять дрожь в коленях. Искуситель жадно провел носом по загривку, вдыхая запах морской воды, оставшийся на его коже, и больше не стал терпеть. Он полностью отдался искушению.       Налившийся член коснулся незагорелых ягодиц, Чимин, шумно выдохнув, совершил рывок назад. Его кожа оказалась такая нежная, что ангел не смог удержаться и не ощутить ее бархатистость вокруг своего естества. Он протолкнул уже покрасневшую головку между плотно сведенных накаченных бедер и почувствовал, как его чресло скользит по чужому паху и налившимся яичкам, вызывая у человека щекотку. Удивительно маленькие пальчики, принадлежащие, казалось бы, взрослому парню, сжали красный шёлк стальной хваткой. Он лег грудью на поверхность, не в силах больше удерживать равновесие из-за прошившей дрожью мурашек своего организм.       Юнги толкнулся между его бедер и в «подарок» получил сладкий стон. Чимин выдохнул его имя. Ускорив темп, он издал глухой гортанный звук и обхватил упругие ягодицы, прижимая их к своему гладкому паху. Оторвав себя от разгоряченного тела только ради того, чтобы обильно смочить пальцы слюной. Он опустил руку к промежность парня, ощутив, как тот вздрагивает от предвкушения. И медленно ввел один палец внутрь, осторожно преодолевая каждый сантиметр. Чимин согнул ноги в коленях и собственными руками широко развел половинки, открывая больше доступа.       — Беспардонный и смелый, — прошептал Юнги, касаясь пальцем сжимающегося колечка мышц. Тот вздохнул и подался навстречу, позволяя ему полностью погрузить фалангу в себя.       Искуситель медленно начал проникать вторым пальцем в его глубину, исследуя каждую его клеточку. Человек закусил губы и сильнее раздвинул булки, расслабляясь. И он огладив мягкие стеночки, с удивлением заметил, насколько они эластичные.       Ощущение жара и узости ощутимо стало доводить до грани, когда, спустя какое-то время, он вновь добавил ещё один палец. А тот без труда принял его и начал раскачиваться, насаживаясь сильнее, желая получить больше ощущений.       — Хочу… — Почти проскулил Чимин.       И он толкнулся пальцами глубже.       — Чего ты хочешь? — Касаясь губами металлической серьги-подвески, Юнги прошептал вопрос в ухо парня.       — Тебя… — Жалобно попросил тот.       Юнги согнул свои пальцы и коснулся кончиками заветной точки. Тело партнера подкинуло, а глаза широко раскрылись.       — Пообещай мне, что ты больше не сделаешь глупости? — Не прекращая давить на чувствительный комочек, потребовал он.       — Хочу тебя. Хочу предаться искушению. Возьми меня, возьми меня… Прошу. — В несвязном бормотании парня послышалась отчаянная мольба.       Ангел вынул пальцы и, коротко чмокнув у крестца, лёг рядом.       — Покажи мне, насколько сильно ты поддался искушению, — произнес он с томным волнением в голосе, обхватывая свой крупный орган, медленно провел по нему кончиками пальцев.       Человек с жадностью посмотрел на него, и он притянул его ближе, усаживая на свои бёдра. Чимин почувствовал дрожь, когда оказался верхом на горячем как огонь существе. Стремясь к желанному наслаждению, он приподнялся на коленях, завёл руку за спину и обхватил возбуждённый ствол маленькой ладонью, подставляя его к своему уже подготовленному анусу.       Ангел с удовольствием наблюдал за ненасытным мальчишкой, его улыбка стала шире. Но постепенно сошла на нет, когда крупная головка начала преодолевать сопротивление тугих стенок, погружаясь глубже. Дрожь пронзила тело, жар охватил налившуюся плоть, который сантиметр за сантиметром исчезал в человеческом теле.       Чимин уперся ладонями в бледную грудь, нахмурил брови, пока не насадился до основания. Его охватила волна удовольствия, смешанного с болью, но он уже не мог сопротивляться этому ощущению.       — Пообещай мне прожить самую яркую жизнь, Пак Чимин. — Юнги с силой сжал его бёдра, и он почувствовал болезненный захват. — И умереть в собственной постели глубоким старцем.       Тело пронзил электрический разряд, и Пак громко вскрикнул, балансируя на грани удовольствия и боли.       — Ты прощаешься? — не поднимая головы, спросил он, и Юнги показалось, что его голос прозвучал немного грустно.       — Пообещай. — Тембр сверхсущества теперь напоминал эхо, что гуляет в глубоком каньоне.       Чимин смотрел ему в лицо, но не мог различить его выражения. Глаза словно заволокло туманом, а мысли — дурманом. Остались только многочисленные чувствования. Тело пронзали разряды тока, лишая его возможности пошевелиться. Новая волна жара окутала, как покрывало из неги. Он был сбит с толку и с трудом понимал суть просьбы. Задыхаясь, не мог произнести ни слова в ответ.       Юнги поднял глаза и посмотрел на него. Глаза — чёрные омуты, и Чимин утонул в них, ощущая силу и власть существа, что знает тайны мироздания и является свидетелем истории человечества.       Внешность ангела начала меняться на глазах. Волосы становились длиннее и гуще, темнея с каждой секундой, пока не приобрели иссиня-черный оттенок и не достигли метровой длины, разметавшись по сторонам. Весь его облик словно покрылся рябью, и вскоре он заметил, как на лбу и вокруг его глаз появилась змеиная чешуя. Руки, которые до этого крепко сжимали бедра, теперь налились еще большей мощью. Грудные мышцы стали твердыми, как камень, и высеченными, словно в античной скульптуре, под гладкой и упругой кожей.       Ангел ощущал, как жар человеческого тела окутал его возбужденную плоть. Тугие стенки пульсировали, наполняя земную оболочку волнами неведомой энергии.       Чимин находился на грани скорого оргазма. Он завел руки назад и, упершись ладонями в колени библейского существа, запрокинул голову к звездному небу, которое начало кружиться, словно в детском калейдоскопе, гипнотизируя его. На его напряженной шее проступили вены.       Искуситель резко снял его с себя и, подмяв под свою раздавшуюся мышцами физическую оболочку, вновь погрузился в человеческие глубины. Минута за минутой, и Чимин уже был готов умолять о разрядке, когда почувствовал, как жар внутри усилился до всепоглощающего пламени. Он содрогнулся от мучительно-приятных стимуляций.       Время тянулось долго, и измученному неистовым огнем и желанием человеку показалось, что оно вообще стало недвижимым. В мешанине ощущений и сладкой истомы он смог вымолвить лишь одно слово:       — Обещаю…       Узловатые пальцы сильнее сжали его таз, и он издал глухой хрип. Толчки становились всё более интенсивными, на грани боли и блаженства. Долго, мучительно долго, искуситель не давал ему достичь пика наслаждения. Захотелось взорваться, но ангел не позволял. Горячая волна наслаждения то накатывала, то отступала, и так снова и снова. Стоны удовольствия пронзали тишину ночного пространства, и почти истерзанное сознание человека, переполненное блаженством, нетерпением и сладкой болью, осознало, что это самый яркий секс в его жизни.       Ангел отпустил его бедро и надавил рукой на лопатки, заставляя прогнуться сильнее. Тепло, исходящее от сильных ладоней, заставило сердце трепетать в груди, отзываясь на эти властные прикосновения.       Искуситель усилил давление и, приподнявшись выше на коленях, начал двигаться резко и жестко, сопровождая свои действия звонкими шлепками.       Чимин застонал и до боли прикусил губу, когда в полной мере ощутил, как тонкие стенки его нутра растягиваются под натиском твердого чресла Юнги.       Удовольствие казалось почти нереальным, когда сверхсущество вновь погрузил свой член, и внутренние мыщцы сжали его сильнее. Тот продолжал наращивать темп, и Чимин ещё громче застонал, грубо насаживаясь на его внушительный половой орган.       И сам начал изливаться смазкой, оставляя влажные пятна на красном шелке.       Искуситель двигался в нём резко, но при этом изящно, иногда описывая бедрами небольшие круги. Чимин держал глаза закрытыми, а во рту все пересохло от тяжёлого дыхания.       Волосы на теле вздыбились, когда Юнги нашёл идеальный угол для проникновения. Головка члена, изнывающего без ласк, пульсировала в ответ на каждое движение. В стремлении к большему наслаждению он прижался грудью к земле, всхлипывая от силы ощущений, которую дарили ему соприкосновение собственных ягодиц и паха ангела-искусителя. Не в силах сдерживаться, он начал теребить затвердевшие соски и, схватив свой горячий пенис, громко застонал, насаживаясь всё сильнее. В этот момент ангел нашел его руку и резко отбросил, прерывая мастурбацию. Чимин не смог ответить на этот грубый жест, он просто позволил неземному партнеру начать надрачивать ему в надежде, что сладкая пытка вскоре закончится и ему позволят кончить.       Не останавливаясь, размашисто погружая свой толстый ангельский жезл в человека, искуситель сжал его член и принялся водил по нему вниз и до самого основания. С силой и скоростью, создавая умопомрачительный темп. На лбу Чимина выступила испарина. Он не узнал свой голос, когда низко застонал. Внутри всё вспыхнуло адским пламенем. Яйца подтянулись и начали ныть от желания, пенис судорожно задергался, готовый излиться в любой момент. Внутри запульсировал чувствительный комок, которого, казалось, коснулись разрядом тока. Юнги остановился, подбирая еще лучший угол, и продолжил доводить его руками.       — Поклянись! — на лице существа появилась ухмылка. — Поклянись, Пак Чимин! Что больше никогда не дашь мне повода спасать тебя. — громко приказал он, вновь входя в него, и за его спиной с громким шелестом раскрылись два больших ангельских крыла.       Чимин сделал глубокий вдох, ощущая, как простата пульсирует под натиском ангельского естества. Наслаждение маячило так близко, и он, предвкушая разрядку, воскликнул:       — Клянусь!       Ангел почти вытащил свой член с крупной веной вдоль ствола, едва оставляя кончик головки в партнере. И начал водить руками по его, с громким шлепком снова входя в нутро. Его рваные движения говорили о том, что пик близок, и тело Чимина скрутило в тугую пружину желания и ожидания яркого оргазма.       Крылья за спиной искусителя взмахивали в такт движению его таза. Человеческое тело подарило ему незнакомые ощущения, которые были несвойственными ангелам из ста сорока четыхтысячного войска девственников. Ну и плевать! Он теперь не работает на их контору.       Ангел вдавливал увеличевшимся весом из-за своих крыльев хрупкого человека в импровизированное ложе, опираясь на них, он вбивал его в многовековой камень своим напором. Вожделение сжигало обоих, и Чимин закричал, достигнув пика, наконец взорвавшись. Его дикое, почти первобытное, удовольствие откликнулось с ангельским. Наслаждение накрыло их волной, и он обессиленно упал на каменную поверхность утеса.       Человека пронзил оргазм такой силы, что он едва мог нормально дышать. Волна спазмов, захлестнувшая его тело, не прекращала дарить удовольствие. Он обильно излился под себя, судорожно сжимаясь мышцами вокруг всё ещё возбужденной плоти ангела. И ощутил, как головка члена бьет в его терзающийся острой пульсацией сгусток нервов, вновь оказавшись на грани с реальностью.       Он оказался не в состоянии понять, как долго продолжается оргазм, который накрывал его с новой силой. Размыкая зажмуренные веки, Чимин осознал что Юнги, все еще движется в нем, лаская одной рукой его обмякший липкий пенис. Он в полной мере ощутил, как струя семени ударяет в сгорающее остро-сладкой истомой бренное человеческое тело. И его снова прошибло нереальное, космическое ощущение эйфории.       «Время», — услышал Чимин мысль ангела, и пелена страсти спала, открывая взору посветлевшее небо и два костра, затухающих в стороне, оставленных для подсветки. Ветер, ничем не сдерживаемый, холодил разгоряченное влажное тело. Юнги сел и широко развел ноги. Он поднял его, притянул к себе и прислонил его спину к своей груди. Еще не отойдя от пережитых ощущений, Чимин не понимал, чего ангел хочет от него. Но смотря на небо, он позволив ему управлять своим телом.       Они смотрели на восток, и Чимин наблюдал, как восходит солнце. Не успев понять, столо ли ему испугаться или как-то отреагировать на то, что время сейчас явно течет не так, как обычно, когда первые лучи коснулись его лица, он устало и разнеженно произнес:       — Неужели так быстро пролетело время?       Глаза начали закрываться, веки становились тяжёлыми. Приятное тепло разливалось по всему телу, руки и ноги наливались свинцом, но это была приятная тяжесть.       В ответ Юнги прошептал:       — Помни свое обещание, Пак Чимин. Его тембр звучал как пышное, обволакивающее одеяло. Или всё равно что мурлыканье большого кота, которое действовало гипнотически. Он слышал только его голос и осознал, что беспрекословно выполняет всё, что ангел ему скажет. Парень не успел ни ответить, ни задать вопрос — тьма поглотила его, и Чимин провалился в глубокий, безмятежный сон.