"Ты ещё кого-то ждал?"

      Лёжа на кровати в номере отеля после очередного концерта в рамках Японского тура, Феликс листал ленту Тиктока, не без лёгкой улыбки наблюдая за новыми эдитами фанатов, сделанными после сегодняшнего выступления. Видео попадались самые разнообразные, начиная с нарезок каких-то смешных моментов или пародий, доходя до пиксельных кадров взаимодействий любимых пейрингов. Такие видео Ликсу в особенности нравилось смотреть, потому что под ними собиралась целая куча комментариев, где стей спорили между собой и выясняли, какая пара была выдуманной, а какая — реальной. Конечно, приятные слова под ролики с песнями тоже не оставляли его равнодушными. Каждый комплимент оставался в сердце, заставляя улыбку непроизвольно лезть на лицо, а сердце трепетать. С каждым таким теплым словом хотелось работать ещё больше, писать разные песни и впечатлять фанатов, которые никогда не лезли за словом в карман, чтобы похвалить их как групповую работу, так и сольную. Но все же некоторые видео, пусть даже совсем короткие, вызывали в нем совершенно иные чувства, более теплые и нежные. Они ускоряли ритм сердца, учащали дыхание и вселяли в разум кучу разных картинок, от которых глаза закрывались сами по себе, а мозг плыл по реке чувств, растущих в груди.       Это были длинные видео, где их изображение приближалось до максимума, чтобы была возможность увидеть совсем маленькие движения в сторону друг друга; нарезки со старых выпусков таких как: 2kidsroom, talkers и skzcode; разборы каждого сказанного слова, направления взгляда или движения руки. Эти ролики были про его дуэт с Минхо, который фанаты почти с самого начала карьеры прозвали кошачьим. Стей достаточно давно примечали их доверительные, комфортные отношения. Некоторые утверждали, что у них чисто братская связь, а другие — что они созданы друг для друга, и что их отношения совсем другие, отличающиеся от остальных. Что ж, он не мог с ними спорить, однако до недавнего времени между ними и правда не было ничего большего, чем хорошей дружбы и односторонней любви с его стороны.       Выключив очередное милое видео с ним и хеном, Феликс перевернулся на спину, положил ладони с телефоном на грудь и прикрыл глаза. Вспоминать момент, когда Минхо наконец-то заметил его и стал воспринимать не как младшего, а как парня, который хочет стать для него кем-то большим, было его частым и любимым занятием. И что странно, это произошло довольно резко, буквально спустя четыре недели, как он признался ему в своих чувствах, что скрывал не один год. На тот момент после разрыва отношений между Хенджином и Минхо прошло несколько месяцев, и все это время Ликс был рядом с хеном, даже если было немного больно слушать его рассказы о том, какие хорошие или романтические моменты между ними были. Так же себя чувствовал Джисон, который с Ли на пару был влюблён в другого расставшегося парня, плюсом бывшего своего лучшего друга. Тогда друг для друга Феликс с Ханом стали спасательными кругами, которые поддерживали другого на плаву и не давали потонуть в безнадёжности, мелькавшей перед глазами.       И нет, не подумайте, никто из них никак не вредил отношениям Хвана и Ли, те как-то сами разошлись и остались хорошими друзьями, не давая даже намека на то, что сначала им было тяжело и немного грустно. Наверное, просто только Джисон с Феликсом настолько хорошо знали свои тайные влюбленности, что замечали любые изменения в их поведении или выражении лица. Они не хотели навязывать парням свои чувства, терпели максимально долго, сначала не видя смысла говорить о них, так как те были заняты, а после дожидаясь времени, когда парни окончательно отпустили друг друга и их резко угасшие чувства, что и возникли достаточно спонтанно. Как оказалось, и Минхо, и Хенджину нужна была всего пара недель, после которых они окончательно пришли в норму, и выслушали их сбивчивые и смущённые признания.       Феликс до сих пор помнил, какая каша творилась у него в голове весь вечер в общежитии, в котором они с хеном были одни. Сердце стучало, как бешенное, будто он только что пробежал на максимальной скорости забег на пятьсот метров. Внутренности сворачивались в какое-то нечто, из-за чего даже смотреть на еду становилось невыносимо. А душа вместе с мыслями металась по телу, наводя панику и липкий страх, сковавший его движения, когда он находился в темной комнате Минхо, стоя перед ним с опущенной головой. Пальцы нервно переминали шнурки на домашних серых штанах, ладони слегка дрожали и холодели, а пронзительный, внимательный взгляд чужих глаз заставлял съеживаться и тысячу раз перебирать слова.       Конечно, в тот вечер ни о каком взаимном ответе не могло быть и речи, Феликс это понимал, поэтому терпеливо ждал месяц-другой, показывая хену все свои положительные черты. Надежда постепенно покидала его разум, а руки опускались, когда он изредка всё ещё замечал взгляд хена на Хенджине, который не задерживался, но все равно немного заострялся на чужом теле. И пусть к нему внимание тоже проявлялось, намного чаще чем раньше между прочим, вера в то, что это было как-то по-другому, нежели раньше, пропала. Каково же было его удивление, когда за неделю до отлёта в Японию Минхо сам зашёл к нему в комнату, лег рядом на постель, приобнял за талию, прижимая к себе, и поцеловал в загривок, предлагая стать его парнем. Находясь в полудрёме, Ликс не сразу понял значение фразы, но когда оно дошло до его почти что отключенного мозга, резко поднялся, случайно ударяя хена локтем в нос, и переспросил, боясь, что ему послышалось.       В ту ночь они общались ещё около двух часов, потому что в голове Феликса было слишком много сомнений, которые хен должен был развеять своими ответами. Ли боялся, что Минхо мог предложить начать отношения из-за жалости, либо для того, чтобы вылечиться от первых в его жизни отношений, что закончились болезненным расставанием. Даже когда Ли его заверил, что в их романтике с Хенджином не было ничего серьезного, и все уже в прошлом, причем ещё во время их отношений, в которых они состояли последние два месяца чисто из привычки и нежелания начинать серьезный разговор о разрыве, внутри оставались сомнения.       Феликс любил Минхо, искренне, наивно, по-своему, но испытывал к нему сильные чувства, поэтому боялся обжечься, отчего осторожничал в словах и действиях первую неделю. Так как это были его первые отношения, он многого не знал, и каждое открытие становилось чем-то теплым и запоминающимся, имело свою отдельную ячейку в памяти, которых за две недели скопилось достаточно много. Ликс завидовал Хану, который чувствовал себя очень даже уверенно и раскрепощенно с Хенджином, с которым начал встречаться чуть раньше, чем они с Минхо. Но был рад за друга, чьи чувства в итоге, как и его, оказались взаимными после стольких лет.       Пусть его отношениям с Минхо не было даже месяца, Феликс чувствовал себя очень счастливым, особенно в те дни, когда они могли побыть наедине и без камер. Хен всегда был идеальным в его глазах: сильным, смешным, добрым, заботливым, прячущим свое теплое сердце, которое все равно показывало свою любовь к остальным и к нему, несмотря на поверхностную холодность и отстранённость в некоторые моменты. Но сейчас, когда горячие чувства получали взаимность, он таял от каждого случайного касания, кроткого поцелуя в губы перед концертом в знак поддержки, проявления заботы. Вставать по утрам стало намного легче, потому что голову сразу посещала мысль о нежных объятьях, что он мог подарить любимому человеку, и о всем дальнейшем дне, в котором обязательно найдется пара часиков для них двоих. И пусть камеры, съемки, выступления и мероприятия преследовали их попятам, заставляя расходиться в противоположные направления и взаимодействовать с другими мемберами. Ничто не могло искоренить из его тела лёгкость и невообразимое счастье от того, что его любовь взаимна. Наблюдать за тем, как Минхо подкатывает к Хану, флиртует с остальными, было совершенно не трудно, ведь это их работа, тем более за пять лет карьеры к этому нельзя не привыкнуть. Главное, что когда график становился свободным, хен проводил время с ним, обнимал, целовал и говорил много смущающих слов лишь ему. Все остальное мгновенно испарялось, ведь его чувства были огромными, и только они в тот момент могли помещаться в голове, вымещая все ненужное.       Открыв глаза, Ликс продолжал улыбаться, смотря в потолок и проматывая несколько сотен тысяч раз лишь одну фразу, что каждый раз ласкала слух, потому что была произнесена Минхо: «Я тебя люблю»… Казалось бы, три слова, но какое огромное влияние они имели на человека, которому были предназначены. Слегка подняв экран телефона и приметив, что ещё не было слишком поздно, Феликс также заметил несколько уведомлений, в числе которых было оповещение о начале трансляции хена. Ему очень сильно хотелось провести лишних пару часов с Минхо, отчего он начал осматривать свой номер с Джисоном, пытаясь отыскать хоть что-то, как повод для встречи. Конечно, им он был не нужен, но фанатам, что слепо верили в совершенно другие отношения и что не должны были даже догадываться о настоящих, свой неожиданный приход нужно было как-то оправдать.       Наткнувшись взглядом на белые наушники, что спокойно лежали на столе, заваленном бумажками Хана с новыми песнями, Ликс мигом встал с кровати, схватил их и вылетел из комнаты, предупреждая друга смс, что возможно останется ночевать у Минхо. Может, причина для того, чтобы зайти в комнату будет до ужаса глупой и банальной, но ему действительно хочется проводить с хеном каждую минуту свободного времени. Его чувства слишком долго держались в тайне, а после — в подвешенном состоянии, и сейчас они хотели литься нескончаемым мощным потоком. Желание, чтобы они оказались взаимными, наконец сбылось, и, наверное, только поэтому он перестал сомневаться в искренности Минхо, веря, что он с ним не игрался и не жалел, а действительно любил, либо хотя бы испытывал симпатию.       Тряхнув головой, Феликс убрал телефон в карман штанов и направился прямо по коридору до самого конца. Проходя мимо номеров мемберов он слышал или гробовую тишину, или еле слышный звук телевизора, который они действительно редко смотрели. Их распределение в этот раз вышло довольно странным, потому что четверо участников поселили в одноместные комнаты, а оставшихся по парам, в общем, так он и оказался временным соседом Джисона. И он не мог особо жаловаться, потому что с другом, который в последние два года понимал его, как никто другой, было комфортно. Также бонусом шла возможность делиться друг с другом всем, что происходило в отношениях. С другими участниками обсуждать какие-то проблемы или сомнения было очень неловко, потому что те до сих пор отходили от шока, когда вместо одной пары в группе появилось две. А друг от друга у них с Ханом уже и секретов-то особо не было, так сказать, братья по прошедшему несчастью.       Остановившись напротив нужной двери и прислушавшись к тихому голосу по ту сторону, Феликс не смог сдержать улыбки, рассматривая в руках чужие наушники. Сегодня он вдоволь насладился вокальными способностями парня, а сейчас собирался получить удовольствие от простой беседы, находясь с хеном наедине.

***

      Минхо около получаса вел трансляцию, в своей манере подшучивая над фанатами и изредка отвечая на их вопросы. За окнами было довольно темно, да и силы держать глаза открытыми постепенно заканчивались. Ли думал, что ещё пятнадцать-двадцать минут и закончит эфир, прощаясь со стей и перед сном уделяя немного времени Феликсу. Но когда в комнату раздался неожиданный стук, мозг сразу проснулся, предполагая, кто мог стоять в коридоре. Фанаты же в своей манере начали засорять чат одним и тем же предположением, что за дверью стоит Хан, который безумно сильно хочет попасть в их общую комнату. Порой вера фанатов в их шип действительно поражала, но от нее все оставались в плюсе, как минимум после можно было посмеяться с абсурдных комментариев вместе с Ликсом.       Встав с небольшого дивана и подойдя к двери, Минхо распахнул ее и удивился, когда увидел за ней улыбающегося Феликса, который сразу вошёл внутрь и прошел дальше, приветствуя зрителей. Пока он был в лёгком ступоре, пытаясь стереть умилительное выражение лица от вида чужой улыбки, тот уже во всю общался со стей и отвечал на их вопросы. — Ты что тут делаешь? — Подойдя к дивану и сев рядом с парнем, спросил Минхо, закидывая руку ему на плечо. — А… — сначала Ликс будто бы не понял вопроса, но после слегка дернулся и вытащил из-за спины устройство, — я наушники пришел вернуть, и поздороваться со стей перед сном. Феликс помахал рукой в камеру телефона на штативе и улыбнулся, обращая свое внимание на Ли. — Ты так давно не вел эфиры, я сначала не поверил глазам, когда сверху выползло уведомление. Парень говорил сбивчиво и эмоционально, из-за чего непроизвольно вызывал ухмылку на чужом лице, которую Минхо пытался прятать в сгибе локтя. Ликс был до жути милым, когда волновался. Но надо было отдать ему должное, повод, чтобы провести время вдвоем, нашел отличный, и не подкопаешься. — Да просто времени свободного было много, а выходить куда-то не особо хотелось после концерта. Я все равно скоро планировал заканчивать, — Ли потрепал парня по светлым волосам и обернулся к камере, — что ж, последние полчаса теперь проведу с Феликсом. Не волнуйтесь, мой муж не будет ревновать. Ликс, почти что сразу поняв о ком идёт речь, захихикал и откинулся на спинку дивана, зажмуривая глаза. Конечно, речь шла про Джисона, но будущим мужем Хо он представлял только себя, поэтому…да, ревновать он точно бы не стал.       Все время, что они проводили вместе, Минхо просто не замечал. Почему-то с Енбоком оно текло непозволительно быстро, когда в остальное время довольно долго тянулось, мазоля глаза одними и теми же цифрами. Они шутили друг над другом, обсуждали очередную поездку в Японию, по просьбе стей давали спойлеры, но так, чтобы их было трудно разгадать. Ли нравилось наблюдать за тем, как Феликс незаметно для зрителей касается его, ярко улыбается, проявляя счастливый блеск в глазах. Ямочки не сходили с его щек, а его собственное сердце не собиралось приходить в норму, изнывая от желания повалить звонко смеющегося парня на спину и полюбоваться смущением на чужом лице. С ним отношения действительно приносили… лёгкость. Он не чувствовал тиски, сжимающие со всех сторон, не паниковал и не гадал, когда все подойдёт к концу, как было с Хенджином.       Их взаимоотношения сейчас вообще было сложно назвать любовью… Ну да, целовались, спали вместе, делали привычные для пар вещи, но особой радости от этого никто не испытывал. Почему-то в какой-то момент им приспичило попробовать себя в роли парней друг для друга, но ничего хорошего из этого не вышло. Уровень крепкой, немного странной дружбы так и не был преодолен. И как же он жалел, что вообще ввязался тогда в эту историю. Да, Хенджин ему нравился, но в большей степени не как парень или человек… Ему были приятны их колкие диалоги, лёгкие поцелуи и ощущения давящих стенок в особенные ночи. Но почему-то практически с самого начала в голове возник своеобразный отсчет, который достиг нуля четыре месяца назад. Начинать отношения не разобравшись до конца в чувствах — самое отстойное, что с ним случалось за жизнь. Потому что после было очень трудно держать друг при друге непринуждённую маску, будто душу не скребло чувство вины и пустоты, всё-таки привязанность друг к другу никто не отменял. Им пришлось почти что два месяца идти к тому, чтобы снова привычно шутить и издеваться, общаться и проводить время вместе с остальными. Казалось, с той западни вообще не было выхода, потому что неловкость так и следовала за ним темным шлейфом, отяжеляющим душу, но ему помог Ликс, в чувствах к которому он был уверен, в отличие от прошлого раза.       Если честно, Минхо до сих пор задавался вопросом, как не замечал любви Феликса к себе. Конечно, он не говорил о ней прямо, но его действия, некоторые слова, постоянное смущение и нежная улыбка, как только они оказывались вместе, выдавали это. Наверное он был слишком зациклен на себе и своих проблемах, пренебрегал чужой заботой и вниманием, но хорошо, что после все изменилось.       Ликс до сих пор не рассказывал с какого момента почувствовал к нему что-то отличное от дружбы, но Ли был рад, что спустя какое-то время все же решился с ним этим поделиться, терпеливо ожидая ответа. Не то, что бы он затруднялся рассказать о взаимности, просто боялся ошибиться, как с Хенджином, ведь тогда свою тягу тоже принял за любовь. Отличие было в том, что с Феликсом это произошло не резко, скорее постепенно. Образ любимого младшенького стал меркнуть на глазах, замещаясь просто любимым без всяких дополнительных слов. Казалось, раньше он просто не хотел замечать своих чувств, ведь между ними была полная идиллия, и ее поначалу хватало с головой. Но после, когда желание провести больше времени наедине, поцеловать, увезти Ликса от липнущих ребят возросло, обманывать самого себя стало невозможным. Без всяких колебаний после признания Енбока, что стало своеобразным рычагом действия, через месяц он сознался в своих, предлагая стать парой.       Может вначале Феликс не особо верил в его искренность, что легко считывалось по ищущему подвох взгляду, но потом стал собой. На удивление они сразу поймали нужную волну, объединяющую их разные личности, и до сих спокойно на ней плыли, с головой погружаясь в счастье. Минхо поначалу боялся, что возможно снова совершил ошибку, но спустя пару дней успокоился, с лёгкой улыбкой приглаживая запутавшиеся пряди волос на голове, что лежала на его коленях в общем зале общежития, и ощущая окутавшее тело тепло.       Время трансляции подходило к концу. Было достаточно позднее время, стрелка часов переваливала за цифру двенадцать, однако никто из парней не чувствовал себя уставшим, наоборот, рядом друг с другом энергия так и била ключом. Они говорили полушепотом, обсуждая события сегодняшнего дня и всех предыдущих, уже собирались кратко подводить итоги, как послышался стук в дверь.       Минхо, обернувшись на Феликса, сощурил глаза, примечая его растерянное выражение лица. — Ты ещё кого-то позвал? — Что? Я тут не причем! — Ты ещё кого-то ждал? — Уже действительно шепотом спросил Енбок, приподнимая бровь и внимательно наблюдая за тем, как Ли встаёт с дивана и направляется к двери. — Вроде нет… — пробормотал Минхо, — кто там? — Уже громче выкрикнул он, на что в ответ послышался знакомый обоим смех. — Это я, хен, — чуть насмешливо ответили с другой стороны, хихикая. После ответа Ли обернулся на Енбока, эмоции негодования которого были на поверхности. Казалось, гневные мысли транслировались субтитрами прямо из головы парня, отчего он ринулся к телефону и отключил трансляцию, протароторив перед этим объяснение, что в его комнате собралось слишком много людей. Выдохнув после выплывшего окна о том, что эфир закончен, Минхо вернулся к двери и распахнул ее. — Как же ты долго открываешь, хен, — проканючил Хенджин, держа обе руки за спиной и ухмыляясь в привычной ему манере. — Как умею, ты чего так поздно пришел? — Ли было действительно интересно, да и Феликс, что сзади сверлил его взглядом, он был уверен, тоже заинтересован причиной такого позднего прихода. — Да так, — Хван отвёл взгляд в сторону, а после вынул из-за спины руки, поднимая на уровень их глаз несколько пачек с презервативами, зажатыми между пальцев, — спросить хотел, не хочешь поесть рамена?       Ли не успел даже пискнуть, лишь в шоке и ужасе раскрыл глаза, как рядом с ним промелькнул силуэт Феликса, спешащий выйти наружу. Успев машинально схватить парня за кисть, Минхо развернул его к себе, не обращая внимания на Хенджина, находящегося в таком же шоке, панике, как и он. — Ликс, ты не так понял! — Минхо и сам надеялся на то, что Хенджин просто вновь решил неудачно пошутить. — О, конечно, — Феликс пытался выровнять голос, но он все равно дрожал то ли от злости на себя за доверчивость и на Минхо за обман, то ли от обиды на этих двоих, — а это леденцы или конфеты, да? Ликс взглядом указал на пачки презервативов на полу, сморщив в омерзении лицо. — Пошли вы оба! Приятно оставаться, — Феликс вырвал руку из чужого захвата и помчался к своему номеру, мгновенно захлопывая дверь и оседая на полу.       Слезы продолжали стекать по щекам, сердце — сжиматься от боли, а душа — разрываться на кусочки. Он же предполагал такой исход событий, действительно думал и не раз, что является некой лечебной таблеткой для хена, но все же доверился ему, поверил в искренность… Какой дурак. А самое отвратительное, что эти двое похоже снова играют в свои игры, совершенно не заботясь о их с Джисоном чувствах. Точно… Ликс поднял взгляд, стирая многочисленные соленые дорожки с щек, и оглядел комнату, желая убедиться, что друг ещё гулял по городу. Каково было разочарование, когда Хан стоял напротив с полотенцем на бедрах, наверняка только выйдя из душа, и обеспокоенно смотрел на него. Он же ни о чем не догадывается…       Хан, проделывая привычные перед сном процедуры с кожей, как обычно напевал вновь придуманный мотив какой-то будущей песни, пока не услышал громкий хлопок дверей номера. Испугавшись от неожиданности, слегка приоткрыл дверь и остолбенел, когда заметил сидящего на полу друга, что уткнулся головой в колени и плакал. — Эй, Ликси, ты же у Минхо должен был быть… — Хан подлетел к растерянному, слегка напуганному парню и сел рядом, всматриваясь в эмоции на чужом лице, — что случилось? Вы поссорились? После невинного вопроса, созерцания беспокоящегося друга слезы вновь застлали глаза Феликса. Он не хочет растраивать его, не желает делать ему больно и вызывать такие же эмоции, но не мог держать планы их парней в тайне, это неправильно. — Хуже, намного хуже, Хани, — Ликс обвил руками шею друга и прижался к его телу, содрогаясь в плаче и ощущая лёгкие поглаживания по спине. — Мне стоит вставить моему лучшему другу мозги? Пытаясь разбавить атмосферу, насмешливо предположил Джисон. Но после того, как оголенное плечо стало сильнее намокать, отстранил от себя друга, держа заплаканное лицо в ладошках и ласково стирая соленые дорожки с щек. — Расскажи, что стряслось? Чем он тебя обидел? — Это… и тебя касается, — Ликс прикусил губу, наблюдая удивление в глазах напротив. Он не хотел ранить чувства Джисона. — Э-э, ты о чем? — Хан не мог объяснить ниоткуда возникшего сжимающего его внутренности ощущения, и ему оно определенно не нравилось. — Когда мы хотели заканчивать трансляцию, в номер Минхо кто-то постучался, это был Хенджин. После произнесенного имени Джисону все меньше хотелось слушать продолжение, но он терпеливо ждал, когда Ликс соберётся с мыслями и договорит. Хан чувствовал, что ему совершенно не понравится рассказанное, однако пытался мысленно прекратить панику, нарастающую в мыслях. — Когда хен закончил трансляцию и открыл дверь, Хенджин не заметил меня, вошёл в комнату, вытянул пачки презервативов и предложил Минхо переспать, — под конец рассказа Феликс перестал чувствовать боль, на ее место пришла злость, из-за которой последние слова вылетали очень резко. — То есть…как? — Пробормотал Джисон, наблюдая, как лицо друга постепенно становится расплывчатым из-за скапливающихся в глазах слез. — Вот так, — Ли ударил кулаком по полу и встал, метаясь взглядом по всей комнате и учащенно дыша, — они…просто игрались нами, может, взяли перерыв. Я не знаю! Но Хенджин с таким уверенным лицом стоял и предлагал это, будто в этом нет ничего такого! Ухмылялся, проводя рукой по своим волосам. Нашелся, соблазнитель. Предатель! Что за друг такой?! Хан понимал, что Феликс расстроен, но все равно каждое слово всаживало в него новые стрелы, которые попадали точно в цель — в самое сердце. — А Минхо что? — Осевшим голосом, спросил Джисон, поднимаясь с пола на подрагивающих ногах и смаргивая слезы. — Минхо? — Ликс закусил губу, опуская голову, из-за чего челка прикрыла горящие гневом и разочарованием глаза, — ничего, стоял в шоке, не понимал, что сказать. Он же знал, что я у него и все слышу, да и вижу тоже. — Может…ты ошибся? Тебе показалось? А? — Хан легонько обхватил локоть Феликса, всё ещё на что-то надеясь, хоть и понимал, что просто так тот не стал бы наговаривать на своего лучшего друга и любимого парня. — Сони, они валялись буквально у моих ног! Я бы очень хотел заблуждаться, но…факты на лицо, плюсом предложение этим заняться. Чуть шатаясь, Ли прошел к кровати и рухнул на нее, пряча лицо в маленьких ладонях. Джисон, пытаясь держаться и не впадать в такую же истерику, что была у друга несколько минут назад, сел рядом, пялясь на пустую стену. Что ж, она прекрасно олицетворяла его ощущения внутри. Там больше не было чувств. Сначала они плескались вместе с болью, а после потонули в ней, исчезая, как и доверие к тому, кого он добивался не один год.       Хан не понимал, за что с ними так поступили? Это было мерзко, неправильно. Никто же не заставлял ни Минхо, ни Хенджина отвечать на их чувства взаимностью. Он бы с Феликсом понял, если бы эти двое честно сознались, что всё ещё симпатизируют друг другу. Для чего было это притворство, нелепые признания и оправдания? Каждый из них твердил о том, что они просто игрались, никогда не рассчитывали на что-то серьезное между ними. Что чувствовали облегчение, когда расстались друг с другом и нашли их с Ликсом. А сейчас? Спят вместе? Или снова встречаются? Находятся в отношениях с ними, а сами занимаются сексом, пока они строят в головах розовые мечты о взаимности и сбывшихся желаниях? Как же это мерзко, неприятно, больно. Просто отвратительно. Одно дело заранее знать, что твои чувства невзаимны, другое — узнавать об этом после предательства, когда дали надежду, а потом жестоко ее отобрали, разбивая сердце.       Ему действительно казалось, что они с Хенджином созданы друг для друга. Являются родственными душами, но не как они с Минхо — лучшими друзьями на приколе, а в более близком плане. Он ведь не давил на него, не шантажировал, в принципе не делал ничего плохого, чтобы заслужить такое. Наоборот, всегда помогал и поддерживал, учил писать песни, с особой внимательностью исправлял любые ошибки в танцах, отмеченные парнем. Находился рядом, когда это было нужно и совсем не навязывал свои чувства! Ему хотелось, чтобы они были вместе, безусловно, но прежде всего он ожидал честного ответа… а не того, что вскрылось сейчас. Да если бы Хенджин честно сказал, что любит Минхо, то он бы больше никогда не озвучил свои чувства, даже помог бы им вновь сойтись… Но Хван решил поиграться, почувствовать себя любимым, а потом предать, как только появилась возможность с хеном. Да и Минхо, как он мог?! Они же с самого начала карьеры всегда держались друг за друга, были неразлей вода, лучшими друзьями, которые в любое время выручат друг друга!       Сердцу было слишком больно, каждый его кусочек с проскальзывающими в голове воспоминаниями медленно отмирал и разбивался о реальность, которая противоречила мечтам. Но, несмотря на это все, на языке вертелся один единственный вопрос: «За что?» — И что будем делать? — Пробурчал Ликс, обнимая Джисона и укладывая голову на его плечо. — А что мы можем? — Ухмыльнулся Хан, отвечая с горестью в голосе, — все, что могли, уже предприняли. Просто…больно. — Не хочу их видеть… — Феликс зажмурил глаза, пуская последнюю слезу, что стекла по носу и упала на тело друга. — Мгм, я тоже, — промычал Джисон, обнимая друга в ответ. Им обоим нужно было тепло, и пусть оно исходило не от счастливых и полных энергией тел, не важно. Они уже переживали похожие чувства, когда те двое решили встречаться в первый раз. Смогут и сейчас. Единственное, что волновало обоих, как протечет завтрашний день, который лучше бы вообще не наступал.

***

— Ты больной?! Ты нахера припёрся на ночь глядя и предлагаешь это?! — Как только дверь закрылась за убегающим из номера Феликсом, Минхо рывком прижал Хенджина к стене, схватив за грудки и встряхнув. Он был невероятно зол на парня, и его терпение истекало с каждой прошедшей миллисекундой, — рассорить нас захотел? Специально это сказал, зная, что он у меня? — Хен! Д-да я не знал, что Ликс с тобой! Ты вообще за кого меня принимаешь, я и сам вообще-то в отношениях! — Хенджин пытался вырваться из чужой хватки, но побелевшие пальцы Ли крепко удерживали его на месте. — Тогда что это было?! — Рявкнул Минхо, ожидая вразумительного, насколько это возможно, ответа. — Да просто пошутить хотел! Мы же часто прикалывались над этим предложением, которое в дорамах звучало, ну, что мы смотрели! Думал, что ты поймёшь шутку, мы посмеемся да и разойдемся спать! — Нет, ты реально идиот. — Ли отпустил друга, отходя в сторону и зарываясь пальцами в волосы, — он же не поверит ни единому моему слову… — Я могу все объяснить Ликсу, чего ты так переживаешь? — Хенджин закатил глаза, уже собираясь выйти из комнаты, как его остановила рука хена, что захлопнула дверь. — А ты — нет? Смею напомнить, что Ликс с Ханом живёт. Ты думаешь он молчать станет и скрывать от него то, что увидел, не зная твоей идиотской цели?! — Минхо пнул ножку стула и направился к дивану, но его остановила дрожащая ладонь Хвана. — И куда ты идёшь?! Пошли к ним, нам надо объясниться! Я не хочу расставаться с Сони только из-за тупого недопонимания! — Пф, попробуй, — Ли закатил глаза и вырвал руку из чужой хватки, садясь на диван, — сегодня никто из них не станет нас слушать. Ты бы стал после созерцания этого, — хен швырнул на тумбочку два презерватива, — и той прекрасной фразы слушать какие-то оправдания? — Ну, нет… — Хенджин сел рядом и уставился в пол, боясь даже представить, какую реакцию у Джисона вызовет рассказ Феликса, — и что нам делать? — Завтра попытаться поговорить, хотя не удивлюсь, если они принципиально не будут вылезать из номера весь день, — Минхо прижал пальцы к прикрытым векам, а после взглянул на Хенджина, — ты, конечно, гений! А в следующий раз что придумаешь? Член резиновый купишь и предложишь вставить? Ну, ради шутки! Я еле как убедил Ликса в том, что решил встречаться с ним не из жалости! Ты же пришел и за пару секунд нахрен разрушил его доверие ко мне, которое я по крупицам собирал! — Прости, хен, — Хван колупал заусенцы на руках и сам не заметил, как разодрал палец до крови, — у меня вообще-то не лучше ситуация! — Ладно, проехали, — Минхо схватил парня за руку и поволок к двери, — ещё один такой прикол с каким-то намеком, я тебе в глотку запихну салфетки, либо то, что ты принесешь. Давай, завтра увидимся, — Ли выпихнул друга за дверь, — не хватало того, чтобы мы в одном номере спали. — Хорошо, — Хенджин выдохнул и бросил через плечо, — до завтра…

***

      Спустя полдня следующего дня и Хенджин, и Минхо понимали, насколько были наивными, когда предполагали, что смогут спокойно поговорить со своими парнями и объяснить им произошедшую нелепую ситуацию. Феликс с Джисоном, вопреки словам Минхо, в комнате не запирались, но везде и всегда ходили вместе, безупречно избегая столкновения с ними. А если даже их взгляды и пересекались на какие-то несколько секунд, то выражения лиц партнеров слишком откровенно показывало их отвращение к ним и злость. Из десяти попыток подойти и поговорить на седьмой Минхо не сдержался и почти со всей силы дал Хенджину подзатыльник, аурой передавая свое отвратительное настроение. Тот в отличии от хена был не раздражен, а подавлен, потому что видеть неприязнь в глазах, которые ещё вчера притягивали своей глубиной, было неприятно. И хуже всего было то, что он сам был виной этой картине, преследовавшей его половину дня.       В его голове действительно не было каких-то злых намерений. Он просто шел с ресторана к себе, листая ленту Тиктока, и наткнулся на отрывок просмотренной вместе с Минхо дорамы. Не думая, что тот может быть не один, нашел у себя в сумке пару нужных вещей и без задней мысли направился к хену, чтобы подразнить и рассмешить, ну, может, немного подействовать на нервы. Откуда он мог знать, что тот был с Ликсом?! Да это сейчас и неважно было… вчера ему довольно доходчиво объяснили, что будет, если он решит вновь так приколоться. Но сейчас его волновало даже не это, а хоть какой-то способ, с помощью которого он сможет убедить Хана выслушать его.       В последнее время он нуждался в парне, как в кислороде, раньше такого не было…наверное ровно до того момента, пока они не начали встречаться. Сначала он сильно сомневался насчет своего решения, не понимал — ошибается ли вновь и действительно понимает, что чувствует. Но после пары ночей, проведенных за видеоиграми, просмотрами аниме, бесконечных объятий и невинных поцелуев в щеки или лоб все сомнения испарились, пришло осознание, что Джисон — действительно его человек. Он может его рассмешить в абсолютно любой ситуации, поддержать даже просто своим присутствием. Вызывает желание как-то удивить, влюбить в себя ещё сильнее, потому что, оказывается, это очень приятно, когда к тебе действительно что-то чувствуют, да и ты к кому-то тоже. Делиться чувствами, рассказывать о них, применяя разные сравнения, быть на одной волне — все эти удовольствия он открыл с Ханом и терять не хотел, особенно его самого, того, кто впервые заставил его сердце по-настоящему трепетать и учащенно биться… — Ну и что будем делать? У меня уже нет сил наблюдать за их бегством от нас, где бы мы не столкнулись! — Проканючил Хенджин, валяясь на диване в безлюдном холе отеля. — Я думаю! Меня это тоже раздражает! Из-за нас Ликс даже поесть нормально не успел… — Минхо отстукивал ногой какой-то ритм, действуя на нервы другу лишь сильнее. — Эй, может хватит? Мне битов вчера на концерте хватило, сейчас голова расколется! — Хван ударил парня по ноге, после чего тот резко встал и повернулся в его сторону, — не убивай! — Чего? — Минхо даже не почувствовал чужого шлепка, поэтому пару секунд вопросительно смотрел на друга, после чего свёл брови и слегка тряхнул головой, — ладно, не важно. Я думаю нам нужно поговорить с каждым наедине, то есть как-то их разъединить, потому что этот слипшийся дуэт глаза мозолит. — Вау, как будто я сам не мог до этого додуматься! Как ты это сделаешь? — Хенджин слегка приподнялся и с интересом уставился на хена. — Для начала скажи, Хан всегда кому-то оставляет запасную карту от номера, потому что боится потерять. Он тебе ее в этот раз вручил? — Э-э-э, да…и что с того? Она у меня в кармане лежит. — Когда мы вчера общались с Ликсом, он рассказывал, что сегодня собирается в тренажерный зал пойти. Он всегда за границей оставляет телефон во время тренировок в номере. У Джисона какое расписание? — У него сегодня отдых, ну, он вчера мне так говорил, — Хенджин пожал плечами, всё ещё не понимая, к чему клонит Ли. — Отлично. Короче, твоя задача проникнуть в их номер и написать с телефона Феликса сообщение Джисону, чтобы тот пришел в комнату и, ну, не знаю, помог с чем-то. С фантазией у тебя все в порядке, вчера выяснили, так что что-нибудь придумаешь. Пока вы у них будете разбираться со своими отношениями, я подкараулю Ликса. Все, на следующий день все счастливы и никаких обид и недопониманий. — Минхо кивнул пару раз, самостоятельно утверждая свой план и ухмыляясь. — Вау, гениально. — Хенджин саркастично медленно похлопал хену, но потом все же поменял настрой на более серьезный, — когда у Феликса примерно заканчивается тренировка? Ну, чтобы ты долго в коридоре не бродил. — Он сказал, что начнет где-то в час и на пару часиков… — припоминая рассказ парня, Минхо достал телефон и проверил время, — осталось полчаса! Пошли быстрее, а то знаю я способность Хана отвечать вовремя на смс. Она напрочь отсутствует. Не хватало, чтобы он такой план заруинил. — Эй, не клевещи на него! — Хенджин пихнул друга, но все же поспешил за ним к лифту. — Я его лучший друг и знаю, о чем говорю, — Ли закатил глаза, нажимая кнопку десятого этажа. — А я его парень! — Всего месяц, а мы общаемся пять лет. — Я тоже с ним общался вообще-то все это время! — Ой, все, проехали и приехали. Вперёд, доставай карту. — Минхо вышел из лифта и поволок Хенджина к нужной двери. Он намеревался объясниться и вернуть все в норму сегодня, и ни днём позже.

***

      Хан с тяжёлым сердцем сидел в кафейне недалеко от отеля и попивал уже остывший кофе, листая ленту инстраграмма и пытаясь забить свою голову хоть чем-то. Вчерашняя ситуация не выходила из головы, и каждый раз, когда они с Ликсом встречали парней в коридоре, ему хотелось одновременно и придушить этих двоих и задать бесконечное количество вопросов, которые особо-то ответа и не требовали. На душе висел тяжеленный камень, который со вчера лишь увеличивался в весе, а рядом не было даже Феликса, который не собирался пропускать свое расписание занятий. Что ж, он не мог его винить, порой тренажёры являлись действительно хорошими помощниками в забивке мыслей чем угодно, только не проблемами.       Вспоминая, что через полчаса он снова не будет в одиночестве, а со своим другом начнет смотреть какое-нибудь грустное аниме, чтобы окончательно выплакаться, Джисон увидел пришедшее от Енбока сообщение, в котором тот просил помочь открыть его из душевой, где случайно заклинило замок. Мысленно приложив ладонь ко лбу, Хан быстро допил неприятный на вкус напиток, оставил нужную сумму денег и побежал в отель, отсчитывая в голове прошедшие секунды. Когда двери лифта наконец распахнулись и открыли вид на нужный коридор, Джисон, не видя ничего возле себя, помчался в нужную комнату. Залетев внутрь и захлопнув дверь, он впал в ступор, когда заметил открытый проход в душевую и почувствовал присутствие кого-то ещё позади себя. Резко обернувшись, Хан уже был готов вступать в драку, как заметил Хенджина, загораживающего дверь. — Х-хенджин? — Даже от произношения имени любимого человека Хан почувствовал, как грудь пронзает ещё одна стрела, — ты что тут делаешь? — К тебе пришел, — тихо пробормотал парень, закусывая губу и протягивая телефон Феликса. — То есть… Ликса тут не было. — Припечатал Хан, ощущая, как злость от очередного обмана охватывает его разум, — уйди с дороги! — Нет, не уйду, по крайней мере пока ты меня не выслушаешь. — Хван только потянулся к парню, как тот отшатнулся от него и сложил руки на груди. — Ха, — Джисон запрокинул голову, поражаясь чужой наглости, — а ты не офигел? Зачем мне твои объяснения? Ликс мне все рассказал, можешь и дальше идти развлекаться с Минхо. Предатель. Оба предатели! — Да не было ничего! Феликс неправильно все понял! Где-то в глубине Хан почувствовал возрождающуюся надежду, но сразу затоптал ее, снова мрачнея. — Почему я должен тебе верить? Он не тот, кто будет врать мне, да и сам выглядел мягко говоря расстроено. Это у вас непонятные отношения как были, так, похоже, и остались, свободные так сказать. Иди трахайся, раз так хотелось, а от меня отстань! — Джисон! — Прикрикнул Хенджин, пытаясь остановить поток нелепых слов от парня, — я пошутить над Минхо хотел! Ничего более, клянусь. Просто прикол такой в дорамах, знаешь? «Хочешь поесть рамена?» Я просто хотел подшутить над ним, посмеяться и уйти к себе! Я тебя люблю. Знаю, что могу вызывать сомнения в тебе своими прошлыми отношениями. Я не идеален, но разве про меня можно сказать, что я человек, который будет просто ради собственного удовольствия пользоваться чьими-то чувствами? Ты… ты лучше всех знаешь, что нет. Пожалуйста, поверь мне. Мы уже месяц вместе, не думаешь, что мог бы догадаться, что я тебя использую, если бы это было действительно так? Хан сомневался. С одной стороны Хенджин говорил факты, против которых он ничего не мог сказать, а с другой — вчерашний рассказ друга. Даже если это была шутка, которая пошла через одно место, кому она вообще могла прийти в голову?! Но в то же время Джинни правда был искренен с ним все это время, и честно говорил в начале отношений, что ещё сомневается в своих чувствах к нему. Он заботился о нем, показывал свою любовь, но… — Ты мог притворяться, у тебя особенно развит навык актерства. Все слова могли быть ложью. А я…я влюблен, а любовь — слепа… Хенджин видел, как Джисон начинал оттаивать, ощущал, какая война противоречий шла сейчас в чужом разуме, поэтому был обязан довести дело до конца. — Тогда я тоже слепой, потому что не могу оторвать взгляда от тебя, когда ты поешь, надрывая связки, но издавая чистые высокие ноты; когда смущаешься и отводишь взгляд, начиная нелепо шутить; когда рассуждаешь о совершенно странных вещах, но…твои рассказы так приятно слушать. Получается мы оба слепы, и что? Это плохо? — Хенджин отстранился от двери и стал медленно подходить к парню, внимательно следящему за каждым его движением, — то, что произошло вчера, — неудачная шутка, нелепое недопонимание, может, испытание для нас. Прошу, поверь мне, ведь я тебя правда люблю.       Заметив блеснувшую в глазах напротив влагу, Джинни не стал медлить, схватив Хана за его мягкие щеки и приблизив к своему лицу, впиваясь в небольшие пухлые губы. Нежное касание сопровождалось тёплыми объятьями, которые, как обогреватель, растапливали образовавшийся вчера лёд. Джисон первое время стоял и просто не мог пошевелиться, пока его губы сминали другие, надеясь на ответ. Внутри боролись две стороны, первая из которых молила не верить в слова, которые могли оказаться абсолютно пустыми, а вторая — кричала и металась в голове, ощущая чужой язык, прошедшийся по губам, и мурашки по всему телу от желанных прикосновений к телу. Одна из них все же оказалась сильнее, из-за чего в следующую секунду Хан сильнее прижал парня к себе, обвивая его шею и зарываясь пальцами в волосы, самостоятельно углубляя поцелуй и исследуя каждый неизвестный уголок чужого рта. Настолько спешно и горячо они целовались впервые, отчего голову сносило, а тело автоматически направлялось в сторону кровати, снимая с себя ненужную одежду. Становилось душно, воздуха не хватало, но желание росло особенно быстро после дня, проведенного в боли, непонимании и заблуждении.       Может их импульсивные действия приведут к неловкости и множеству сомнений утром, но сейчас оба жаждали друг друга, не ища для этого ни причин, ни оправданий. Любовь — зла, она заставляет идти на опрометчивые поступки, приносит и счастье, и боль одновременно, но все равно всегда остаётся какой-то своей частью внутри, не зная преград.

***

      Минхо стоял за углом коридора, разделяющего две половины корпуса, и постоянно оглядывался по сторонам, пытаясь незаметно выцепить из ниоткуда взявшихся людей нужную светлую макушку. Нога дергалась сама по себе и жила своей жизнью, все хрящи в пальцах давно перестали щёлкать, а глаза постоянно перескакивали с цифр на телефоне на людный коридор. Да, он волновался, причем безумно сильно, потому что был как никто другой знаком с упертой стороной парня, как и с его неуверенностью в себе. Порой это раздражало, ведь Ликс слишком часто пропускал мимо своих ушей комплименты и похвалу, заваливая мысли ненужным чьим-то негативным мнением. Он был прекрасным, но почему-то сам этого не видел. И, наверняка, слова не смогут его убедить даже на пятьдесят процентов в нелепости вчерашней ситуации, а значит первым делом нужно будет действовать, потом демонстрируя все свои умения в литературной речи.       Отвлекшись очередной раз на экран телефона, Минхо в ту же секунду почувствовал присутствие необходимого человека и повернулся в сторону нужной двери, почти что в замедленной съемке наблюдая за тем, как парень достает ключ-карту. Разгоняясь за считанные секунды, Ли перехватывает маленькую ладонь и ведёт сопротивляющегося Енбока за собой. Распахнув дверь, проходит с ним внутрь и толкает к двери, прижимая руки к деревянной поверхности и впиваясь в губы, которые ещё вчера хотелось смять. От шока Феликс стоял и не шевелился, отчего у Ли было множество шансов обхватывать поочередно то верхнюю, то нижнюю губу, следом проникая в рот языком.       Феликс, не ожидая хоть какого-то подвоха, когда подходил к своей комнате, стоял и смотрел на прикрытые глаза хена, обрамлённые длинными ресницами, не отталкивая, но и не отвечая на мокрый поцелуй. Тепло, что вчера покинуло душу, оставляя лишь промозглый холод, вернулось, распространяясь по всему телу, но ему это не нравилось. Нахмурившись, Феликс собрал в кучу все свои разбежавшиеся мысли и оттолкнул парня, слегка подрагивая от злости, желания и страха. — Ты что творишь?! — Отдышавшись, крикнул Ликс, пытаясь выбежать из номера, но обнаруживая, что он закрыт на ключ. — Я слишком хорошо тебя знаю, Ликси, — ухмыльнулся Минхо, — пожалуйста, просто выслушай меня. — Не хочу. Зачем? Что изменят твои извинения и оправдания? То, что ты спишь с Хенджином, пока встречаешься со мной? Нет. Поэтому просто открой дверь и выпусти меня! — Нет, не хочу, — Минхо вновь приблизился к парню и обнял, крепко прижимая к себе, несмотря на все попытки того вырваться из хватки, — между нами ничего нет, Ликс, абсолютно. Я говорил это неоднократно и буду повторять, пока ты не поверишь. — Как ты можешь это говорить? — Сбивчиво пролепетал Енбок, переставая сопротивляться и чувствуя, как из глаз снова хлынули слезы обиды, — он приходил к тебе вчера, чтобы заняться этим… Как это может ничего не значить? — Нет, все было не так, — выдохнул Минхо, нежно поглаживая парня по голове, — он пошутить хотел, всего навсего продемонстрировать мне слэнговую фразу и сцену из дорамы, которую мы смотрели. И я вчера его уже чуть не прибил из-за такого чувства юмора. — Ты сейчас серьезно? Шутка? Смеёшься надо мной? — Хмыкнул Ли, отстраняясь от хена, — я по-твоему совсем идиот? Да, я влюблен в тебя Минхо, давно, очень давно, но не позволю вертеть собой как тебе захочется и пользоваться! — Я тоже тебя люблю, Ликс! Знаю, что редко это говорю, но это так. Ты знаешь, как я боялся вступать в новые отношения, ошибиться и снова только привязаться, не испытывая чего-то большего! Сколько раз я говорил, что те отношения были какой-то хернёй, как и чувства, которых-то и не было?! Ты знаешь меня, Феликс, даже лучше Джисона. Я всегда более чем честен с людьми, какой бы горькой не была правда. Я терпеть не могу ложь, поэтому и сам не вру, особенно когда дело касается чьих-то чувств. Если бы мне нужен был чисто секс, я бы арендовал какую-то девушку. Зачем мне для этого Хенджин? Но я хочу другого: внимания, заботы, вечеров с любимым человеком, которые мы будем проводить в одиночестве, признаний и просто настоящих чувств! Ты мне дал все это, вызвал во мне все эти желания, чувства, которые просто не умещаются уже! Минхо говорил громко, так, чтобы каждое слово отпечатывалось в чужой голове и оставалось там надолго. От него редко можно было услышать столько признаний, но с Феликсом нельзя было по-другому. До него нужно долго достукиваться, и Ли потратит столько времени, сколько понадобится. Использует весь свой лексикон, чтобы тот наконец перестал в нем сомневаться. — Я. Люблю. Тебя. А за вчерашнее можешь потом Хенджину вставить от себя, хоть моих угроз, я думаю, было достаточно. Просто… — Минхо выдохнул, опуская руки на плечи парня, что внимал каждому слову, — поверь мне, Ликси. Я не стану предавать человека, особенно тебя. И никогда не изменю. Ты привлекаешь меня, не кто-то другой, а ты! Своей улыбкой, искренностью, добротой, щедростью, готовностью помочь любому, кто попросит! Феликс стоял и пытался вновь представить всю вчерашнюю ситуацию, понимая, что шанс на то, что ему сейчас не лгали, все же был. Обжигаться трудно, доверять тоже, но ему так хотелось верить Минхо. Это правда, он все это о нем знал, а также слишком сильно любил. Да, в голове ещё копошились остатки сомнений, но сердце снова ускоряло свой ритм при виде искренности в чужих глазах, что отображалась лёгкими бликами. Это все можно было выдумать, но влюбленная душа уже зацепилась за оправдывающую версию, побуждая схватить парня за плечи и отвести к дивану для того, чтобы сесть сверху и прижаться к родному плечу, вдыхая знакомый аромат адеколона и окончательно успокаиваясь. — Я хочу тебе верить… Даже если вся эта шутка — ложь, просто хочу верить тебе, Хо. — Это чистейшая правда, как и то, что вчера я очень сильно хотел повалить тебя на этот диван, сцеловывая каждую улыбку, которую ты раздариваешь всем подряд. Прошептал хен, после сразу выполняя свое желание. Навалившись сверху, Минхо медленно приблизился к лицу Ликса, ожидая, что тот предпримет, и наблюдая за его порозовевшими щеками. Феликс, не долго думая, показал только ему предназначенную влюбленную улыбку, схватил за голову и поцеловал, сразу проникая в чужой рот языком. Руки, разум, тело — все жило своей жизнью, не подчиняясь их воле. Жар охватил эту комнату, поднимая температуру вместе с причмокивающими звуками и первыми низкими стонами. Ладони оглаживали оголенный торс напротив, губы расцеловали каждый свободный участок кожи, а пах горел от жажды прикосновения других рук. Может быть, что после того, как пелена страсти и желания спадет, мысли просветлеют и в головы прокрадутся новые сомнения, но сейчас, когда любовь исходит изнутри, показываясь другому, и освобождает тела от ожидания, было все равно. — Минхо, — прохрипел Феликс, поднимая спустившуюся к его паху голову хена и тушуясь под пристальным взглядом, — это мой первый раз…будет больно? — Не волнуйся, — Ли поцеловал парня в висок и провел кончиком носа до щеки, оставляя на ней ещё один поцелуй, — я буду аккуратен и нежен, потому что люблю. — Хорошо, — почувствовав руку на своем члене, Ликс простонал и ответил, — я доверяю тебе...и тоже люблю.

***

      На следующее утро Джисон с Феликсом сидели на кровати, которая состояла из двух, и не знали, что сказать. С одной стороны было неловко перед парнями из-за того, что они сомневались в них и заставили гоняться за собой целый день из-за нелепости, которая была присуща тем двоим, а с другой — было ужасно смущающе сидеть рядом друг с другом, потому что даже кофты и свитера не могли прикрыть всего, что было на их теле. Но это же…метки любви…так ведь? — Ну что, помирились? — стесняясь, спрашивает Феликс, не поднимая головы, чтобы ещё сильнее не смущать сжавшегося друга. — Ага… а вы? — бурчит Хан, сжимая шею, на которой остался не один красный след от засоса, за которые утром Хенджин получил по полной, как и за свой юмор. — Тоже… — шепчет Ликс, поправляя воротник водолазки и сглатывая вязкую слюну от ночных воспоминаний.