Don't let me be misunderstood

На следующее утро Фролов энергично взбежал по ступенькам к многочисленным входным дверям бизнес-центра и вошёл внутрь. Он не видел, как неподалеку на парковке открылась дверца одной из машин. Оттуда вынырнул Антон и тоже пробежался до входа, чтобы нагнать Фролова, но не окликнул его. Турникетов, пропускающих сотрудников в офис, в холле обычно хватало, но именно в такое время, за несколько минут до начала рабочего дня, перед каждым из них образовалась небольшая, быстро движущаяся очередь. Фролов встал в одну из них. Через мгновение он заметил, что кто-то подошёл сзади. — Привет, — послышался из-за плеча голос рыжего дизайнера. Фролов замер и не сразу обернулся. Он ощущал его близкое присутствие чуть ли не физически. И даже, кажется, уловил легчайший флёр его запаха, если такое возможно, настолько обострились его чувства. — Привет, — наконец обернулся Фролов. Глупо выжимать из себя официоз в неформальной обстановке. Особенно когда тебе так жарко дышат сзади прямо в ухо. Но тут подошла его очередь, и он, приложив к турникету пропуск, прошёл в холл. Задерживаться не стал, степенно двинулся вперёд, но Кроули догнал его и пошёл рядом. — Я вчера вечером скинул тебе письмо с эскизом и расчетом. Видел? — спросил он. — Ещё нет, — сдержанно ответил Фролов. Вчера в конце рабочего дня он, конечно, проверял почту, но письма не было. Они дошли до лифтов и остановились. Молчание вдруг показалось Фролову угнетающим, и он добавил, смягчаясь: — Сейчас поднимусь к себе, посмотрю и позвоню. Кроули кивнул, и, когда двери лифта раскрылись, вошёл туда вслед за ним. Видимо, сегодня настала его очередь преследовать Фролова. Но оправдание у Кроули было железное: приходилось прокатиться наверх, чтобы дождаться, когда алгоритмы лифта соизволят довезти его до минус первого. Лестница, ведущая из холла вниз, была вечно заперта на ремонт, это Фролов выяснил, когда вчера посещал офис «Творца». Народ набился в лифт довольно плотно, но избегать того, чтобы касаться соседей, пока удавалось. И вдруг к лифту подбежали ещё три девушки и, смеясь, врезались в толпу, чтобы успеть запрыгнуть в кабинку до закрывания дверей. Вся толпа в лифте колыхнулась. Фролова сильно толкнули в плечо, а другим плечом он невольно впечатался прямо в грудь Кроули и схватился за него, чтобы не упасть. Кроули от этого вжало спиной в стену, но он поддержал Фролова, на секунду приобняв за спину. — Прошу прощения, — прошептал Фролов, уже досадуя, что вынужден извиняться за то, в чём не виноват. К тому же незапланированные прикосновения заставили его втянуть воздух и задержать дыхание. Он взглянул на Кроули. — Да ничего, — широко улыбнулся тот, и улыбка показалась Фролову плотоядной. Большинство стояли лицом к табло и следили за номером текущего этажа. Фролов тоже отвернулся в ту сторону, чтобы разорвать зрительный контакт, но при этом не стоять потупившись. После остановки на четвертом он почувствовал движение руки у своего плеча, слегка щекотное ощущение, когда ухо задели тёплые пальцы, и в ухо ему лёг наушник. Маленький вставной наушник без проводка. Зазвучала негромкая музыка. Baby, you understand me now If sometimes you see that I'm mad Don't you know, no one alive can always be an angel When everything goes wrong, you see some bad? Неспешный и тягучий низкий женский голос почти сразу добрался до припева. But I'm just a soul whose intentions are good Oh Lord, please don't let me be misunderstood Фролов когда-то слышал эту песню, но сейчас звучало какое-то незнакомое исполнение. То, что в его пространство так неожиданно и бесцеремонно вклинились, но с таким оригинальным и нежным посылом, снова абсолютно выбило Фролова из колеи. Погрузившись в звучание песни, он не сразу заметил, что лифт приехал на нужный ему этаж. Фролов спохватился выходить. Пробираясь сквозь толпу к выходу, он схватился за ухо и вынул наушник, но в спешке не сообразил повернуться назад и отдать его Кроули. Так и вышел, сжимая наушник в кулаке. Музыка в нём погасла. Ладно, отдаст позже, при встрече. Фролов не стал ходить за своей утренней порцией какао, а в сэкономленное время посмотрел в сети, что за песню он сейчас услышал. Оказалось, что самое популярное исполнение в танцевальном стиле принадлежало группе под названием «Санта Эсмеральда». Их-то Фролов и слышал раньше. Были ещё знаменитые исполнители этой песни, в том числе «The Animals», благодаря которым песня когда-то взлетела и попала в список «500 величайших песен». Но написана она была для Нины Симон почти сто лет назад, и именно джазовое исполнение Нины выбрал Кроули сегодня утром для своей неоднозначной шутки. Фролов должен был признаться себе, что этот выбор оказался чертовски верным, как будто Кроули знал его вкусы. Всё это можно было счесть и ухаживанием, и извинением, и при желании даже признанием в любви. Неясно было, стоило ли серьезно относиться к тому, что песня содержала слова «я люблю тебя», или следовало списать это на случайность. Но можно было счесть эту выходку Кроули озорством и даже ещё одним переходом личных границ без разрешения. А Фролов и с предыдущим-то нарушением границ пока не решил, что делать. Поэтому он проверил почту, нашёл письмо от Кроули, бегло пробежался по тексту, убедившись, что эскиз и цена соответствуют его ожиданиям, и позвонил ему. Сумбур в душе, каким бы он ни был волнующим, не должен задерживать рабочий процесс и вредить проекту. — Кроули, я получил письмо и расчёт стоимости. Меня всё устраивает, — сказал он в трубку. Фролов пока что тщательно избегал слов, дающих понять, на «ты» они или на «Вы». Всех этих «Ваш макет», «Ваш расчет» и «приступайте». Но от этого фразы выходили рубленными и жёсткими. — Никаких замечаний? — с удивлением спросил Антон с той стороны, услышав всё тот же ледяной тон, что и вчера. — Может, хочешь встретиться, что-то обговорить? — А нужно? — сухо спросил Фролов, незаметно для собеседника справляясь с жаром, снова охватившим его уши и щёки при звуках этого нарочито низкого голоса. — Ну, раз не нужно… — разочарованно протянул Антон, стараясь вложить в эти слова и паузу вслед за ними двусмысленную интонацию, — тогда я приступаю к разработке. — Если возникнут вопросы, мой номер телефона в письме. В обед можем снова пересечься на фуд-корте, — всё так же сдержанно уступил Фролов, осознав, что отказывается от шанса встретиться. — Понял. — Осаженный строгим деловым тоном, Антон тоже постарался переключиться на такой. — Завтра могу показать промежуточный вариант, а послезавтра — финальный. — Договорились, — отрезал Фролов и положил трубку. Только завершив разговор, он понял, что забыл упомянуть, каким образом собирается вернуть Кроули наушник. Такое замалчивание Кроули будет непонятно. Что ж, пусть тоже помучается неразрешимыми вопросами. Откровенно говоря, Фролову хоть сейчас хотелось бы позволить Кроули и ты-кать, и даже — боже, пожалуйста, да! — тыкать в него всё, что только тот пожелает. Подумаешь, наушник. Но Кроули был слишком быстрым, а Фролову требовалось время, чтобы ощутить себя в безопасности. *** Ну и что это было? Антон вздохнул и покосился на Шакс. Если она и слушала этот разговор, то не подавала виду, а продолжала пялиться в свой монитор. Разговор вышел непонятный. Говорил этот Фролов так, как будто наказывал. Но при этом проговорился, что он, оказывается, и сам замечал Антона в столовке. Нет, ведущий дизайнер «Творца» Кроули, конечно, личность заметная. Но можно же было о тех встречах и смолчать! Зато про наушник ни слова. Антон ничего не понимал, а когда он ничего не понимал, он не мог сидеть спокойно. Сделав несколько разведывательных созвонов с клерками владельцев бизнес-центра, он кое-что выяснил. Некоторое время спустя он поднялся на фуд-корт и подошёл к столику Маруси, которую знакомая с другого этажа в кои-то веки вытащила выпить по чашке капучино и немножко пообщаться, урвав четверть часа среди рабочего дня. — Девушки, вы позволите? Угощайтесь. Антон занял свободный стул за их столиком, подвинул к подругам только что вскрытый пакетик с мини-печенюшками. Девушки не возражали. — А, Кроули, привет! — обрадовалась ему подружка Маруси. Слово за слово, и после дежурных фраз о погоде, загруженности городского транспорта и столовских очередях Антон сказал Марусе: — Я тут как раз получил заказ от твоего коллеги, сестрёнка. Некий Фролов, знаешь его? Или у вас слишком большая фирма, чтобы всех знать? — Знаю, — кивнула Маруся, и её взгляд сделался настороженным. Антон внутренне собрался. Вот тут не ошибиться бы. — Отличный заказ, мне нравится, — добродушно сказал он, чтобы немного развеять тучи. — Повезло мне! Интересно, это он подал идею вашему руководству обратиться именно к нам? — Нет, — покачала головой Маруся. — Нет, думаю, не он. — Это точно? — беспечно обронил Антон. — А то я хотел его поблагодарить за выбор. За проявленный вкус. Может, даже сделать ему маленький, ни к чему не обязывающий презент. — Нет-нет, это точно не он! — Маруся вроде как даже немного испугалась. — Да что ты, речь же не про откат какой-нибудь! — рассмеялся Антон. — Просто приятный пустяк. Вроде этих вот печенек, — он мягко пихнул пальцем пакетик. — Да нет же, он вообще был против, — вырвалось у Маруси. — Вот как, — немного опечаленно откинулся на спинку Антон. Уголки его губ поползли было вниз, но он их удержал. — Понятно. А кто же нас предложил? Маруся только пожала плечами. — Ладно, девочки, спасибо за компанию, не буду отвлекать. Он рывком допил свой эспрессо и, оставив им печеньки, пошёл к выходу. И походка у него была такая, как будто из него вынули все стержни и кости. *** В обеденный перерыв Фролов подошёл к одному из прилавков столовки и встал в конец небольшой очереди, теребя и поглаживая одинокий наушник в правом кармане. Как неудобно, что обед у всех примерно в одно и то же время, приходится ждать. Не успел он оценить скорость продвижения очереди и достать из внутреннего кармана книжку, как откуда ни возьмись появился Кроули и встал в очередь прямо за ним. В засаде он сидел, что ли? Фролов слегка повернул к нему голову и, скосив на него глаза, легко обронил: — Привет. — Приве-ет, — мурлыкнул ему Кроули. — Тут дают что-нибудь горячее?.. — интимно спросил он и только после длинной паузы добавил: — …на обед? Каков наглец, а? Фролов прикрыл глаза и задержал дыхание, не понимая, чего в нём сейчас всколыхнулось больше: злости или вожделения. К тому же у него возникло ощущение, что Кроули в этот момент бесшумно вдохнул запах его волос на затылке. Фролов тихо выговорил сквозь зубы, не глядя на него и едва справляясь с собой, чтобы не взорваться: — Посмотри сам. В каждую фразу, которая показывала, что они уже оказались на «ты», он намерен был вкладывать всё своё возмущение этим фактом. — Какое щедрое предложение, — Кроули обошёл его и с наигранным любопытством заглянул в лицо. — Не ожидал. И он тут же, не дожидаясь реакции, обернулся и милосердно отошёл к меню, вывешенному у кассы. Фролов только тогда осознал, какой второй смысл можно было приписать его простым словам. «Посмотри сам», — сказал он Кроули. О господи, «посмотри сам, дают ли тут горячее»! Кроули вернулся и взглянул на очередь, которая уже собралась за спиной Фролова. — Я с ним, — сказал он этим людям со значением. — Мы вместе. И самодовольно покосился на Фролова, чтобы насладиться произведённым эффектом. Ну, чудесно теперь. Фролову стало очевидно, что Кроули его каким-то образом раскусил. И что теперь живым его не отпустит. А Кроули ещё и добил, обернувшись к Фролову: — Ты же не против? О, если Кроули намерен расчехлить подобное оружие!.. Что ж, Фролов тоже готов к сражению. Но не сейчас. Не устраивать же сцену, отвечая людям в очереди: «Нет, это чудо не со мной»? — Не против, — процедил Фролов, окинул его своим самым уничтожающим взглядом и, задрав нос, отвернулся к витрине с салатами. *** Подошла их очередь, и они выбрали себе блюда по вкусу. Антон расплатился за свой заказ следующим по очереди после Фролова и прошёл к его столику, за которым тот уже основательно расположился, переставив тарелки на скатерть и убрав поднос в сторону. — Разрешишь? — уже спокойнее спросил Антон, как будто передумал дразниться, и просительно приподнял брови. Фролов в сомнении втянул губы, а потом вытянул их трубочкой, но кивнул. Тогда Антон тоже выгрузил свой обед на стол, небрежно откинул поднос куда-то на соседний свободный стул и сел напротив. — Послушай, — сказал он серьёзно, внимательно взглянув на Фролова, но не выдержал строгого выжидательного взгляда и опустил глаза, накручивая спагетти на вилку. — Я не знаю, какая кошка между нами пробежала. Я такого точно не хотел. Ты что, оскорбился, что я с тобой на «ты»? — Он поднял глаза. — Так я всех так называю, привычка просто. Ну хочешь, я извинюсь? — Уже нет. Фролов смотрел на него максимально равнодушно и свысока. Антон с досадой дёрнул ртом, опустил взгляд в тарелку и принялся молча есть. Фролов, не теряя безупречной осанки, отрезал себе кусочек отбивной, макнул в соус, обстоятельно прожевал его и проглотил. И только тогда, коснувшись своих губ уголком салфетки, он нейтрально, без улыбки добавил: — Уже не надо, потому что я на тебя больше не обижаюсь. Антон чуть не поперхнулся и, неосознанно сжав в кулак пальцы свободной руки, медленно выдохнул через нос. Вот же сукин сын! Тоже умеет! Но он быстро справился с собой и ответил: — Отлично! Я рад. Кстати, я по уши в твоём проекте, и мне там, в общем, уже немного осталось. Может, завтра пришлю тебе и готовый дизайн логотипа, и чертежи для изготовления. За те же деньги, но быстрее. — Ему самому нравилось, какой непосредственный и лёгкий тон удалось взять. — У тебя есть на примете место, где заказать сборку и установку? — спросил он. — Если нет, могу скинуть контакты приличного заводика, они нормально делают, только долго. Загружены под завязку обычно. — Да. Давай, — кивнул Фролов уже без сарказма. Похоже, действительно простил. — Добавь их телефон в письмо, когда будешь мне результат работы высылать. Спасибо. — Зашибись, — расцвёл Антон и довольно откинулся. Полюбовался ещё немного, как эстетически совершенно Фролов ест. Он делал это поистине стильно. — Вот видишь, а ты сомневался, что с нами можно работать, — сказал Антон. — Небось, присматривался ко мне вчера в лифте, а? Хотел найти, к чему придраться, чтобы мне заказ не отдавать? Фролов поднял на Антона недоумевающий взгляд. — Да нет, — он даже не успел удивиться как следует, и голос его звучал довольно ровно. — Я предложил вашу фирму, я привёл аргументы руководству, почему вы лучше других вариантов, и поэтому вас одобрили. И я с начала до конца веду этот заказ. Он говорил так спокойно, ровно и весомо, как говорят чистую правду. В Антоне от такого вероломства заклубилась тихая ярость, но он не подал виду. Только, приподняв одну бровь, поинтересовался: — А в лифте что тогда вчера случилось? Проехал свой этаж? Два раза? Задумался? Фролов с упрёком стрельнул в него глазами, сморгнул, глядя в сторону и поджав губы. Наконец, он, помявшись, ответил: — Хотел взглянуть, на каком этаже работает фирма, в которой допускается столь экстравагантный дресс-код. Антон наклонил голову, прижав подбородок к груди, и долго смотрел на него исподлобья с испытующей улыбкой. Но тот выдержал взгляд с завидным достоинством. Выглядел как ни в чём не бывало. Антон выпрямился. Столько наглой лжи требовало соответствующего наказания. Антон вообще-то не собирался предлагать никаких дополнительных встреч, ничего подобного, по крайней мере до завершения их совместного проекта, который позволял регулярно видеться. Но тут он внезапно передумал. — Сегодня вечером не думал развеяться? — спросил он, меняя позу на более дружелюбную. — Может, в бар? Со мной? Составил бы компанию. — Вообще-то, я не хожу в бары, — по инерции возразил Фролов, но оборвал сам себя. Для одного рыжего он готов был сделать исключение. — Билеты на симфонию я тебе потом достану, — пообещал Антон, сам не понимая зачем. Вроде и скрывал под этой фразой свою язвительность, но в то же время будто сам поддался очарованию момента, словно он действительно планирует и дальше приглашать этого мужчину проводить время вместе. — В бар так в бар, — уверенно ответил Фролов и смерил Антона ещё одним выразительным взглядом. Для Антона осталось загадкой, был этот взгляд поедающим или полным обиды за симфонию. — Составим друг другу компанию. Пообщаемся, узнаем друг друга поближе. Эта фраза тоже могла иметь вполне явственный подтекст, но Антон не понял, знает ли об этом Фролов. *** Ближе к вечеру Фролов получил ещё одно письмо от Кроули с промежуточным вариантом и телефоном завода-подрядчика. Фролов ответил ему, что пока всё выглядит отлично и что он ждёт финального варианта. А сам позвонил на завод и выяснил, что если они получат завтра чертежи, то поставят заказ в очередь, а само изготовление смогут начать только через неделю. Изготовление такого несложного логотипа займет не больше трёх часов, а потом они сразу смогут прислать монтажников и произвести установку на фронтон здания. Фролов договорился, что завтра пришлёт мейл с чертежами, чтобы они ждали этого письма и сразу поставили заказ в очередь. Цены у этих подрядчиков тоже оказались приятно разумными. *** Пообщались, называется! А вечер обещал быть таким томным! Не такого ожидал Фролов от встречи с Кроули, когда сбегал из офиса раньше обычного и ехал чуть дыша к назначенному бару. Бар был уже заполнен несколькими шумными компаниями, но свободный столик на двоих в относительно тихом уголке нашёлся. Заняв этот столик, Фролов заказал себе для начала безалкогольный мохито, чтобы скоротать минуты ожидания, а потом сделать заказ соответственно тому, насколько крепкий напиток выберет себе Кроули. Но тут фоновая музыка сменилась громкой танцевальной, и мини-сцену в углу высветил прожектор. Все повернулись в ту сторону, многие радостно загудели, захлопали, и на сцену из-за кулисы танцевальным шагом вырвался Кроули. Фролов сначала даже не узнал его! Разве что его узкие брюки были здесь уместны, но их теперь украшали ещё и серебристые лампасы из кричащего люрекса. Сапоги на невообразимой платформе делали каждый его шаг куда более рискованным, но смотрелся он уверенно и двигался пластично в такт музыке. Из-за плеч вверх и в стороны торчали разноцветные пушистые страусиные перья, а разрез шелковой рубашки, сплошь расшитой мелкими чешуйками-пайетками, шёл аж до пупа. Голову венчала корона, навевающая ассоциации с Фредди Меркьюри, а локоны рыжего парика подпрыгивали, свободно рассыпанные по плечам. Сражённый этим превращением, Фролов даже не сразу заметил, что музыка, которая играет, ему знакома. Кроули танцевал увлечённо, артистично, и несмотря на то, что движения были несложные, публика восторженно свистела и кричала, когда он выбрасывал руку, указывая на кого-то из зрителей. И только когда послышался всем известный припев, Фролов обратил внимание: это же та самая песня! Только в диско-варианте, от «Санта Эсмеральда». But I'm just a soul whose intentions are good Oh Lord, please don't let me be misunderstood Фролов и так не мог в себя прийти от увиденного, но теперь выяснилось, что Кроули готов вытащить на всеобщее обозрение что-то, что было таким личным, что-то, что связывало только их двоих. Теперь, в этом танцевальном безумии, слова, которые, как казалось раньше, интимно ластились к нему, превратились в злую издёвку. И тем больнее было, что происходящее Фролову тоже нравилось. Кроули сейчас был весь как всплеск жизни и огня. Невозможно было, глядя на него, до конца отдаться ярости и обиде. Даже после того, как Кроули на своих каблучищах, внимательно глядя под ноги, преодолел две ступеньки со сцены и спустился в общий зал, даже после того, как он, танцуя, подошёл к бару и взял в руки подготовленную для него пару коктейлей в высоких бокалах и с зонтиками, даже после того, как он вручил один бокал Фролову и заставил его с ним чокнуться, Фролов не мог отвести глаз от этого чуда. Песня оказалась долгой, Кроули успел оставить на столике Фролова свой едва початый бокал, вернуться на сцену и продолжить танец. Но вот песня закончилась, и он упорхнул за кулису. Народ ещё продолжал аплодировать, а Кроули, уже без перьев и короны, но всё ещё в блестящем сценическом наряде с этим своим умопомрачительным разрезом и с длинными вызывающе рыжими волосами вернулся в зал и подсел к Фролову. — Ну, как тебе? — возбуждённо и тяжело дыша после танца, спросил он вполголоса, как будто на них сейчас не пялился весь зал. — Узнал меня поближе? И вид его выдавал не только удовольствие от успеха у публики, но и злорадство. — Как ты мог… — тихо выдохнул Фролов, упираясь руками в стол и вставая. Его взгляд норовил сползти Кроули в разрез, и он резко отвернулся. — Ну чего ты? — с притворным удивлением капризно прохныкал Кроули. — Вот, на, выпей коктейля, что ли… — Я жалею, что пришёл, — выговорил Фролов, как выстрелил. Последний раз взглянул Кроули в бесстыжие глаза и пошёл к выходу.