...а это анютины глазки: они – чтобы мечтать...

Свидание подходило к концу. Нико и Уилл ещё шли по лесу, но уже приближались к Лагерю и в любой момент могли на кого-нибудь наткнуться. Уиллу хотелось замедлить шаг и потянуть время, но если бы они вместе опоздали на ужин, могли бы последовать какие-нибудь шуточки и намёки, а Нико бы это не понравилось. Может, конечно, никто и не придал бы этому значения — почему бы двоим друзьям просто не прогуляться по лесу перед ужином?, — но Уилл не хотел рисковать и расстраивать Нико. Ему было неловко, что времени с Нико для него никогда не было достаточно, и он чувствовал себя навязчивым. Хотя свидания у них были лишь каждый второй вечер (в другие вечера Нико был занят чем-то загадочным — Уиллу он сообщил лишь, что это сюрприз), не то чтобы они не виделись в остальное время. Виделись, просто… Не удержавшись, Уилл остановился и поцеловал Нико в щёку — всего один раз. И всего ещё один — в уголок губ; и всего ещё один… — Ну как перестать тебя целовать? — пробормотал он. Впрочем, Нико, казалось, был не против. Он ответил счастливой улыбкой и после ещё нескольких поцелуев выдохнул: — Уилл, я… В этот момент до них донёсся звук рога. На Лагерь напали. Переглянувшись, оба сорвались с места. Никакой битвы не наблюдалось — по крайней мере, пока. Зато наблюдался Джейсон Грейс, с серьёзным видом сообщающий что-то собравшимся вокруг полубогам и Хирону. Первая мысль Уилла была не об опасности, которую сейчас наверняка обсуждали, а о том, что после возвращения Джейсона из Нового Рима у Нико будет на него ещё меньше времени. Мысленно себя выругав, он присоединился к толпе. — Что случилось? — шёпотом спросил он Остина. — А ты где был? — шёпотом же ответил тот. — Джейсон засёк эмпус неподалёку, они возятся с какой-то цистерной и, по ходу, собираются перекачать что-то в наш водопровод. — Плохо, — встревоженно пробормотал Уилл. — Да неужели? — фыркнул Остин. Времени было мало, цистерной нужно было заняться немедленно. Только Уилл с Остином направились в противоположную сторону — в лазарет. Пока остальные защищали Лагерь, они должны были не дать им расстаться с жизнью, конечностью или ещё какой-нибудь полезной частью тела. — Что брать? — спросил Остин. Уилл бы предпочёл Кайлу в качестве помощницы, но сама Кайла предпочитала сражаться. Правда, сейчас он и сам не знал, что брать. В цистерне могло быть что угодно. Яд, кислота, опасный газ. — Просто набери побольше нектара, амброзии и бинтов, — ответил Уилл, — и беги туда, а я догоню. Он заставил себя успокоиться и не спешить. Бой только начался, Остина пока что будет достаточно. Он мог пораскинуть мозгами и взять то, что может понадобиться в зависимости от разного содержимого цистерны. Начать стоило со стружки из рога единорога… (Ничто из того, что он взял, ему в итоге не пригодилось.) Эмпус было не особенно много. Они явно делали ставку на скрытность и не собирались сражаться. На каждую из них приходилось несколько полубогов, и серьёзных травм можно было не ожидать. Уилл, конечно, всё равно был наготове, но кидаться в гущу боя кого-нибудь спасать никаких причин не было. Он держался в стороне и именно поэтому оказался лёгкой мишенью. Всё произошло очень быстро. Одна из эмпус направила на него струю какой-то прозрачной жидкости — он оказался сбит с ног и рухнул на землю — до него дошло, что кто-то бросился наперерез струе, чтобы его спасти. Жидкость, сбив с ног и спасателя, моментально иссякла, но Уилл не стал оборачиваться и смотреть, что тому причиной, потому что тем, кто бросился ради него под струю, был Нико. Уилл в панике бросился к нему. Он был мокрым, но на вид невредимым. Не кислота, не что-то с мгновенным внешним воздействием; отложенное воздействие или яд? Лицо Нико было влажным — он проглотил жидкость? — Нико? — спросил он, пытаясь держать себя в руках. — Ты как? Нико ответил ему озадаченным взглядом. — Нормально, — сказал он. — А ты кто? Цистерна была полна воды из Леты. От неё избавились, и единственным пострадавшим был Нико. В лазарете было не протолкнуться от любопытствующих, которых нельзя было выгнать, потому что многие получили мелкие ранения и технически считались пациентами, а некоторые пришли якобы их проведать. Нико, правда, на удивление не казался смущённым таким вниманием. Пока Уилл проверял его жизненные показатели — всё было в норме, но он бы не успокоился, если бы не перепроверил, — тот с интересом оглядывал лазарет и легко вовлекался в разговор, если его о чём-то спрашивали. У него самого было много вопросов, но Уилл пока не решил, с чего стоит начинать рассказывать о его жизни. Его как будто мало беспокоила потеря памяти и то, что он не узнаёт ни одного обращённого к нему лица. Уилл паниковал за двоих. Нико мог потерять память навсегда. Нико мог не вспомнить, что встречался с кое-кем из домика Аполлона. И многие другие вещи тоже, да, но Уилл до дрожи в руках — совершенно сейчас неуместной — боялся, что не сможет снова с ним — ну, подружиться. Хотя бы. Присутствие остальных сводило его с ума. Ему нужно было собраться, нужно было поговорить с Нико без случайных выкриков и любопытных взглядов. Главный целитель он или нет? — Всё, хватит! — крикнул он, оборачиваясь к остальным. — Нечего здесь толпиться! Идите займитесь своими делами, все вы! Раздалось недовольное ворчание, но никто не стал спорить в открытую. Все начали понемногу продвигаться к выходу, когда вперёд вдруг вышел Митчелл. — Подождите! — воскликнул он. — Я должен кое-что сказать! Единственное, что сейчас волновало Уилла, — это способ вернуть Нико его воспоминания. Он сильно сомневался, что Митчелл такой знает. — Что? — всё же спросил он. — Мы… — Митчелл облизнул губы, — я… думаю, я должен сказать, что… — Он прерывисто вздохнул. — Мы с Нико встречались. Я имею право остаться. Я должен знать, как он. Уилл изумлённо на него уставился. Такой нахальной лжи он не ожидал. Это что — ради того, чтобы остаться и узнать какие-то сочные сплетни и потом рассказать остальным? Он, конечно, не мог сказать, что это ложь потому, что это он встречался с Нико (на которого вряд ли стоило так сразу это вываливать), но и изображать, что поверил, тоже не собирался. — Неужели? — сухо спросил он. — И как давно? Митчелл нахмурил лоб. — Несколько недель, — сказал он. — Три? Может, месяц? Или нет?.. Я не уверен, я не очень ориентируюсь во времени… Мы встречались каждый второй вечер... Уилл вздрогнул. Каждый второй?.. — Почему? — вырвалось у него. — Почему? — Митчелл явно удивился вопросу. — Ну, Нико говорил, что готовит для меня какой-то сюрприз. Сюрприз. Сюрприз. У Уилла земля ушла из-под ног. Он не подал виду — хотя не то чтобы кто-то на него смотрел, все глазели на Митчелла с Нико и перешёптывались. Нико тоже смотрел не на него, а на Митчелла. С таким же интересом, как и на всё до этого. Особой радости от наличия у себя симпатичного парня он не обнаруживал, но и неприятия — тоже. — Все на выход, — сказал Уилл, заставив голос звучать ровно, и повернулся к Митчеллу. — И ты тоже, но позже можешь принести Нико ужин и поужинать здесь с нами. Тот неохотно вышел с остальными. Нико проводил его взглядом. — Как его зовут? — спросил он. До Уилла не сразу дошёл его вопрос. Он думал о том, возможно ли, что Митчелл всё-таки лжёт. Возможно ли, что Нико не встречался с ними двумя одновременно, наврав обоим про какой-то сюрприз. Возможно ли, что Митчелл случайно выдумал ложь, так сильно похожую на правду. — А? — повторил Нико. Уилл вздрогнул. — Э, Митчелл. Его зовут Митчелл. Он сын Афродиты, — на автомате добавил он и поморщился: Нико ещё не успели рассказать про богов. — Афродиты? — переспросил Нико. — Как из Мифомагии? Уилл озадаченно на него посмотрел. — Ты помнишь Мифомагию? — спросил он. — Ну конечно, — удивился Нико. — Это игра. Уилл открыл рот, снова закрыл. — Что о ней ты помнишь? Нико нахмурился. — Колодостроительная дуэльная игра. Там есть карты разных богов и созданий. Что именно тебя интересует? — Она тебе нравится? Настал черёд Нико открыть и почти сразу закрыть рот. — Не помню… Осторожные расспросы позволили выявить, что Нико лишился только эпизодической памяти, а семантическая осталась при нём. Пока Уилл не сказал ему, что они в Лагере Полукровок, он этого не осознавал; но когда Уилл упомянул Лагерь, Нико сразу вспомнил, что это. Но не вспомнил, что уже был здесь, жил здесь, заводил друзей. Осталось знание общих фактов, пропали воспоминания о личном опыте. Уилл почти забыл о существовании в этом мире Митчелла, но вскоре тот явился с двумя тарелками еды — для себя и для Нико. Уиллу он, разумеется, ничего не принёс, и тот подавил желание пропустить ужин и отправился в павильон. И там, во время недолгого перерыва от обязанностей целителя, ему уже нечего было противопоставить тянущей боли в груди. У него и раньше бывали мысли о том, что Нико может найти себе кого-нибудь получше. Но он всегда в таких случаях думал о герое вроде Перси или Джейсона (чей взгляд он сейчас чувствовал на себе и не сомневался, что тот поймает его, как только он встанет из-за стола). Уилл никогда не думал, что Нико предпочтёт ему кого-то обычного. То есть Уилл не дотягивал не только до уровня Нико — он был даже хуже Митчелла! Впрочем… Уилл знал, что все считают его красивым, но Митчелл… У него была не только красота — ещё и изящество, грация и, как бы претенциозно это ни звучало, шик. Уилл принимал свою красоту как должное и давно привык к ней; Митчелл себе этого не позволял. В отличие от Уилла, он никогда не надел бы мешковатые шорты с кучей карманов ради их удобства. Он одевался со стилем. Ещё он иногда подводил глаза — а может, не только это? Уилл знал о существовании естественного макияжа — может, Митчелл неуловимо подкрашивал губы, или скулы, или что там можно подкрашивать? Уилл понятия обо всём этом не имел. Успокоившись на том, что унаследовал красоту Аполлона, он вообще не думал о своей внешности. А для Нико это было важно? Может, да? Уилл сильно сомневался, что он пользовался косметикой, но его губы всегда были такими мягкими — может, это бесцветный бальзам? Может, самому Нико губы Уилла всегда казались сухими, но он не знал, что так бывает не всегда, пока не поцеловал Митчелла, и… Может, конечно, Митчелл оказался лучше него в чём-то другом. А может, и в чём-то другом, и в этом. Уилл никогда раньше не обращал на Митчелла особого внимания, но сейчас уверился, что любой предпочёл бы именно его. На что он вообще надеялся? С чего взял, что может заполучить и удержать Нико? Уилл поджал губы. Он знал, с чего. С того, как Нико смотрел на него во время свиданий или когда помогал в лазарете. С того, как улыбался в поцелуй или шутливо пинал его ногой. С того, как нежно сжимал его руку в своей, когда никто не видел. Когда никто не видел. Но пусть это было тайной — разве это могло быть и ложью? Неужели Нико всё-таки его не любил? — Ты в порядке? — спросил Джейсон. Уилл вздрогнул; он не заметил, как Джейсон подсел за столик. — Я-то да, — он выдавил улыбку. — Что делать с Нико, я пока не знаю. Он рассказал о потере эпизодической памяти, расспросил о потере памяти Джейсона в прошлом; для лечения это было бесполезно, ведь причина была другой, но Уилл попросил его поддержать Нико и поделиться с ним своим опытом. Скорее всего, Джейсона и просить не нужно было, но они поднялись и вместе отправились в лазарет. Когда они вошли, Нико и Митчелл буквально сидели друг на друге, слившись в страстном поцелуе. Они не услышали, как дверь открылась, и только когда Джейсон кашлянул, оторвались друг от друга — но не отскочили; одна ладонь Митчелла осталась на плече Нико, а другая сжимала его руку. Оба выглядели лишь слегка смущёнными. Уилл предоставил говорить Джейсону (сам бы он и слова сейчас не выдавил; язык, как и всё тело, словно онемел), а про себя подумал, что этот Нико — не совсем его Нико. Он забыл не только Уилла, но и многие события, что делали его собой. В первую очередь — смерть сестры (и вообще наличие у себя сестёр). А ещё он явно не помнил, что медленно сходится с людьми — и что когда-то боялся, что в лагере узнают, что он встречается с парнем. Видимо, переживать из-за собственной ориентации он не собирался и принял наличие у себя парня как должное. А правда ли он раньше боялся, что о его ориентации узнают? Или он просто сказал так Уиллу, чтобы встречаться тайком и иметь возможность… Нет. Уилл не собирался начинать сомневаться в каждом его слове. Так можно было сойти с ума, а правду сейчас узнать всё равно было невозможно. В любом случае, этот Нико не был его парнем, зато был его пациентом. И Уилл объявил, что Нико останется на ночь — и он сам, разумеется, тоже. Коек и палат в пустующем лазарете хватало. Может, какой-нибудь сон или кошмар мог помочь Нико вспомнить… Нико спал как младенец. Никаких кошмаров, и снов утром он тоже не помнил. Хотел бы Уилл сказать о себе то же. Он полночи проворочался, думая о том, что сделал не так. Слившиеся в поцелуе Нико и Митчелл так и стояли у него перед глазами. Уилла Нико так ни разу не целовал. Поначалу ему не нравились даже обычные прикосновения, и Уилл старался двигаться так медленно, как только мог — может быть, слишком медленно? Может, Нико не устраивал такой темп, и он нашёл кого-то, с кем мог зайти дальше? Или, может, это всё было одно большое недоразумение? Может, Нико и Митчелл поцеловались один раз пару недель назад, может, это было разовой ошибкой, а потом Митчелл стал угрожать, что всем об этом расскажет, если Нико не… Что за бред. Всё наверняка было гораздо проще. Уилл попросту навязался Нико, когда тот был в уязвимом состоянии. Он оккупировал всё его свободное время, буквально не дав ему подружиться хоть с кем-то не из круга самого Уилла. Он едва ли дал Нико какой-то выбор. Ну и ещё он знал, насколько неуверенным в себе был Нико. Ему самому это казалось абсурдным, но факт оставался фактом. Неудивительно, что Нико согласился встречаться с первым, кто предложил. Разумеется, это вовсе ничего не значило. Ну а потом, когда то же предложил ему Митчелл… Нико столько всего вынес — разве можно было винить его в том, что он и ему не отказал? Неужели Нико не заслужил права немного походить на свидания с разными парнями, прежде чем кого-то из них выбрать? Уилл накрыл голову подушкой. Он выпил бы что-нибудь, чтобы уснуть, но что он был бы за целитель, если бы не был готов по первому зову бежать к пациенту, которого сам же и оставил на ночь в лазарете? Но зова не было, Нико выспался отлично, все показатели по-прежнему были в норме, и у Уилла не было никаких причин держать его в лазарете дальше. Ему нужно было вернуться в привычную среду (хотя лазарет вообще-то тоже ею был), к старым друзьям и прежним занятиям. Они с Нико двинулись в сторону обеденного павильона, сопровождаемые любопытными взглядами и приветственными окриками. Нико жизнерадостно улыбался в ответ и махал каждому рукой, не особенно прислушиваясь к попыткам Уилла объяснить, где в Лагере что находится. — А вот и павильон, — сказал Уилл. Как раз в этот момент к ним подошёл Митчелл, и они с Нико коротко (и на том спасибо) поцеловались. — У каждого бога или богини есть свой столик, за которым сидят их дети, но ты обычно сидишь за столиком Аполлона. — Кстати об этом, — встрял Митчелл. — Может, пересядешь за наш? Теперь, когда мы уже не скрываемся. Уилл мог бы возразить. Сказать, что для возвращения воспоминаний Нико было бы лучше на привычном месте. Что за столиком Аполлона сидят его друзья, а из детей Афродиты он едва ли с кем-то общался. Или что ему лучше какое-то время держаться поближе к главному целителю Лагеря. Но Нико буквально просиял, услышав эти слова Митчелла. — А можно? — спросил он. — Почему нет, — ответил Уилл и направился к своим братьям и сёстрам, не оборачиваясь.