А если все иначе?

Когда поезд затормозил на станции Хогсмид, вечерний воздух был свежим и прохладным, напоминая о близкой осени. Студенты начали спускаться с вагона, перешёптываясь и переглядываясь. Возвращение в Хогвартс после войны казалось одновременно радостным и странным. Замок, который они видели разрушенным в последнюю ночь битвы, теперь стоял как новый, благодаря стараниям магов-строителей и, вероятно, магии самого места. На платформе их встречали преподаватели. На первом плане стояла профессор Макгонагалл, теперь уже в новой роли —директора Хогвартса. Её взгляд, как всегда, был строгим, но в её глазах была некая усталость, которую Гарри заметил с первого взгляда. Это была не просто ответственность за восстановление школы, но и за восстановление порядка и доверия между факультетами. — Добро пожаловать обратно в Хогвартс, — сказала она, её голос звучал уверенно, но с нотками того самого облегчения, которое почувствовали все в этот момент. — Мы все ждали вас. Платформа была заполнена магами и волшебниками, и среди привычных лиц он заметил тех, кого ожидал увидеть — студентов из Слизерина. Они стояли в группах, переговаривались между собой, но что-то было в их присутствии, что казалось совсем новым для Гарри. Он уже не видел в их лицах прежнего высокомерия, угрозы или враждебности. Вместо этого он воспринимал их, как тех, кто был рядом в битве, кто сражался бок о бок с ними. И этот факт вдруг наполнил его странным чувством неопределённости. Это не были враги, а, скорее, союзники, ставшие частью той огромной борьбы, которую он и его друзья пережили. Он невольно остановил взгляд на нескольких знакомых лицах: Пэнси Паркинсон, которая теперь выглядела как-то... устало, и Теодор Нотт, который всё ещё держался сдержанно, но в его взгляде не было той уверенности, что он был частью темных сил. Их поведение в битве, их участие в сопротивлении, казалось, в корне изменили его восприятие. Эти ребята, те, кто ещё недавно казались ему недоступными и чуждыми, теперь выглядели... Почти нормальными, а может, даже чем-то большим. Но среди всего этого Гарри не мог найти Драко. Он оглядывался, пытаясь заметить её среди толпы, но не мог. В груди что-то кольнуло, когда он понял, что её нигде нет. Он знал, что она была тяжело ранена, но ожидание и тревога за её состояние теперь были неотделимы от ощущения пустоты. Он не мог не переживать. "Почему я вообще переживаю по этому поводу?" — спросил себя Гарри, пытаясь заставить мысли уйти в сторону. Она была его врагом. Да, она помогла в битве, но это не меняло фактов. Против неё всегда стояла его ненависть, её высокомерие и презрение. Почему теперь он с каким-то странным беспокойством ищет её среди студентов? Его взгляд снова скользнул по Слизеринцам. Он пытался не думать об этом, но ощущение того, что война изменила всех, включая его, стало слишком очевидным. Но, несмотря на всё это, его не покидало чувство беспокойства по поводу Драко. Почему её не было среди остальных? Где она? Рон, заметив, что Гарри не может сосредоточиться, подмигнул ему и сказал с шутливым выражением: — Ты что, Гарри, за ними следишь? Успокойся, Слизеринцы теперь не враги. Ну, в большинстве своём, по крайней мере. Гарри не сразу ответил, его взгляд продолжал искать Драко среди толпы. — Я просто... — начал он, но не знал, как продолжить. Почему он переживал так сильно? Он вздохнул и решил, что это просто привычка. Слизеринцы были их врагами так долго, что теперь всё это казалось неестественным, даже пугающим. — Вы трое! — послышался голос, и они обернулись. Это был Хагрид, огромный как всегда, с широкой улыбкой на лице. — Рад вас всех снова видеть! Он подошёл к ним с шагами, напоминающими землетрясение, и обнял каждого из них. — Хагрид, мы тоже рады тебя видеть, но, честно говоря, ты нас сейчас задушишь, — хрипло произнёс Рон, вырываясь из его объятий. — Ой, простите, ребята, — смущённо пробормотал Хагрид, слегка ослабив хватку, но всё же похлопав Гарри по плечу так, что тот едва удержался на ногах. — Просто рад, что всё это позади. Никто больше не будет бояться приходить сюда. Хогвартс снова дом. Гарри улыбнулся. Хагрид, как всегда, своей теплотой и непосредственностью возвращал всех к простой истине: несмотря на всю боль, потери и трудности, они всё-таки победили. — Ты теперь снова преподавать будешь? — спросила Гермиона, поправляя свой шарф, сбившийся после дружеских объятий Хагрида. — Конечно! — с гордостью сказал он. — Готовлю курс для третьего года. Теперь все должны поближе познакомиться с гиппогрифами и другими животными, что не кусаются. Ну... по крайней мере, не сразу, если с ними правильно обращаться. — Ох, как здорово, — саркастично протянул Рон. — Надеюсь, ты не начнёшь с акромантул. — Да ты что! — Хагрид нахмурился, будто ему и в голову не могла прийти такая мысль. — Я же говорил: тёплые и дружелюбные зверушки. Всё будет под контролем. — Конечно, под контролем, — с улыбкой добавил Гарри. — Мы верим в тебя, Хагрид. Толпа на платформе начала потихоньку рассасываться, ученики, выкрикивая друг друга по именам, уже начали собираться в кареты, запряжённые фестралами. Фестралы, как всегда, казались жутковатыми, но теперь многие студенты могли их видеть — война оставила свои следы на всех. — Ладно, пойдёмте, — сказал Рон, похлопывая Гарри по плечу. — Нас, наверное, уже ждут в Большом зале. — Да, — рассеянно ответил Гарри, но он всё равно продолжал смотреть по сторонам. В груди что-то сжалось. Почему-то он был уверен, что должен был её увидеть. — Увидимся за ужином, — добавила Гермиона, обнимая его ещё раз, а Рон пожал его огромную руку. — Мы заглянем к тебе, как только устроимся, — добавил Гарри, тоже пожав ему огромную руку. — Ага, обязательно заглядывайте. Я тут пирогов испёк — настоящих, не из камня! Рон хмыкнул, но ничего не сказал, предпочитая не рисковать шутками, пока Хагрид был рядом. Они забрались в карету и, когда она начала двигаться, обернулись, чтобы помахать ему. Хагрид стоял посреди платформы, размахивая рукой, пока его огромная фигура не скрылась вдали. Гарри вдруг поймал себя на том, что снова оглядывается по сторонам. Среди студентов, толпящихся у других карет, он искал Драко. Но её нигде не было. Карета замерла перед высокими железными воротами Хогвартса, украшенными извивающимися фигурами крылатых кабанов. В свете заходящего солнца они отбрасывали длинные тени на гравийную дорожку. Гарри почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине, хотя знал, что в этом месте ему нечего бояться. Это был дом, пусть и с непростыми воспоминаниями. Когда карета остановилась перед входом в Хогвартс, Гарри на мгновение задержал взгляд на замке. Высокие башни, величественные стены, залитые мягким светом магических фонарей, выглядели такими же, как и прежде. Но что-то было другим. Возможно, дело было в тишине, которая окружала замок, или в том, что теперь он воспринимал его по-новому. После битвы этот замок стал символом не только магии, но и выживания. Они вышли из кареты, холодный вечерний воздух коснулся их лиц, но он казался освежающим, почти очищающим. Толпа студентов потянулась к массивным деревянным дверям. Гермиона, которая шла впереди, заметно взволнованная, тихо сказала: — Поверить не могу, как они всё это восстановили. Никаких следов битвы. Просто... как новый. Гарри посмотрел на неё, чувствуя, как её слова проникают вглубь. Да, замок всё помнил. Возможно, даже больше, чем они сами. — Как будто ничего и не случилось, — пробормотал Гарри, переступая лестницы вместе с остальными. — Интересно, как всё изменилось внутри. Наверное, они многое восстановили... — пробормотала Гермиона. Рон взглянул на неё и фыркнул. — Если восстановили Большой зал, то я больше ни о чём не переживаю. Главное, чтобы ужин был таким же. Гарри улыбнулся, но не ответил. Когда огромные двери начали медленно открываться перед ними, их встретил знакомый голос Филча. — Не задерживаемся! Проходим! — ворчал он, стоя рядом с миссис Норрис, которая следила за каждым студентом своими янтарными глазами. Войдя внутрь, Гарри почувствовал, как воздух наполнился чем-то, почти осязаемым. Это было смесью магии и воспоминаний. Холл замка, залитый золотым светом, выглядел так же, как и в их первый год. Полы, отполированные до блеска, высокие стены с портретами, которые оживлённо переговаривались друг с другом, и величественная лестница — всё это встречало их, словно возвращение было частью магического ритуала. Мимо них прошмыгнул Полтергейст Пивз, напевая какую-то новую дразнилку. Гарри едва уловил слова: — «Хогвартс раны залечил, но Пивз всегда здесь, не подводил!» Гарри усмехнулся. Хорошо, что хоть что-то оставалось неизменным. Они направились к Большому залу. Внутри Хогвартс казался как никогда оживлённым. Студенты говорили, смеялись, оглядывались по сторонам, разглядывая давно знакомые стены с новой теплотой. По пути Гарри заметил, что по стенам развешаны новые гобелены, изображающие сцены из истории Хогвартса. Один из них, кажется, был посвящён битве. На нём были изображены фигуры магов, сражающихся вместе, их палочки излучали мощные заклинания. В центре сцены Гарри заметил золотую фигуру, напоминающую его самого, с поднятой рукой. — Они что, сделали из тебя памятник? — усмехнулся Рон, заметив, куда смотрит Гарри. — Ну, теперь ты точно звезда. — Это... странно, — пробормотал Гарри, чувствуя лёгкую неловкость. Он отвёл взгляд, ускорив шаг. Когда они вошли в Большой зал, у Гарри захватило дух. Высокий потолок отражал ночное небо. Сейчас он был усыпан звёздами, которые выглядели ярче, чем когда-либо, а четыре длинных стола факультетов тянулись через весь зал, уже наполняясь оживлёнными студентами. По другую сторону, на возвышении, стоял стол преподавателей. Макгонагалл заняла место в центре, как новая директриса, а рядом с ней сидели знакомые лица — профессор Гораций, мадам Спраут, и даже Снейп... Нет, это просто портрет Снейпа, висящий за столом. Гарри на секунду задержал на нём взгляд, чувствуя лёгкую волну грусти и уважения. Гарри почувствовал лёгкий толчок в плечо. Это был Рон, который тихо сказал: — Ты заметил? Места для четырёх факультетов, но посмотри, как студенты теперь сидят. Всё немного перемешано. Гарри огляделся. Рон был прав: за столом Гриффиндора сидело несколько студентов из Когтеврана, а за столом Пуффендуя мелькнуло знакомое лицо Слизеринца. Раньше это было невозможно представить. Видимо, перемены коснулись всех, даже традиций. Когда они уселись втроем за стол Гриффиндора, Гарри краем глаза заметил, как Пэнси Паркинсон и Теодор Нотт направились к своему столу. Никто не бросал на них враждебных взглядов, никто не шептался за их спинами. Было чувство, что границы между факультетами начали размываться. Но, как ни старался, он так и не увидел Драко. — Невилл! — радостно сказал Рон, усаживаясь рядом. — Ты как? Хотя, чего я спрашиваю, мы же только что виделись в поезде. Но всё равно, как тебе снова здесь? Невилл улыбнулся, поправляя ворот своей мантии. Теперь он выглядел намного увереннее, чем когда-либо. — Да, виделись, но всё равно рад, что мы снова вместе, — ответил он. — Знаете, странное чувство, правда? Будто ничего не изменилось, но в то же время всё совсем другое. Гарри, ты заметил, как они восстановили замок? Даже в Запретном лесу новые растения появились. Наверняка это мадам Спраут постаралась, — он усмехнулся, бросив короткий взгляд на стол преподавателей. Гарри кивнул, но чувствовал себя немного отвлечённым. Его взгляд ненадолго задержался на Джинни, сидящей чуть дальше. Она не смотрела на него, вместо этого сосредоточенно общалась с Лавандой и Парвати, её лицо было напряжённым. Гарри не знал, как это интерпретировать: злилась ли она всё ещё на него за то, что он оттолкнул её в прошлом году, или просто избегала разговора? — Эй, Гарри, ты чего? — спросил Рон, шлёпнув его по плечу. — Ты меня вообще слушаешь? — А? Что? — Гарри заморгал, возвращаясь к разговору. — Да, я слушаю... Просто думаю о замке, о том, как всё выглядит. Рон прищурился, заметив, куда Гарри смотрел секунду назад. — Ага, конечно. "О замке". Угу, — хмыкнул он. — Да ладно, поговори с ней. Ты всё равно сейчас на неё постоянно поглядываешь, так что не начинай снова свои "я ничего не чувствую". Это всё видно, как заклинание «Люмос» в темноте. — Оставь его в покое, Рон, — вставила Гермиона. — Может, ему нужно время. — Или сто лет, как обычно, — фыркнул Рон, но, заметив взгляд Гермионы, притих. Когда последние студенты вошли в зал, профессор Макгонагалл поднялась со своего места, и в Большом зале мгновенно наступила тишина. Даже самые оживлённые студенты замерли, чтобы послушать. Она оглядела собравшихся, и её взгляд на мгновение задержался на каждом факультетском столе. Её лицо выражало смесь строгости и искренней заботы. — Добрый вечер, — начала она, и её голос, усиленный магией, заполнил весь зал. — Добро пожаловать в Хогвартс. Для многих из вас это — возвращение домой, а для некоторых, совсем новых учеников, — начало долгого и увлекательного пути. Независимо от того, кто вы и из какого факультета, знайте, что вы — часть одной большой семьи. Её слова вызвали лёгкий ропот одобрения среди студентов. Она выдержала паузу, позволяя им осознать значение сказанного. — Этот год будет непростым, — продолжила она. — Мы пережили ужасную войну, которая затронула каждого из нас. Многие из вас потеряли друзей, семьи и, возможно, веру в магический мир. Но я хочу, чтобы вы знали: вы здесь не одни. Хогвартс всегда был и будет местом, где вас поддержат, где вы сможете найти силы двигаться дальше. Она оглядела зал, и её глаза задержались на столе Слизерина. — Я призываю вас всех вспомнить, что нас объединяет. Мы должны работать вместе. Каждый из вас может внести свой вклад, чтобы сделать наш мир лучше. Помните: ваши выборы определяют, кто вы есть, а не ваш факультет или прошлое. Её голос звучал твёрдо, но проникновенно, и Гарри заметил, как даже самые шумные студенты Слизерина, такие как Пэнси Паркинсон, внимательно слушали каждое слово. — Теперь давайте начнём этот год с надеждой и добротой, — заключила она, чуть мягче. — А перед этим, конечно, давайте накормим вас — ведь никакие великие дела не начинаются на голодный желудок. Эти слова вызвали лёгкий смех в зале, и напряжение немного ослабло. Макгонагалл кивнула профессору Флитвику, и он оживлённо вышел к первокурсникам, чтобы начать распределение. После того как последние первокурсники заняли свои места за столами, Макгонагалл взмахнула рукой, и на столах появились всевозможные блюда. Гарри вновь ощутил ту самую магию Хогвартса — тарелки были завалены жареным мясом, картофелем, овощами, пирогами и даже несколькими блюдами, которые раньше подавались только на праздники. — Вот это я понимаю — начало года! — восхищённо воскликнул Рон, накладывая себе на тарелку столько еды, что она едва не переполнилась. — Ты как всегда! — укоризненно сказала Гермиона, но сама уже накладывала себе салат. Гарри жевал молча, периодически глядя на других студентов. Он видел, как за столом Слизерина студенты общались друг с другом куда тише, чем раньше, но не выглядели враждебными. Напротив, многие из них казались задумчивыми, будто сами осознавали, что этот год — шанс всё начать заново. — Ты заметил? — тихо сказал Рон, нагнувшись к Гарри. — Слизеринцы ведут себя как-то странно. Даже не бурчат на нас. — Думаю, Макгонагалл права, — ответил Гарри, поднося к губам стакан с тыквенным соком. — Все изменились. Мы больше не те, кем были раньше. — Но кто знает, какие из них действительно изменились, — пробормотал Рон, бросив подозрительный взгляд в сторону. Большой зал наполнился звуками разговоров, смеха и звоном столовых приборов. Постепенно атмосфера становилась всё уютнее, словно магия Хогвартса сама по себе пыталась обнять каждого, кто сидел за столами, и напомнить, что теперь они в безопасности. Рон, как обычно, был занят своей тарелкой. Он так быстро съедал всё, что успевал класть туда новую порцию ещё до того, как освободится место. Гермиона, сидя напротив, неодобрительно хмыкала, но на этот раз не пыталась его останавливать. Видимо, она тоже ощущала, что простые, привычные радости сейчас важнее любых укоров. — Думаю, ты побил собственный рекорд, — пошутила она, когда Рон потянулся за очередным кусочком пирога. — Это не рекорд, а выживание, — ответил он с полным ртом. — Я ждал этого ужина всё лето! Гарри, сидя рядом, усмехнулся, но почти не ел. Его внимание то и дело переключалось на общее настроение в зале. Он замечал, как за столом Когтеврана студенты оживлённо обсуждали что-то, маша руками над тарелками. У Пуффендуя, как всегда, царило дружелюбие: ребята обменивались блюдами и смеялись над шутками друг друга. Но стол Слизерина оставался более сдержанным. Там почти не было громких разговоров, и даже те, кто обычно вели себя уверенно и громко, теперь выглядели иначе. Гарри заметил, как Пэнси Паркинсон о чём-то тихо говорила с Теодором Ноттом, её лицо было серьёзным. Гарри снова поймал себя на том, что ищет Драко. Где она? Почему её нет? И почему он не может перестать об этом думать? Но ответов не было. — Гарри, ты вообще ничего не ешь, — вдруг сказала Гермиона, вырывая его из размышлений. — Тебе нужно что-то съесть, иначе завтра будешь чувствовать себя отвратительно. Хочешь тыквенного пирога? Он замечательный. — Нет, спасибо, — ответил он, улыбнувшись, но всё же взял небольшой кусочек хлеба, чтобы она не продолжала его убеждать. Рон, заметив серьёзное выражение на лице друга, решил переключить тему. — Слушайте, а что за новые растения Невилл говорил? — спросил он, обратившись к Гермионе. — Это что, правда? В лесу теперь ещё больше всяких жутких штуковин? — Не жутких, а магически уникальных, — поправила Гермиона, закатив глаза. — Я читала в «Пророке», что Министерство сотрудничало с мадам Спраут, чтобы восстановить природный баланс после войны. Они добавили несколько редких видов, которые раньше росли только в дальних уголках Британии. Некоторые из них даже светятся ночью. — Светятся? — недоверчиво переспросил Рон. — Отлично, теперь всё станет ещё страшнее. Сразу видно, что об этом подумали только любители растений. Гарри рассмеялся, наконец отвлекаясь от своих мыслей. Но через мгновение их разговор прервался, когда разговоры в зале постепенно смолкли, словно кто-то выдернул невидимую нить, соединяющую шум и оживление. Взгляды студентов один за другим начали устремляться к входу в Большой зал, где в дверях появились Блейз Забини и... Драко Малфой. Её появление привлекло к себе все взгляды. Драко выглядела не так, как прежде: её одежда была немного помята, а из-за её походки, которая была заметно неуверенной, можно было догадаться, что она хромает. Левую ногу она сильно задирала, будто стараясь не наступать на неё полностью. Блейз шёл в сопровождении Драко, идя рядом, поддерживал её под локоть. На мгновение показалось, что её раздражало это внимание, но она не стала отталкивать руку друга. Её движения были чуть скованными, но осанка оставалась выпрямленной, как будто она отказывалась позволить боли или слабости взять верх. Несмотря на изменения, её лицо сохраняло тот же непокорный, сильный взгляд, который всегда был её отличительной чертой. Однако теперь в глазах Драко было что-то новое — усталость, тяжесть пережитого, но и решимость. Сразу за ними стояла тишина, а затем в зале раздался шум. Студенты Слизерина, заметив появление своей подруги, моментально оживились. Сначала несколько голосов, а затем целая волна аплодисментов и свистов. За столом Слизерина начали громко хлопать, выкрикивая её имя. Это было не просто проявление дружбы, а настоящая, горячая поддержка. Слизеринцы оживились мгновенно. Некоторые тут же вскочили со своих мест, чтобы приветствовать её. Со стороны стола начали доноситься свист и громкие аплодисменты. — Малфой! Малфой! — кричали из разных уголков стола, подбадривая её Драко слегка усмехнулась, но её лицо оставалось серьёзным. Её друзья — Пэнси, Тео— быстро выбежали навстречу. Пэнси обняла её, причём так резко, что Драко чуть не пошатнулась. Блейз успел удержать её на месте. — Ладно, хватит, Пэнси, я не на поле битвы, — проговорила Драко, всё же позволяя себе лёгкую улыбку. — Ну, наконец-то, — вставил Теодор Нотт, его обычно сдержанное лицо просветлело. — Ты заставила нас понервничать. — Тебе бы волноваться поменьше, Тео, — ответила она, усмехнувшись. — Смотри, а то лоб ещё больше наморщится. Скоро вокруг Драко собралась почти вся группа Слизеринцев. Даже те, кто обычно держались особняком, поднимались со своих мест, чтобы хотя бы кивнуть в её сторону или коротко перекинуться словами. Для них она была чем-то большим, чем просто студенткой. Во время битвы за Хогвартс именно она, игнорируя старые предубеждения, вывела многих Слизеринцев из замка и тайно организовала сопротивление, выжидая нужного момента для нападения на «Пожирателей смерти». Она доказала, что Слизерин — не просто факультет, который веками связывали с Тёмными Искусствами, но и дом людей, способных на отвагу и решимость. И что хитрость не всегда плохое качество. Гарри невольно следил за происходящим, забыв о своей тарелке. То, что он видел сейчас, было совершенно новым для него взглядом на Слизерин. Эти ребята, которых он привык считать высокомерными и равнодушными, сейчас смотрели на Драко как на символ, как на кого-то, кто подарил им надежду. Это было... странно и ново. Но его мысли ещё не успели окончательно сложиться, когда вдруг произошло нечто неожиданное. Несколько студентов Гриффиндора, с неохотой, но всё-таки с уважением, начали аплодировать. Это было как маленькое признание — в конце концов, Драко сделала нечто, что изменило ход битвы, и это не могло остаться незамеченным. Те, кто наблюдал за событиями битвы, знали, что именно она стала, тем, кто в критический момент оказался на стороне Гарри и его друзей. Она подставила свою спину, она не сбежала, она сражалась до конца. Аплодисменты раздавались всё громче, и теперь даже некоторые из преподавателей, как будто ощутив, что момент этого маленького примирения и нового начала наступил, тоже начали хлопать. Гарри с удивлением заметил, как Рон тоже слабо улыбнулся и повернулся к нему, как бы спрашивая, что он думает по этому поводу. — Ничего себе, вот это да, — прошептал Рон. — Ты когда-нибудь думал, что когда-то скажешь, что аплодируешь Малфой? Гарри не мог оторвать глаз от Драко. Всё, что он знал о ней, словно перекатывалось через него, меняясь в восприятии. Он не мог не уважать её за то, что она сделала в битве. Хотя их отношения всегда были напряжёнными, он не мог не почувствовать того самого уважения, которое испытали все, кто видел её действия. — Нет, — коротко ответил Гарри, не отрывая взгляда. — Честно я бы никогда... — начал Гарри, но тут его слова оборвались, когда Драко наконец заметила его. Их взгляды встретились на несколько секунд. В её глазах была тень того же уважения, которое она так редко показывала. Это было больше, чем просто благодарность — это был момент понимания и признания того, что они оба прошли через одну и ту же войну. И теперь, возможно, их отношения действительно могли измениться. Она кивнула ему в знак уважения, и Гарри почувствовал, как его сердце слегка замерло. Это было неожиданно. Неожиданно и... правильно. Драко Малфой, которая когда-то казалась ему символом всего неприятного в Слизерине, теперь выглядела другой. Не только из-за внешних изменений — лёгкой хромоты и усталого выражения лица. Она словно выросла за это время, переступила через ту гордость, которую носила как щит. Теперь она была другой — и Гарри это чувствовал. Когда шум за столомами немного стих, Драко наконец села на своё место, обмениваясь короткими фразами с теми, кто находился рядом. Блейз сел рядом с ней, слегка похлопав её по плечу, словно говоря: «Ты справилась». Гарри ещё раз взглянул на неё, но на этот раз уже не с неприязнью или любопытством, а с чем-то вроде уважения.