Вымирающий вид

Пробуждение этим утром вышло не из приятных. Арсений даже не сразу понял, что его разбудило – не свет, не звук, не привычная боль в ноге. Чья-то ладонь грубо, без церемоний толкнула его в плечо. Голова мотнулась, сбрасывая остатки сна, и парень разлепил глаза. Над ним стоял Дима. Как обычно невыспавшийся, хмурый, с тем самым выражением лица, которое Арсений про себя называл "вечно недовольное". – Как можно столько дрыхнуть? Вставай давай. – Бросил он без предисловий. – И собирайся, со мной поедешь. Арсений приподнялся на локтях, чувствуя, как в висках запульсировала кровь. Спал он плохо, урывками, так что вопрос Димы был несправедлив. Воспоминания о вчерашнем дне всплывали тяжело, нехотя, и каждое как острейший укол под рёбра. Вот он заходит в дом. Внутри тихо, только угли в камине еле дышат теплом. Антон стоит у стола: бледный, чужой, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Не оборачивается, просто ставит на стол миску с едой и, не сказав ни слова, уходит к своей кровати. Он ложится лицом к стене...и тишина. Глухая, давящая, гораздо хуже любого крика или упрёка. Арсений тогда так и не притронулся к еде. Просто сидел на лавке, глядя на неподвижную спину Антона, и чувствовал, как внутри что-то медленно, неотвратимо сжимается в тугой, болезненный узел. Он не знал, сколько так просидел. Кажется несколько часов. Время потеряло всякий смысл. А потом ночь. Скрип двери. Тяжёлые шаги. Дима вернулся из лазарета затемно, уставший настолько, что, кажется, даже не заметил ни нетронутой миски на столе, ни напряжённой тишины в доме. Просто рухнул на кровать и через минуту уже дышал ровно и глубоко. Арсений слушал это дыхание и не мог уснуть. Лежал, глядя в тёмный потолок, и прокручивал в голове одну и ту же сцену: Антон с автоматом в руках, выстрелы в пустое небо, его дрожащий, надломленный голос. – Вставай, кому говорю! Голос Димы вернул его в реальность. Арсений моргнул и сел, спуская здоровую ногу с лежанки. – Куда ехать-то? – Спросил он хрипло. – В общину. Нужно помочь папе, после вчерашнего... – Дима осёкся, но Арсений и так понял о чём речь. – А где Антон? – Вопрос вырвался сам собой, и Арсений тут же прикусил язык. Дима замер у камина и медленно, не оборачиваясь, произнёс: – Ушёл куда-то ещё до рассвета. Даже не сказал куда. Он наконец повернулся, и Арсений увидел в его глазах то же напряжение, что и у себя внутри – сжатое, как пружина. – Он какой-то странный с утра был. – Дима скрестил руки на груди. – Молчит всё. Я спросил, что случилось, он отмахнулся. А ночью, когда я вернулся... – Он замолчал на секунду, подбирая слова. – Он даже не пошевелился. То ли спал, то ли притворялся. Арсений промолчал. Сердце забилось быстрее. Антон притворялся спящим – значит, не хотел говорить даже с Димой. Ни с кем не хотел. Дима прищурился и шагнул ближе. – Слушай. Между вами что-то произошло? Я же вижу: он не просто так уходит, а ты не просто так молчишь. Арсений опустил глаза. Ладони сами собой сжались в кулаки, он даже не заметил, когда. Антон что...ничего не рассказал? Почему? Может, не хотел подставлять его перед Димой? Может, решил, что это дело только между ними двоими? А может, просто не смог произнести вслух то, что случилось вчера? Арсений не знал ответа и от этого было только хуже. – Я не знаю. – Выдавил парень наконец, не поднимая глаз. Дима ещё несколько секунд сверлил его взглядом, потом шумно выдохнул и махнул рукой. – Ладно. Не хочешь, не говори. Но я это так не оставлю. – Он подошёл к камину и снял с огня котелок с остатками вчерашней еды. – Ешь давай и собирайся. Арсений бросил взгляд на переложенную в миску кашу, которую Дима поставил перед ним, и отрицательно покачал головой: – Я не голоден. Дима резко обернулся. В его глазах мелькнуло раздражение, не злое, скорее усталое, какое-то даже обречённое. – Слушай сюда. Мне плевать, голоден ты или нет. – Голос его прозвучал намного жёстче, чем минуту назад. – Антон с утра где-то бродит, неизвестно, что с ним и когда вернётся. Ты сидишь с таким лицом, будто хоронишь кого-то. А я вчера полночи в лазарете провёл и сейчас поеду туда снова. У меня нет ни времени, ни сил на твоё упрямство. Поэтому просто ешь и побыстрее. Арсений молча опустил глаза в миску. Спорить с Димой, когда он в таком состоянии, не хотелось. Парень медленно зачерпнул ложку, потом ещё одну. Каша была тёплой, но вкуса он не чувствовал, просто глотал механически, глядя в одну точку перед собой. Дима тем временем направился к клетке. Заяц, до этого мирно дремавший, тут же встрепенулся и настороженно прижал уши. Едва Дима протянул руку к корзине с зеленью, зверёк издал тихое, угрожающее шипение. – Да для тебя же еда. – Беззлобно бросил Дима, вытаскивая пару салатных листьев. – Тоже мне, защитник нашёлся. Он просунул листья между прутьями. Заяц, не сводя с него круглых, явно недружелюбных глаз, попятился в угол клетки. И только когда Дима отошёл на шаг, зверёк осторожно приблизился, понюхал угощение и начал жевать, всё ещё косясь на кормильца с явным подозрением. Арсений скосил глаза. Дима говорил ворчливо, но движения у него были бережными: поправил миску с водой в углу клетки, проверил, не сквозит ли от окна, и только потом отошёл. – Чего уставился? – Поймал он взгляд Арсения. – Доедай давай. Мне ещё лошадь запрягать. Когда миска опустела наполовину, Арсений отодвинул её в сторону. Дима покосился на него, но на этот раз комментировать не стал. Только буркнул: – Обувайся, и костыль свой не забудь. Дверь хлопнула, и Арсений остался один. Он посидел ещё несколько секунд, глядя на полупустую миску, на помятую постель Антона, на зайца, который уже доел листья и теперь снова свернулся клубком, довольно дёргая ухом. Потом натянул сапоги, подхватил костыль и вышел во двор. Уже через пару минут повозка катилась по утоптанной колее, вдоль перелеска. Арсений сидел, вцепившись в деревянный край, и смотрел куда-то в спину лошади. Дима правил молча, не глядя на него и это позволило парню хоть немного расслабиться. Антон. Мысли всё время возвращались к нему. Где он сейчас? Что думает? Что чувствует? Арсений снова и снова прокручивал в голове вчерашний вечер. Он вдруг поймал себя на ещё одной мысли, которая тут же застала его врасплох. Побег, тот самый, ради которого он рискнул всем. Он опоздал, свои улетели без него, шанс был упущен. И что же? Арсений должен был злиться, проклинать себя за нерасторопность, строить новые планы. Но вместо этого всё, о чём он мог думать – этот островитянин. Осознание того, что Антон теперь, скорее всего, его ненавидит, почему-то было во много раз больнее, чем провалившийся побег. И эта мысль была настолько неожиданной и пугающей, что Арсений тряхнул головой, отгоняя её. Вскоре деревья расступились и потянулись знакомые дома с плетёными заборами. Где-то хлопнула ставня, ветер донёс запах свежей выпечки и древесного дыма. Навстречу проехала телега с сеном, возница лениво кивнул Диме и тот ответил таким же жестом. Мир жил своей жизнью, той самой, в которой Арсению не было места. Парень прикрыл глаза, опуская голову на сложенные руки. – Приехали. – Голос Димы заставил его встрепенуться и поднять глаза. Повозка остановилась у знакомого дома. Во дворе стояла Ангелина, развешивающая бельё на верёвку, натянутую между двумя столбами. Простыня хлопнула на ветру, и женщина, придерживая её локтем, обернулась на звук колёс. – Мальчики! Ну наконец-то! – Она торопливо прищепила край простыни и, вытирая мокрые руки о передник, заспешила к повозке. – А где Антон? Вы разве не втроём? Дима спрыгнул на землю и принялся привязывать вожжи к столбу. – На охоту ушёл. – Соврал он на ходу. – С самого утра, ещё до рассвета. – Охотник наш. – Ангелина покачала головой, но в голосе её слышалась скорее теплота, чем упрёк. – Вечно он один в лес пропадает. Ну ничего, вы тогда вдвоём проходите. Она подошла к повозке и протянула Арсению руку. Парень помедлил секунду, потом опёрся на её ладонь и, подхватив костыль, неуклюже сполз на землю. – Ну вот. – Ангелина оглядела его с ног до головы. – Ты выглядишь значительно лучше, чем на прошлой неделе, хоть и бледноват немного. Как твоя нога? – Спасибо, уже не так болит. – Арсений попытался выдавить улыбку, но получилось, кажется, не очень убедительно. – Проходите, проходите скорее. Тимур как раз дома, у него сегодня опять работы навалилось. – Ангелина придержала дверь и вдруг посерьёзнела. – Опять раненого привезли. Арсений, уже перешагнувший порог, замер на полпути. – Раненого? – Переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Из-за вчерашнего? Ангелина кивнула, и улыбка её погасла окончательно. – Рыбак с восточного берега. Дурак старый, полез в воду, когда все знали, что механизмы рядом. Ну и... – Она неопределённо махнула рукой, заходя в дом. – Но хоть жив остался. Только плечо разворотило. И ведь больше никто не пострадал, представляешь? Они просто покружили над мысом и всё. Внутри пахло привычными травами и чем-то горячим, бульоном, кажется. Со стороны дальней комнаты, той самой, где Тимур в прошлый раз вправлял Арсению кость, доносились какие-то шуршания. – Тимур! – Позвала Ангелина. – Дима с Арсением приехали! Дверь приоткрылась, и в проёме показался лекарь. Выглядел он ещё более измотанным, чем в прошлый раз: синяки под глазами стали глубже, а на лбу залегла новая морщина. Но при виде Арсения он едва заметно улыбнулся. – Добрый день. – Тимур перевёл взгляд на сына. – Дима, ты как раз вовремя, нужна помощь. У меня рук совсем не хватает. – Сейчас, пап. – Дима уже шагнул вслед и вдруг обернулся к Арсению. – Идёшь? – Куда? – Арсений напрягся. – Тоже поможешь. – Я... – Он осёкся. Снова лазарет. После прошлого раза его едва не вывернуло наизнанку, и воспоминания об этом до сих пор сидели в сердце, как заноза. – Я не уверен, что от меня будет толк. – А я не спрашиваю. – Отрезал Дима. – Пошли. – Дима, ну куда ты его тащишь? – Вступилась Ангелина. – Мальчик ещё не оправился, сам хромает. Пусть лучше со мной побудет. – Ну мам... – Что "мам"? – Ангелина подбоченилась. – Я с ним посижу, чаем напою, а вы идите, работайте. Дима колебался несколько секунд, но под взглядом матери сдался. – Ладно. – Буркнул он, скрываясь за дверью. Ангелина проводила его долгим, непонимающим взглядом и повернулась к Арсению. – Садись, милый. Вон туда, к окну. Там светлее. Арсений опустился на лавку, вытянул больную ногу и пристроил костыль рядом. Ангелина поставила перед ним кружку с отваром и уселась напротив, подперев щёку ладонью. – Я тут, как обещала, поспрашивала людей. – Начала она, и Арсений мгновенно напрягся. – Тех, что с западного архипелага, ну на счёт твои родственников. – И что? – Уж слишком испуганно спросил парень. – Только ты не расстраивайся раньше времени, ладно? – Ангелина мягко коснулась его плеча. – Я ведь всего пару человек опросила. Просто...никто о мальчике с таким именем не слышал. Но ты не переживай, я поищу ещё. – Не надо больше искать. – Арсений сглотнул, вспоминая, о чём "врал" в прошлый раз. – Я же говорил: всех унесло штормом. Если кто и выжил, они, наверное очень далеко. Так что, это бессмысленно. – Хорошо, милый. – Тихо, даже немного виновато проговорила Ангелина. – Не буду. Но ты знай: я здесь. И Тимур здесь. И мальчики. Ты теперь не один, понимаешь? Арсений кивнул, чувствуя, как по спине побежал холодок. Ком стоял в горле такой, что не проглотить. Парень сжал кружку обеими руками и сделал большой глоток, надеясь смыть его травяным чаем. Внезапно дверь скрипнула и в проёме показалась голова Димы. Он быстро оглядел комнату, мать, Арсения, кружки на столе и с порога объявил: – Там это...папа просил Арсения позвать. Говорит, руки нужны. Ангелина обернулась к сыну и нахмурилась: – Какие ещё руки? Дима, он же еле ходит! Ты отцу так и передай. Пусть лучше меня позовёт, если помощники кончились. – Мам, я передал уже. – Дима растерянно вздохнул. – Он сказал, что ты своим огородом занята. – Вот ведь упрямый... – Женщина покачала головой и, поджав губы, направилась к двери, явно подавляя желание высказать мужу всё, что думает. Арсений проводил её взглядом и почувствовал, как внутри всё сжалось с новой силой. – Я не...не хочу. – Произнёс парень, отчаянно зацепившись глазами за дно глиняной кружки. – Да что ты говоришь?! – Иронично протянул Дима. – Пошли, бегом! Не хочет он... Поняв, что выбора нет, Арсений поднялся, опираясь на костыль, и двинулся следом. Они пересекли двор, миновали угол дома и остановились у приземистой пристройки. Вместо двери здесь всё так же висела плотная ткань, чуть покачивающаяся на сквозняке. Дима отодвинул её плечом, пропуская Арсения вперёд. Тот шагнул внутрь, ожидая чего угодно: стонов, запаха гнили или ещё чего похуже. Но в лазарете оказалось на удивление тихо и почти пусто. Узкие лучи света пробивались сквозь щели в стенах, расчерчивая пол неровными полосами. На полу располагалось несколько подстилок, но заняты были только две. На ближней лежала немолодая женщина, с серым, осунувшимся лицом. На лбу у неё белела влажная повязка. На дальней подстилке, у стены, полусидел мужчина с перевязанным плечом и грудью. Выглядел он куда бодрее своей соседки: глаза ясные, щёки покрыты щетиной, но не бледные. При виде вошедших он оживился и даже попытался сесть прямее. – О, помощники прибыли! – Пробасил он, морщась от неловкого движения. – А то я уж думал, Тимур меня до вечера тут продержит. Взгляд его скользнул по Диме, задержался на Арсении, и в глазах мелькнуло откровенное любопытство. – А это что за парень? – Спросил он, кивнув в сторону Арсения. – Не припомню тебя что-то. Тимур, склонившийся над женщиной с повязкой, поднял голову. – Это друг Димы. – Спокойно ответил он. – С соседнего острова приехал, погостить. Арсений зовут. – А, с соседнего... – Рыбак ещё раз оглядел парня и, кажется, остался вполне удовлетворён ответом. – Ну, понятно. А я уж думал – может, ещё один пострадавший после вчерашнего, как я... – Да уж хорошо что не так. – Произнёс Тимур, вытирая ладони тряпкой и переводя взгляд на парней. – Нужно повязку Анатолию сменить. Справитесь? – Да конечно, пап, не в первой. – Ответил Дима, шагнув к лежанке. Арсений остался стоять у входа, переминаясь с ноги на ногу. Женщина на кровати застонала во сне, и Тимур принялся обтираться её шею только то смоченной тряпочкой. – У неё жар уже второй день. Инфекция попала в рану на ноге, теперь вот боремся. – Зачем-то пояснил он. – А ты, Арсений, не стой столбом. Вон таз с водой, тряпки чистые на скамейке. Будешь подавать Диме. Парень кивнул и, пристроив костыль у стены, взялся за таз. Вода в нём была прохладной, пахла травами. Он подтащил таз поближе к лежанке рыбака и опустился на низкую скамеечку. Краем глаза он заметил, как Тимур бросил на него короткий, будто оценивающий взгляд и тут же отвернулся к своей пациентке, словно ничего не было. Дима тем временем уже принялся осторожно разматывать старые бинты. Рыбак шипел сквозь зубы, но терпел. – Здорово вам досталось. – Заметил Дима, разглядывая рану. – А ты как думал? – Хмыкнул мужчина. – Из такой штуки пальнули, чуть плечо не оторвало. Если б не вода...я ж когда из лодки выпрыгнул, сразу вплавь к зарослям. Они, видать, не сразу и заметили. Арсений, споласкивающий тряпки в тазу, замер. – А как они вообще появились? – Спросил он, стараясь звучать как можно более буднично. Рыбак оживился. Видно было, что ему очень не терпелось рассказать эту историю. – Да как... Я с утра ещё на мыс вышел. Тишина, волны спокойные. А потом гляжу – облака над головой как-то странно закручиваются. Будто ветер их гонит, да только ветра-то и не было. А из облаков – они. Целых три штуки. Снижаются медленно, крылья эти свои растопырили. Но летали недолго, странно даже. – Может, искали что-то? – Осторожно предположил Арсений, подавая Диме смоченную тряпку. – Да кто ж их разберёт. – Рыбак пожал плечами и тут же скривился от боли. – Они сперва меня не заметили. Покружили над мысом, потом вдоль берега прошли. Я уж думал, что пронесло. А потом один развернулся...и как стрельнёт. Я в воду, вплавь, через камыши... Арсений потянулся за чистой тряпкой и случайно, вновь, перехватил взгляд Тимура. Лекарь стоял у дальней подстилки и смотрел на него пристально, не мигая. Не враждебно, но с каким-то непонятным интересом, от которого у Арсения по спине пробежал холодок. Тимур ничего не сказал, только отвёл глаза и снова занялся женщиной. – Вы не слышали, они что-нибудь говорили? – Вырвалось у Арсения. Рыбак уставился на него так, будто у парня выросла вторая голова. – Чего? – Переспросил он. – Говорили? Парень, ты о чём? Они ж не люди, механизмы. Железяки летучие. У них и рта-то нет, небось. Арсений осознал, что сморозил, и кровь прилила к лицу. Он уткнулся взглядом в таз, лихорадочно соображая, как выкрутиться. – Я не в том смысле... – Забормотал он. – Ну, звуки какие-то. Сигналы...может. – Да не-е. – Рыбак покачал головой. – Ничего такого. Дима, всё это время молча накладывавший новую повязку, предупреждающе покосился на Арсения. – Готово. – Объявил он, затягивая последний узел. – Дня через три снимем, но пока не мочить и постарайтесь лишний раз не тревожить плечо. – Спасибо, Димка. – Рыбак благодарно кивнул. – Ты смотри, у тебя хорошо получается. Будет кому продолжить дело отца, когда Тимур на покой уйдёт. Дима, лишь хмыкнув в ответ, собрал грязные бинты в охапку и кивком указал Арсению на выход. – Пойдём, воздухом подышим. Арсений молча поднялся, забрал свой костыль и похромал за Димой к выходу. Спиной он чувствовал взгляд Тимура, тот провожал его до самой двери, и только когда ткань качнулась и закрыла проём, парень наконец выдохнул. – Ты чуть нас всех не выдал. – Злобно прошептал Дима, стоило немного отойти от лазарета. – Что так сложно держать язык за зубами? – Я просто не подумал... – Попытался возразить Арсений. – "Не подумал" он. Зачем ты вообще его расспрашивал? – Дима сделал паузу, словно решаясь на что-то. – Скажи честно – они тебя искали, да? – Я не знаю. – Ответил Арсений, чувствую, как земля уходит из-под ног. – Да как же ты надоел со своим "не знаю"! – Перешёл на повышенный тон Дима, заглядывая Арсению прямо в глаза. – Что вчера случилось? Из-за чего Антон так себя ведёт? Это ведь как-то связано с прилётом твоих сородичей? Арсений сглотнул. Врать дальше было бессмысленно, Дима стоял вплотную и явно не собирался отступать. Правда, которую тот так хотел услышать вдруг вырвалась сама собой, без согласия парня. Он рассказал всё: про побег, про восточный мыс, про маячок, утопленный в бочке, про автомат, закопанный за домом, про потерянный шлем, возвращение и горькую реакцию Антона. Дима слушал молча. По мере того как Арсений говорил, лицо у него менялось: растерянность уступала место чему-то жёсткому, почти яростному. Когда Арсений закончил, повисла долгая пауза. Дима стоял, сжав кулаки, и смотрел куда-то поверх его плеча. – Я в сотый раз жалею, что пошёл тогда на поводу у Антона. – Наконец нарушил тишину Дима. Голос у него был тихий, но в нём звенело столько злости, что Арсений невольно отступил на шаг. – Он за тебя так заступался. Когда я говорил, что тебе нельзя доверять, он спорил. Говорил, что ты просто запутался. Что ты не такой, как те, другие. А ты взял и за один вечер разрушил всё. – Я не хотел, что-бы так получилось. Но ты прав – я всё испортил. – Произнёс Арсений, не разрываясь зрительного контакта. – Но это не значит, что чувствую себя виноватым. – Что? – Почти проорал Дима. – У тебя ведь тоже есть семья, родители, друзья, место, где ты родился и вырос. Если бы ты оказался один на чужой земле, среди тех, кого всю жизнь считал врагами – ты не попытался бы вернуться? Не попытался бы найти своих? Дима открыл рот, но осёкся. Несколько секунд он просто смотрел на Арсения, и во взгляде у него вдруг что-то переменилось. – У нас слишком разные ситуации. – Произнёс он наконец, но голос прозвучал уже не так жёстко, как минуту назад. – Может быть. – Арсений опустил голову. – Но ты не можешь сказать наверняка, никто не может, пока не окажется на моём месте. Дима шумно выдохнул, потирая переносицу. – Ты говорил об этом Антону? – Спросил он окончательно переменившимся тоном. – Ты ему вообще хоть что-нибудь объяснил? – Нет, я не усел. – Покачал головой Арсений. – И я что-то сомневаюсь, что он вообще захочет слушать меня. – Тогда я с ним поговорю. Арсений уставился на Диму, не веря своим ушам. – Ты?.. С ним поговоришь? – А что такого? – Дима пожал плечами. – Меня то он с большей вероятностью выслушает, чем тебя. – Спасибо. – Выдохнул Арсений, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. – Не смей меня благодарить. – Дима нахмурил брови. – Я это делаю не ради тебя, а исключительно ради Антона. Понял? Арсений кивнул. Дима уже шагнул в сторону, но мысли парня всё ещё крутились вокруг его слов. Поверил. Тот самый Дима, который с первого дня смотрел на него как на чудовище, который угрожал избавиться от него, который по началу ни на секунду не оставлял их с Антоном наедине. А теперь он сам предложил поговорить с Антоном. Сам вызвался помочь. И уж если даже Дима поверил – значит, шанс был. Значит, Антон тоже может поверить. Может, не сразу, может, не до конца. Но может.