Хранение секретов

«Эрза» сузила глаза и нахмурилась. «Откуда ты знаешь — о, точно. Я забыла. Его Величество сказал мне, что ты и этот негодяй были частью одной и той же гильдии волшебников». Теперь, когда чувства Нацу вернулись, он мог различить женщину перед собой с абсолютной ясностью, и он мог видеть, что это не Эрза. Они были ОЧЕНЬ похожи, но были также некоторые заметные различия между Эрзой и этой женщиной. Во-первых, ее волосы были длиннее, и у нее была большая шляпа, немного напоминая Нацу ведьму из детских книжек. Плюс, ее голос звучал по-другому, и ее запах... ну, она действительно немного пахла как Эрза, но также она пахла... как дракон? "Эээ...хаха, извини. Я, кажется, был не в себе некоторое время. Просто ты очень похож на друга из моей гильдии".– Нацу улыбнулся. –"Меня, кстати, зовут Нацу!" Не Эрза не потеряла хмурого выражения лица, но ее тело, казалось, расслабилось, и она перестала щуриться. "Да, Ваше Высочество. Я прекрасно знаю, кто вы". Она нахмурилась, а затем сказала: "Извините, я не должна была быть с вами такой резкой. Меня зовут Ирэн Белсерион, из 12 Спригган". «О! Мне брат рассказал о тебе! Он сказал, что ты очень помог мне с этой штукой с драконьим семенем. Спасибо, что помогла ему спасти меня!» Ирэн ухмыльнулась. "Ну, хорошо. Это была не прогулка в парке, вернуть тебя в нормальное состояние. У тебя внутри живет очень ворчливый и чрезмерно опекающий дракон". «Эй, Игнил не ворчун!» — воскликнул Нацу, которому не понравилось, что она сказала что-то плохое о его приемном отце. Ирэн вздохнула. "Извини, извини. У меня... отвращение к драконам, вот и все. Я знаю, что он просто пытался защитить тебя. В любом случае... что касается причины, по которой я так похожа на твою подругу, то это потому, что она моя дочь". "О, это имеет смысл".– Сказал Нацу, серьезность предложения Ирэн дошла до него через несколько мгновений.– "ЧТО?! ТЫ МАМА ЭРЗЫ?!" Он закричал. Ирен на мгновение зажмурилась, поморщившись от вспышки гнева Нацу. «Я такая, и как убийца драконов, я думала, что ты будешь более внимателен к громкости». "О, э-э, извини", - сказал Нацу, улыбаясь и почесывая шею.– "Я просто очень удивился, знаешь ли. Я не знал, что родители Эрзы еще живы... она сказала, что была сиротой до того как куль-" "Я понимаю ваш шок, но при всем уважении, Ваше Высочество, позвольте мне прояснить пару вещей. Во-первых, отец Эрзы определенно мертв. Во-вторых, я оставил ее в той деревне, потому что мне не нужна была бесполезная девчонка, которую можно было бы таскать с собой. Это все, что я хотел сказать о ней, и впредь я была бы признателена, если бы вы не поднимали ее в моем присутствии". –С этими словами Ирен направилась к двери. –"Кажется, ваш брат уже скоро будет здесь, так что я оставлю вас в покое. Было приятно познакомиться с вами, Ваше Высочество, и я рад, что с вами все в порядке". На этом Ирэн ушла. Нацу сжал кулаки и стиснул зубы. КАК КТО-ТО МОЖЕТ ТАКОЕ СКАЗАТЬ О СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ДОЧЕРИ? Дверь в комнату Нацу практически распахнулась, и в комнату вбежал очень измученный Зереф. «Нацу!» Зереф улыбнулся самой широкой улыбкой, которую он когда-либо видел у своего брата. Нацу улыбнулся в ответ. "Эй, большой брат! Ты выглядишь ужасно взволнованным, увидев меня, хотя мы только что говорили в моей душе или что-то в этом роде". Зереф рухнул на стул рядом с кроватью Нацу. "Разговаривать там и видеть тебя в сознании — это две разные вещи. Ты был без сознания почти три дня. Не могу передать, как я рад видеть тебя в сознании". –Он посмотрел на потемневший шарф на своей шее.– "Хе-хе... надеюсь, ты не против". «Есть ли у меня выбор в этот момент? Игнил просто сказал, что ты тоже его ребенок, так что теперь я не могу злиться, когда ты крадешь его шарф. Или, по-моему, он бы так сказал». Братья рассмеялись. Дверь в комнату Нацу снова открылась, и на этот раз вошел Август. Напряжение в глазах старика, казалось, растаяло, когда он увидел сцену перед собой. «Я не в том положении, чтобы волноваться так, как Его Величество, но, как бы там ни было, я также очень рад видеть тебя очнувшимся, Нацу». Нацу сиял, глядя на командира 12 Спригган, когда тот потянулся, чтобы очистить шарф Нацу. «Спасибо, Август. Я рад вернуться!» — Вижу, ты познакомился с Ирэн... — Зереф замолчал, словно ожидая, что Нацу выйдет из себя. Что он и сделал. "О, да, что происходит?! Ты не упомянул, что она мать ЭРЗЫ! И почему она сказала, что Эрза была "бесполезным ребенком"? Ее собственной дочерью?! Если бы она только что не спасла меня и не была одной из твоих стражниц или кем-то еще, я бы пробил ею стену!" Зереф вздохнул. "Как я уже говорил Игнилу, у Ирэн есть причины быть такой, какая она есть. Я расскажу тебе ее историю. У меня такое чувство, что ты будешь придираться ко мне, если я оставлю твои вопросы без ответа. Тем не менее, рассказ всей истории займет некоторое время, поэтому, пожалуйста, позволь мне рассказать ее полностью, прежде чем ты что-нибудь скажешь, хорошо?" Нацу нахмурился, но кивнул. «Хотите, Ваше Величество, чтобы я вышел?» — спросил Август. Зереф покачал головой, прежде чем сказать: «Нет, вся эта ситуация с семенами Нацу выводит меня из себя. Поскольку ты единственный, кто может очистить шарф, я бы предпочел, чтобы ты остался рядом. Кроме того, как бы Ирэн ни любила притворяться, ты один из немногих из Двенадцати, кто знает о ее обстоятельствах». Август кивнул, и Зереф снова посмотрел на Нацу. «У Ирэн... была очень трудная жизнь. Она из того же периода времени, что и мы с тобой, Нацу. Она была королевой нации под названием Драгноф, королевства, где люди и драконы сосуществовали. В то время, как ты знаешь, была межконтинентальная война между людьми и драконами, и драконы Драгнофа стремились дать человечеству преимущество. Они, вместе с Ирэн, разработали новую ветвь магии, которая позволяла людям использовать тот же тип магии, что и драконы, с которыми они сражались, и так родилась магия убийц драконов». Зереф улыбнулся, увидев, как Нацу поднял брови, расширил глаза и открыл рот от удивления, и он на мгновение замер, прежде чем продолжить. "Как и ожидалось, это переломило ход войны, и драконы, которые когда-то считали себя неприкасаемыми, теперь обнаружили, что тысячи их сородичей были убиты людьми. Однако... никто не предсказал побочных эффектов от того, что человек владеет силой, предназначенной для драконов. Она... изменила их. Она физически превратила своих пользователей в драконов. И она пожирала их разум. Некоторые были хуже других... один в частности купался в крови убитых им драконов. Он стал настоящим монстром, которого боялись как драконы, так и люди. Вы знаете его как Акнологию". Зереф наблюдал, как у Нацу отвисла челюсть. Это было бы забавным зрелищем, если бы тема не была столь серьезной. «Ирэн не была исключением. Когда ее тело начало показывать признаки драконификации, ее муж запер ее в подземельях ее собственного замка, убежденный, что она монстр. И это несмотря на ее мольбы о пощаде, так как она была беременна их ребенком. Даже когда ее муж обнажил свой меч, Ирен только умоляла его пощадить их ребенка. Насколько я понимаю, его ответом на ее мольбы была попытка вырезать то, что, как он был уверен, было мерзостью из утробы Ирэн. Это оказалось очень неразумно. Стресс заставил Ирэн сломаться, что завершило ее превращение в дракона. Она убила своего мужа и своих бывших человеческих подданных и опустошила королевство Драгноф». «После этого она скиталась по дикой местности в одиночестве в течение сотен лет, скрываясь как от людей, так и от Акнологии. Все это время она останавливала рост своего ребенка с помощью магии, надеясь защитить своего будущего ребенка. Я наткнулась на нее во время своих путешествий. Проведя так много времени среди драконов и убийц драконов, я сразу поняла, кто она такая, и поэтому заколдовала ее обратно в человеческую форму. Она была в восторге, однако я предупредила ее, что перемены произошли только во внешности, она все еще была драконом, неспособным наслаждаться простейшими человеческими радостями, такими как теплая домашняя еда». «Она хотела родить свою дочь как «настоящего» человека, а не только внешне. Со временем это желание переросло в отчаяние, когда Ирэн сказала мне, что родит своего ребенка и зачарует свою душу в тело новорожденного. Я хотел обрести Ирэн как союзника... поэтому я согласился помочь. Я принял роды. Когда я держал младенца, готовясь к тому, чтобы она начала процесс зачарования, Ирэн разрыдалась. Я повернул ребенка так, чтобы видеть его... и увидел одну из самых счастливых улыбок, которые я когда-либо видел на ее маленьком личике». Зереф улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, а шарф на его шее снова потемнел. «В тот момент Ирэн была вне себя от отвращения. Понимая, что она не годится быть матерью, намереваясь убить своего ребенка через несколько мгновений после ее рождения, мы с ней оставили ее ребенка — твою подругу Эрзу — на ступенях церкви, которая управляла приютом в небольшой деревне. Как только мы убедились, что священник забрал ребенка, мы с ней отправились в Алакитасию... и с тех пор она служит мне». Нацу в шоке уставился на брата. «Это... много. Ого». Нацу откинулся на подушки. На его лице промелькнуло озорное выражение, и он усмехнулся: «Не могу поверить, что ты доставил Эрзу. Интересно, как бы она себя чувствовала, узнав, что первым, кто ее обнял, был ты, Зереф». Зереф нахмурился. «Вот что ты вынес из всего этого?» Нацу, все еще веселясь, сказал: «Это было для меня самой забавной частью». Немного серьезнее, он добавил: «Но у тебя же есть создатель магии убийц драконов, работающий на тебя? Это так круто!» Его лицо засияло, когда он это сказал, но его брови быстро нахмурились, когда он спросил: «Ну, а как насчет всего того, что она сказала о том, что Эрза разочаровала?» «Выдумка». — ответил Август.– «Она... скорбит по дочери, которую так и не смогла вырастить. Та ненависть и злоба, которую она изливает на твоего друга и товарища по гильдии, на самом деле предназначены ей самой». "Она говорила о себе?"– Нацу поднёс руку к подбородку.– "Но... я знаю Эрзу, если бы Ирэн села и рассказала ей всё это, она бы не возненавидела её... Я знаю, что не возненавидела бы! Эрза хороший человек!" Нацу нахмурился, прежде чем его черты снова посветлели. "Ну, это просто значит, что после того, как мы излечим твоё проклятие и реформируем Хвост Феи, мы поможем Ирэн со всеми её проблемами, и они с Эрзой смогут стать семьёй, какой им и положено быть!" "Уххх..." «Нацу, это чрезвычайно благородная цель, но помни, что Ирэн тоже должна быть открыта к этому. Даже если ты полностью прав насчет своего друга, попытка навязать что-то подобное неизбежно ухудшит ситуацию. Семья — это деликатная тема, как ты, я уверен, понимаешь», — сказал Август, явно пытаясь загладить не слишком достойный ответ Зерефа. Нацу не выглядел довольным, но кивнул. "Это просто... несправедливо. Для любого из них, если Ирэн действительно так считает". Зереф вздохнул. "Нет, это не так. Но как ты знаешь Нацу..." «Реальность часто бывает недоброй, да, да». Черты лица Нацу немного прояснились, прежде чем он сказал: «Ну, я не сдамся, но, думаю, мы сможем побеспокоиться об этом после того, как вылечим тебя и восстановим гильдию». Нацу улыбнулся. Зереф и Август обменялись взглядами, прежде чем Зереф улыбнулся в ответ. «Ну, у меня такое чувство, что это лучшее предложение, которое мы получим от тебя, так что я его приму». «Отлично! Теперь поехали-ааааа!» Нацу попытался быстро встать с кровати, но его тело наполнилось невыносимой болью. Зереф покачал головой. "Извини, Нацу, не думаю, что ты выберешься отсюда так быстро на этот раз. Все, что произошло, очень сильно сказалось на тебе физически. Тебе действительно нужно отдохнуть и восстановиться". Нацу откинулся назад и нахмурился, проворчав: «Кажется, мы так и не начнем». Зереф немного усмехнулся, прежде чем сказать: «Ну, теперь, по крайней мере, я смогу завтра пойти на переговоры с ясным умом. Это должно помочь мне ускорить процесс. Обещаю, после этого мы отправимся в путь... но я так понимаю, ты все еще хочешь, чтобы мы все пошли с тобой в бар как-нибудь вечером? Когда ты поправишься, конечно». Лицо Нацу засияло. «Конечно! Это будет потрясающе!» Он помолчал минуту и ​​добавил: «Хотя, полагаю, будет трудно заставить Ларкейда согласиться пойти сейчас... хаха». Лица Зерефа и Августа потемнели при упоминании Ларкейда. «Я рад, что ты упомянул Ларкейда, Нацу», — сказал Август. «Да. Нацу, что бы ты хотел сделать с Ларкейдом?» — спросил Зереф Нацу тоном, нарочито серьезным. Нацу оглянулся на него в замешательстве. «Что я хочу, чтобы с ним сделали? Что это должно значить?» «Нацу, как брат императора, ты второй по значимости человек в империи», — объяснил Август. –«Ларкейд, наложивший заклинание, чтобы убить тебя, равнозначен покушению. При обычных обстоятельствах его казнили бы немедленно». «Однако, как только мы узнали, что ты справишься, я хотел оставить решение за тобой», — добавил Зереф. «Ну, я имею в виду... Это была борьба. Ситуация становится напряженной, адреналин зашкаливает, иногда люди перегибают палку...» «Нацу, это не то, что здесь произошло. Его заклинание, Вечный Покой, предназначено исключительно для убийства. Ничего больше. Он точно знал, что делает», — сказал Зереф тоном, нарочито серьезным. Нацу нахмурился. «Какое ему дело до меня вообще? Почему он так уверен, что я «краду у него твою любовь», что бы это, черт возьми, ни значило?» Зереф вздохнул. "Вероятно, это моя вина. Я позволил ему увлечься своей личностью моего "сына". Раньше меня это никогда не беспокоило, пока он продолжал делать то, что я от него требовал, я не обращал внимания на его... странности. Так было до твоего матча, когда я понял, насколько обманутым его сделала зависть". Зереф глубоко вздохнул и сказал: "Позволь мне объяснить, что произошло после того, как мы разделили твои семена и взяли их под контроль..." ВЧЕРА Зереф распахнул дверь в комнату, где держали Ларкейда. Не понимая его намерений, Ларкейд вскочил на ноги, его лицо просветлело: «Отец! Я знал, что ты-!» Ларкейд был отрезан, когда Зереф нанес ему мощный удар в лицо, и эфирный врезался в стену позади него. Когда он оглянулся на своего «отца», его глаза были полны испуганного замешательства, которому соответствовал его голос, когда он спросил: «Отец... что-» «ПЕРВЫЙ».– Зереф сказал резким голосом, полным ярости. –«С этого момента ты будешь обращаться ко мне «Ваше Величество» и никак иначе. Мы все ясно?» Глаза Ларкейда расширились, и он начал плакать. «Что-о? Но я-» «Я предлагаю тебе послушать императора, если ты предпочитаешь продолжать дышать, Ларкейд», — строго выговорил Инвел, войдя в комнату позади Зерефа вместе с Августом. Ларкейд шмыгнул носом, но медленно кивнул. «Я терпел твои личные предпочтения, потому что ты был лоялен и хорошо служил мне до этого момента... но это закончилось, когда ты решил применить Вечный Покой к Нацу во время вашего с ним матча на днях». Лицо Ларкейда исказилось в гримасе. «Ты не понимаешь! Я...» «Нет, Ларкейд, это ТЫ не понимаешь», — резко ответил Инвел. –«Эти битвы были задуманы с доброй волей вместе с принцем. Они должны были стать непринужденным, веселым и захватывающим способом для простых людей империи познакомиться с принцем Нацу. Ты сделал их зловещими, пытаясь применить Вечный Покой. Ты позор не только для Двенадцати, но и для всей империи». Август кивнул. «Тот факт, что Бог Серена проявил больше самообладания и принял свое поражение с большим достоинством, чем ты, абсолютно неприемлем». Ларкейд стиснул зубы. «НЕТ, НИКТО ИЗ ВАС НЕ ПОНИМАЕТ!!! НАЦУ — ЭТО ПРОКЛЯТИЕ, НЕПОДОБИЕ, БОМБА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ! ЕГО ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПОЗВОЛИТ ОТЦУ НАКОНЕЦ-ТО БЫТЬ СВОБОДНЫМ ОТ ВЛИЯНИЯ ЕГО ЖАЛКОГО БРАТА! РАЗВЕ ВЫ НЕ ВИДИТЕ, КАК СИЛЬНО ОН ВАС УДЕРЖИВАЕТ?!» «КАК ТЫ СМЕЕШЬ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТАК ГОВОРИТЬ С ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ!» — закричал Инвел, активируя свою магию, намереваясь заморозить Ларкейда. Однако Зереф протянул руку Инберу. «Все в порядке, Инбер». –Голос Зерефа был тихим и ровным. –«Я сам с этим разберусь». Он шагнул вперед, глядя на Ларкейда, который все еще сидел на полу, не вставая от удара Зерефа, когда тот вошел. «Так вот что ты на самом деле чувствуешь? Что Нацу — проклятье, помеха, тикающая бомба замедленного действия? Что мне действительно будет лучше без его «влияния»?» Ларкейду не понравился взгляд, который бросил на него Зереф, но он все равно ответил: «Д-да». Зереф продолжал сверлить его взглядом, прежде чем начал хихикать, что переросло в неуравновешенный смех, когда тревожная улыбка расползлась по лицу Зерефа. Инвел и Август обменялись неловкими взглядами. «Очень забавно, что ты так говоришь, Ларкейд. Потому что последние 400 лет — все, что удерживало меня в здравом уме, от безрассудных идей найти способ покончить со своим существованием навсегда или, в худшие дни, полностью уничтожить мир, — это мысль о том, чтобы позволить моему младшему брату прожить долгую и счастливую жизнь. Он единственный в этом мире, кого я могу сказать, что по-настоящему люблю». Шарф Нацу на шее Зерефа потемнел, когда он это сказал, и он презрительно усмехнулся Ларкейду: «И любой «сын», который утверждал, что любит меня, знал бы это». Ларкейд сжал кулаки. «Он НИЧЕГО для тебя не сделал! Он не замечает, как сильно ты страдал, и все потому, что был слишком занят игрой в мага гильдии со своими новыми друзьями в Ишгаре! Но я был здесь, отец!» Он поморщился, когда взгляд Зерефа потемнел, поэтому он поправился: «Э-э, Ваше Величество. Но я тот, кто был рядом с тобой все это время! Я бы никогда тебя не бросил! Но Нацу — как только Хвост Феи перегруппируется, он снова тебя бросит! Он ИСПОЛЬЗУЕТ тебя как костыль, поскольку его драгоценных друзей нет рядом! Разве ты не видишь, что все, на что ты себя настраиваешь, — это разочарование?» "Ты дурак, Ларкейд. Во-первых, вся причина, по которой он "не замечал" моих страданий, заключается в том, что я запечатал его воспоминания - я хотел, чтобы он жил, не обремененный ничем, связанным со мной или моим проклятием. Во-вторых, ты явно не знаешь моего брата. Он верен своей ошибке. Я не сомневаюсь, что он захочет воссоединиться со своими друзьями, как только Хвост Феи восстановится - но я не верю, что он бросит меня или Альвареса. Нет, если что, мне снова придется самому изгнать его из своей жизни. Потому что пребывание рядом со мной не принесет ничего, кроме страданий. Однако, поскольку ревность затуманила твое зрение, позволь мне прояснить несколько вещей. Ты НЕ мой сын. Ты демон из Книг Зерефа, эксперимента, который я создал, пытаясь вернуть моего брата. Ты был самым сильным, не считая Нацу, и показал наибольший потенциал из всех остальных - ты даже изучил магию в дополнение к своей силе проклятия, чего никто из других эфирных даже не удосужился попробовать. Так что, в знак признания твоей силы и Работа, я дал тебе свою фамилию. Это была явная ошибка. Единственный человек, которого я когда-либо любил, кроме моих родителей и Нацу, умер до того, как я смог прожить с ней хоть какую-то жизнь.» Голос Зерефа повысился, став смесью ярости и печали: «У МЕНЯ НЕТ РЕБЕНКА, У МЕНЯ НЕТ СЫНА! ТЫ ПЕШКА И НИЧЕГО БОЛЬШЕ! Единственная причина, по которой ты все еще дышишь, это то, что твоя попытка убить Нацу провалилась, а мой брат все еще жив. Если бы не он, я бы уничтожил тебя без задней мысли». Слезы Ларкейда теперь лились свободно, это были беззвучные рыдания, когда человек, которого он считал своим отцом, окончательно втоптал его чувство собственного достоинства в грязь. Зереф глубоко вздохнул, его голос стал громче. "Итак, я позволю Нацу решить твою судьбу. Ты должен надеяться, что мой "зануда"-брат будет более милосерден к тебе, чем я".– Он повернулся и направился к двери. –"Мы закончили здесь". Август и Инвел последовали за ними, хлопнув дверью, и Ларкейду не осталось ничего, кроме собственных рыданий. СЕЙЧАС Нацу слушал историю Зерефа с широко открытыми глазами. Когда он закончил, Нацу глубоко выдохнул, прежде чем сказать: "Я понятия не имею, что сказать на все это. Подожди, да, я знаю! Я не "играл в мага гильдии" или что он там сказал! Я не знал! Ты стер мою память..." «Нацу, я знаю. Тебе не нужно меня убеждать. Все, что ты помнил, это Игнил, а его нигде не было видно. Поэтому ты сделал то, что делает любой ребенок. Ты нашел других, которых мог любить и на которых мог положиться. Я нисколько не злюсь на тебя за это, на самом деле, совсем наоборот». Нацу нахмурился. "И все же, может быть, ты был немного резок с ним. Слушай, я, конечно, не могу сказать, что мне нравится этот парень, но он, кажется, довольно предан тебе, я думаю, он пытался по-своему заботиться о тебе". Август прищурился. «Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы он вышел на свободу?» «Ну, да, я имею в виду, если только он не попытается снова меня убить, я с этим смирюсь». Август поднял бровь, прежде чем с недоверием посмотреть на Зерефа. Зереф пожал плечами. «Если это то, чего ты хочешь, Нацу. Обычно за это не дают просто так пощечину». «Да, но я не хочу, чтобы моим первым приказом как принца был приказ убить кого-то». «Знаешь, как бы я ни считал, что Ларкейду нужно более суровое наказание, это может сыграть на руку Нацу». В комнату вошел новый голос, и Нацу улыбнулся, увидев его источник в дверном проеме. «Инвел! Эй!» Инвел слегка улыбнулся, входя в комнату. "Я рад, что ты проснулся, Нацу. Ты там всех здорово напугал". «Хех, полагаю, я так и сделал... извините за это», — Нацу немного усмехнулся, прежде чем добавить: «Мне жаль, что я тоже использовал свою эфирную форму, особенно после того, как вы предупредили меня не делать этого». «Ты не должен извиняться передо мной, Нацу. Ларкейду было приказано то же самое, но он проигнорировал приказы Его Величества. Вся вина на его плечах».– Улыбка Инвела превратилась в ухмылку, когда он продолжил. –«К тому же, как оказалось, мои опасения были напрасны». Он повернулся к Зерефу. «Ваше Величество, у вас была возможность показать Нацу, что он получил, пока был без сознания?» Зереф улыбнулся в ответ и сказал: «Я-то точно не видел. Но сейчас самое время ему это увидеть». Нацу склонил голову набок: «Что ты имеешь в виду? Видишь что?» Инвел вышел из комнаты и вернулся через несколько мгновений с большой стопкой бумаги разных размеров и цветов. «Вы получили довольно много открыток с пожеланием выздоровления, Ваше Высочество». Нацу выбрал карту номер один сверху стопки, глаза его расширились, когда он увидел грубо нарисованную картинку того, что, как он предполагал, было им самим в его эфирной форме. Он открыл ее и обнаружил внутри сообщение, написанное крупным, неряшливым почерком. Дорогой принц Нацу, Мне очень понравилось смотреть, как ты сражаешься в колизее в Lacrima Vision на этих выходных! Больше всего мне понравилось, когда ты превратился в дракона. Это было так круто! Мне жаль, что тот парень сильно тебя покалечил, но я рад, что ты победил, и надеюсь, ты скоро проснешься! От, Ян Брэнделл Класс миссис Уэстлейк Начальная школа академии Уэстон Улыбка Нацу стала шире, а глаза загорелись, когда он прочитал письмо ребенка. Инвел тоже улыбнулся и сказал: «У тебя сотни писем от детей по всей империи... а также от некоторых взрослых противоположного пола, которых ты, кажется, привлекаешь, но я пока воздержусь от них». Лицо Инвела слегка покраснело, когда он произнес последнюю часть. «Суть в том, что людям понравилось то, что они увидели. Ты стал, буквально, сенсацией за одну ночь». «Действительно. Мало того, что огромный фан-клуб Ларкейда, похоже, перешел на вашу сторону, так еще и Богу Серене — или, скорее, Лысому Серене, как мы его теперь в шутку называем, — пришлось дать успокоительное, когда он пришел в себя после сражений, поскольку он все время пытался сбежать из своей больничной палаты, чтобы «позаботиться» о Ларкейде самому, в вашу честь», — сказал Август, явно забавляясь. «Я знаю, что ты, вероятно, был известен в Фиоре, учитывая, насколько там известен Хвост Феи, но поверь мне, Нацу, это совершенно другой уровень», — добавил Зереф, улыбаясь. Инвел кивнул, протягивая Зерефу несколько сложенных листков бумаги. «Кстати, вот прототипы. Они тебе нравятся?» Свет, казалось, танцевал в его глазах, когда Зереф развернул бумагу и посмотрел на ее содержимое. Он немного усмехнулся, прежде чем сказать: «Выглядит хорошо, но я думаю, что важнее то, что думает Нацу». Нацу посмотрел на брата, сбитый с толку. "Что ты имеешь в виду, говоря, что я думаю?" –Усмехнувшись, Зереф протянул Нацу бумагу, отчего его глаза расширились.– "Эй, это я!" «Это прототип дизайна для фигурки, основанной на вас, конечно же». –Инвел сказал, и улыбка тронула его губы. –«Есть те, что основаны на всех Двенадцати, даже на мне. В конце концов, Двенадцать и Император считаются знаменитостями по всей Империи. Я уверен, что вскоре вы получите письма от других организаций, таких как кинокомпании и издательства книг, желающих адаптировать историю вашей жизни». Ухмылка Нацу стала шире, когда он посмотрел на дизайны. "В Хвосте Феи один из наших товарищей по гильдии, Макс, продавал фигурки всех в своем маленьком магазинчике, но они не выглядели так круто!" Вытащив из-под стопки остальные бумаги, ухмылка Нацу стала шире, когда он добавил: "И там определенно не было ни одной моей в эфирной форме! Это потрясающе. Я понятия не имею, что бы я сказал парням из книг или фильмов..." Улыбка Нацу на секунду исчезла, когда он прищурился, глядя на других обитателей комнаты. "Погодите-ка, это розыгрыш, не так ли?" Август рассмеялся. «Нет, нет, это все правда!» — настаивал он. –«Возможно, пока ты будешь восстанавливаться, я принесу тебе посмотреть несколько моих любимых фильмов, «основанных на реальных событиях». Зереф закатил глаза. «Я бы очень хотел, чтобы ты этого не делал, Август. Они все такие невероятно банальные». «Вы так думаете, Ваше Величество? Они вызывают у меня ностальгию», — сказал Август, посмеиваясь. «В любом случае, как я и говорил, поскольку публика уже любит Нацу, помилование Ларкейда, скорее всего, повысит его репутацию, а не понизит ее. Он выиграл матч, несмотря на подлые уловки Ларкейда. Ему больше ничего не нужно делать, чтобы доказать свою силу и решимость», — сказал Инвел. Август вздохнул. «Как бы Ларкейд меня ни раздражал, это было бы свидетельством характера Нацу, я согласен». "Хорошая мысль, Инбер. Очень хорошо, Нацу. Мы отпустим Ларкейда. Однако, если он сделает что-то угрожающее тебе с этого момента, я хочу, чтобы ты немедленно пришел ко мне", - сказал Зереф серьезно, но не строго. Нацу улыбнулся. «Понял». «Ваше Величество, я знаю, что вы хотите быть со своим братом сейчас, когда он проснулся, но лорд Сейлор будет здесь через несколько часов. Вам следует поспать хотя бы несколько часов, прежде чем встретиться с ним», — напомнил Инвел. Зереф вздохнул, но кивнул. «Ты прав, Инвел. Думаю, я пойду и сделаю это». –Он встал и пошел к двери, повернувшись, чтобы посмотреть на Нацу, прежде чем уйти, улыбаясь при этом. –«Я вернусь, чтобы навестить тебя, как только смогу, Нацу». "Знаешь, я могу выдержать без тебя больше двух минут в день".– Лицо Зерефа вытянулось, а Нацу не удержался и рассмеялся, очевидно, получив желаемую реакцию. –"Шучу, шучу. К тебе слишком легко придраться, старший брат". Зереф прищурился. «Очень смешно. Я позабочусь, чтобы в кафетерии были скудные порции еды, раз уж ты не можешь встать и взять их сам». Глаза Нацу расширились. «Ты не сделаешь этого!» Зереф зловеще ухмыльнулся. Нацу ахнул, сложил ладони вместе и поклонился так низко, как только мог. «Пожалуйста, прости меня, старший брат!» Отчаянное лицо Нацу сменилось замешательством, когда он услышал хихиканье, и, подняв глаза, увидел, что Зереф теперь смеется над ним. «К тебе слишком легко придраться, младший брат». «Ой, убирайтесь отсюда уже!» «Я тоже тебя люблю, Нацу!» — радостно сказал он, прежде чем быстро выйти за дверь, прежде чем Нацу успел пошутить еще раз. Нацу скрестил руки на груди и проворчал: «Придурок». Пока Август наблюдал за «размолвкой» между ними, он тихонько усмехнулся и тоже встал, чтобы уйти. «Мне тоже было приятно поговорить с тобой, Нацу, но мне, наверное, тоже пора спать. Завтра я буду помогать Его Величеству с переговорами». Нацу кивнул, широко улыбнувшись старику. «Спокойной ночи, Август!» Август улыбнулся и пожелал Нацу спокойной ночи, оставив в больничной палате только убийцу драконов и Инбера. Нацу повернулся и посмотрел на Инвела, который, казалось, погрузился в раздумья. «Ты тоже будешь помогать моему брату с переговорами, Инвел?» Внимание Инвела снова переключилось на Нацу. «Да, я буду. Извини, у меня было кое-что на уме. Нацу, перед твоими битвами ты сетовал на то, как долго все идет к началу твоих поисков исцеления Его Величества, и если я правильно помню, твои точные слова были: «Тренировки — это одно, но я ничего не знаю о том, как разговаривать с этими толстыми, напыщенными клоунами!» Нацу наклонил голову на Инвела. «Да, и что с того?» Инвел усмехнулся. «Как насчет того, чтобы научиться общаться с «толстыми набитыми клоунами в рубашках», чтобы вы могли ускорить процесс?» Нацу посмотрел на него непонимающе, прежде чем рассмеяться. "Твое чувство юмора - это нечто, Инбер. Если ты не хочешь, чтобы я прогнал всех твоих потенциальных союзников, тебе лучше держать меня подальше от всех этих важных дел. Я не такой умный, как ты или Зереф, в конце концов". «Я не согласен», — сказал Инвел, поправляя очки. –«Просто выслушай меня. В твоих боях контрмеры, которые ты придумывал на ходы противника, требовали много размышлений, планирования и такта. Тот, кто не умен, не смог бы этого сделать». «Ну, битвы — это одно. Это не кажется сложным. Говорить со всеми этими заумными словами с кучкой людей, которые считают себя самыми умными людьми в мире, — это, как по мне. Плюс, мне помогали Зереф и Август». «Я понимаю твою точку зрения. Но также, любой новый вызов поначалу покажется сложным. И так же, как у тебя были люди, которые помогали тебе в подготовке к битве, у тебя будут люди, которые помогут тебе и в этом. Эти переговоры похожи на битву, но со словами вместо кулаков. Человек, с которым твой брат собирается встретиться на этой неделе, лорд Эван Сейлор с острова Кэлум, был бы эквивалентом твоего матча с Азиром. Между вами было уважение, но вы оба хотели выйти победителем. Здесь похожая ситуация. Лорд Сейлор и император Спригган уважают друг друга и намерены открыто и честно обсуждать вопросы во время своих переговоров, но оба также хотят того, что лучше для их собственной страны. Это было бы идеальное время, чтобы заняться этими вопросами, Нацу». «Мне кажется, ты слишком много мне доверяешь, Инвел. Я не так хорош в этом деле, как ты, Зереф или Август». К удивлению Нацу, Инвел улыбнулся и усмехнулся. «Так ты думаешь, Нацу? Что я всегда был от природы хорош в том, что я делаю?» Инвел замолчал, улыбка померкла, когда он сказал: «Ты поверишь, что я был очень похож на тебя когда-то?» Нацу попытался представить Инвела похожим на него, но покачал головой, не в силах представить это. Он снова усмехнулся, и Инвел сказал: «По правде говоря, я был таким, когда был ребенком. Я родился на самом севере Империи — в отдаленном, пустынном и беспощадном месте. Я был шестым ребенком рыбака. Моя семья занималась этим с тех пор, как я смог проследить свою родословную. Как вы можете себе представить, это холодная, тяжелая и грязная работа. Определенно не похоже на то, что я делаю здесь, во дворце». Инвел улыбнулся, вспоминая свои молодые годы, и продолжил: «Однако много лет я верил, что это моя судьба. И меня это нисколько не расстраивало. В конце концов, я любил свою семью больше всего на свете. Мне бы хотелось думать, что я люблю ее и по сей день. Они были очень старомодными — Бог, семья, страна. Я научился у них ценности упорного труда. С юных лет я проводил много дней на палубе лодки моего отца, помогая ему и моим старшим братьям и сестрам ловить рыбу в замерзших водах океана. Я не мечтал заниматься чем-то другим — мой старший брат унаследует семейный бизнес, поэтому я всегда предполагал, что буду работать на него или на другого местного рыбака. Может быть, однажды я накопил бы на свою собственную лодку и открыл бы свое собственное дело». Нацу было трудно представить Инвела, занимающегося чем-то, кроме бюрократической работы, и мысль о суровом человеке с удочкой в ​​повседневной одежде почти заставила его рассмеяться. Но очевидно, что начало Зимнего Генерала было гораздо скромнее, чем он мог себе представить. «Я бы никогда не догадался», — сказал Нацу, улыбаясь. Инвел улыбнулся и продолжил: «Как видите, у судьбы были другие планы». Его улыбка исчезла, когда он сказал: «Моя семья не была богата, несмотря на то, как усердно мы работали. Я никогда не понимал почему — пока не стал старше. Местный лорд был озлобленным, жадным человеком. Он был родственником тиранического короля, который правил нашей землей. Мой дед рассказывал нам ужасные истории о его правлении, когда с его подданными обращались не лучше, чем с рабами. Так было до тех пор, пока не прибыл твой брат со своими армиями. Любимой историей моего деда было прибытие в замок короля после того, как этот завоеватель, назвавший себя «императором Спригганом», обратился к королевству — держа за волосы отрубленную голову бывшего короля». «Обычно, когда ваш брат завоевывал землю, он оставлял местного лорда для повседневного управления. В большинстве случаев это работало очень хорошо. Однако в некоторых случаях, как в моем доме, были некоторые, кто негодовал на вашего брата. Лорд, которого он оставил в нашем регионе, был родственником бывшего короля и считал вашего брата шарлатаном, который украл то, что по праву принадлежало ему. Поэтому он продолжал практику своего покойного родственника, во всяком случае, насколько мог. Он начал брать больше, чем положено по закону в качестве налогов. Он нанял головорезов, чтобы они ходили вокруг в качестве сборщиков налогов, которые избивали всех, кто пытался бросить ему вызов. Затем он заставлял других головорезов совершать набеги на деревни и торговцев, а его сборщики налогов взимали еще более возмутительные штрафы за свою «защиту». Нацу стиснул зубы и заявил: «Я бы сравнял его и всех его дружков с землей!» Инвел кивнул, его лицо было серьезным. «Я хотел. И я старался, как мог. Когда мне было десять лет, я ходил в школу с одним из его сыновей. В то время школа была новым понятием для нашего района. Это ясно отражалось в его отношении, поскольку он постоянно унижал простолюдинов, с которыми ходил на занятия. В тот день, когда он решил поговорить со мной свысока, я приморозил его ноги к полу и избивал, пока не выбил ему три зуба». Нацу удовлетворенно улыбнулся, но лицо Инвела было серьезным. «Я думал, что победил. Но той ночью к нам домой наведались сборщики налогов. Они держали мою мать, моих братьев и сестер и меня, пока мужчины жестоко избивали моего отца, отрезав ему три пальца в отместку, прежде чем забрать весь наш недельный заработок». –Нацу видел, что обычно собранный мужчина дрожал от ярости. –«Я не понимал. Моя семья всегда говорила о том, как император Спригган принес справедливость на нашу землю, но из того, что я мог видеть, все ничем не отличалось от жизни при злом короле, о которой рассказывал мой дед. Я требовал, чтобы было решение, но мои родители, как бы они ни были злы, сказали мне, что это наша участь в жизни, и мы просто должны работать еще усерднее, чтобы восполнить то, что мы потеряли. Что лорд и его люди работали против нас В РАМКАХ закона, слишком хорошо скрывая свои незаконные действия, поэтому сопротивление или выход за рамки приведет только к еще более суровому наказанию, чем то, что получил мой отец». Инвел сжимал и разжимал кулаки, когда говорил. «С тем, как высоко моя семья и другие жители деревни отзывались об императоре, я отказывался верить, что он это потерпит. Поэтому», –Инвел поправил очки, как обычно,– «я решил, что если не смогу победить их физически, то использую против них их же трюки. Я начал пропускать рыбалку, чтобы пойти в городскую библиотеку, читая любые книги, которые мог найти по темам права или имперского правительства. Первые несколько недель я проводил большую часть времени, пролистывая словари и тезаурусы, пытаясь понять сложный язык правительственных текстов. Однако после многих месяцев исследований и чтения я, наконец, разработал план». Инвел ухмыльнулся, продолжая: «Я составил дело, записывая то, что видел собственными глазами, истории, которые слышал и сопоставлял с официальными записями, и свидетельства из первых рук о незаконных делах лорда от других жителей деревни. В конце концов, как только я посчитал, что мои доказательства достаточно весомы, я решил отправить их в Имперский департамент юстиции в столице. Я провел целую неделю, тренируясь в почерке, чтобы убедиться, что они не поймут, что запрос исходит от ребенка, и его воспримут всерьез. И наконец, после того, как мой отчет был готов, я потратил те немногие сбережения, которые у меня были, на покупку необходимых почтовых расходов, чтобы отправить его в столицу так быстро, как позволяла почтовая система. Имея все необходимое, я наконец отправил свой отчет». «Прошло три недели, но никаких изменений не произошло. Люди лорда продолжали преследовать жителей деревни, включая мою семью. Я уже начал терять надежду. Пока однажды утром я не проснулся от криков, что все должны немедленно явиться на городскую площадь. Моя семья и я быстро оделись и отправились туда. Когда мы были там, мое лицо засияло, когда я понял, зачем нас всех вызвали — ваш брат, сам император, приехал посетить нашу деревню». «Я видел, как продажный лорд приветствовал его медовыми словами и приятными улыбками, но когда он спросил, почему император зашел, я постарался не выдать своего волнения, когда увидел, как лицо лорда вытянулось, когда Его Величество объяснил, что он получил тревожный отчет из Министерства юстиции. Его Величество перечислил все мои заявления, и лорд все больше защищался. В конце концов он потребовал сообщить, кто делает такие заявления. Моя кровь застыла в жилах, когда Его Величество попросил того, кто был «Инвел Юра», выйти вперед». «Остальные жители деревни расступились, как моря, оставляя свободный путь между мной и императором. Моя семья посмотрела на меня со смесью шока и гнева. Но Его Величество улыбнулся и любезно попросил меня выйти вперед. Так я и сделал. Когда я оказался перед толпой, рядом с ним и кипящим лордом, Его Величество спросил меня, как я смог составить такой хорошо написанный и подробный отчет в моем возрасте. Я объяснил, как я пошел в библиотеку и узнал все, что мог, о законах. Он спросил, почему я был так страстен и настойчив в этом вопросе. Я объяснил, что действия лорда вызвали в моей собственной семье много раздоров и трудностей». «На это лорд взорвался, сказав, что я не более чем неблагодарный крестьянский ребенок, завидующий его успехам, и я жестоко напал на его сына в школе без всякого повода. Его сын, на которого я напал, стоял рядом с ним, улыбаясь и кивая. Я чувствовал, как моя кровь кипит от гнева, но когда Его Величество спросил, правда ли это, я признался, что напал на сына лорда, но я не был неблагодарным. Я рассказал ему, как моя семья воспитала меня всегда благодарным ему и империи, и я был... но этот лорд высмеивал империю, а его сын принижал мою и чужие семьи, потому что у нас не было денег, как у него. А затем я рассказал ему, что коллекторы лорда сделали с моей семьей в отместку. Его Величество посмотрел на меня на мгновение, прежде чем улыбнуться, сказав, что он верит мне. Вы могли слышать некоторые вздохи облегчения от ближайших ко мне жителей деревни». «Лорд попытался повлиять на решение Его Величества, заявив, что я плету сказки, у него нет сборщиков, что он лично знает каждого гражданина, за которого несет ответственность. Его Величество спросил, включают ли это «эти» граждане, — он указал на двух мужчин, ужасно избитых и в цепях, которых отвели в центр городской площади. В конце концов я узнал в них его главного сборщика и главу его наемных бандитов. Его Величество сказал, что они подтверждают мои заявления. Затем он снова посмотрел на сына лорда, чье лицо застыло от страха. Он любезно спросил мальчика, правда ли то, что я о нем сказал. Я не мог сдержать широкой улыбки, расползающейся по моему лицу, когда я увидел выражение ужаса на лице лорда, когда его сын кивнул. Его Величество улыбнулся и приказал своему командиру — Августу — отправиться в поместье лорда, забрать все ценное и сжечь дотла». «Деревня ликовала, но лорд вышел из себя, воскликнув, что эта земля и люди принадлежат ему и только ему, и что правление Его Величества заканчивается сегодня. К ужасу всех, он ударил вашего брата спрятанным ножом. Однако его надменный вид победителя исчез, когда Его Величество вытащил нож из груди и бросил его на землю. Затем он улыбнулся и сказал, что, похоже, лорд ошибся. Используя магию, он быстро оторвал лорду одну руку и одну ногу, сказав, что смерть слишком хороша для него. Теперь ему придется надеяться, что люди, которых он считал не более чем кормом, проявят больше милосердия, чем он проявил к ним. Он приказал городу назначить нового лорда, который перераспределит состояние прежнего обратно тем людям, у которых он его украл». «Когда город праздновал, Его Величество снова подошел ко мне и поблагодарил за то, что я высказался, когда другие боялись. Он спросил, чем я хочу заниматься, когда вырасту. Я ответил, что, скорее всего, стану рыбаком, как мой отец до меня. Он сказал мне, что это благородная профессия, если это то, чего я хочу, но то, что я сделал для своей деревни, заслуживает награды. Затем он сказал моим родителям, что я буду посещать Императорскую академию в столице, бесплатно, и мне будет гарантирована должность в его штате, когда я достигну совершеннолетия. Он сказал, что ему нужны такие люди, как я, чтобы гарантировать, что империя останется в хорошем состоянии. Я был удостоен чести... никто из моей деревни раньше не уезжал в столицу. Поэтому я поехал. Я приложил все усилия в академии, поднялся по карьерной лестнице правительственных чиновников, пока не достиг той должности, которую занимаю сегодня. И теперь Его Величество считает меня своей правой рукой. Злой младший ребенок рыбака из крошечной деревни в часто забываемой части империи». Нацу широко раскрыл глаза, когда Инвел закончил свой рассказ. "Это невероятно, Инвел. Все, что ты сделал, я не знаю, смог бы я когда-нибудь подумать о чем-то подобном, если бы я был на твоем месте". Инвел улыбнулся. «Неважно, что бы ты сделал или не сделал на моем месте. Важно то, что это может сделать любой, несмотря на то, что тебе скажут «толстые набитые клоуны в рубашке». Они посмеялись над этим, прежде чем Инвел добавил: «Позволь мне помочь тебе, Нацу. Тебе не нужно менять себя как личность. Это будет просто еще одним инструментом в твоем арсенале, чтобы победить твоих противников. Плюс, я знаю, как сильно это удивит твоего брата, и тебе определенно нравится это делать, не так ли?» Нацу улыбнулся. «Да, я знаю». Он помолчал, прежде чем сказать: «Наверное, мне стоит предупредить тебя, что я плохой ученик». Инвел усмехнулся. «Также как и мои остальные пять братьев и сестер, но я занимался с ними всеми во время перерывов в академии... они, возможно, не стали лучшими учениками в школе, но все они успешно закончили ее после того, как я добился с ними своего». Нацу рассмеялся, представив, как могла бы выглядеть остальная часть семьи Инвела. «Знаешь... Я попробую, но при одном условии». «Каково ваше состояние?» «После этих переговоров... мы с тобой пойдём на рыбалку. Зереф, я думаю, тоже может пойти». Инвел выглядел немного удивленным, прежде чем на его лице появилась уверенная улыбка. «Хорошо, я согласен. Но я предупреждаю тебя, я могу переловить всех в Двенадцати». «Да, ну, ты никогда раньше со мной не сталкивался!» — сказал Нацу. «Я весь загорелся!» Инвел снова рассмеялся, прежде чем сказать: «Я тоже».