Что сделано, то сделано

      — Вы же понимаете, что это нужно в первую очередь вам? Начните с первого дня, вспомните всё, что случилось за последние месяцы. Чем быстрее вы начнёте говорить, тем быстрее мы вас отпустим — Мужчина устало поднимает голову, ему явно нет никакого дела до Волкова, сидящего напротив. Олегу тоже нет до него дела. Он уже сказал всё, что хотел. Нервы у обоих на пределе              — Да чем вам поможет эта информация?! Просто выпустите меня, чёрт возьми! Та тварь умерла, дело закрыто! Вы сами видели его труп — Час допроса и ни крупицы новой информации. Причём, для двух сторон. Удивительно, но тут никто не желает Олегу зла, по крайней мере сейчас. За последние сутки произошло слишком много всего, чтобы арестовывать единственного выжившего свидетеля.       Олег тяжело вздыхает, кладя голову на железный стол. Мужчина в костюме недовольно кашляет, пытаясь обратить на себя внимание. Наёмник упорно его игнорирует, рассматривая царапины на столешнице. Его не убьют и не закроют в камере, не их это профиль. Они так и будут сидеть напротив друг друга, пока Олег не расколется, или пока у людей в идеально выглаженных костюмах не закончатся нервы.

***

      А стоило ли сражаться, если исход был сразу ясен? А стоит ли сражаться сейчас, если ты больше никому не нужен? Его поймали, кажется, вчера, а может быть и неделю назад. Олег не помнит. Он вообще мало что помнит из телестудии и после, видимо, по голове ему прилетело не слабо. Или же его настолько боялись, что накачивали всякой дрянью до беспамятства. Единственный неоспоримый факт с того дня — теперь у него нет части уха и сломано ребро. Мужчина видел ранения и посерьёзнее, в отряде мертвецов были люди без глаза, без нескольких пальцев. Были те, кто терял руки и ноги, их сразу списывали пулей в голову или оставляли работать в тылу если были достаточно опытными и могли тренировать новичков. Волкова теперь тоже должны «списать». Он предал отряд и к тому же слишком много знает. Не страшно. Всё равно собирался уйти, как только закончит с Хольтом. Теперь ему уходить не куда, точнее не к кому. Как-никак у Волкова до сих пор есть однушка в Питере на Рубинштейна. Хотя, возможно, эти жадные на чужое имущество правоохранители уже опечатали всё, что связанно с Волковым и запретили его фамилию на законодательном уровне. Второе, конечно, мало вероятно, но звучит же!       Олег поворачивается назад и смотрит на догорающую машину. Он, что весьма удивительно, не причастен к этому, просто его удача снова показывает себя во всей красе. Это уже не выигрыш в лотерею или давнее знакомство с самым узнаваемым человеком страны. Шанс, что полицейская машина окажется неисправна — минимален. Шанс, что оба винта на оковах сломаны — ещё меньше. По счастливому стечению обстоятельств случилось и то, и другое. Да и к тому же полицейские в машине оказались редкостными идиотами. Они все как один вывалились из машины смотреть почему же остановились, и тут-то Волков сбежал. Опомниться они не успели, машина взорвалась практически в ту же секунду, как наёмник отошёл на пару метров. Олега отбросило к обочине, но вряд ли будет хуже ожогов первой-второй степени. Ещё по щеке и лбу будто тёркой проехались, по крайней мере так казалось, но ничего, до свадьбы заживёт. Странная всё же штука — удача. Конечно, без ловкости рук не обошлось, но тут уж дело практики. Наёмник с лёгкостью из каких только оков не выбирался. Разобранные на запчасти браслеты были выброшены куда-то в канаву. Железный ошейник он оставил внутри, испытывая к нему крайне сильную неприязнь. Олег не собака, чтобы его на цепи садить, всё равно не остановит.       Только вот что делать теперь непонятно. Если не скрыться и продолжить идти по дороге в форме заключенного, то рано или поздно его снова поймают. Машины ещё не проезжали, но мало ли. А есть ли смысл проводить оставшиеся тебе годы за решёткой? Разве это вообще будет хоть какая-то жизнь? Можно, конечно, всеми силами попытаться скрыться и начать по новой, только ради кого? Разумовский мёртв. Его и без того слабое сердце не смогло выдержать серьёзного ранения. Ему прямо так и сказали, когда в сознание привели. Ещё смеяться пытались, мол, смотри, как плохо друзей выбираешь. «Ты ради него теракты устроил, а он взял и помер перед этим выпустив в тебя пол десятка пуль» — да, действительно забавно получилось, иначе не сказать. Быстро бросили издёвки, наскучило, и заключённый не реагировал совершенно, даже бровью не повёл. Олег бы грустил и тосковал по былым годам, наверное, но ухо болит слишком заметно и слух явно стал хуже. Волков был готов простить своему дорогому другу многое, оскорбления в своё счёт, откровенно ненормальное поведение, но не предательство. Тут дело даже не в ухе было, черт с ним, мог бы и случайно рану похуже получить. Обидно было из-за направленного на себя дула и почти не дрожащих рук. Они были ближе друг другу, чем братья, готовы были вместе и в огонь, и в воду, и в медные трубы. Но Разумовский, судя по всему, считал иначе. Даже если, чисто теоретически, Сергей сейчас жив, Олег спасёт его из любой задницы, но не простит. Пусть его хоть на коленях умоляют, его ответ никогда не измениться. За такие «чисто теоретически» Волкову настучал бы по голове один хороший знакомый, но его сейчас нет и поэтому можно думать, что захочется.       Оказалось, что они отъехали от города не так далеко. Олег смог добраться до своей квартиры, когда белые ночи ещё не сменил мрачный дождливый день. В подъезде навстречу Олегу идёт какая-то пожилая женщина, раньше мужчина её не видел. Та шарахается от него, но, судя по всему, совсем из ума выжила, раз принимает за очередного наркомана-алкоголика и проходит мимо. Волков смеётся тихо, может быть укрыться будет не так уж и сложно. Мирный народ уверен, что опасность миновала и снова перестал хоть сколько-то заботиться о том, кто стоит рядом с ними. Люди быстро забывают всё плохое, дай им только новую тему для обсуждения. Они читают новости об ужасных трагедиях и уверенны, что с ними никогда не случиться чего-то подобного. Наивность, да и только. Почему-то в сердце таиться уверенность, что власти не будут сообщать о побеге опасного террориста, побояться очередной «Игры». Будут ловить его втихую, и только красноволосая журналистка что-то да напишет. Опять сделает свой репортаж и будет заботиться только о собственной популярности и охватах.       Квартиру явно хорошо обыскали, всё перевёрнуто и брошено как попало, но почему-то не опечатано. Волков любил, когда всё по местам и легко найти, так что нынешний беспорядок и затоптанный пол только сильнее злили. Оставаться надолго тут нельзя, но остановиться на какое-то время и найти укрытие получше можно. Первая мысль — позвонить Игроку. Только вот неясно где он вообще и как с ним связаться. Есть ещё Мальвина с Артемоном и Дракон, хотя последнему доверять не стоит вообще, себе же хуже сделаешь. Больше идей что делать нет, голова пустая. Виновата в этом травма или все хвалённые мозги Волков растерял неясно.       В квартире пусто и тихо. Часы давно встали, некому было сменить батарейки. Хотя свет и вода есть, Олег исправно оплачивал счета после возвращения. Там сложная схема была, но работала как часы, так что удавалось быть мёртвым всё необходимое время. Живот скручивает от чувства голода, но холодильник ожидаемо пуст, даже круп нет. Когда-то давно наёмник любил готовить, но теперь совсем забыл, как это делать и предпочитал заказывать доставку и просил оставить у двери, чтобы его лицо никто не видел. Волков выкручивает кран с холодной водой, сначала моет руки от грязи, а потом уже пьёт. Видя, как соотечественники загибаются от каких-то сирийских паразитов просто не соблюдая гигиену, невольно начинаешь думать о том, что потратить секунд тридцать весьма лучше. Вода пусть ненадолго, но притупит чувство голода. В горячих точках приходилось и глину жрать, лишь бы не сдохнуть. Так что чистую воду с отборной хлоркой можно считать роскошью.       Ноутбук обнаруживается в первом тайнике в шкафу. Зарядка, свёрнутая в причудливый клубок, там же. Если Олег ещё помнит номер Игрока наизусть (учил его для всяких непредвиденных ситуаций, как и номер Разумовского. Не пригодилось), то есть все шансы достать хотя бы землянку в лесу и старенькую машину. Благо, старый знакомый с «Отрядом Мертвецов» не связан и работает информатором исключительно для тех, кто ему понравился или помог раньше. Олег относился к двум категориям одновременно, по крайней мере он считает именно так. Вспомнить как они познакомились не получалось, но сейчас это самое неважное.       Весьма древний ноутбук запускается удивительно быстро. Олег заходит в мессенджер, где в основном состоят такие, как он и достаточно быстро находит своего информатора. Теперь нужно ему написать, звонить не вариант. Сейчас вряд ли Волков и два слова связать сможет, а ему ещё объяснять, что он в городе устроил и как вообще попался. Сообщение выходит длинное, содержательное и сразу с просьбой. Нет смысла тянуть кота за яйца и ждать, пока ему на тарелочке преподнесут всё необходимое и ещё спасибо скажут, что вообще решил объявиться. Игрок отвечает через несколько минут. Пишет преимущественно «капсом» и с трёхэтажным русским матом. Ну да, по-другому реагировать на происходящее невозможно. Сообщение заканчивается коротким: «жду у себя». Значит, согласился. Ну или решил добить, раз уж ни Хольт, ни пять пуль Волкова не взяли. Волков улыбается уголком обветренных губ и выключает ноутбук с зарядки, нужно срочно собирать все оставшиеся тут вещи и валить. Нет, не так. Нужно найти сумку, положить туда гражданскую одежду и то, что может пригодиться.

***

      В шкафу удаётся найти более-менее приличную футболку с надписью «Ария» и потёртые на коленях чёрные джинсы. Навевает приятные воспоминания. Эту футболку он таскал чуть ли не круглогодично, даже если в выпускном классе учителя всё время выгоняли с уроков или делали замечания. Волкову из прошлого было всё равно, он носил модные на то время вещи, курил дешёвые сигареты, играл для Серого на гитаре и был, наверное, самым трудным подростком. Волков в настоящем больше не лохматит себе волосы, бросил курить за неимением возможности, так и не успел доиграть на гитаре и доставляет проблемы теперь не школьным учителям, а верхушкам правительства, богатым бизнесменам и шейхам. Можно сказать, что изменился в лучшую сторону. Олег поправляет футболку на широких плечах и убирает ремень куда подальше. Одежда теперь не то, что велика, даже стала чуть мала. Мужчина со времён юношества вырос разве что на несколько сантиметров, а вот мышечную массу набрал более чем хорошую. Сергей в редкие увольнительные Волкова восхищался физической формой друга, а сейчас может разве что приходить во снах и смотреть своими золотыми глазами прямо в душу.       — Нет, они точно были голубыми… — под нос себе шепчет наёмник, смотря на своё отражение в грязное зеркало с побитыми углами.       Приличные запасы налички находятся под полом. Олег спрятал сюда некоторую часть заработанных на контрактах денег ещё перед началом «игры». Знал ведь, что пригодиться. По изначальному плану предполагалось, что именно на эти деньги нужно будет валить из страны. Теперь можно заказать такси, купить простенькую одежду и, возможно, прожить какое-то время относительно нормально. В голове выстраивается совсем другой план трат на ближайший месяц. Олег может забрать Разумовского (а откуда забирать?), купить ему новые вещи и некогда любимые пончики в пекарне напротив дома. Умом-то наёмник понимает, что пора бы выкинуть прошлое из головы, что его друга с большими точно голубыми глазами больше нет и пропал он задолго до событий в телестудии. Сердце твердит другое, Олег должен идти и искать. Как преданный пёс, хоть копать землю голыми руками, но достать Разумовского, спасти его, доказать, что он помнит своё обещание вернуться. Наверное, это ненормально и требует лечения, но у Волкова последняя стадия, ему уже ничем не поможешь.       Наёмник добирается до дома информатора быстро. Таксист твердит про свой бизнес в Москве и дополнительный заработок «для души». Диалог кажется слишком шаблонным, как в каком-то приколе во «Vmeste». Но это лучше, чем тупые шутки Вадика, который так и норовил угробить весь отряд своим отвратительным вождением. Приезжают быстро, рано ещё и никто не едет на работу, да и кто будет работать в глуши, где из учреждений один малюсенький магазинчик. Игрок живёт просто, не выделяется. У него одноэтажный дом на три квартиры, две из которых пустуют. Неприметное место на краю Питера, даже не прокопаешься. Волков нажимает кнопку домофона на заборе, ему открывают не спрашивая. Игрок ждал, или просто увидел в окно. Олег один из немногих, так сказать VIP персон, которым позволено встречаться не в баре, а так, на квартире. Он готов поспорить, что информатор ему ещё и чай налил по старой дружбе, так сказать. Дверь в дом открыта, так что Олег заходит внутрь и, наученный горьким опытом, внимательно осматривает и пол, и потолок, и стены. А то мало ли на проф. пригодность его проверить решили и натянули где-то леску. Внутри всё как у нормального человека. Вешалка с курткой, сапоги разбросаны и картина, нарисованная неизвестным художником в неизвестном месте. Не знай Олег, что за закрытыми дверьми, то подумал бы, что ошибся адресом и ворвался к милому дедушке. Стоит умолчать, что этот «дедушка» не то, что нос сломать, позвоночник через горло вытащить может.       — Волк, я не буду спрашивать какого ты в городе устроил, просто скажи, как ты попался?! Тебя не могли достать целые отряды террористов, даже наёмники Хольта, а один майор Санкт-Петербурга смог? Теряешь хватку, может на пенсию пора, а? Носки вязать, да кошек разводить — не «привет» тебе, ни «как дела». Хотя так даже проще, никаких формальностей, сразу к делу       — А я добровольно сдался, майора жалко стало. Тем более за работу мне никто не заплатит, а так хоть кормить будут бесплатно и компания приятная — С усмешкой говорит Олег. Игрок обнаруживается в неком подобии «кабинета». В комнате три монитора и прочая наверняка полезная техника. Мужчина сидит в удобном кресле, просматривает какую-то базу данных, выглядит немного хмуро, но недоволен явно не появлением Волкова.       — С этим я бы поспорил. Наниматель твой живее всех живых, но только вот заплатит вряд ли. Особенно учитывая, что чисто юридически он мёртв. — Олег сначала не понимает, потом тоже не понимает. Август не инсценировал свою смерть или Олег просто об этом ещё не знает. Ну а что не заплатит — более чем логично. Во-первых, они договаривались, что половина денег вперёд, а во-вторых задание было, вроде как, провалено. По крайней мере вряд ли Хольт прилетел в своём костюме железного человека просто чтобы зарплату отдать и похвалить за хорошую работу. Волков, кстати, до сих пор так и не понял, какого хрена этот иностранец вообще в их разборки влез. Только получил неслабо и окончательно разрушил репутацию компании. Его папаша будет им явно недоволен. Вряд ли это бедное беспозвоночное будет представлять угрозу для наёмника в ближайшее время уж точно              — … Ну вот как-то так. Эй, Волк, ты там спишь что ли?! Подойти сюда, нечего мысли в голове понапрасну гонять. — Олег подходит и наклоняется, чтобы быть на одном уровне с экраном.       На мониторе какой-то документ, пока ни о чём конкретно не говорящий. Больше похоже на какие-то документы из дурдома. По крайней мере «поведение крайне агрессивное» и «применена фиксация» говорят именно об этом. Олег хмурит брови, выхватывает мышь из рук информатора и листает ниже. Теперь читает последнюю страницу. Судя по всему, пациент этого учреждения умер. Со всеми бывает       — Олег, вот скажи, ты идиот? Тут ничего интересного, всё на врачебном. Ты на название документа посмотри — мужчина буквально тыкает пальцем в экран на нужную строчку. Волков выдыхает громко, не любит, когда его отчитывают, словно ребёнка       — Разумовский. Офф. Документ — вслух читает Олег. Головой ударяется об стол. Даже тут ему не дают забыть о друге — Я знаю, что он мёртв. Хоть ты на мозги не капай, окей? Считай, мне тяжело смириться с потерей дорогого друга       — А это не всё ещё. Ты раньше времени головой о мой стол не бейся. Ты смотри какая тут интересная штука получается. Если это официальный документ, то что в неофициальном? Просто представь, что ты главный врач психиатрической клиники. Есть смысл писать вот это вот «Официальный документ» если у вас и так всё официально? Или может ты будешь бояться совершить ошибку и отправить не то, поэтому…       — Заткнись! Вот ты сейчас серьёзно?! Ты прокопался к трём буквам в названии файла и теперь решил, что С…Разумовский жив?!Если ты так меня пытаешься успокоить, то не нужно. Я к тебе не за этим приехал — Олег зол, очень зол. Он не понимает, что Игроку нужно, зачем он вообще отрыл эти документы. Поиздеваться на Волковым? Вряд ли, слишком взрослый человек, да и толку с этого.       — Я правда сочувствую. Мне жаль, что это случилось и вы так и не успели поговорить. Но я не об этом. В той больнице пропадали люди. Обычно те, у кого родных нет и за кого не спохватиться. Я посмотрел ещё несколько документиков. Там у некоторых это «офф» стоит, словно их отбирали для чего-то. И у всех серьёзные диагнозы, и все пропали. Я бы может и не заинтересовался, да только это Рубинштейн меня всё больше напрягает. Мужики говорили, он сильно надоедает с покупкой всякой запрещёнки. А потом ты и вся эта истории с дронами. Короче, считай, что я город спасаю, а кандидата на проверку документиков выбирал по популярности. Делай с инфой что хочешь, но ты, Волк, не человек, а пес цепной, так что сорвёшься сейчас на тот форт и сдохнешь там же.       Олег, вроде, успокаивается. Точнее он больше не злиться, теперь больше напряжён. Он и раньше в Рубинштейне сомневался, слишком уж Серёжа в клинике не хотел про него говорить. Да и на всех видео Пчёлкиной тот выглядел слишком уж подозрительным. Если есть хоть шанс, что врач связан с Серёжей и знает, где он, то Олег готов выполнять любую грязную работу даже за бесплатно. Может его вполне за дело псом называют.