Любовь через объектив

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, заливая школьный двор мягким золотистым светом. Небо, полное ярко-синих тонов, загораживали лишь редкие легкие облачка, похожие на пушистых барашков. Ветерок игриво колыхал ветви деревьев, играя в волосах учеников, сквозь открытые окна в кабинетах. Школьники, чуть обеспокоенные предстоящими экзаменами в следующем году, но уже полные нетерпения к свободе, с удовольствием проводили последние уроки. В классах слышались смех и шутки, а за окнами гуляли хороводы красочных птичек, которые, казалось, тоже радовались началу лета. Одна Женя, казалось, была не рада всему, что происходило вокруг. Уже неделю Алина не появлялась в школе, не отвечала на звонки и смс, она также не выходила на площадку, где они обычно встречались по утрам и откуда расходились после школы. Внутри брюнетки поселилась тревога за подругу, поэтому было принято решение сходить к ней после уроков, чтобы выяснить, что произошло. Как только прозвенел звонок с последнего урока, Женя быстро собрала вещи и буквально вылетела из класса, торопясь на выход. Так же быстро она добралась до дома Алины и вскоре уже стояла перед ее дверью, настойчиво звоня в звонок. Однако никто даже не торопился открывать дверь. Женя предприняла попытку позвонить подруге, зная, что звук у той всегда включен и приложила другое ухо к двери, пытаясь услышать звук рингтона, но внутри квартиры так и оставалась тишина. Нахмурившись, Медведева сбросила звонок и развернулась, покидая лестничную площадку, а затем и дом. Куда могла деться Алина? Почему она не предупредила, что куда-то уезжает? Что вообще происходит? Эти вопрос крутились в голове брюнетки, но ответов на них у нее, к сожалению, не было. Зайдя домой, она оставила вещи и, взяв фотоаппарат, вернулась на площадку, надеясь дождаться Алину там. Вдруг она просто уехала с родителями в магазин или просто в гости и скоро вернется? От скуки Медведева фотографировала все, что происходило вокруг. Играющих в песочнице неподалеку детей, собак, которые носились друг за другом, пытаясь отобрать друг у друга игрушку, птиц, что клевали рассыпанный на земле хлеб. Но просидев на площадке до глубокого вечера Женя так и не дождалась приезда Алины. Тревога внутри усиливалась, но что с ней делать брюнетка не знала. Женя делала это снова и снова. Каждый день после школы она шла к Алиной квартире. Звонила в дверь, иногда стучала, даже кричала, надеясь, что Алина просто прячется или её родители вот-вот выйдут. Она звонила ей по телефону по нескольку раз в день, иногда даже среди ночи. Женя не могла перестать думать о том, что могло случиться. Она представляла самые ужасные сценарии: может, Алина заболела? Может, у неё случилось что-то ужасное? Или, что хуже всего, Алина решила просто… Уйти. Когда она всё же не находила её, злость начинала медленно нарастать. — Почему ты мне ничего не сказала? — восклицала Женя в пустоту своей комнаты, швыряя телефон на кровать. — Мы ведь лучшие подруги! Как ты могла просто исчезнуть? Почему ты мне ничего не сказала? — шептала она в стены своей комнаты, уткнувшись лицом в подушку. Она злилась. На Алину, на себя, на весь мир. Злилась за то, что подруга так внезапно исчезла, даже не предупредив её. Каждый день Женя прокручивала в голове моменты их последних встреч, пытаясь понять, могла ли она что-то упустить. На второй неделе злость захлестнула её полностью. Женя ломала голову над тем, что могло заставить Алину вот так просто исчезнуть. «Почему ты ничего не сказала? Мы ведь лучшие подруги! Разве так поступают?!» — думала она, сжимая кулаки. Она продолжала писать Алине. Каждый день. Сообщения становились всё короче, всё злее, пока не превратились в полные отчаяния фразы: «Где ты?!» 02:15 «Почему ты молчишь?» 11:10 «Я тебя ненавижу!» 20:05 Её терзало чувство предательства. Женя вспоминала каждое их обещание, каждое слово Алины о том, что они всегда будут вместе. Те чертовы мизинцы, которыми они хватались друг за друга так крепко, скрепляя обещание не бросать и ни на кого друг друга не менять. Браслет, который всë ещë был на Женином запястье и напоминал об этом обещании ещë сильнее. Чертовы радужные бусины, напоминающие карамельки. — Ты врала мне? Ты просто взяла и ушла, не сказав ни слова? — шептала она, когда слёзы начинали катиться по щекам. Она обнимала колени, сидя на кровати, и часами смотрела в телефон, будто это могло призвать Алинин звонок. В один из дней Женя, стоя перед дверью Алиной квартиры, снова начала звонить. Она жала на звонок так долго, что ей казалось, что он сейчас сломается. Но никто не открывал. Кнопка, казалось, уже была вдавлена. — Ну и ладно! — крикнула она, стукнув кулаком по двери. — Тебе плевать на меня, да? Тогда мне тоже! Я тебя не люблю, поняла? — проорала, кажется, срывая голос. Она развернулась, побежала вниз по лестнице и выбежала на улицу, где остановилась, чувствуя, как её дыхание сбивалось. Слёзы снова лились ручьём. Она прижалась к стене подъезда, закрыв лицо руками, и разрыдалась. — Почему ты так со мной? Почему просто не могла объяснить? — шептала она сквозь рыдания и хватаясь за грудь, словно пыталась закрыть зияющую рану. Она почти не спала. Смотрела в стенку напротив и каждый раз старалась не переводить взгляд на рабочий стол, где стояло их совместное фото. Хотелось разбить рамку, порвать фото и выкинуть куски в окно. Женя рухнула на кровать и уставилась в потолок, ощущая как по щекам снова покатились слëзы. Это убивало. Встать с кровати вынудил звонок в дверь, поэтому Женя нехотя поднялась с кровати, утерла слëзы с щеки и щëлкнула замком на двери. Стоило приоткрыть дверь, как еë тут же схватили за руку и потащили прочь из квартиры. — Что вы себе позволяете! — проорала Женя, пытаясь выпутаться из крепкой хватки. Она не успела. Она стояла на детской площадке, возле красных качелей, на которых они проводили столько времени вместе с Алиной. Небо было ярким, а воздух тёплым и пах солнцем. Женя чувствовала себя удивительно спокойно. И вдруг… — Привет! — услышала она знакомый голос позади себя. Женя обернулась и увидела Алину. Она стояла на дорожке в том самом розовом платье, которое носила в детстве, но выглядела старше, как сейчас. Её волосы блестели на солнце, а улыбка была такой же тёплой, как раньше. — Алина?! — Женя ахнула, чувствуя, как внутри всё замерло. — Ты… Ты вернулась? — голос тут же задрожал. Алина кивнула и подошла ближе, продолжая улыбаться так сладко, словно это не она сбежала и не сказала ни слова. — Конечно, я вернулась. Ты что, думала, я тебя брошу? — с лёгким смехом ответила она. Женя не могла поверить своим глазам. Она бросилась к Алине, обняла её так крепко, как только могла, боясь, что та снова исчезнет. Она никогда не отпустила бы еë снова. Ни за что в жизни. — Ты даже не представляешь, как я скучала, — прошептала она, чувствуя, как слёзы уже текли по щекам и беспощадно заливали розовую ткань Алининого платья. — Я тоже скучала, Жень, — ответила Алина, погладив её по волосам. — Всё будет как раньше, я обещаю, — она слабо улыбнулась, зарываясь носом в темные пряди Жениных волос. Женя отстранилась, чтобы посмотреть на её лицо. Загитова мягко улыбалась, а ладонь прижала к Жениной щеке, поглаживая влажную кожу большим пальцем, смазывая на него слëзы. Она всегда так делала, когда Женя плакала. Но что-то резко начало меняться. Алина вдруг становилась всё более размытой, её образ начинал исчезать, словно растворяясь в ярком свете. — Нет… Подожди! Не уходи! — крикнула Женя, протягивая к ней руку, но Алина уже исчезла, оставив только пустоту. Женя резко открыла глаза. Она лежала в своей постели, покрытая потом, её сердце бешено колотилось, отдавая пульсацией куда-то в горло. Сначала она пыталась сообразить, что происходило, но потом осознание вылилось на неë ведром ледяной воды. Это был сон. Только сон. Алина всё ещё была где-то далеко, исчезнувшая из её жизни. Слёзы тут же навернулись на глаза. Женя схватилась за одеяло, уткнувшись в него лицом, чтобы никто не услышал её тихих рыданий. — Почему ты так со мной, Алина? Почему ты ушла? — шептала она, сжимая ткань в руках. Когда слёзы немного утихли, она села на кровати, обхватив себя руками. Сны делали только хуже — каждый раз она чувствовала, что возвращалась в ту искрящуюся радость, которую отняла реальность, а потом всё рушилось, оставляя её опустошённой. Она посмотрела на часы. Пора было собираться в школу. Последний учебный день. Женя встала, еле волоча ноги. Она оделась без всякого желания, забросила учебники в рюкзак и почти не всматриваясь посмотрела на себя в зеркало. На её лице читалась усталость, глаза были опухшими от слёз. — Надо идти, — тихо сказала она себе, пытаясь взять себя в руки. — Сдать учебники и выдохнуть. Школьный день обещал быть таким же, как все остальные: наполненным пустотой, которую никто, кроме неё, не мог понять. Месяц спустя Женя смирилась. Не потому, что ей стало легче, а потому, что она устала бороться с пустотой, которую оставила Алина. Она больше не писала, не звонила. Она не писала сообщения, потому что поняла — ответа не будет, но каждый раз, выходя из дома, невольно ловила себя на том, что её глаза ищут Алину. Каждый раз, проходя мимо красных качелей во дворе, она останавливалась, глядя на них с болью в сердце. Её жизнь стала другой — с тихой болью, которая всегда будет рядом. Но Женя училась жить с этой пустотой, потому что выбора у неё не было. Её фотоаппарат, который раньше всегда был с ней, теперь пылился в углу. Женя не могла заставить себя снимать. Ей казалось, что без Алины всё теряет смысл. Фотографировать больше некого. Никто не будет так хорошо выглядеть в объективе еë фотоаппарата, как Алина. Со временем она перестала злиться. Оставалась только боль и тихая тоска. А ещë сожаление. — Я больше не злюсь, — однажды сказала она тихо, глядя на снимок, где Алина сидела на красных качелях. — Но я всё ещё скучаю, — прошептала она, проводя подушечками пальцев по фотографии. Женя смотрела на фотографии из альбома, подаренного Алиной, и вспоминала её улыбку, её смех, их разговоры. — Я всё равно буду тебя любить, — тихо сказала Женя, глядя на очередную фотографию, где Алина смеялась, сидя на красных качелях. — Даже если ты больше не со мной. Смирение не принесло покоя, но оно научило Женю жить с этой пустотой. Она знала, что теперь в её сердце всегда будет место, которое принадлежит только Алине, даже если они больше никогда не увидятся. Там не будет никого, кроме неë. — Почему я не поцеловала тебя? Почему не призналась в любви, когда могла… Почему я такая дура? Какого момента я ждала? — шептала она сквозь слëзы, которые снова нахлынули неожиданно. Сопли со слезами были размазаны уже по всему лицу, а куча мятых салфеток рядом с каждой минутой становилась всë больше. Женя просыпалась по утрам с тяжестью на сердце. В её комнате всё напоминало об Алине: альбом с фотографиями, книги, которые они обсуждали, даже мягкая игрушка, которую Алина подарила ей на один из дней рождений. Женя не могла просто сидеть в четырёх стенах, потому что тишина только усиливала боль. Обязательно надо было исчезнуть летом? Когда делать и так нечего. Она взяла свой фотоаппарат, давно заброшенный в ящик, и решила, что, возможно, прогулка поможет. Её ноги сами привели её в центр города — там, где всегда было оживлённо и шумно. Сначала она просто бродила по улицам, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. Но через какое-то время Женя начала фотографировать всё, что её окружало: улицы, прохожих, яркие витрины магазинов, уличных музыкантов. Она находила красоту в случайных моментах — как девочка в жёлтом платье кормила голубей, как мужчина в костюме спешил с букетом роз, как старушка с внучкой смеялись над чем-то своим. Люди жили. Фотография стала её спасением. Каждый щелчок затвора отвлекал её от мыслей об Алине. Женя начала проводить часы на улицах, наблюдая за людьми, их эмоциями, их историями. Иногда она представляла, что Алина тоже могла бы оказаться в этой толпе, пройти мимо неё случайно. — Может, однажды я найду её через объектив, — шептала себе Женя, сжимая камеру в руках крепче. Несмотря на всё своё старание отвлечься, Женя не могла окончательно смириться с исчезновением Алины. Внутри неё теплилась последняя надежда — вдруг всё-таки получится узнать, где она. И в один день она рискнула. В тот вечер Женя снова пошла к Алиной квартире. Её сердце колотилось в груди, когда она поднялась по знакомой лестнице и встала перед дверью. Она медлила, не решаясь нажать на звонок. — Может, сейчас откроет Алина… Или её родители… — подумала она и, собравшись с духом, всё же нажала на кнопку. Захотелось зажмуриться. И зачем она вообще пошла? Неужели всех прошлых раз было мало? Дверь открылась почти сразу. Но на пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока. У него были светлые волосы и уставшее лицо. Женя замерла, не зная, что сказать. — Да? — Мужчина посмотрел на неё вопросительно. — Э-э… Здравствуйте. А Алина дома? Или её родители? — выдавила из себя Женя, чувствуя, как подкашивались ноги. Мужчина нахмурился, на мгновение задумавшись. — Алина? — повторил он, будто пытался вспомнить что-то. — Слушай, девочка, мы купили эту квартиру пару недель назад. Прежние хозяева переехали. У Жени всё внутри сжалось. Захотелось упасть на колени прямо тут и разрыдаться. — А вы не знаете, куда они уехали? — её голос дрожал, а взгляд молил о хоть какой-то зацепке. — Нет, не знаю, — мужчина пожал плечами. — Они ничего не говорили. Просто продали квартиру и уехали. Эти слова будто выбили почву из-под ног. Женя стояла, не в силах двинуться. Она уставилась в пустоту, чувствуя, как тяжёлый ком подкатывает к горлу. Не секунду показалось, что живот скрутило, а где-то к груди подкатил ком тошноты. — Всё в порядке? — спросил мужчина, заметив её состояние. — Да… Спасибо, — прошептала Женя, поворачиваясь и медленно уходя по лестнице. На улице она остановилась, глотая слёзы, которые готовы были хлынуть потоком. — Уехали… — прошептала она, глядя в сторону окна Алиной квартиры, которое теперь принадлежало чужим людям. Алина всегда махала ей рукой из окна, когда Женя уходила у неë из гостей. Так было с самого детства. Сначала Алина с ногами забиралась на подоконник, а затем выросла и еë было видно только по пояс. Жене казалось, что весь мир стал чужим. Последняя надежда исчезла. Женя села на любимые ненавистные красные качели, которые тут же принялись раскачиваться под Жениным весом. Ноги теперь приходилось поджимать, чтобы раскачаться, потому что они были слишком длинными для детских качелей. Когда-то приходилось помогать друг другу, чтобы хорошенько раскачаться. Женя опустила голову и уткнулась в ладони. Она не плакала. Она просто сидела, чувствуя пустоту внутри. Просто не могла дышать. Теперь она знала: Алина ушла из её жизни. И ей оставалось только учиться жить дальше, с этой невосполнимой потерей. И всë же: как она могла?