Глава первая
25 января 2025 г., 17:20
Лисса
Понятия не имею, какого дьявола Юрий делал в подобном месте, но я не могу убить его за это, ведь он уже мертв. Я подхожу к обветшалому бару, хрустя ботинками по битым бутылкам и мусору, усеявшему тротуар, и пытаюсь поставить себя на место Юрия. Есть места, где можно выпить и получше, и похуже, а это заведение, в частности, находится глубоко на вражеской территории — не то место, куда члены Синдиката обычно заходят без чертовски веской причины. Я рассудила, что моя охота на убийцу, нацеленного на наших членов, была убедительной причиной, и вот я здесь, в этой мрачной части города, где тени длинны и глубоки, а братва Соколовых держит контроль с помощью жестокого подхода, которым — втайне — я восхищаюсь. Потребовалось время, чтобы раскопать информацию о том, что Юрий выпивал здесь в ночь своего убийства, потому что его нашли в двух кварталах отсюда на парковке. Впрочем, я достаточно пригрозила нужным людям, чтобы получить необходимые сведения. И вот я здесь. Неоновая вывеска над баром излучает нездоровый свет, едва освещая потрескавшееся бетонное крыльцо. На вывеске изображена всего лишь бутылка, у этого бара даже нет названия. Просто «Заведение Соколовых», если верить информации, которую я выудила из своих источников. Я приостанавливаюсь, осматривая местность, прежде чем сделать следующий шаг. Кто-нибудь наблюдает за мной? У меня возникает то странное чувство, которое я испытываю перед тем, как начать действовать. Что ж, пусть наблюдают. Когда они будут готовы к действию, я тоже буду. Я толкаю дверь. Внутри предсказуемо густой воздух с дымом и вонью несвежего пива. Несколько грубоватого вида завсегдатаев потягивают свои напитки, опустив головы, как побитые собаки. За барной стойкой мое внимание привлекает группа горлопанов. Их целая шайка. Толпятся вокруг одинокой женщины, которая сидит, застыв, как олень в свете фар. Косые взгляды и грубые жесты дают понять их намерения даже с другого конца комнаты. Хм, так не пойдет. Пока я иду к ним, идиоты, наконец, замечают меня. В их затуманенных глазах мелькает узнавание, и они выпрямляются — ебаные крысы, уловившие запах хищника. Почти комично, как быстро угасает их бравада под моим взглядом. Женщина тоже оглядывается, и ее взгляд из-под густой челки, затравленный и испуганный, встречается с моим. У нее глаза цвета ореха, решила я, подходя ближе. Приятный зелено-коричневый цвет напоминает мне о тенях в лесах, растущих вокруг поместья «Элизиум». Что-то в ней выдает нежную ранимость, которая совершенно неуместна в этой помойной яме. Ее мягкие изгибы скорее подчеркиваются, чем скрываются за обтягивающими джинсами и облегающим пушистым красным свитером, а каскадные темно-каштановые волосы она перебрасывает через одно плечо, когда я останавливаюсь и смотрю на нее сверху вниз. Она была бы просто мечтой, если бы не тревога, играющая на ее лице. — «Свалите», — приказываю я мужчинам. Они сваливают. Я прислоняюсь к барной стойке, позволяя своему взгляду скользить по бледной шее и снова вернуться к этим очаровательным глазкам. — «Ты заблудилась, милашка?» Она вздергивает подбородок, а в ее глазах искрится вызов. — «Не больше, чем ты, я полагаю». Я ухмыляюсь ее силе духа. Уж она-то точно дала бы этим хихикающим ебланам фору. — «Я Лисса». После долгого, настороженного момента она представляется: — «Скарлетт». — Это звучит медленно, сипло, и я слежу за ее губами еще долго после того, как она это произнесла, пока ее язычок не провел вдоль пухлой нижней губы. Следом я опускаюсь на барный стул рядом с ней. — «Не хочу показаться ходячим клише, но что такая женщина, как ты, делает в таком месте, как это?» —спрашиваю я, когда подходит бармен. Скарлетт едва застенчиво отводит взгляд. — «Я должна была встретить здесь кое-кого. Наверное, это что-то вроде свидания». — Она сдержанно смеется. — «Хотя я начинаю думать, что меня обвели вокруг пальца. И теперь я… ну, я слегка нервничаю по поводу того, как мне одной вернуться к своей машине». Ха. Бьюсь об заклад, так оно и есть. — «Чеготебенадо?» — рявкает бармен, и все это одним словом. Я хочу поговорить с ним — о Юрии, о том, что происходило той ночью, когда он был здесь, в последнюю ночь его жизни… А Скарлетт сидит здесь, как загнанная в угол лисица, окруженная гончими. Когда я оглядываюсь по сторонам, все взгляды снова устремляются на нее и отбегают в сторону, когда замечают, что я смотрю в их сторону. Бешеные собаки, все до единой, даже те, что притворяются, будто занимаются своими делами. И как только я уйду, они разорвут ее на куски. У меня в груди зарождается желание защитить ее. Проводить ее до машины не займет и минуты, а потом вернуться сюда, чтобы задать свои вопросы. Волчица, несомненно, может справиться с несколькими собаками. Я поворачиваюсь спиной к бармену и наклоняюсь ближе к Скарлетт, вглядываясь в кроткие, тревожные морщинки на ее лбу. — «Ты ведь не местная, верно?» Она качает головой, и шелковистые волосики маняще колышутся вокруг ее декольте. — «Я живу на окраине. И никогда раньше… не была в этой части города». Решение за меня уже принято. Я не могу оставить ее здесь в таком состоянии, и кто знает, не затеет ли бармен драку, как только я начну шарить вокруг. Я указываю головой в сторону выхода. — «Давай-ка, вытащим тебя из этой дыры. Если, конечно, твою машину еще не угнали». Удивление промелькнуло на ее лице, а затем растаяло в благодарной улыбке, от которой у меня внутри что-то глупо затрепетало. Она кладет ладонь на мою руку. — «Я буду тебе очень признательна, Лисса». Я беру ее за руку, просто чтобы было понятно, с кем она, и мы идем к выходу, и несколько последних пьяных криков и насмешек остаются позади. Я поговорю с этими джентльменами, когда вернусь. А пока ночной воздух — желанное избавление от удушливой атмосферы бара. — «Итак, Скарлетт…» — Я бросаю на нее взгляд исподлобья, изучая ее профиль. — «Что заставило тебя добровольно встретиться с каким-то незнакомым парнем в этой помойке?» — «Вообще-то, со странной женщиной», — парирует она. Эта Скарлетт становится все интереснее и интереснее. С ее соблазнительных губ срывается язвительная усмешка. — «А если честно? Мне надоели все клубы в центре города. Решила попробовать что-нибудь… авантюрное. Я познакомилась с ней в приложении. В смысле, если она вообще существует». — «И ты согласилась встретиться с ней здесь?» — Эта цыпочка, должно быть, наивна с большой буквы. Однако, возможно, это несправедливое предположение. — «Дай угадаю — ты неисправимый романтик, которому по душе идея перевоспитать плохую девчонку». Ее ушки окрасились в восхитительный розовый оттенок, заметный даже в слабом свете желтых уличных фонарей. — «Послушай, я понимаю, что это была глупая идея», — признает она с самодовольной ухмылкой. — «И это приключение не принесло той грандиозной романтики, на которую я рассчитывала». — «Ну, ночь только начинается», — подсказываю я, не в силах удержаться от флирта. Давненько такого не было. Я не люблю спать с одной и той же женщиной дважды — для их же безопасности, как всегда говорю себе. Нет смысла делать мишенью какую-то невинную лесбиянку — даже в городе размером с Чикаго лесбийское сообщество немного замкнуто, поэтому, хотя у меня и есть репутация игрока, в постели я не менее великолепна. У меня все с этим в порядке, вот что я хочу сказать. А эта девушка… В ней что-то есть. Что-то, что я никак не могу уловить. Наша прогулка нетороплива, что придает некую беззаботность, которую я обычно себе не позволяю. Но я не упускаю из виду, как взгляд Скарлетт мечется по сторонам, изучая окружающее с настороженностью, которая мягко говоря, не соответствует ее застенчивой манере поведения. Я заверяю ее, притягивая чуток ближе, чтобы плечо Скарлетт оказалось вровень с моим. — «Я никому не позволю причинить тебе боль». Мы добираемся до потрепанного седана раньше, чем мне хотелось бы, и Скарлетт поворачивается ко мне лицом. — «Ну вот — эта моя». — Она застенчиво улыбается. — «Спасибо, что прогулялась со мной. И теперь я волнуюсь за тебя. Могу ли я тебя куда-нибудь подвезти?» Я фыркнула. — «Тебе не нужно беспокоиться обо мне, конфетка». — Беспокоиться следует тем придуркам в баре. Я планирую вернуться туда не только для того, чтобы расспросить бармена о Юрии, но и для того, чтобы напомнить клиентам об их манерах. Но я задерживаюсь на мгновение, чтобы полюбоваться тем, как в конце Скарлетт вздергивает носик — прелестный, бойкий маленький взмах, который заставляет меня задуматься, не делают ли ее сиськи то же самое. Ее улыбка превратилась в нечто, близкое к ухмылке надежды. — «Эй, а может, ты хочешь пойти куда-нибудь еще и взять вып…» Слова замирают на ее губах, когда из теней выступают фигуры, окружая нас зловещей тишиной. Вот дерьмо. Меня возвращает обратно на землю — точнее, на территорию Соколовых. Рукой я тянусь к пистолету, незаметно спрятанному в кобуре за спиной, когда мужчины приближаются к нам, обнажая в ухмылках все зубы, за исключением тех, которых не хватает. Их пятеро — хотя нет, шестеро. Эх. Приличные шансы, даже учитывая, что нужно защищать Скарлетт. — «Так, так, так кто тут у нас…» — Сильный русский акцент бьет по ушам. — «Если только это не Большая Злая Волчица». У Соколовых уже давно были проблемы с Синдикатом. Небольшое недоразумение из-за долга, который они не заплатили, и несколько их парней, которых я убила, как напоминание о том, что долг просрочен. Полагаю, неудивительно, что они хотят поквитаться.Скарлетт напрягается рядом со мной, и я проскальзываю вперед, отодвигая ее себе за спину, где ей будет безопаснее всего. Я держу руку на ее бедре, потому что какая-то первобытная часть меня хочет держать ее при себе, чувствовать ее тепло и мягкость, прижатые к моей спине. — «Полагаю, вы, шавки, не откажетесь от ночлега?» — Растягиваю я слова. — «Места надо занимать поудобнее, и все такое». Говоривший невежа издал злобный смешок. — «Ни за что, дорогая». Он вытаскивает нож. Ножи, по крайней мере, не шумят. Меньше всего Адрии хотелось бы привлекать внимание копов из-за перестрелки. Не сейчас. В Чикаго и так неспокойно, о чем она нам всем постоянно напоминает. Так что я позволяю руке за спиной переместиться с пистолета к кинжалу и вынимаю его, поворачивая его на свету, чтобы этот кретин увидел, что я не собираюсь бежать, поджав хвост. — «По крайней мере, пусть девушка уйдет». — Я верчу кинжал в пальцах и указываю им через плечо на Скарлетт. Чувак сплевывает на землю. Очаровательно. — «Мы хотим свести счеты», — заявляет он. — «За Юрия». — «Юрия? Он не был одним из ваших». — «Он был моим кузеном», — рычит парень. — «Неважно, что он орудовал с вами, бесчестными сучками из Синдиката». Гм, это уже просто грубость. Тем не менее, это наконец-то объясняет, что Юрий делал в этой части города в ночь своей смерти. У него действительно были родственники из Соколовых, как я сейчас помню, — мы спрашивали его об этом, когда он хотел вступить в Синдикат. Братва была на выезде, сказал он тогда. Он не хотел заниматься наркобизнесом, и Синдикат ему больше подходил. Он был очень популярен. Я знаю, что он очень нравился Авроре, в чьей тренировочной группе он занимался. А Аврора, эта маленькая Сьюзи Солнышко, изменила жизнь всех нас в Синдикате, каким-то образом сблизив друг с другом. Так что Юрий мог быть двоюродным братом этого ублюдка, но он был и моим братом. Мы пристально уставились друг на друга. Позади себя я слышу, как замирает дыхание Скарлетт, а ее тело нервно вибрирует, вжимаясь в мою спину. Бедняжка даже не представляет, во что она ввязалась. — «Я не убивала Юрия, долбоебы», — утверждаю я. — «На самом деле, именно поэтому…» Все происходит как в тумане, как всегда — буря сверкающей стали, скрежет и твердый стук клинка, проходящего сквозь плоть и мышцы. Мой мир сужается до единственного танца, укоренившегося в самом моем существе: движение, удар, противодействие, выживание. Всегда выживай. Я окунаюсь в него с головой. Ритм боя для меня так же естественен, как и дыхание. И радость пронзает меня, когда я выплескиваю всю накопившуюся ярость и разочарование в каждом ударе, в каждом парировании. Нужно наслаждаться своей работой, не так ли? И только в такие моменты я по-настоящему ощущаю себя живой. Тем временем панический вопль позади меня напоминает мне, что на этом конкретном шоу есть зрители, и я сразу же перехожу к более оборонительной тактике — нелетальной. Меньше всего я хочу, чтобы эта Скарлетт указывала на меня при опознании. Адрия будет в бешенстве, если ей придется давать еще какие-то взятки, особенно после того, как она потратила целое состояние на прикрытие нападения на Элизиум. Последний из Соколовых падает на асфальт с тяжелым стуком, теряя сознание, но все еще дыша. Я разворачиваюсь на пятках, поднимаю кулаки, готовая к тому, что один из них поднимется с земли, чтобы попытаться снова. Однако единственным звуком является прерывистое дыхание Скарлетт, которая скорчилась сбоку своей машины. Когда я делаю шаг к ней, она вздрагивает. А глаза, эти прекрасные лесные озера, стали широкими и испуганными. Проклятье. Видимо, сегодня я не трахнусь.
