Глава вторая
25 января 2025 г., 19:45
Лисса
Я поднимаю руки в успокаивающем жесте и останавливаюсь на месте. — «Эй». — Мой голос низкий, мягче, чем обычно. — «Тебе больно?» На мгновение я замечаю, как на лице Скарлетт мелькает неприкрытый страх, но потом она, кажется, понимает, что я не собираюсь причинять ей вред. — «Я… я в порядке». — Ее взгляд скользит по лежащим без сознания Соколовым, разбросанным вокруг. — «Просто… потрясена, наверное. Кто… кто такой Юрий?» Не тот вопрос, которого я ожидала. Она явно взволнована, но в языке ее тела и речи появилось любопытное несоответствие. Ни «какого хрена», ни «держись от меня подальше», ни криков о помощи. Это говорит лишь о том, что за большими глазками и шелковистыми волосиками скрывается стальной стержень. Но я откладываю это наблюдение на потом, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться на ноги. — «Ну вот. Как новенькая», — говорю я, а сама выгляжу как идиотка, впрочем, я не очень-то сильна в утешении. Она все еще держит меня за руку, когда, вздыхая, втаскивает меня в круг света от единственного работающего уличного фонаря и с гримасой осматривает кровоточащую рану на верхней части моей руки. — «Ты же ранена!» Порез не настолько глубокий, чтобы представлять опасность для жизни, хотя, учитывая никудышное качество ножей Соколовых, мне не помешало бы сделать прививку от столбняка или чего-то подобного. Бог знает, какие бактерии ползали по их лезвиям. Я немного отстраняюсь, но Скарлетт хватает меня обратно. — «Это нужно как следует промыть и перевязать», — бормочет она почти про себя. Она всматривается прямо мне в лицо. — «Я могу помочь». Я не успеваю сдержать насмешливое фырканье. — «Без обид, конфетка, но меньше всего мне нужно, чтобы ты ковырялась в открытой ране». Эти пленительные глаза сужаются, а подбородок упрямо складывается в линию, что я нахожу странно привлекательным. — «Я студентка третьего курса медицинского факультета. Может, я и не хирург, но все же в наложении швов и обработке ран разбираюсь». Ну, разве это не еще одна пикантная новость? Я изучаю Скарлетт с вновь обретенным любопытством, отмечая решительную установку на ее лице. Она твердо настроена, надо отдать ей должное. Я не говорю ей, что обычно я обращаюсь к одному из медиков Синдиката, чтобы он осмотрел меня, но в последнее время дозвониться до них очень сложно. Они все слишком заняты, или за городом, или на пенсии. Это становится проблемой, покуда сейчас у нас есть дела поважнее. Во-первых, убийца. Во-вторых, предстоящая свадьба Адрии и Авроры. М-да. Будет муторно искать медика, который меня подлатает, а кроме того, Скарлетт чертовски сексуальна. Она — единственная отрада за сегодняшний вечер. Поэтому, пожав плечами, я соглашаюсь: — «Ладно, будь по-твоему. Ты можешь позаботиться обо мне, но нам придется перенести эту маленькую вечеринку в другое место. Не хочу торчать здесь, когда эти парни придут в себя». — «Мы можем поехать ко мне», — предлагает она, и, е-мое, это едва ли не звучит как лучшее предложение, которое я слышала за долгое-долгое время. — «Добро», — отвечаю я с ухмылкой. — «Поехали».***
Поездка до квартиры Скарлетт проходит по затененным улицам, и мы украдкой переглядываемся. Мы обе молчим, и она больше не задает вопросов. Ни о Юрии, ни о братве. Ни обо мне. Не о том, кто я такая, где научилась так драться и какие проблемы могла создать, заставив Соколовых думать, что я убила кого-то по имени Юрий. И мне нравится, что она не любопытствует. Будет намного проще, если я улизну пораньше. Большую часть поездки я провожу, украдкой поглядывая на нее, потому что она просто очень красивая. Со своего ракурса я могу разглядеть нежную ямочку на ее щечке, как несколько прядей темных волос обрамляют ее черты лица. Несмотря на хаос, царивший некоторое время назад, в ней чувствуется спокойствие: руки свободно лежат на руле, а плечи расслаблены. Это как наблюдать за двумя совершенно разными женщинами — испуганной ланью из переулка и этим невозмутимым созданием. В один момент она напугана, в следующий — непоколебима. Мои размышления прерываются, когда мы наконец подъезжаем к скромному жилому комплексу. Я следую за Скарлетт по тесной лестнице и вхожу в ее квартиру. На первый взгляд, квартира ничем не примечательна — уютная гостиная, переходящая в небольшую кухню, коридор, предположительно ведущий в спальню и ванную. Разбросанные учебники и конспекты валяются на журнальном столике рядом со старым, потрепанным ноутбуком, что подтверждает ее утверждения о том, что она студентка. Но именно мелочи привлекают мое внимание. Например, никаких фотографий. И телевизора тоже нет. — «Ты, вероятно, очень занята учебой», — предполагаю я. Она бросает на меня взгляд, который я не могу истолковать. — «Думаю, это одна из причин, по которой я попала в эту ситуацию сегодня вечером», — отвечает она. — «В последнее время я только и делаю, что учусь. Мне нужен был перерыв. Почувствовала себя немного… безрассудной». Я невесело усмехаюсь. — «В итоге, ты получила свое приключение». Она ничего не отвечает на это, суетливо собирая принадлежности для ухода за моей рукой. — «Присаживайтесь вон там». По просьбе Скарлетт я снимаю свой жакет и топ, но оставляю нижнюю рубашку и устраиваюсь на потертом диване. Она опускается на колени рядом со мной, осматривая рану с клинической отстраненностью. Я чувствую запах ее шампуня для волос, каким бы он ни был. Цветы, а затем что-то более насыщенное, резкое, почти сосновое, с более неясным оттенком. Она пахнет как… Как лес. Несмотря на боль в руке, я остро ощущаю каждую точку, где наши тела соприкасаются. И я могу заглянуть под ее топ, увидеть кружевной лифчик того же цвета, что и ее имя, любовно предлагающий эти сочные округлости… Поэтому, пока Скарлетт приводит меня в порядок, я позволяю своим глазам блуждать по ней — не только по ее телу, но и по соблазнительным чертам ее лица, по нежной припухлости полных губ и острым углам скул. В ней есть какая-то тихая свирепость, которая притягивает меня, а когда она поднимает на меня взгляд, я чувствую, как в моем нутре все тлеет. — «Мне нужно наложить тебе несколько швов», — сообщает она. — «Не-а». — Я пытаюсь отдернуть руку, но пальцы Скарлетт сжимают ее еще крепче. — «Большая Злая Волчица боится маленькой иголки?» — «Нет. Порез не такой уж и глубокий». — «Об этом мне судить», — язвит она и достает медицинскую иглу в стерильной упаковке. У нее, само собой, есть все необходимое. — «Почему они тебя так назвали?» — вскользь спрашивает она, открывая упаковку. — «Большой Злой Волчицей, я имею в виду». Я пожимаю плечами. — «Не вкалывай мне анестезию», — предупреждаю я, когда она берет в руки гребаный шприц. — «Мне это не нужно». — «Как скажешь». — Она откладывает шприц и снова хватает меня за руку, заставляя по привычке дернуться. Люди обычно не вступают со мной в тесный физический контакт, если только они не могут этого избежать — или если я не трахаю их или не обучаю. — «Не дергайся», — ругает она, а затем указывает пальцем. — «Смотри туда, пока я делаю это, и не шевелись». — «Мне не нужно отворачиваться». Впервые ее уверенность поколебалась. — «Минуло… некоторое время с тех пор, как я делала это в последний раз. Мне нужно сосредоточиться, а я не могу, если ты так на меня смотришь». По крайней мере, она не стала меня осуждать за то, что я пялилась на ее топик. Я закатываю глаза, чтобы она знала, как глупо я это воспринимаю, а затем отворачиваю голову, снова осматривая квартиру. И стараюсь не вздрогнуть, когда игла входит в мою кожу. — «Ну вот, все готово», — произносит она секунду спустя. Я оборачиваюсь и вижу, что Скарлетт изучает меня с пристальным вниманием, выискивая, оценивая. Под ее взглядом моя кожа покрывается мурашками, а желание съежиться почти непреодолимо. — «Ты закончила?» — Интересуюсь я, смотря вниз, где она все еще держит меня за руку. Она медленно отстраняется. — «Эм, в ванной есть полотенца, если ты хочешь принять душ. У тебя… кровь в волосах». Я поправляю свой светлый хвостик, чтобы проверить. А она права, и я бы не хотела ходить с липкими волосами. Я не могу удержаться и наклоняюсь чуть ближе. — «На тебе тоже немного крови», — шепчу я, указывая на пятнышко на ее запястье, ниже того места, где заканчиваются перчатки. — «Не хочешь присоединиться ко мне?» Не очень деликатно, знаю, но элегантность никогда не была моей сильной стороной. Особенно когда речь идет о красивых женщинах. На мгновение на лице Скарлетт промелькнуло удивление. Пожалуй, удивление. Затем последовала решимость. А далее лукавая улыбка искривляет ее полные губы, и нежные лесные озера ее глаз становятся еще глубже и темнее. — «Знаешь что? Я бы не отказалась от душа». Я встаю, и она делает то же самое, вторгаясь в мое личное пространство. Ее аромат окутывает меня, ее глазки приглашают меня войти, и я приподнимаю бровь от этой неожиданной смелости со стороны Скарлетт. Это не та трусливая, испуганная женщина из переулка. Эта Скарлетт — воплощение греха, соблазна и вызова. И будь я проклята, если не буду очарована ею. — «Тогда давай-ка избавим тебя от всей этой грязной одежды», — предлагаю я ей. Улыбка снова сменяется ухмылкой, и она медленно и соблазнительно стягивает с себя топик, пока не оказывается в этом прелестном кружевном демисезонном бюстгальтере, и верхняя часть ее грудей трепещет, грозя вывалиться наружу. — «Пойдем», — говорит она, протискиваясь мимо меня и направляясь к выходу из комнаты. — «Пора намокнуть».
