Мунстоун

Дневник Шарлотты Льюис. 14 июня. Боже мой, что вчера произошло? Я до сих пор не могу поверить, что это был не сон. Поцелуй... Джудит... Это было... невероятно. Я засыпала с улыбкой на лице и проснулась с ней же. Сегодня я проснулась раньше будильника, и сердце мое словно птица билось в грудной клетке. Я не могла дождаться, когда снова увижу Джудит. И вот, я в столовой, пытаюсь сделать вид, что занята раздачей каши, но на самом деле все мои мысли заняты вчерашним вечером. Джудит вошла в столовую, и мое сердце пропустило удар. Она выглядела такой свежей, такой красивой, с легким румянцем на щеках. Она подошла ко мне, и мое сердце екнуло еще раз. — Доброе утро, Лотти, — прошептала она с улыбкой, и я чуть не уронила половник. — Доброе, Джудит, — пробормотала я, стараясь выглядеть непринужденно. Но, как мне кажется, мое лицо выдавало меня с головой. Весь день Джудит то и дело заигрывала со мной. Она подмигивала мне, касалась моей руки, случайно задевала меня плечом, когда мы проходили мимо. Каждый раз, когда она это делала, я чувствовала, как внутри меня все вспыхивает. Днем, после обеда, когда мы с детьми были на прогулке в лесу, Джудит вдруг остановилась и сорвала несколько полевых цветов. Она вернулась ко мне, протянула мне букет и сказала: — Это тебе, Лотти. Просто так. Цветы были такими простыми, но в ее руках они казались чем-то волшебным. Я взяла их, и щеки мои снова залились краской. А потом… мы сидели с детьми на лужайке в лагере, рассказываю друг другу истории, и Джудит сидела рядом со мной. В какой-то момент, когда я была увлечена рассказом, я почувствовала, как ее рука скользнула по моей ноге, под юбкой. Ее пальцы легонько коснулись моей кожи, вызывая у меня табун мурашек. Я посмотрела на нее, и в ее глазах играла озорная искорка. В лагере сегодня был день "Ромео и Джульетты", и дети увлеченно делали друг другу так называемые "валентинки", которые мы обычно привыкли дарить на «День влюбленных». Вожатые тоже участвовали в этой игре. Джудит как будто специально меня избегала, и это вызывало у меня беспокойство. Но потом, вечером, когда мы уже готовились к отбою, я нашла "валентинку" для себя, лежащую на моей кровати. Я сразу узнала почерк Джудит. На открытке было написано: "Приходи на озеро после отбоя. Аноним." Сердце мое пропустило удар. Я чувствовала, что это какой-то сон, что это не по-настоящему. Но отбросив всякую логику, я все-таки пошла на озеро. Я огляделась. Было темно, только луна бросала серебристые отблески на поверхность воды. А потом я увидела ее. Джудит. На ней была только ее купальная майка. Она оперлась руками о берег и улыбнулась мне той же пленительной улыбкой, что и раньше. — Лотти, — прошептала она. — Иди ко мне. Я не колебалась ни секунды. Я бросилась к ней, стягивая с себя одежду, и погрузилась в прохладную воду. Мы были одни, только луна была нашим свидетелем. И в этот момент все было как во сне. Джудит прижалась ко мне, ее мокрые волосы щекотали мою кожу. Ее руки обнимали меня, и ее губы накрыли мои. Но потом, поцелуй стал страстнее. Джудит стала целовать и кусать мою шею, и я стонала от удовольствия. Я чувствовала ее руки на своем теле, и я отвечала на ее ласки, не стесняясь своих чувств. Мы двигались, мы касались друг друга, словно две половинки одного целого. Вода вокруг нас словно кипела от нашей страсти. Каждое прикосновение, каждый поцелуй словно открывал во мне новые чувства, о которых я даже не подозревала. Когда мы, запыхавшиеся, вынырнули из воды, Джудит нежно посмотрела на меня и прошептала: — Лотти... я люблю тебя. Я ответила ей тем же, и она снова поцеловала меня. Но потом ее глаза стали серьезными, и она сказала: — Лотти, есть кое-что, что я должна тебе сказать. Надеюсь, это никак не повлияет на наши с тобой взаимоотношения. Я… я не совсем человек. Скажем так, я…. оборотень. Хоть я и знала ее страшную тайну, у меня по прежнему перехватило дыхание. Но после произошло следующее: я увидела ее испуганные глаза и поняла, что я люблю ее, какой бы она ни была. — Это… это не имеет значения, Джудит, — прошептала я, и снова прижалась к ней. И в моменте, я начала задумываться: какой бы ни была эта любовь - человеческой или нечеловеческой, возможно, я готова к ней. Продолжение следует…