Дурное влияние

Намгю правда не знал, как реагировать на все это. Слишком много навалилось в последнее время. В основном, конечно, был виноват в этом фиолетовый черт, но ситуацию это особо не меняло. Он дал ему наркотик. И он хочет, чтобы он начал употреблять? С ним на пару? Ни за что. Еще и этот поцелуй… явно он был не в себе. Либо просто хотел ослабить бдительность. Так думал Гю. Но сегодня произошел казус. Пакетик пропал. Совсем. Он, кажется, все перерыл. Все шкафы и комоды в доме перевернул, прочесал каждый уголок. Нигде не было. Уже можно было начинать хвататься за голову, от осознания того, что совсем скоро тебе придет пизда. Если не от матери, то от кого-нибудь другого. Хорошо или нет, но гадать слишком долго не пришлось. Она довольно быстро появилась на пороге комнаты своего сына, со знакомым ему содержимым пакета. И была не то, что недовольна, её эмоции было крайне сложно прочесть. Их был целый спектр, и каждая сменяла другую с неимоверной скоростью. Благо эмоции парня были очень простыми и понятными, а точнее одна, и это был один сплошной огромный страх. Сердце в пятки, оно же и колотится как бешенное, зрачки сузились. Полный набор всех характеристик. А да, еще и дышит, словно марафон пробежал. Впрочем, со спортом всегда были натянутые отношения. – Где ты взял эту дрянь… – в ответ – молчание. – Отвечай сейчас же! – Мам… – Я тебе не мама, – её глаза стали еще безумнее, чем были до этого. Глядишь, и выкатятся из орбит. Она говорила шипя, через плотно сжатые зубы. – а ты мне тем более не сын.. и как я только смогла воспитать такого выродка!? – со всей дури он бросила полиэтилен куда-то в сторону ламината, но он отскочил и ударился о стену. Таблетки слегка раскрошились. Еще пара таких криков, и соседи вызовут ментов. Тогда уже всем несдобровать. – Я… это не мое, правда! – Не смей мне врать, – по телу прошла дрожь. – и давно ты этим увлекаешься? – Я же сказал, это не мое! Это моего… друга. – Ты не понял меня? – прозвучало слишком агрессивно с её стороны. – думаешь, я дура, и не знаю, что друзей у тебя никогда не было и нет? Кто захочет общаться с таким ущербом, скажи-ка мне, а? Она явно была либо пьяна, либо обкурена. Однако все её слова были искренние. Она неоднократно повторяла тоже самое, будучи и в трезвом состоянии. Самое обидное – что все это правда. Разве что про наркотик перегнула. Но тут парень еще сам для себя не решил. Глаза потихоньку начинали блестеть все ярче и ярче, пока одна предательская слезинка все-таки не скатилась по щеке, громко ударившись о пол. Намгю поджал губы, и через силу продолжил оправдываться. – Хватит! Я не хочу больше разговаривать, – бегло он схватил ветровку с кровати и подобрал заветное с гладкой поверхности, положил во внутренний карман. – Ах ты тварь! – и только она замахнулась, чтобы ударить сына посильнее, Намгю перехватил хрупкую руку. Небрежно отбросив её в сторону, парень прошел мимо матери, ни сказав ни слова. Она еще продолжала кричать что-то сама себе, но её уже не слушал никто. Абсолютно. В ушах стоял такой шум, как будто рядом с ним произошел взрыв, что смог оглушить. Слезы лились рекой. Они никогда не были близки с матерью, но почему-то любое ругательство от неё получать было намного больнее, нежели чем от так называемых друзей. Быть может, между матерью и ребенком все же есть эта невидимая, самая крепкая связь? Наверняка есть. И все же она во многом права. Ну, насчет своего сынишки. Близкие люди для него – нечто незнакомое и негаданное. Хотя, возможно, все не так плохо. Конечно, истерика начинает добивать окончательно, особенно когда выбегаешь из «родного» дома, попадаешь под дождь, а бежишь только в одном направлении. Ветер задувает везде и всюду, дышать очень тяжело. С каждым новым вдохом перед глазами темнеет, а горло готовится к мертвой петле. Танос. Не так давно они обменялись контактами, и рэпер сразу скинул адрес своего дома. Намгю никогда там не был, и вообще не знает этот район, но бежит уверенно, лишь изредка спотыкаясь о камешки на асфальте. Уже третья попытка дозвониться заканчивается неудачей, однако на четвертый раз ему везет. Субон, явно сонный, лениво поднимает трубку. Ну да, сейчас практически ночь. Выражение его лица хорошо представляется даже через экран мобильника. – Да? – Субон? Господи, слава богу… – Намсу? Что случилось? – сонливость сменилась беспокойством, как только тот услышал всхлипы и явное прерывистое дыхание. – Я… тут долгая история. Я бегу к тебе. Ты не против? – Конечно нет, приходи… ты под ливнем бежишь? – спросил он, заметив погоду за окном. – Д-да, но я уже подбегаю… – Давай скорее. – Да.

***

Через пару минут Танос все же смог заметить черную макушку недалеко от своего дома. Парень крутился вокруг себя, пытаясь распознать хотя бы одну знакомую цифру в номере здания, но все было безуспешно. Внезапно он почувствовал, что капли больше не бьют больно по ушам, а сзади к нему прижимается что-то теплое. Разумеется, это был он.Заранее вышел с зонтиком. Мигом он развернул парня к себе за плечи, и тут же ужаснулся. Такого заплаканного и беспокойного выражения лица он еще не видел, даже у себя. Сразу они прошли к дому, а после проникли в квартиру. Все это время холодные руки лежали на таких же холодных и промокших плечах. Как и предполагал Намгю, родители друга, да и его квартира особо не отличались от его семьи. Все также уныло, депрессивно, безнадежно, каждый день похож на предыдущий. Единственное отличие – у Таноса есть отец. Но тут так однозначно и не скажешь – плюс это или минус. Алкоголя сжирается в два раза больше, следовательно и затрат во столько же раз больше. Но как будто бы сейчас не это важно. Они без проблем проходят в самую дальнюю и маленькую комнатку небольшой квартиры, взрослые даже ухом не повели, когда из коридора послышался топот. Они, верно, спят. В самом помещении мебели было раз, два и обчелся. Тухлый диван, заменяющий кровать, такой же старый деревянный шкаф, рваный ковер на полу. Стены обклеены дешевыми постерами музыкальных групп и каких-то ярких мультфильмов, а общую атмосферу красиво дополняют темные шторы на окнах. Ах да, езе и любимый желтый свет от лампочки. Намгю, чувствуя себя не особо уютно, сторонится садиться куда-либо, поэтому предпочитает стойку смирно. Дома Танос… другой. Такой цветной и неоновый, красивый… парень невольно засматривается на друга в розовых пижамных штанах с хэллоу китти и кислотно-зеленой футболке. Сам он одет по-простому: вся одежда в черных и серых тонах, а именно старое худи и джинсы. Такие контрасты. – Эй, – когда он окликнул Намгю, тот и не заметил, что оказывается парень роется в собственных вещах. После чего протягивает ему теплую кофту с флисом, спортивные штаны и трусы в придачу. Все-таки он промок до нитки. – не могу предложить горячий душ, но, думаю сойдет. Тот благодарно кивает. После того как Танос вышел из комнаты, а сам он переоделся, они вместе сели на твердый диван. Серьезно, там не было ни одной пружины или типа того, не говоря уже о чем-то более мягком. Несмотря на все неудобства, Намгю жмется ближе. Еще ближе. Еще. Останавливается он, когда уже практически ложится на чужую грудь. Такая поза вызывает некие сомнения, но кажется, что его собеседник совершенно не против. Тот аккуратно умещает руки на чужих лопатках, изредка поглаживая. Довольно успокаивающе. Еще несколько минут, и Гю замурчит. Но весь кайф обламывается тогда, когда парень отрывает от себя уставшее лицо и смотрит прямо в глаза, словно ждет дальнейших разъяснений. А что говорить? Да и зачем нужны тупые слова, когда существуют эмоции. Ждать их долго не пришлось, при первом же теплом взгляде он начал таять. И реветь. Ощущение было такое, будто платину прорвало. Но выразить всю боль достойно он вновь не может себе позволить, из-за чего утыкается обратно в ключицу и продолжает мочить её своими слезами. – Чш-ш, Намсу… Спустя некоторое время он все же смог начать рассказ. Но не без помощи. Руки продолжали наглаживать все позвонки, лопатки и плечи. Ощущалось очень нежно. – В общем, мы поругались с матерью, опять. Она нашла наркотики, которые ты дал мне, – по идее сейчас Танос должен был почувствовать укол вины или совести, но на его лице ни один мускул не дернулся. – ну, начала кричать там, и так далее… – об этих частых ссорах парень в курсе, поэтому тот не слишком распинается в подробностях. – я так устал… – Поэтому я уверен, что тебе станет легче. Они помогут. – Что? – Ну правда. Отвлечешься, забудешься… неужели не хочется? – ладони постепенно перешли на голову, начав мять и так довольно мягкие волосы. – Ты… уверен, что не будет последствий? – вопрос, на который необязательно услышать ответ. Все и так его знают. Но Намгю забыл. – Конечно, – а вот «да», или «нет», догадывайтесь сами. – смотри, – парень достает из кармана штанов тот самый пакетик, который до этого отдавал другу. Он узнал его, ведь белые таблетки были раскрошены и разбиты. Танос взял кусочек побольше и положил в рот. Пару минут они сидели вот так. Фиолетовый ждал кайф, а брюнет сам еще ничего не понял. Ясно было одно – этот вечер изменит его жизнь на «до» и «после» уже второй раз за все время его существования. – И… мне тоже надо? – Ну, if you want, можешь так, – слегка дрожащими пальцами он достает кусочек поменьше, специально для них двоих. – а хочешь, можем поинтереснее. Иди сюда, – ласкового положив одну руку на темный затылок, второй он кладет таблетку на язык. Кажется, до него наконец дошло. И он совершенно не против всего этого мракобесия. Показывая свое доверие открыто, он первым подается вперед, и сам сплетает языки. Ладони сразу находят места на широких плечах. Сама таблетка горькая и мерзкая, но поцелуй такой нежный и приятный, что несмотря на языки и прочую ерунду, все эти ощущения с легкостью затмевают противный вкус. И почему все резко стало таким нормальным? Почему сидеть на коленях лучшего друга и целовать его – стало нормой? Почему – неизвестно, но он знает, что очень этому рад. Спустя недолгое время они все же отрываются друг от друга. Танос ухмыляется, когда видит, как Намгю тянется за новым кусочком. Какой ненасытный. – You want more? – Да. – Сегодня – так уж и быть, – немного надавив на чужую нижнюю губу, он сам кладет препарат ему в рот. Тот слегка давится, не ожидав этого с его стороны. – но потом таблеточки придется заслужить. –Ну, ладно? – для него все это звучит довольно странно, но сейчас не особо волнует. В данный момент хочется лишь одного, а что будет волновать его потом, то будет потом. Не сейчас же.

***

Примерно через десять с небольшим минут начинает что-то происходить. И это сложно описать просто словами. Они все так же сидят на задрипанном диване, правда Намгю уже отсел подальше, ведь внезапно ему стало как-то слишком жарко. Голова тяжелеет с каждым мгновением, глаза слипаются. Он пытается проморгаться, но выходит тщетно. Схватившись одной рукой за макушку, он, кажется, совсем перестает соображать. Ему и не хорошо, и не плохо. Два эти состояния борются в нем, каждое из которых старается перетянуть на себя его сознание. Башка уже конкретно трещит по швам. Все это время Танос наблюдал за ним очень внимательно. Сам он на опыте, поэтому подобные штуки уже не вводят его в такое состояние. Но смотреть на друга в этот момент кажется забавным. То ли из-за наркоты, то ли из-за морального уродства. Внезапно вся боль, мигрень и тошнота заканчиваются, причем почти все в один миг. Он аж приоткрывает рот в немом шоке, как будто не дышал пару минут, и вдруг появилась возможность глотнуть немного воздуха с поверхности. Сердце начинает колотиться намного быстрее, чем даже тогда, когда он бежал в этот дом под ливнем. Такая реакция вызывает у рэпера лишь тихий смешок. Но Намгю не успел полностью уйти в свои ощущения, как его настигли уже новые, более сильные и приятные. Перед глазами замелькали пятна всех возможных цветов и их оттенков, по рукам пробежали мурашки. Пока что он еще мог их чувствовать. Постепенно яркость бликов начала расти, соображать стало в пять раз сложнее. Но немного порассуждать он мог. Вся эта кислотная какофония так напоминала самого Таноса. Такого же яркого, мелькающего среди серых пейзажей, быстрого и с ужасным накопительным эффектом. Парень давным-давно забыл про все, полностью отдавшись новым ощущениям. Щас еще немного, и точно улетит на другую планету. По крайней мере ног на липком полу уже не чувствовал. Дышал он теперь исключительно глубоко и ртом, то быстро, то медленно и протяжно, даже слюна потекла. С трудом повернув голову на друга, он захотел совместить приятное с еще более приятным, а именно поболтать о всякой ерунде. Как они любят. Наверное, под веществами будет еще веселее. – Э-эй, – послышалось протяжно от Намгю. Звать собеседника было совсем необязательно, он и так уже весь во внимании. Парень очень сильно расплылся перед глазами, показался пазлом, который необходимо собрать. Вон глаз наверх пополз, и ухо отвалилось… – что ты мне дал вообще? – Зачем интересуешься? – подколол его Танос, наблюдая расширенные зрачки, что практически закрыли радужку бурого цвета. – Хочу потом узнать, че ваще происходило, – речь была слегка несвязной, но он очень старался дать обратный эффект. Парня это еще больше забавляло. – Okay, эта хрень – псилоцин. Или псилоцибин. Как тебе больше нравится? – рэпер взял его одной рукой за подбородок, аккуратно вытирая жидкость, скопившуюся там, а вторую корректно опустил на талию. – Ты че, реально клеишься ко мне? – спросил Намгю, сжевав половину букв. – What the fuck, man? Че ты вообще несешь? – не забываем, что он тоже не в себе. – Ебать тебя распидорасило, – в его глазах он конкретно поплыл, пестрил и так далее. – Я про тебя могу сказать тоже самое, – тихо посмеиваясь, ответил он. Теперь и его, кажется, чуть-чуть накрыло. – А знаешь, ты был прав, эта дурь реально работает. Давно мне не было так хорошо. – Могу сделать лучше. – Да ты что? – Намгю не идиот, и пусть он в стельку, это совсем не означает полную потерю сознания. Все эти случайные или нет касания руками и плечами, два гребанных поцелуя в конце-то концов! – никогда бы не подумал, что ты из этих. – Я и сам так не думал. До тебя, – умеет же этот черт лить воду и лапшу на уши вешать. – М-м, интересно, – слегка наклонив голову в сторону, протянул он. Весь их диалог казался ему такой чушью, что просто слов не хватало описать. Чужая рука вместо подбородка находилась на шее. – и что теперь? Не успел он и моргнуть, как одним рывком его усадили уж на знакомые острые колени, а также притянули за эту самую шею, что сейчас стремительно покрывается мурашками тоже, очевидно, для чего, но по какой-то причине ничего не произошло. – Дразнишься? – он поразительно хорошо все понимал, несмотря на всю канитель перед глазами. Комната конкретно поехала под разными углами, но сейчас важны были лишь эти блядские, такие же расширенные зрачки напротив. – А тебе не нравится? – прошептал он прямо в губы, слегка касаясь их своими. – Меня все устраивает, – промурлыкал он, складывая ладони в замочек за его шеей. – Nice, – Танос, словно завидев зеленый свет светофора, начал довольно быстрый и напористый поцелуй. Намгю не поспевал за ним, и даже не старался, решив отдать себя всего на растерзание, лишь изредка лениво двигая губами и языком. Руки парня опустились на широкую спину, сжимая хлопковую ткань одежды. И Танос ведь не соврал, ему сейчас и вправду чертовски хорошо. Просто ахуенно. Он не знал, и, даже скорее не задумывался о своих навыках в лобызаниях языками, но так как его друг, или кто он ему теперь, не возражал или просто помалкивал, почему это должно быть важно? Вон, фиолетовый тоже ловит кайф. В данный момент интересует его только то, насколько далеко это все может зайти, и хочет ли он вообще продолжения? Сейчас наркотик, вероятно из-за совсем небольшой дозы, ибо в этих кусочках даже одной целой таблетки не было, стал каким-то фоновым шумом, но не таким, который хочется скорее выключить, а довольно приятным, лишь дополняющим происходящее. Проблемы ушли. Оставили его, но не одного. Однако, надолго ли? Спустя недолгое время рэпер начал спускаться ниже, а именно в зону шеи и ключиц, но вторые были заблокированы одеждой. В общем, вопрос времени. Прерывисто и быстро дыша, он втянул тонкую кожу губами, изредка полизывая языком. Произошло это настолько внезапно, что Намгю, даже находясь под веществами, как будто протрезвел на эти две секунды. Издав какой-то писклявый непонятный звук, из-за чего парень отстранился от него, он сомкнул подбородок и плечо, словно его защекотали, а не засос оставили, причем очень явный. Видимо это была защитная реакция, и пока брюнет посмеивался с собственной тупизны, Танос лишь притянул его к себе еще поближе, после чего едва коснулся другого оголенного участка кожи. Получив такую же реакцию, и чуть было не получив по шапке, все стало очевидно. – Ты че делаешь, идиот? – Эрогенная зона, значит? – спросил он с ухмылкой. – Чего? – парень сначала не понял вопрос, у него все еще грибы перед глазами. – а… ну, не знаю я. Наверное? – А мне кажется точно. Checkit? – не дождавшись ответа, он прильнул к нему с гораздо большей силой, чем в прошлые разы. Намгю чуть было не свалился, но вовремя успел зацепиться ладонями за плечи. Ощущения последовали те же, но парень как будто старался быть несколько… нежнее? Его движения стали медленнее и вкрадчивее, также он оттягивал макушку за волосы, дабы дать себе больше пространства для своеобразного творчества. Кстати, почему это все еще не считается видом искусства? Красиво оставить засос не каждый сможет. Но в целом стало похуй, кто там что считает, когда Гю теперь действительно полностью отдался ситуации и своим ощущениям. Уже самостоятельно закидывал голову наверх, получая кайф. Видимо, и вправду эрогенная зона. Тяжелое дыхание, как-то совсем случайно и внезапно прервалось тихим стоном, который никто бы и не услышал, если бы не эта интимная обстановка, и только они вдвоем. Танос воспринял все как чистый «greenlight», поэтому ускорился, параллельно снимая только мешающую теплую толстовку. Парень уже согрелся, хватит ему. Но только он успел пристроить руку на чужой груди, как резко её перехватили. Взгляд чужой казался таким растерянным, но он очень старался показать обратное. – Стой… – тяжело дыша, произнес он. – ты уверен? – What do you mean? – он возмутился. – доверься мне и все будет чикибамбони. Я тебе хоть когда-то врал, м? Еще нет. – М-м.. ладно. Он отпускает чужое запястье медленно, будто все еще не до конца уверен в Субоне и его действиях. Тот стреляет своими красивыми глазами, будто говоря, что все будет okay. Завести Намгю оказалось совсем не трудно и очень приятно. Хватило пару минут лобызаний и столько же времени для прелюдий с шеей и местами пониже. А да, оказалось, что парень довольно быстро возбуждается от различного рода похвалы и комплиментов. Случайно Танос обронил в его сторону короткое «умница», так почувствовал такой разряд энергии в нижней части тела, что никто их них не ожидал. Брюнет, конечно, не ожидал больше, из-за чего стало стыдно раза в два сильнее. А фиолетовый лишь посмеивался с такой милой, на его взгляд, реакции. –Буду хвалить тебя чаще, – произнес он на самое ухо, после чего облизнул, пустив новую волну мурашей по всему оголенному торсу. Намгю на это заявление лишь мимолетно шикнул. Он и так дико смущался всего происходящего, несмотря на вещества в организме, так еще и этот придурок его конкретно добивает. В любом случае, через пару секунд он уже активно ерзал бедрами по чужому паху, дыша прерывисто. Другой уже давно снял с себя верх, ибо стало реально очень жарко. Парень подхватил его под бедра, после чего аккуратно положил на явно повидавший эту жизнь диван. Одним движением стянув с него свою же одежду, а также приспустив и свои штаны с бельем, из-под которого виднелся внушительных размеров стоящий член, он опустился ближе к груди, втянув один из сосков губами. Тем временем пацан, будучи сильно возбужденным, отреагировал на данное действие очень быстро, а именно выгнулся до хруста в пояснице. С губ вновь слетел стон, но уже погромче, чем в первый раз. Танос лишь положил одну ладонь на его рот, мол «помалкивай». – Ты же не хочешь, чтобы предки услышали? – глаза парня снизу закатывались от новых волн возбуждения не только полового органа, но и центральной нервной системы. Серьезно, сейчас он больше, чем когда-либо был похож на настоящую «Porn-star». – они, конечно, как и мы, в говно, но слуха пока еще не лишились. Будь умницей, – на очередное ласковое прозвище он издал звук наслаждения прямо в его ладонь. Вибрация отдалась всей руке. Рэперу очень нравилась вся ситуация. Одним резким движением парень под ним оказался на животе, лицом в подушке. Такой расклад событий привлекал второго намного больше, ведь теперь не нужно было краснеть перед этим чучелом и его мордой. Он даже не заметил, как его подняли на колени и приставили головку к заднему отверстию. Осознание пришло лишь тогда, когда все тело, а особенно его нижнюю часть пронзила жгучая боль. И черт, это было очень неприятно. Стиснув зубы, да посильнее, он смог лишь опереться на локти, что были уже слегка красноватого оттенка из-за постоянного трения. Такие редкие, но приятные уху парня звуки удовлетворения сменились гортанными рыками, и они явно не несли в себе ничего хорошего. Но Таносу было как-то плевать. Единственное, что его могло волновать в этот момент – собственный оргазм. А друг сможет и сам подрочить. Но через меньше тем пару минут то замедляющихся, то ускоряющихся толчков, Намгю привык, и ему даже начало нравится. Сначала незаметно, даже для самого себя, он начал насаживаться на член сам. Позже это заметил и Су, схватив того за ягодицы. Было очень жарко. Мозги плавились, вырисовывая максимально шизоидные сюжеты прямо перед глазами. Но иногда они отходили на второй план, ведь в моменте Намгю осознавал, что прямо сейчас, его, в его драгоценную задницу, в этой комнате, что пропахла плесенью, имеет единственный и лучший друг, что до этого напичкал наркотой. Это все очень странно. Когда его жизнь успела стать такой? Не такое будущее он себе представлял. Хотя, если говорить откровенно, вообще не представлял. Но в целом – похуй. Главное, что сейчас ему очень хорошо. Да, немного больно и саднит. Ну да, слегка мерзко от самого себя. Мерзко настолько, что начинает течь слеза. Сначала одна, потом две. Но партнер не видел их. И правильно делал. Нечего туда смотреть. Спустя еще парочку агрессивных и точных по простате толчков, Танос излился внутрь парня. После чего тот рухнул на твердую поверхность, тяжело дыша. Все еще текли слезы, и, кажется, даже не думали прекращаться. Теперь он чувствовал себя раз в пять грязнее, чем до этого. Никакой романтикой и не пахло. Здесь разве что воняло спермой и чем-то очень жутким. Ну, знаете, те самые триггерные запахи. У кого-то это алкоголь, у других – сигареты. Но он открыл для себя новый. Внезапно в лицо прилетает уже знакомая одежда с чужого плеча. Натянув её кое-как, он скорее бежит в сторону туалета или хотя бы ванной, однако совершенно не зная, где и что находится, попадает в точку с первого раза. Приземлившись больно на колени рядом с троном, он сразу же выблевывает из себя остатки вчерашнего импровизированного ужина. Его всего трясет, наступает лютый мандраж, лоб покрывается холодным потом. И тут уже остается только гадать, из-за чего это произошло. То ли это наркотики, то ли блядское со стороны Таноса отношение, то ли все вместе дало тройной удар. Но гадать ему совершенно не хочется. Закончив дела, которые не ограничились одной лишь очисткой желудка, Намгю вернулся в комнату. Там, уже на месте сидел его прелестный друг, или все-таки, он ему кто? Плевать. Он снова курит вейп с каким-то противно-сладким фруктовым вкусом. Гю щас снова блеванет. Но вместо этого он отсаживается в другой конец пространства, ближе к окну, и закуривает слегка подсушенную сигарету, что успела высохнуть, в отличии от таких же, как она. Пачка в его куртке конкретно намокла и смялась под дождем, но парочка сигар все же сумело выжить и при таких обстоятельствах. И сейчас он не то, чтобы обижен, скорее он просто опустошен. И немного разочарован. Парень всегда знал, что жизнь откровенно гадит ему под дверь. Абсолютно всегда. Но стоило ему поиметь самую маленькую надежду, очень малюсенькую, на счастливый финал, судьба, мать её, напомнила о себе в очередной раз. И теперь он здесь. Сидит, в жопу и не только обдолбанный, курит и ссыт глазами. Все еще не до конца верит, что им так болезненно воспользовались. И этот человек сейчас смотрит ему прямо в глаза. Своими голубыми. Их не видно за зрачками, но он то знает. И это самые красивые, и одновременно самые уебские глаза в его жизни. Лучше он уже не найдет. Интересно, о чем он сейчас думает? Явно не о нем. Его снова предали. Но уже не больно. Он правда не понимает, что чувствует. Все стало слишком сложно. Но он еще не знает, во что превратится его жизнь совсем скоро. Буквально через пару дней.