Вымирающий вид

– Пятьсот метров до цели! – Голос отца прозвучал неожиданно громко, выдергивая Арсения из глубоких раздумий. – Приготовиться к отправке! Арсений вскочил, едва устояв на ногах под тяжестью брони. За время полёта он почти привык к ней, но стоило сделать резкое движение и груз напоминал о себе, давлением на плечи, на спину. Защёлкнув крепление шлем, он ещё раз проверил тросы параплана и коснулся автомата. Пальцы в перчатках казались неповоротливыми, чужими. Сердце колотилось где-то в желудке. Кабина содрогнулась, грузовая аппарель медленно опустилась, и салон заполнил яркий дневной свет. Внизу, в дали, зеленела полоска острова. Арсений никогда не видел столько зелени. На Материке были только искусственные парки, заповедник под куполом, да редкие сухие кусты во дворах. А здесь...здесь это было живое. Настоящее. Оно росло само, без фильтров и поливалок. – Сосредоточься! – Голос отца донёсся сквозь шлем приглушённо, но разобрать слова было можно. Арсений кивнул, хотя знал, что отец вряд ли увидит этот жест сквозь стекло. – Внизу будь внимателен! – Продолжил отец, повышая голос почти до крика, чтобы перебить гул двигателей и шум ветра. – Первое правило: не отделяйся от группы! – Есть, товарищ командир! – Крикнул в ответ Арсений, чувствуя, как собственный голос бьётся о внутренности шлема и вырывается наружу глухим, искажённым звуком. Один за другим бойцы покидали самолёт. Тяжёлая броня заставляла их двигаться чуть медленнее, чем хотелось бы, но шаг в пустоту был отработан годами тренировок. Арсений шагнул последним, через секунду сильный ветер ударился о шлем. Многослойное стекло защищало от потоков, но гул стал практически оглушительным. Крылья параплана раскрылись, подхватывая тело, и понесли над океаном. Из-за фильтра противогаза дышать приходилось глубоко, с усилием. Арсений уже представлял, как к концу миссии от этого будет болеть горло. – Сокол-один, принимаю отметку девять-ноль-три! – Послышался голос одного из бойцов. Он прозвучал приглушённо, хотя тот вероятно кричал изо всех сил. – Принято, веду визуальное наблюдение! – Проорал в ответ второй. Арсений прибавил скорость, подстраиваясь под общий строй. Руки действовали уверенно, на автомате дёргая один трос за другим и выправляя траекторию полёта. Перед посадкой отец подал знак рукой – подлететь ближе. Арсений послушно сократил дистанцию, и отец, повернув голову в его сторону, прокричал, напрягая голос до хрипоты: – Наша задача: разведка территории! Сбор образцов почвы и растительности! Изучение следов жизнедеятельности местного населения! Работаем быстро, слаженно! Каждая секунда на счету! – Напомнил он. Арсений поднял большой палец вверх, давая понять командиру, что приказ ясен. Краем глаза он заметил, как отец жестами дублирует команду остальным. Бойцы отвечали такими же короткими знаками: поняли, приняли. Земля приближалась стремительно. Арсений сгруппировался, готовясь к касанию. Ноги встретили почву, он пробежал несколько шагов, гася инерцию и параплан послушно сложился за спиной. Через минуту все десять "Соколов" стояли на земле, готовые к движению. Арсений огляделся, и замер. Он думал, что знает, как выглядит лес. Он видел картинки в старых книгах у Алексея. Он смотрел записи на дисках, которые Серёжа приносил с чёрного рынка. Он даже бывал в заповеднике под куполом, где в стерильной чистоте росли аккуратные деревца с подписанными табличками. Всё это было не то. Настоящий лес оказался совсем другим. Деревья уходили вверх, высоко-высоко, почти как небоскрёбы на Материке. Их стволы были толстыми, неровными, покрытыми мягким на вид мхом. Рука в тяжёлой перчатке коснулась ближайшего ствола, отдаваясь вибрирующим ударом металла о дерево. Сверху, с веток, доносились звуки. Множество звуков. Их было слышно даже через глухой шлем. Кто-то перекликался, пересвистывался, наполняя лес голосами. В городском парке воробьи щебетали тихо и тревожно, но здесь...здесь было иначе. Солнце пробивалось сквозь листву пятнами, ложиась золотыми бликами на землю. На Материке солнце всегда было одинаковым: ровным, блеклым, приглушённым дымом. А здесь оно жгло, слепило, заставляя жмуриться сквозь тонировку. Под ногами была земля. Арсений наступил на сухую ветку, она тихо хрустнула, разлетевшись на куски. – Отряд, внимание! – Громкий голос отца заставил парня вздрогнуть, отдёргивая руку от ствола. – Обнаружены свежие следы! Предположительно, группа из пяти-семи особей. Сохранять бдительность! Арсений мгновенно поравнялся с группой, проверяя оружие. Сердце снова забилось часто-часто. Следы, значит, они здесь, совсем рядом. Настоящие мутанты, о которых ему столько рассказывали. Которые наводили ужас. Отряд собрался под кронами больших деревьев, образовав круговую оборону. Тишина в лесу стала какой-то другой. Будто всё живое разом замерло и прислушалось. Даже птицы казалось, затаили дыхание. Арсений стоял вполоборота к отцу, сжимая автомат так, что пальцы в перчатках занемели. Внезапно боковое зрение уловило какое-то движение в кустах. Что-то тёмное показалось всего на секунду и тут же исчезло. Арсений хотел было крикнуть, предупредить своих, но не успел... Первая стрела пролетела так близко от шлема, что парню показалось, будто бы он слышал свист. Арсений замер, время будто остановилось. Он смотрел на застрявшую в стволе дерева стрелу и не мог пошевелиться. – Засада! – Прокричал кто-то справа. Может, один из бойцов, может, сам отец, Арсений не разобрал. Тело наконец-то отреагировало. Руки сами вскинули автомат, палец лёг на курок. Словно в ответ на этот вскрик, из зарослей, одновременно со всех сторон повалили фигуры. Они двигались быстро, бесшумно, используя каждое дерево как укрытие. Стрелы полетели градом: одна, вторая, третья, десятая. Врагов оказалось больше, намного больше, чем предполагали "Соколы". – К бою! – Заорал отец. – Рассредоточиться, не дать себя окружить! Мир превратился в сплошной грохот. Выстрелы отряда смешались со свистом стрел. Арсений действовал на автомате: укрытие, прицел, выстрел, снова укрытие. Попасть не удавалось. Воздуха критически не хватало, каждый вздох выходил через фильтры с хрипом. Стекло шлема запотевало, сужая и без того крошечный обзор. Противник был везде и нигде. Мутанты появлялись и исчезали, используя местность с невероятным мастерством. – Нам нельзя терять инициативу! – Голос отца пробивался сквозь треск выстрелов. – Перемещаемся к резервному маршруту эвакуации! Прикрывайте друг друга! Арсений выпустил длинную очередь по кустам, откуда только что стреляли. И вдруг – фигура. Невысокий силуэт выскочил из-за дерева всего в пяти метрах от него. Инстинкт сработал быстрее мысли. Палец нажал на спусковой крючок, очередь прошила воздух и фигура рухнула. На долю секунды Арсений замер, глядя на неподвижное тело. В голове билось: "Я попал? Я убил. Я...". Но адреналин уже нёс его дальше, к следующему укрытию. Думать было некогда. Дышать было некогда. – Все к отходу! – Отчаянно заорал отец. – Противник превосходит числом, готовятся к основной атаке! Покидаем зону немедленно! Отряд начал отступление. Арсений бежал, стрелял и снова бежал, стараясь не отставать от остальных. Ноги вязали в мягкой почве, броня тянула вниз, каждый шаг давался с трудом. Вокруг загорелась трава, значит враг использовал зажигательные стрелы. "Возвышенность. Нужна возвышенность, что-бы взлететь!" – Лихорадочно билась мысль в голове. Арсений задержался всего на несколько секунд, когда увидел лежащее неподалёку тело. "Кто это? Мутант? Кто-то из своих?!" Он попытался разглядеть мертвеца, но сквозь запотевшие окуляры шлема это было не возможно. Потраченные впустую секунды стоили ему всего. Члены отряда уже парили высоко в воздухе, а Арсению только-только удалось найти небольшой холмик для взлёта. Новая волна атаки обрушилась мощнее прежней. Горящая трава поднимала в воздух огромные клубы чёрного дыма. Он ослеплял, полностью закрывал и так плохой обзор. Стрелы сыпались тучей. Арсений упустил тот момент, когда один из горящих снарядов вонзился прямо в крыло его параплана. Один миг, и крыло вспыхнуло, как спичка. — Нет, нет, нет... — Закричал Арсений, рванув трос на себя, в попытке стабилизировать машину. Пламя расползалось по крылу, прожигая ткань, плавя пластик. Параплан заваливался на бок, теряя высоту. – Мама, мамочка... горю! – Заорал Арсений в пустоту шлема, чувствуя, как жар подбирается к спине. Потоки ветра подхватили потерявший контроль аппарат, с огромной скоростью относя его в сторону. В совершенно другую сторону. Глубоко в лес. Деревья неслись навстречу: огромные, чёрные, они вырастали перед Арсением внезапно и парень не успевал ничего сделать. Ветки громко барабанили по шлему и каждый удар отдавался в голове глухим, угражающим скрежетом. Мир перед глазами: кувыркался, сжимался, крутился. Арсений слышал, как с хрустом обламываются крылья параплана. Этот звук был таким отчётливым, таким страшным, что хотелось закричать, но крик застревал где-то в груди, не находя выхода. Удар. Тело перекрутило, броня противно лязгнула. Ещё удар. Голова мотнулась так сильно, что Арсений на мгновение потерял картинку, только чёрная пелена перед глазами и звон в ушах. А дальше тишина... Очнулся парень от того, что не мог нормально дышать. Лёгкие отчаянно пытались раскрыться, но воздух проходил очень тяжело, словно через тонкую соломинку. На спине лежала тяжесть. Огромная, неподъёмная, она прижимала его к земле, не давая толком пошевелиться. Он открыл глаза...и ничего не увидел. Только темноту. "Я ослеп?!" – пронеслось в голове, и от этой мысли холод прокатился по всему телу. Но спустя секунду темнота чуть рассеялась и Арсений понял, что просто лежит лицом вниз, уткнувшись шлемом в землю. Листья, почва, прелая трава – он чувствовал их запах сквозь треснувший фильтр противогаза. Впервые за всё время он чувствовал запах настоящего леса. Горький, сырой, чужой и невероятно страшный. Через разбитые, заляпанные окуляры, мир виделся мутным и размытым. Всё плыло, двоилось, и Арсений не мог понять – это от удара или шлем просто треснул так неудачно. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, но картинка не становилась чётче. Боль пришла не сразу. Сначала было просто ощущение, что что-то не так. А потом она накатила волной, от которой вновь потемнело в глазах. Левая нога адски болела, каждый нерв, каждая клетка кричали о том, что с ней произошло что-то не хорошее. Арсений даже не мог понять, что именно: перелом, вывих, может, кость торчит наружу? Он просто чувствовал эту пульсирующую, не отпускающую ни на миг боль. Арсений сжал зубы так сильно, что они, кажется, хрустнули. Из глаз брызнули слёзы. – А-а-а... — Вырвался из горла хриплый, сдавленный стон. Парень с огромным усилием приподнял голову. Шея отозвалась тупой болью, но хотя бы работала. Арсений повернулся, насколько позволяла тяжесть на спине, и увидел: сверху навалился искореженный параплан. Остов аппарата, ещё дымящийся, придавил его к земле, не давая нормально дигаться. Вокруг валялись разлетевшие во время падения вещи: фонарик, аптечка и...автомат. Его автомат, его единственная зашита! Он лежал совсем рядом, всего немного продвинуться вперёд и можно достать. Но конструкция, пригвоздившая его к земле, не давала возможности дотянуться. – Чёрт... – Прохрипел Арсений, пытаясь рукой нащупать крепления параплана. Пальцы в перчатках почти ничего не чувствовали, но он царапал металл, тянул, дёргал. И наконец крепление продалось, карабин отцепился. Но сил выползти из-под покарёженной машины не было. Арсений открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но из горла вновь вырвался только тихий, сиплый стон. Голос сорвался...или просто не было сил кричать. Арсений прислушался – тишина. Ни выстрелов, ни голосов, ни гула моторов. Только ветер шелестел листьями и собственное хриплое дыхание отдавалось эхом внутри шлема. Это наблюдение заставило и без того бесспокойно колотящееся сердце, забиться ещё быстрее, до боли в рёбрах. Если он не слышит своих — значит, его унесло далеко. Слишком далеко. Он один в ядовитом, заражённом лесу, на территории врага. С переломанной ногой, придавленный обломками, без помощи, без связи, без надежды. Внезапно до ушей донёсся непонятный звук. То ли хруст, то ли шелест. Совсем близко, всего в паре метров кто-то ходил. Нет, кто-то крался прямо к нему! Адреналин на несколько секунд перекрыл все болезненные ощущения, позволяя Арсению вырваться из-под параплана. Он дёрнулся, заскрёб руками по земле, пытаясь выползти, освободиться от тяжести, давившей на спину. Но далеко отползти не получилось, чья-то тяжёлая нога прижала его шею к земле. Металлический лязг раздался прямо над ухом. Инстинкт выживания сработал мгновенно, подбрасывая паникующиму мозгу идею. Арсений одним движением схватил охапку сухой, пыльной лествы и швырнул назад, целясь в лицо нападающему. Хватка ослабла. Нога на шее дрогнула, смещаясь в сторону. Арсений рванул вперёд, дотянувшись до автомата, перекатился и вскинул оружие. В прицеле оказалась фигура, слишком размытая и нечёткая. Парень кое-как нажал на курок, но очередь ушла в никуда. Окуляры шлема, треснувшие, заляпанные кровью, не позволяли толком прицелиться. Пули с визгом ушли в листву, срезая ветки. Сильный толчок опрокинул Арсения на спину, незнакомец прижал его всем своим весом к земле. Автомат отлетел в сторону. Что-то острое блеснуло прямо над незащищённой шеей. И в этот же миг колено нападающего, который видимо хотел покрепче зафиксировать парня под собой, надавило на больную ногу. Арсений заорал так, как не кричал никогда в жизни. Дико, на одной ноте. Боль пробила всё тело насквозь, выжигая адреналин и последнии остатки сил. Он кричал и не мог остановиться, пока лёгкие не опустели, пока не кончился воздух. Нападающий замер. Клинок застыл в сантиметре от горла, но рука, сжимавшая рукоять, заметно задрожала. Арсений слышал над собой дыхание, тяжёлое, прерывистое, будто тот, кто сидел сверху сам был без сил. И вдруг чужая ладонь коснулась металла судорожно ощупывая поверхность, и наткнувшись на крепление, со звонким щелчком сдёрнула шлем. Свежий воздух ворвался в лёгкие, обжёгая горло, заставляя зажмуриться от непривычки и страха. Арсений лежал неподвижно, вжимаясь в землю в ожидании удара. В голове билась лишь одна мысль: "сейчас". Сейчас клинок войдёт в горло, и всё закончится. Но вместо удара, кожи коснулись теплые, чуть шершавые пальцы. Они методично, очень осторожно провели по лбу, по щеке, по подбородку, будто изучая каждый сантиметр лица, каждую царапину. Арсений, с трудом преодалевая страх, сделал глубокий вдох и заставил себя открыть глаза. Над ним склонился парень. Торчащие в разные стороны русые волосы, спадали на бледно, испачканное грязью лицо. Большие зелёные глаза смотрели с таким выражением ужаса, что у Арсения перехватило дыхание. Никаких мутаций. Никаких уродств. Обычное лицо, обычный человек. Мальчишка, кажется его ровестник. Клинок всё ещё был приставлен к горлу, но рука дрожала так сильно, что лезвие едва касалось кожи, оставляя тонкие царапины. Арсений смотрел в эти зелёные глаза и не мог произнести ни слова. Время так текло медленно, будто давая им обоим осознать то, что только что произошло. Тишина затягивалась, становясь почти невыносимой. – Ну чего медлишь?.. – Собственный голос показался чужим, хриплым. – Давай. Убей меня! Парень вздрогнул, резко отдёргивая руку от его лица. Глаза расширились ещё больше, кажется, он испугался не меньше, чем сам Арсений. – Ты... – Голос у него оказался тихим, чистым, совсем не похожим на рычание чудовища. – Ты разговариваешь? Эхо этих слов долетело до Арсения словно сквозь толщу воды. "Ты разговариваешь?" О чём он? Конечно, он разговаривает. Он человек. Он... Силы кончились. Адреналин ушёл без остатка, боль вернулась и сознание начало уплывать. Арсений попытался сказать что-то ещё, но губы не слушались. Зелёные глаза тускнели, расплываясь и исчезая. Последнее, что Арсений увидел перед тем, как провалился в темноту: растерянное лицо незнакомца, склонившегося над ним. И руку, которая так и не опустила клинок.