Вымирающий вид

Арсений брёл уже целую вечность, по крайней мере, так казалось измученному телу, которое отчаянно требовало отдыха. Да ещё и лес словно сам, специально мешал ему. Чуть ли не каждый метр, что-то замедляло парня: то коряга, выпирающая из земли, то скользкий мох, предательски уходящий из-под костыля, то густой кустарник, через который приходилось продираться плечом вперёд, да бы сберечь лицо от появления новых царапин. Каждая помеха сама по себе была мелочью, но вместе они создавали ощущение чужого, враждебного пространства, которое не принимает его. Арсений вытер лоб рукавом и двинулся дальше. В какой-то момент в голову пробралась шальная, совсем неуместная догадка: когда он ходил здесь вместе с Антоном, лес вёл себя дружелюбнее. Арсений мотнул головой, отгоняя непрошеное воспоминание. Хватит, не сейчас. Нужно двигаться вперёд. Он стиснул зубы и ускорил шаг, настолько, насколько позволяла травмированная нога. Когда деревья наконец расступились, Арсений даже не сразу осознал, что выбрался. Просто в какой-то момент под ногами оказалась утоптанная земля, а над головой открытое небо, залитое послеполуденным солнцем. Он остановился, тяжело опираясь на костыль, и несколько секунд просто стоял, давая себе необходимую, коротку паузу. Перед ним лежала окраина общины. Знакомые очертания: плетёные заборы, приземистые дома, огороды с пожухлой ботвой. Вдалеке, над крышами, медленно вращала лопастями мельница. Куда теперь? Арсений медленно обвёл взглядом открывшееся пространство и вдруг осознал то, о чём боялся думать всё это время. Он понятия не имел, куда идти. Решение, принятое там, в сарае, казалось единственно верным – маячок в бочку, автомат в землю. Никакого предательства, только надежда на самого себя. Но теперь, стоя на окраине чужой общины без единой подсказки, он понимал, насколько поспешным и глупым был этот порыв. Лес за спиной стоял стеной, возвращаться через него не было сил. Арсений поднял взгляд к солнцу, сощурился, прикидывая направление. Мыс, тот самый восточный мыс, где видели "механизмы". Если они всё ещё там... Не дав себе времени на сомнения, парень решительно двинулся вдоль окраины, стараясь держаться в тени домов и не выходить на открытые участки. Каждый шаг давался с трудом, но он шёл. Осторожно, опасливо, пригибаясь у каждого угла, как загнанный зверёк, который надеется, что его не заметят. И словно подтверждая его осторожность, впереди вдруг послышались голоса. Звонкие, возбуждённые, они разносились по округе неестественно громко. Арсений инстинктивно кинулся к стене ближайшего дома, вжимаясь спиной в шершавые доски. Сердце забилось чаще. Он осторожно выглянул из-за угла. На небольшом пустыре, заросшем жухлой травой, стояла группа детей. Четверо, может, пятеро. Они галдели, перебивая друг друга, и смотрели куда-то вверх, на раскидистое дерево, ветви которого упирались в низкое небо. Арсений уже собирался отступить обратно в тень и обойти пустырь стороной, но не успел. – Асений! – Раздался тонкий, звонкий голосок, и от группы детей отделилась маленькая фигурка. Девочка бежала к нему со всех ног, светлые косички подпрыгивали в такт шагам, а на лице застыло выражение отчаянной, горькой обиды. Арсений замер, не сразу её узнав. Это Леночка? Прошло ведь совсем немного времени с их первой встречи, но сейчас она выглядела иначе: заплаканная, раскрасневшаяся, с дрожащими губами. Она вцепилась в его руку и, захлёбываясь слезами, затараторила что-то невнятное. Судя по еле различимым фразам, она жаловалась на мальчишек, которые бессовестно расстреливают птичьи гнёзда из рогатки. Арсений растерялся. Он стоял, глядя на девочку, и не знал, что делать. Вмешиваться? У него не было на это времени. Но Леночка смотрела с такой надеждой... – Ты ещё кто такой? – Раздался приближающийся в их сторону наглый голос. Вперёд вышел мальчишка. Смуглый, темноволосый, с острыми, как у галчонка, глазами. Он держался с такой уверенностью, будто пустырь принадлежал лично ему, и смотрел на Арсения с откровенным вызовом. В руках у него была зажата виновница этого переполоха – грубая деревянная рогатка. – Этот стреляет? – Спросил Арсений, поворачиваясь к Леночке. – Да. – Шмыгнула носом девочка, вытирая маленькой ладошкой мокрые глаза. – Ябеда! – Зашипел мальчишка, вытягивая вперёд сжатый кулак. – Только и умеешь что ныть и жаловаться. – Она правильно поступает. Нельзя стрелять по птицам! – Строго проговорил Арсений, вставая между Леночкой и её обидчиками. – Как тебя зовут? – Рори! – Выкрикнул мальчишка, скрещивая руки на груди. – А ты кто такой? Чего ты тут раскомандовался? Это наше дело, понял? Иди куда шёл. Группа мальчишек, всё это время державшиеся позади, приблизилась, явно подбадривая своего маленького лидера. – Для начала, отдайте рогатку! – Ещё более суровым тоном повторил Арсений. Рори хмыкнул, явно не напуганный. Он, видимо, уже собирался ответить что-то дерзкое, но тут его взгляд упал на шлем в руках Арсения, и мальчик замер. Весь боевой настрой, горящий в его глазах, исчез за секунду, сменившись жадным, почти хищным любопытством. – Это что?! – Выпалил он, моментально позабыв и про рогатку и про гнёзда. – Это что за штука? Голова?...Это что, от Механизма?! Он подскочил ближе, и остальные мальчишки тут же последовали его примеру, обступая Арсения со всех сторон. – Ты что, Механизма сбил?! – Рори уже не спрашивал, он почти кричал от восторга. – Как...как ты это сделал?! Из лука?! А покажи! Арсений попытался отступить, но было некуда, дети окружили его плотным кольцом, заваливая вопросами и восхищениями. Рори же, не сводя глаз со шлема, вдруг заявил громко и уверенно, перекрывая общий гвалт: – Слушай! Ты же хотел рогатку? Давай меняться? Ты мне шлем, а я тебе её так и быть, отдам. По рукам? – Мальчишка смотрел с таким видом, будто предлагал самую выгодную сделку в мире. – Нет, я не могу. – Отрезал Арсений, практически вырывая свой шлем из цепких рук Рори. – Ну пожалуйста! – Мальчишка не сдавался. Он шагнул ещё ближе, почти впритык и заумолял. – Тебе что жалко? Ну отдай! Тебя мама не учила, что нужно делиться с младшими? Арсений открыл было рот, чтобы ответить, но его спас неожиданный окрик со стороны. – Рори! Лена! Вы что тут опять забыли? Я же сказала – Домой! – К пустырю быстрым шагом приближалась женщина. Высокая, с длинными, вьющимися волосами, очень похожая на Леночку. Дети мгновенно притихли. Арсений, воспользовавшись моментом, незаметно скинул шлем в чей-то огород. Пальцы разжались с трудом, но другого выхода не было. – Вы что тут устроили? Рори, так ты следишь за сестрой? – Женщина подошла ближе, оглядела всех по очереди. Её взгляд на секунду задержался на Арсении, и тот внутренне напрягся. Но она ничего не спросила, будто его присутствие было чем-то обычным, и повернулась к детям. – Такое опасное время, а вы тут одни слоняетесь. Живо все по домам! Мальчишки тут же бросились врассыпную, оставив своего "лидера" наедине с разгневанной матерью. Рори открыл было рот, собираясь возразить, но мать ловко ухватила его за ухо и решительно потащила за собой. Мальчишка взвыл, попытался вырваться, но хватка у женщины была железная, она явно делала это не в первый раз. – Ай! Мам! Ну мам! Я сам пойду! Отпусти! – Вопил он, подпрыгивая на ходу и пытаясь высвободиться. – Я больше не буду! Честное слово! Ну ма-а-ам! Женщина не слушала. Уже отойдя на несколько шагов, она обернулась через плечо и бросила Арсению: – И ты иди домой, парень. Хоть эти и улетели...но кто знает, вдруг вернутся. Так что лучше не броди тут один. Арсений замер. Слова женщины дошли не сразу, он просто стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри медленно, неотвратимо оседает тревога. Кто улетел? Что за "эти"? Неужели он опоздал? Пока пробирался через лес, пока застрял здесь с детьми, его единственный шанс просто растворился в воздухе. Опоздал. Всё было зря. Женщина уже скрылась за поворотом, уводя за собой упирающегося Рори и тихую Леночку. Девочка на прощание махнула рукой, но Арсений не ответил ей. Он остался один на опустевшем пустыре, с ощущением полного поражения. Внезапное осознание ударило его по голове, на мгновение затмив все остальные мысли. Шлем. Он резко обернулся к огороду, куда скинул его несколько минут назад. Грядки были пусты. Арсений моргнул, не веря своим глазам, он отодвинул ветку, другую, заглянул глубже...ничего. Только примятая трава на том месте, где только что лежал его единственный шанс быть узнанным своими. – Нет... – Выдохнул он. – Нет, нет, нет... Арсений ещё раз обшарил грядки, раздвигая высокую траву до самой земли. Пальцы дрожали, в груди нарастала глухая, бессильная ярость. Исчез...просто исчез. Кто-то забрал его! Парень выпрямился и замер посреди пустыря. Он стоял один на окраине чужой общины и не знал, что делать дальше. Свои улетели, маячок утоплен в бочке, шлем пропал. У него не осталось ничего – ни плана, ни надежды. Опустошение накатило не волной, оно разлилось по телу как цунами, заполняя всё от кончиков пальцев до горла. Арсений потратил столько сил, рискнул всем. И ради чего? Чтобы стоять здесь и понимать, что всё это было зря? Бессильный он опустился прямо на землю, привалившись спиной к шершавому забору, и вытянул больную ногу. Костыль лёг рядом. Арсений смотрел, как солнце медленно сползает к горизонту, как тени становятся длиннее, как небо из голубого превращается в серое, а потом и в розовато-оранжевое у самого края. Мысли текли вяло, ни одна не задерживалась надолго. Что теперь? Куда податься? Он перебирал варианты и отбрасывал один за другим. Стучаться в чей-то дом, врать, кто он и откуда – бред. Каковы шансы что ему поверят? Каковы шансы что впустят в дом незнакомого человека? Оставаться здесь, на подступающем холоде – значит к утру просто замёрзнуть. Когда солнце окончательно скрылось, воздух начал остывать быстро, как это бывает только в преддверии ночи. Ветер сделался резким, пробирался под рубаху ледяными потоками. Арсений поёжился и плотнее запахнул на груди чужую ткань. Нужно было принимать решение. Оставался только один путь. Тот, о котором он думал с самого начала, но гнал от себя до последнего. Охотничий домик. Антон и Дима, те, кто, уже точно заметили его исчезновение. Те, кто, возможно, уже не ждут его обратно и проклинают всеми страшными словами. Арсений стиснул зубы, подобрал с земли костыль и тяжело поднялся. Будь что будет. Обратный путь через перелесок в сгущающихся сумерках оказался настоящим кошмаром. Он брёл почти на ощупь, выставив перед собой костыль и надеясь, что не провалится в какую-нибудь яму. Ветки цеплялись за одежду, корни вырастали из-под земли там, где их, казалось, не могло быть. Каждый шаг забирал всё больше сил, каждый шорох заставлял вздрагивать. Когда впереди, за деревьями, мелькнул слабый, дрожащий огонёк, Арсений сначала не поверил своим глазам. Но огонёк не исчез. Он горел ровно и мягко, пробиваясь сквозь частокол стволов. Парень ускорил шаг, позабыв о ноющей ноге. Лес расступился, и он вышел к знакомой поляне. Охотничий домик стоял на своём месте. В окне горел свет, живой, тёплый, отбрасывая на землю неровный жёлтый прямоугольник. А на крыльце, прислонённый к перилам, лежал лук Антона. Арсений замер на краю поляны, глядя на это оружие. Сердце заколотилось где-то у горла, так больно и горько, что парень перестал дышать. – Долго же ты гуляешь. – Раздался голос сбоку. Арсений вздрогнул и обернулся. Антон стоял у того самого сарайчика, где когда-то прятались вещи Арсения. Дверь была распахнута. В руках островитянин держал то, от чего у парня похолодело внутри. Его автомат, весь грязный из-за налипшей земли, тот самый который он закопал за домом перед побегом. Антон держал его в руках, вертел, рассматривал. На лице островитянина не было злости, только то самое странное, нечитаемое выражение. – Антон. – Выдохнул Арсений. — Я могу объяснить. – Можешь? – Островитянин поднял на него глаза. В них было что-то новое. Не боль, не гнев, а какая-то пустота. – Объясни. – Я... – Арсений шагнул вперёд, но Антон отступил. – Это не то, что ты думаешь... – А что я думаю? – Оборвал его оправдания Антона. – Я думаю, что ты очень умело делал вид, будто мы поладили. А на деле только и думал, как сбежать и сдать нас своим. Арсений молчал, слова застряли в горле горьким комом. – Я за тебя заступился. – Продолжил Антон, опуская взгляд на свои руки. – Перед всеми, перед своей семьёй. Я всех подставил... – Он сжал автомат, глядя на него с отвращением. – Ты это спрятал...оружие. Что ты планировал сделать? Кого убить? – Нет! Никого, конечно, нет. – Замотал головой Арсений. – Это...я просто... Антон резко развернулся, направив дуло прямо на Арсения. Парень замер, не в силах пошевелиться. Чёрный зрачок автомата смотрел ему прямо в грудь. Холодный металл, знакомый с детства, но сейчас он видел его с другой стороны. – Бах. – Выдохнул Антон. Арсений вздрогнул. – Что... что ты делаешь? – Кое-как проговорил он, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – Помнишь, как мы встретились? – Антон повёл стволом, и Арсений проследил за ним взглядом, боясь даже дышать. – Ты ведь тогда чуть не убил меня этим. Как я вообще сумел увернуться? – Антон, опусти... – Страшное оружие. – Перебил Антон, не сводя с него глаз. – Я впервые в руках держу. Такое тяжёлое. Из этого можно убить человека за секунду. Не то что из лука – там надо уметь, надо целиться, надо силу иметь. А это... – Он покачал головой. – Нажал – и готово. Арсений стоял ни жив ни мёртв. Антон вдруг отошёл на несколько шагов от крыльца и резко развернулся, направив ствол в сторону леса. – Антон, что ты... – Арсений не договорил. Палец островитянина нажал на курок. Громкий хлопок разорвал тишину, эхом прокатившись по лесу. Оба вздрогнули: Арсений от неожиданности, Антон от отдачи, едва не выронив автомат. – Антон! – Закричал Арсений, закрывая уши ладонями. Но тот не слушал. Он снова нажал на курок. Хлопок. Ещё один. Ещё. Антон стрелял в воздух, раз за разом, методично, не останавливаясь. Автомат дёргался в руках, но он держал его крепко, целясь в пустое, потемневшее небо. Арсений замер на месте, глядя на эту страшную сцену. Каждый выстрел отзывался в нём самом. Он знал эти звуки с детства: знакомые, привычные, но сейчас они звучали иначе. Когда магазин опустел, Антон ещё несколько раз, по инерции, нажал на курок. – Пусто. – Проговорил он и размахнувшись, изо всех сил швырнул автомат в кусты. Тяжёлый металл мелькнул в воздухе, пролетел несколько метров и с глухим стуком рухнул в заросли. Антон стоял, тяжело дыша, глядя на то место, где исчезло оружие. Руки его дрожали. – Антон... – Тихо сказал Арсений, подходя ближе. – Не подходи ко мне! – Выкрикнул тот, вновь делая несколько шагов назад. – Я...никогда не стрелял из такого. Из лука – да, сотни раз. А это... это просто пальцем нажать. И нет человека. Как так можно? Как ты с этим живёшь? Антон выдержал его взгляд ещё секунду и не дожидаясь ответа, развернулся, направляясь к дому. Дверь открылась и закрылась, отсекая их друг от друга. Во дворе остался только Арсений, стоящий у крыльца, с бешено колотящимся сердцем, и проклятый автомат, бесполезно валяющийся где-то в кустах.