А если все иначе?

Поезд мягко покачивался, ритмично стуча колесами по рельсам, когда солнце залило купе своим теплым светом. Гарри, Рон и Гермиона снова ехали в «Хогвартс-экспрессе», как в первые годы их обучения, но всё теперь было другим. В воздухе витало странное чувство, смесь облегчения и неловкости. Война закончилась, Волан-де-Морт побежден, но раны — как физические, так и душевные — ещё не успели зажить. Гарри сидел у окна, молча глядя на проплывающие мимо холмы и луга. Его взгляд был задумчивым, словно он старался найти в окружающем пейзаже ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. Шрам больше не болел, и никто больше не называл его «Мальчиком-который-выжил», но он никак не мог отделаться от ощущения, что впереди его ждут новые испытания, пусть и не такие мрачные, как прежде. Рон, устроившись напротив, лениво жевал шоколадную лягушку, упаковка от которой валялась рядом. Несмотря на видимую расслабленность, он тоже выглядел немного отрешённым. Ему было странно возвращаться в Хогвартс, когда больше не нужно ни с кем сражаться, никуда бежать или что-то спасать. Впервые за долгое время они ехали в школу просто как ученики, а не как участники сопротивления. Внезапно Рон нарушил тишину: – Как думаешь, Гермиона, они там хоть стены успели починить? – спросил он, кивая на книгу, которую Гермиона держала в руках. Она подняла взгляд от учебника по заклинаниям на уровне NEWT, который внимательно читала с самого начала поездки, и слегка закатила глаза. – Очень смешно, Рон. Я слышала, что многие учителя работали всё лето, чтобы вернуть Хогвартсу его прежний вид. Но разрушений было слишком много. А ещё нужно восстанавливать не только стены, но и доверие. Рон только хмыкнул, вытаскивая следующую лягушку из коробки. – Ну, по крайней мере, нам не придётся спать в палатках или бегать за крестражами. Хоть какое-то улучшение. Гермиона усмехнулась, но её взгляд стал задумчивым. – Всё-таки странно снова возвращаться сюда. Словно мы замыкаем круг. В купе повисло молчание. Это чувство было у всех троих. Война закончилась, но последствия её ощущались повсюду. Каждый из них потерял что-то, но в то же время обрел больше, чем мог ожидать. Наконец, Рон, задумчиво жуя шоколад, прищурился и спросил: — Слушай, Гарри... А как там Джинни? Вы хоть поговорили после... ну, после всего? – спросил он, неожиданно сменив тон на более серьёзный, хотя в голосе всё ещё звучала насмешка. Гарри отвел взгляд от окна и задумался на мгновение. – Мы говорили... – начал он, немного неуверенно, потирая затылок. – Но, если честно, я даже не знаю, что между нами сейчас. Гермиона подняла взгляд от книги и внимательно посмотрела на Гарри. – Что? – осторожно спросила она. – Все как-то странно... – Гарри замялся. – возможно она злится... Может быть, на меня. – Конечно, злится, – хмыкнул Рон, хотя в его голосе не было настоящей злобы. – Ты же её бросил перед войной. Хотя, если подумать, это было чертовски глупо. – Я сделал это, чтобы защитить её, – резко ответил Гарри, но затем смягчился. – Она всё понимает, я думаю, просто... я сам не знаю, чего хочу. Сейчас. – Гарри, ты должен поговорить с ней, – сказала Гермиона спокойно. – Джинни не из тех, кто будет ждать вечно. Она пережила столько же, сколько и мы. Гарри кивнул, но в глубине души не был уверен. Что-то действительно изменилось между ним и Джинни. Пока разговор замер, дверь купе приоткрылась, и на пороге появился Невилл, который теперь выглядел куда увереннее, чем раньше. Его лицо светилось энтузиазмом. — Вы слышали? — начал он без всякого вступления. — Слизеринцы вернутся в полном составе. Слагхорн настоял на этом. Говорят, он в Министерстве чуть ли не крик поднял, чтобы их не обвиняли за действия их родителей. Рон хмыкнул, откусив кусок шоколадной лягушки. – Надеюсь, они не передумают в середине года. Гермиона бросила на него строгий взгляд. — Они заслуживают второго шанса, — твёрдо сказала Гермиона. — Тем более Слизеринцы. Особенно после того, что Драко сделала. В купе повисла тишина. Упоминание имени Драко Малфой — девушки, которая предала свою семью и стала одной из ключевых фигур сопротивления в школе — заставило всех задуматься. Её поступок изменил ход войны, но это предательство стоило ей многого. После битвы она исчезла, оставив за собой только слухи. Никто точно не знал, где она и жива ли она вообще. — Думаете, она вернётся? — тихо спросил Гарри, глядя на своих друзей. В купе повисла напряжённая тишина, пока все переваривали этот вопрос. Невилл замялся, явно чувствуя, что его ответ может быть не тем, что они хотят услышать. Он закрыл за собой дверь купе и сел рядом с Роном. — Я слышал кое-что, — наконец заговорил он тихо. — Кто-то из знакомых родителей сказал, что после битвы её отправили в больницу Святого Мунгло. Говорят, она была в очень плохом состоянии. Но... — Невилл понизил голос, его тон стал более серьёзным, — никто не знает, что с ней сейчас и как она. — В Святого Мунгло? — Гермиона нахмурилась, откладывая книгу в сторону. — Почему никто не сообщил ничего официального? Её же семья наверняка могла бы… — Её семья? — перебил Рон, насмешливо фыркнув. — Её семья, скорее всего, даже не хочет о ней слышать после того, что она сделала. Гарри сжал губы, вспоминая момент, когда Малфой, несмотря на страх, открыто выступила против Пожирателей смерти. Её голос, звучавший тогда твёрдо, эхом отдавался в его голове. Даже когда её родители кричали на неё, обвиняя в предательстве, она не отступила. — Это несправедливо, — тихо сказал он, глядя в окно. — Без неё всё могло закончиться иначе. Если бы не её предупреждения о планах Пожирателей смерти, мы бы, возможно, не успели подготовиться к битве... Неужели никто не проявил к ней заботу после битвы? Невилл пожал плечами, явно испытывая неловкость. — Понятия не имею. Может, кто-то из Слизеринцев знает больше, но... мне кажется, все просто боятся упоминать её имя. — Ну, это логично, — мрачно сказал Рон, покачав головой. — Если учесть, сколько врагов она нажила, предав свою семью, они наверняка хотят держать её в тайне. В купе повисла тишина. Слова Рона только добавили странного чувства неопределённости. Гарри снова задумался. Он видел, как Драко боролась на стороне сопротивления, видел её решимость, но и её страх. Она сделала то, на что он сам не был бы уверен, смог бы решиться. А теперь она где-то там, одна. Но тут же его мысли свернули в иную сторону. Почему он вообще думает о ней? Да, она помогла им в битве, спасла многих, но это ведь ничего не меняет. Они не друзья. Никогда ими не были. Скорее уж наоборот — всю жизнь они были врагами. Он вспомнил их столкновения, её язвительные слова, её высокомерный взгляд. «Она всего лишь Малфой,» — напомнил себе Гарри. — «Драко Малфой. И это ничего не меняет.» Он чуть нахмурился, сердясь на себя за то, что его мысли возвращаются к ней снова и снова. Драко сама сделала свой выбор, сама выбрала этот путь. Теперь её судьба — это её дело, не его. — Всё в порядке, Гарри? — тихо спросила Гермиона, заметив его отстранённый взгляд. — Да, всё нормально, — ответил он быстро, выпрямляясь. — Просто задумался. Рон, услышав это, лишь хмыкнул. — Тебе надо расслабиться, Гарри. Мы снова в Хогвартсе. Впереди нет Волан-де-Морта, нет смертельных квестов. Только уроки, домашка и наши любимые профессора. Невилл молча кивнул, после чего предложил: — Ну, если вам нужно что-то перекусить, я только что видел тележку с тыквенными пирожками. Мне принести? Эта простая фраза помогла полностью разрядить атмосферу. Рон усмехнулся. — Конечно, принеси! И захвати ещё несколько шоколадных лягушек.