Часть 3
25 января 2025 г., 23:41
В клубе, как обычно в субботний вечер, яблоку негде упасть. Толпы отдыхающих заполнили каждый сантиметр: у бара, на танцполе, в углах. Теснота давила, но атмосфера заставляла забыть о неудобствах. Громкая электронная музыка била по барабанным перепонкам, вибрировала в груди, отзывалась где-то в районе желудка. Сухой пар забивался в ноздри, оставляя на обонятельных рецепторах цветочный аромат.
Огни стробоскопов выхватили из толпы парня с красивым мятным цветом волос. Запрокинув голову и прикрыв веки, он наслаждался моментом. Стройное тело плавно двигалось в такт музыке, но движения выглядели неловкими, казалось, будто он танцует впервые.
Чимин наблюдая за ним из ложи, не мог оторвать взгляд. С идиотским восхищением на лице застыл от открывшегося вида. И не просто любовался — он утопал в этом зрелище, в самом моменте. В этом парне, который так искренне отдавался музыке, не заботясь о том, как выглядит со стороны. Не обращая внимания на восхищенные, завистливые и призрительные взгляды, которые привычно для людской сущности бросали на него некоторые посетители заведения.
Юнги был трезв как стекло, в то время как Чимин выпил достаточное количество шотов, чтобы хоть немного приблизиться к состоянию отдыхающих в клубе этим вечером.
В какой-то момент Пак заметил, как к Юнги приблизилось пьяное тело и стало прижиматься к нему сзади, взяв его за руки и двигаясь с ним в танце. Не видя в этом ничего плохого, тот улыбнулся, наивно считая поведение подвыпившего мудака нормальным.
Чимин, наблюдая за этим с яростью, сжал кулак и бокал с коктейлем. Похотливый самец уже терся пахом об охрененно упругие ягодицы парня, жадно уткнувшись носом в мятные волосы.
Как показалось Чимину с самого начала, в поведении Юнги была какая-то наивность, а его неумение ориентироваться в современных технологиях выдавало неопытность и провинциальное происхождение. Наконец, видимо, до этого провинциала начало доходить, что происходит что-то не то.
Юнги нахмурился, сравнивая свои ощущения и понял, что ему это не нравится. И теперь уже сердито пытался вырваться из объятий наглеца.
Пак не выдержал и подорвался с места. С трудом пробравшись на танцпол, где Юнги пытался отшить пьяного извращенца, который крепким хватом держал его, не давая возможности вырваться, он подошел к ним вплотную. Сердце уже отплясывало пируэты, утопая в стократ возросшем количестве адреналина в организме. Он увидел на лице мятного панический страх вперемешку с отвращением.
Вообразив себя терминатором, Пак тяжело опустил руку на плечо «самца гомодрила», который оказался такого же среднего роста, как и он сам, и крепко сжал его, почти впиваясь ногтями. Тот возмущенно посмотрел на него, но решительно настроенный защитить своего ангела-хранителя парень прошептал что-то на ухо злостному нарушителю чужого пространства и резко притянул Юнги к себе.
Ангел вообще не понял, что происходит, цепляясь за его рубашку где-то в районе талии и заглянул в серые, как сталь, глаза своими голубыми. Чимин же обхватил ладонями бледное лицо и пробежался по нему взглядом, будто что-то искал, какие-то сигналы или удовлетворительные ответы. Глупая мысль о цвете глаз, не свойственном азиатам, перебилась догадкой, что это, должно быть, линзы. Но вслух он произнес: «Блядь, охуенные выглядят так естественно». И с голодной жадностью впился в слегка приоткрытые губы.
Прикоснувшись к мягким губам, он почувствовал их тепло. Они казались нереальными, гладкими, как шёлк. «И твою же мать», — мгновенно пронеслась мысль, как скоростной поезд, в рыжей голове. Они не отвечали на его поцелуй.
Юнги не позволил углубить его. Чимин снова провел языком по нижней губе парня, чтобы убедиться в своих мыслях, и медленно отстранился, отводя взгляд. Потому что ему стало до чертиков стыдно.
— Извини, я... Я не должен был позволять себе лишнего.
— Забей. Кажется, кто-то просто перебрал с алкоголем. — без капли злобы ответила «жертва домогательств».
Чимин тяжело вздохнул и отвел голову в сторону, пытаясь избежать очередной порции собственного осуждения за порыв слабости плотских желаний, который вылился в одержимую несдержанность.
Юнги заметил его смущение и неловкость, слегка улыбнулся и мягко положил руку на плечо.
— Всё в порядке, Чимин. Это просто случайность. Давай забудем об этом. — И, ободряюще похлопал по его плечу два раза так, что он слегка покачнулся, а потом ещё добавил: — Поскольку я всё ещё твой ангел-хранитель, давай я провожу тебя до дома и прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.
Юнги почти затащил в квартиру пьяного парня. Она оказалась достаточно просторной. Он пересек гостиную со своим грузом. Перебравшее спиртных напитков человеческое существо, висело у него на шее, перекинув свою руку и опираясь на него, с трудом перебирая ногами.
Если быть до конца откровенным, у Пак Чимина хороший иммунитет к алкоголю, поэтому он не был так пьян, как казалось Юнги. Просто рыжий хитрюга подумал, что если мятный решил его оберегать, пусть будет так. Чимин постарается подольше задержать его рядом с собой.
Юнги уложил подопечного на кровать и снял с него туфли. Обойдя постель, сорвал с кресла плюшевое покрывало и укрыл, тщательно подоткнув под его бока. Кажется, тот уже спал, потому что не реагировал на его, в какой-то степени, грубоватые действия. На то, как он почти бросил его на кровать, чуть ли не подкинув. На то, как торопливо и небрежно снимал с него обувь. И на то, как подтыкал одеяло под пьяное тело, даже сам себе представляя, что делает больно, врезаясь пальцами в бока этого «заслужившего» такую «заботу» парня. Но Чимин, с блаженной полуулыбкой на лице, лежал и размеренно дышал.
Юнги уже собирался уходить, когда тот схватил его за запястье и приподнялся, чтобы сесть.
— Не уходи! Пожалуйста. Побудь ещё немного со мной, пока я не усну. — с мольбой в голосе произнес Чимин, заглядывая в его голубые глаза.
Юнги долгим взглядом окинул мальчишку перед собой, затем сел рядом на кровать. Он не стал отнимать своей руки и позволил ему насладиться своим присутствием.
— Хорошо. Я останусь, пока ты не уснёшь.
Чимин глубоко вздохнул, и снова лег на подушку, подложил свободную руку под щеку, а второй всё ещё продолжал удерживать его рядом с собой. И неожиданно начал разговор:
— Скажи мне честно, Юнги... У тебя шизофрения или что-то типа того?
Он в ответ звучно усмехнулся.
— С чего ты так решил?
— Ну не знаю, просто подумал... — Чимин замолчал на мгновение, подбирая слова. — Просто ты постоянно твердишь, что ты мой ангел-хранитель... И мне кажется, ты будто реально в это веришь.
Юнги мягко улыбнулся.
— Нет, у меня нет шизофрении.
Да и вообще любая другая болезнь мне не страшна. Впрочем, как и смерть.
— Вот опять! — Рыжий игриво ударил его в плечо и улыбнулся. — Ты специально строишь из себя всего такого загадочного? Чтобы я еще больше на тебя запал?
В ту же секунду он осекся, поняв, что взболтнул лишнего, признавшись в неожиданно вспыхнувших чувствах к, по сути, незнакомцу, которого он встретил только этим утром. Но который уже занял слишком много места в его мыслях. Слова вылетели быстрее, чем Чимин успел подумать. Щеки медленно, но верно стал заливать румянец. Блять, он не должен был признаваться в своих чувствах. Это было слишком неожиданно, слишком смело, слишком... «Ни к чему не приведет», — так остро он понял это только сейчас. Но слова уже сорвались с губ, и теперь он не мог взять их обратно.
Юнги молчал. Молчал так долго, что его неловкость превращалась в напряжение, готовое взорваться. Мятный сверлил взглядом угол комнаты, словно искал там ответы на все вопросы Вселенной. Но угол, как назло, молчал в ответ, и неловкость становилась совсем невыносимой.
Пак почесал затылок, пытаясь найти слова.
— Эм, как-то неловко...
Он даже нервно рассмеялся, стараясь скрыть смущение.
— Ты же сказал, что я привлекательный, и я подумал, вдруг ты тоже запал на меня. Ну, типа, вдруг у меня есть шанс, понимаешь?
— У тебя нет шансов, Чимин, — самым серьезным тоном ответил Юнги.
Сказанные слова прозвучали так убедительно, что все внутренности у Чимина упали куда-то в глубокое дно его души. Нервно напряженные жилы мгновенно ослабели, и трезвость вернулась к нему с пронзительной ясностью. А обладатель мятных волос продолжал смотреть на него своими глубокими голубыми глазами.
— У тебя не может быть шансов, потому что я сверхсущество, которое равно Богу и Дьяволу. И я не способен на проявление плотской любви. Я просто люблю тебя, как любящий родитель, который не может не заботиться о своём ребёнке. Безусловно… Механически… Без выбора. Она исходит из глубин моей сущности, из моей природы, которая не позволяет мне чувствовать иначе. Потому что я твой ангел-хранитель, и моя любовь к тебе — это моя миссия, моя обязанность.
Чимин от его слов лишь грустно опустил глаза и подумал, что у этого красавчика действительно есть психологические проблемы, возможно, связанные с самоидентификацией.
Прожигая глазами пол в углу комнаты, он заметил лёгкое свечение снизу. Переведя взгляд, он обратил внимание на ноги Юнги, где лишь недавно были молодежные кеды, а теперь под белоснежной тканью проглядывали аккуратные пальчики босых ног.
Свет, такой теплый и белый, медленно поднимался вверх, и вместе с ним джинсы парня начали трансформироваться в белые одежды, напоминающие тунику древних людей, похожую на длинное платье. Чимин проследовал за светом, поднимавшимся всё выше и выше, к рукам, груди, подбородку и, наконец, к лицу.
На «мятной» голове медленно разливалось свечение, словно кто-то невидимый постепенно наносил краски. Теперь волосы Юнги стали белокурыми, но остались всё те же голубые, как бескрайнее небо, глаза. А этот свет, словно лунное гало, окружающий его, был таким плотным и осязаемым.
Всё это было настолько реалистично, что от осознания этого Чимин почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он понял, что перед ним не просто человек, а нечто большее — нечто мистическое и необъяснимо красивое. До того, что все слова забылись, а рот и губы сами по себе стали круглыми.
Медленно, словно боясь спугнуть своими движениями это божественное существо, он приподнялся в постели и сел. Так же осторожно протянул руку и вторгся в его биополе. Ощущая легкое покалывание, как от тысячи иголок трескучего мороза, Чимин коснулся его щеки. Кожа ангела-хранителя оказалась неимоверно холодной.
Существо ответило на прикосновение, перехватив его руку своими. Нежные, прохладные пальцы обняли его запястье. Мускулистые предплечья вздрогнули, и за ними плавно раскинулись два белоснежных крыла. Гость принял свой истинный облик и предстал в виде ангела с парой прекрасных белоснежных крыльев, каждое перышко которого напоминало заострённые наконечники стрел на концах его перьев и слегка поблескивая, будто составленные рядами лезвия.
— Ты прекрасен,— восхищенно протянул Чимин, оказавшись больше не в состоянии оторвать от него ни рук, ни глаз.
— Да не-е-е, ты чего? — отмахнулся ангел так по-человечески и просто, будто был всё тем же простым провинциальным парнем с мятным цветом волос, которым притворялся весь день перед жалкими людишками. — Это ты еще Тэхёна и Сокджина не видел, моих братьев, про таких вы говорите «ангельски красив».
— Спасибо тебе, — тихо произнёс Пак, почти по слогам, не зная, как выразить свою благодарность. Вряд ли многие люди имели возможность лично поблагодарить своего ангела-хранителя. — Спасибо, что спас меня этим утром от того… от того айдола на внедорожнике.
— Да брось... Это мой долг перед тобой. — ответил ангел.
Он слегка сжал его ладонь, мягко улыбаясь.
— Мне пора тебя покинуть. Долг зовет, ну или как ещё у вас там говорят.
Юнги поднялся на ноги. А Чимин не мог представить, что кто-то другой. Да, любой другой человек сможет так его очаровать. Никто в этой жизни не сравнится с высшим существом, которое выбрало его, простого человека, в свои проводники на земле, пусть всего на день, пусть они и были потрачены на глупости. Но, видимо, это то, чего не хватает им там, наверху. Он точно не забудет эти мгновения до самой смерти.
Он импульсивно схватил Юнги за руку, пытаясь удержать еще на мгновение, которое ускользало как сквозь пальцы. Ведь это был последний шанс, когда человек по имени Пак Чимин мог видеть своего ангела-хранителя. Всей своей эгоистичной человеческой природой понимая, что не готов его отпустить.
— Юнги, подожди! Неужели я больше тебя не увижу? — с отчаянием заглянул он в голубые глаза.
Ангел внимательно посмотрел на него. И осторожно высвободил свою руку, чтобы нежно прикоснуться к его щеке, а затем практически прошептал:
— Только если ты вздумаешь сигануть с Бурдж-Халифа или поцеловать Шанхайский маглев* на прощание. Только тогда я приду на твой зов. Но ты же не дурак, рыжий? — добавил он громче и с нажимом. — Живи свою самую яркую жизнь, Пак Чимин. Она у тебя одна. Потому что дальше — только забвение.
Чимин почувствовал легкую эйфорию. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. С каждым выдохом тело все больше расслаблялось. Мысли, желания и образы в голове лопались, как мыльные пузыри.
Он погрузился в приятное ощущение расслабления и внутренней тишины. Через некоторое время сознание растворилось в пространстве. Пространство потеряло четкие очертания, затем исчезло ощущение контуров тела. В конце концов, парень провалился в глубокий сон.
Шанхайский маглев*—поезд на магнитной подушке является первым в мире коммерческим высокоскоростным поездом на магнитной подушке и развивает максимальную скорость 300 км/ч (186 миль/ч).
