Don't let me be misunderstood

Придя на работу на следующий день, Фролов первым делом агрессивно проверил почту. Никакого письма от Кроули не было. Сходив за своим какао, Фролов решил переделать сегодня все свои рабочие задачи, а потом все давно отложенные, несрочные. Лишь бы ни о чём больше не думать. Ночка выдалась беспокойная. Хотя он вернулся домой не поздно, до полуночи ворочался в постели и боролся с собой, чтобы не поддаться соблазну. Образ танцующего Кроули, ладного, стройного и вызывающе яркого не шёл из головы и не давал уснуть. Это было новое, свежее и острое впечатление, но Фролов не хотел на него мастурбировать. Слишком уж был обижен. И в итоге всё равно не сдержался. Кроули и здесь его как будто бы победил и уложил на лопатки. Это усиливало обиду. Фролов занялся текущими делами, но вскоре письмо от Кроули пришло. И Фролов, убедившись, что оно сугубо деловое, как он и ожидал, открыл приложенный к письму файл с готовым к отсылке на завод чертежом. Тут тоже сюрпризов не было. Логотип изображал стакан с выпуклой полукруглой крышкой сверху и торчащей из него соломинкой. Около стакана располагалась пара фирменных овальных коробок с порошками, поперёк которых тянулось витиеватым шрифтом название фирмы. Фролову стукнула в голову дурная идея. Он скачал и установил себе редактор с пакетом бесплатных возможностей, открыл чертёж Кроули через этот редактор и немного подправил его. Сдвинул несколько длинных неоновых лампочек, образующих рисунок, в ином направлении. Проверил, чтобы в других проекциях не было противоречий с фронтальной. Сохранил как отдельный файл и послал на завод. Он был уверен, что когда остынет, то отзовёт испорченный вариант, извинится перед заводскими менеджерами за ошибку и вышлет им нормальный файл. Если они спросят, кто виноват, можно будет всё свалить на дизайнера. Он прекрасно понимал, до чего это глупо. Но сейчас ему кардинальным образом полегчало. Он с воодушевлением переделал срочные дела. До обеда оставался ещё час, и он пошёл прогуляться к кофемашине, где столкнулся с Марусей. — Как там твой проект? — спросила она с вежливым любопытством. Поскольку в разгар рабочего дня на небольшой кухоньке у кофемашины никого не было, можно было говорить открыто. — Продвигается, — мрачно ответил Фролов, глядя в сторону. — А что, что-то не так? — осторожно и сочувственно поинтересовалась девушка, услышав такой похоронный тон. Фролов сделал над собой усилие и натянул беспечную улыбку. — Да нет, всё нормально. Это я просто устал, не выспался. А они и правда дельные специалисты оказались. Думаю, всё завершится просто отлично. — Фух, ну это хорошо, — выдохнула Маруся. — А то меня тут спрашивал один про это дело. — Кто спрашивал? — насторожился Фролов, чувствуя холодок в спине. Призрак мести в исполнении Эммы Михалны чью угодно храбрость пошатнёт. — Да один из этих, из дизайнерской фирмы. Он просто хотел разузнать, кто предложил его нанять, чтобы выразить ему свою огромную благодарность за это. Но я подумала, что лучше всё отрицать, чтобы это никуда не утекло. И сказала ему, что это не ты, что ты даже против был. — О! — Фролов в который раз за последние дни потерял дар речи. — А что? Я что-то не так сделала? — смущённо спросила Маруся. — В общем, передаю тебе его огромную благодарность. Он даже хотел какой-нибудь подарок тебе сделать… — Он уже сделал, — пробормотал Фролов. — Да? — Неважно! — воскликнул Фролов. — Как его звали? — Не знаю. — Рыжий? Высокий, ходит в чёрном? — Ага, он. — Когда это было? — со страстью спросил Фролов. — Вчера перед обедом. Вроде бы, — робко улыбнулась Маруся, поняв, что она, кажется, не напортачила. — Отлично! Просто замечательно! — ответил Фролов, и глаза его загорелись какой-то целью. — Мне пора. Спасибо тебе. Что рассказала. Несмотря на свою внезапную спешку, он не забыл о благодарности. Но вот чашку свою с чаем он забыл, а Маруся подметила это, только когда Фролов ушёл. Ничего, вернётся потом. Но он в тот день сюда уже не вернулся. *** Он хотел сразу же увидеться с Кроули, чтобы разрешить недоразумение. Он понял, почему Кроули так ужасно поступал с ним. Кроули думал, что Фролов имеет что-то против их фирмы и конкретно против Кроули, а мелкие обидки Фролова всё время подкрепляли в нём эту уверенность. Но теперь, когда Фролов понял, почему всё это происходило, он не мог больше обижаться, он хотел срочно всё объяснить Кроули и помириться. Но пока ехал в лифте на минус первый, понял, что будет немного неудобно разговаривать под взглядами сослуживцев Кроули. И даже попытка зайти туда и позвать его выйти куда-нибудь из их офиса может вызвать неприятные ему пересуды. Поэтому он вышел из лифта на третьем, прошёл в столовку и сел за столик. Можно было просто дождаться, когда Кроули как обычно выйдет на обед. Но Фролов не в состоянии был ждать. Он позвонил со своего телефона на рабочий Кроули и попросил его прийти на встречу в столовке прямо сейчас, ну, или как только он сможет, если занят. Кроули кратко ответил «лечу», получил ответ «жду» и дал отбой. Пока Кроули ехал к нему, Фролов вспомнил, какой ужасный файл он отослал подрядчику вместо файла Кроули. Пережив всю гамму эмоций от стыда и досады до смеха над собой, он решил, что это может подождать. Подошёл Кроули, сел напротив. Уложил локти на столик и вопросительно уставился на Фролова: — Что случилось? Нормальный файл? Фролов моргнул, вспомнил, что надо перестать любоваться Кроули в его повседневном образе, растекаясь лужицей счастья, и что-то ему ответить. — Да, всё хорошо. Я… Я хотел поговорить о другом. Кроули сглотнул и чуть жёстче сжал губы. — Мы с тобой не поняли друг друга, — начал Фролов. — Я глупо и мелочно обижался, ты отвечал мне издёвками, — Кроули приоткрыл было рот, но не перебил, — это потому, что ты думал, будто я не хочу с тобой сотрудничать, будто я голосовал против тебя. А потом ты думал, что я соврал тебе об этом. Понимаешь, Маруся сказала тебе так, чтобы защитить меня от людей, желающих продвинуть своих дизайнеров. Но я правда хотел вас привлечь! И я действительно интересовался тобой! Интересуюсь, — сбавил он тон и взглянул застенчиво. — До сих пор. Кроули странно покривил губы, не зная, стоит ли улыбнуться. — Don't let me be misunderstood, — с иронией сказал он. — Да, да, — благодарно улыбнулся Фролов. — Не дай мне быть понятым превратно. Спасибо тебе за эту песню. И за танец. Кроули, всегда такой самоуверенный, вдруг взглянул беззащитно и доверчиво: — Тебе правда понравилось? — севшим от волнения голосом спросил он. — Да, — улыбнулся Фролов так ласково, как только мог. — Знаешь, это было неожиданно. Но я узнал тебя поближе. Он протянул руку и прикрыл пальцами запястье Кроули: — Могу я пригласить тебя куда-нибудь? Кроули, который пялился на то место, где Фролов коснулся его руки, поднял голову. — Например, в бар, — предложил Фролов и убрал руку. — Ты хочешь пригласить меня в бар? — заторможенно переспросил Кроули. — Я знаю, что я должен бы пригласить тебя в бар, — ответил Фролов. Он зажмурился, а потом открыл глаза и выпалил: — Но на самом деле я хочу пригласить тебя к себе домой. — Ох, — выдохнул Кроули. — Вот это называется «неожиданно». — Ой! Я ошибся? — испугался Фролов. — А ты вообще не… Вообще не думал ничего такого? Прости… — Нет-нет, — вскинулся Кроули. — Я думал. О, знал бы ты, сколько я думал. И о чём именно, — пряча за вызывающим взглядом своё смущение, ответил он. — Мне кажется, — сказал Фролов, искушающе улыбаясь, — ты мог бы рассказать мне, о чём именно ты думал, когда мы окажемся у меня. — Ну вот. И как теперь дождаться вечера? — жалобно спросил Кроули. — А зачем дожидаться? Сбежим сейчас. *** Обычно Фролов добирался до работы пешком, а в очень плохую погоду брал такси. Но сегодня он ехал домой в автомобиле Кроули и то и дело счастливо на него поглядывал с пассажирского сиденья. У каждого из них перехватывало дыхание от предвкушения. Когда они вошли к Фролову и за ними закрылась дверь, хозяин повесил плащ на крючок в тесной прихожей и повернулся к гостю: — Обувь можно не снимать, — автоматически сказал он дежурную фразу, но тут же вскинул глаза и взглянул со смесью робости и лукавства. — Ну уж нет, — прохрипел Антон и, осторожно толкнув Фролова за плечи, прижал его к свободной стене всем телом. Ощущать друг друга, так плотно прижимаясь, для обоих было словно неожиданный, но вожделенный подарок, который ещё утром и надежды не было получить. Антон впился губами в губы Фролова, с облегчением чувствуя, с каким энтузиазмом тот отвечает. Значит, его нетерпеливый натиск не показался Фролову слишком грубым. Их поцелуй был сначала взаимно страстным и жадным. Чуть погодя они оба замедлились, их движения губ сделались нежнее и внимательней. Антон просунул руки Фролову под мышки и обнял за спину, прижал крепче к себе. Он ощущал, как руки Фролова ерошат его короткие волосы на затылке и поглаживают шею. Весь мир умещался в этих движениях ласковых рук, сладких губ, в чувстве завершённости от их плотно прижавшихся друг к другу тел. Не верилось, что их ждёт что-то ещё более прекрасное, но Антон чувствовал, что его тело хочет большего, и ощущал, как плавится под ним Фролов. — Пощади, — наконец выдохнул Антон, отрываясь от него и немного отстраняясь, как будто это не он сейчас прижимал Фролова к стене. — Ну уж нет, — повторил Фролов его же слова, счастливо улыбнулся и повлёк его за руку вглубь квартиры к кровати. Прежде чем лечь, они быстро и судорожно разделись, пытаясь то снова поцеловаться, то помочь друг другу снимать одежду. Как-то так вышло, что это Фролов толкнул Антона на свою широкую кровать, и тот упал навзничь, обнаженный и весь доступный для обозрения, до предела возбуждённый. Фролов окинул его жадным взглядом и тут же оседлал, сжал стройные бёдра коленями, мягко упёрся руками в грудь, не давая приподняться на локтях, позволил рассмотреть свой прямой и крепкий член. Переждав мгновение, чтобы Антон осознал, что он в сладком плену, Фролов лёг на него грудью, обнял и прошептал на ухо: — Если немного потерпишь и выдержишь, получишь награду. Останови меня, если захочешь. Антон что-то невнятно проскулил, временно согласился полежать спокойно и расслабился. Фролов приподнялся и начал исследовать умелыми пальцами его тело, время от времени задевая его изнывающий напряжённый член. Антон изогнулся и протяжно застонал. Он ещё раз попытался приподняться и дотянуться до любовника, ответить ему ласками. Но Фролов с мягкой властностью взял его за запястья и, наклонившись вперёд, завёл его руки наверх, за голову. Антон раздул было ноздри, недовольный ограничением, но руки послушно оставил лежащими над головой. Фролов испытующе посмотрел на Антона, приподняв бровь. Тот только обнажил клыки, на миг агрессивно приподняв верхнюю губу, но покорился и попыток активничать больше не делал. Только Фролов не дал ему лежать спокойно. Он так искусно дразнил и ласкал его, так ритмично, но легко и невесомо играл на самых чувствительных участках, касаясь живота, сосков, подмышек, члена, что Антон вскоре задрожал, затрясся и со стонами стал биться в агонии наслаждения, готовый умолять, чтобы ему позволили разрядку. Но разрядки не наступало, лишь его реакция на каждое касание, казалось, становилась всё острее. Оказывается, Фролов умел вкушать не только свое собственное удовольствие, но и удовольствие любовника. Сквозь влажные от избытка ощущений ресницы Антон видел на его лице именно то выражение гурмана, которым он так наслаждался, наблюдая за Фроловым тайком, когда они ещё не были знакомы. Фролов дал Антону передышку и ласково провёл руками по его бокам, плотно прижимая ладони к коже, чтобы немного успокоить его перевозбуждённую нервную систему. — Ещё? — спросил он, влюблённо улыбаясь. Антон, не совсем пришедший в себя, только промычал что-то невразумительное, сам не понял что. Пожалуй, это не было отрицанием. И Фролов, подождав, пока Антон немного отдышится, устроил ему ещё один такой же сеанс. — Я очень хочу тебя внутри, — сказал он после этого, снова осторожно ложась на Антона грудью. — Ты заслужил эту награду. Но этот способ долгий. Можно, я сделаю это для тебя губами? Антон позволил себе опустить руки из-за головы и обнял любовника. — Я ведь тоже хочу, — ответил он, теряясь в желаниях, — хочу заласкать тебя и сделать тебе хорошо. Как именно ты любишь? — Мне спешить некуда, а ты сейчас на взводе и заслужил свой оргазм, — поглаживая Антона, приподнялся над ним Фролов. Он сполз коленями к ногам Антона, наклонился, втянул его член в рот и сделал несколько неглубоких движений. А потом взял глубже, и через несколько тактов Антон уже кончил, сотрясаясь и толкаясь бёдрами вперёд. Фролов ещё раз огладил тело Антона и с довольным видом лёг рядом. — Как хорошо, — зачарованно вздохнул он. Антон, видя, что его любовник проглотил сперму и не нужно заботиться, чтобы её куда-то выплюнуть, рывком перекатился на него и стал целовать, начав с губ, потом в шею, постепенно спускаясь ниже: к ключицам, груди, верхней части плотного округлого живота. Ему нравилось всё в этом теле: запах, вид, мягкие утолщения и очаровательные впадинки. Фролов откинулся и отдался ощущениям. Когда Антон дошёл до члена и медленно опустился на него ртом, одновременно двигая языком и посасывая, Фролов издал такой восхитительный длинный стон, что у Антона снова появилась эрекция. Но он хотел сейчас уделить внимание только любовнику. Фролов, не сдвигаясь, дотянулся до подушки в изголовье, сунул под неё руку, нашарил что-то и протянул Антону. Тот поднял голову, принял у него из рук тюбик со смазкой и благодарно поцеловал в живот. Смазав пальцы, он приподнял одну ногу Фролова, нанёс смазку ему между ягодиц и, неспешно массируя снаружи, снова склонился над его членом. Фролов так прерывисто дышал и постанывал, что Антон готов был разорваться на части от нежности. — У меня так стоит на тебя, — прошептал Антон, — ты так хорош… — Ну же, давай, — попросил Фролов, и Антон ввёл палец внутрь и начал неспешно двигать им. — Это слишком хорошо, — прохныкал Фролов просительно, — мне нужно больше. Антон не хотел спешить, но добавил ещё один палец внутрь, внимательно глядя в лицо любовнику и следя, чтобы не причинить боли. — Пожалуйста, продолжай, — срывающимся умоляющим голосом простонал Фролов. Антон, поняв, что это разрешение, ещё некоторое время всё же готовил его тело к соитию пальцами, слегка лаская его член другой рукой. — Пора? — спросил он. — Давно пора. — У тебя есть резинка? — кивнул Антон в сторону подушки, под которой прятались запасы. — Нет. Я сейчас, — Фролов начал вставать. — Лежи, я найду, — Антон спрыгнул с кровати. — Ты не найдёшь, там у меня в ящиках такой беспорядок, — в сомнении задержался Фролов, думая, как объяснить ему, где искать презервативы. — Найду-у, — улыбнулся Антон, но двинулся не к комоду у стены, а к сброшенной одежде, поднял свой пиджак за воротник, достал из внутреннего кармана презерватив. Он забрался обратно на кровать, устроился между ног Фролова. Прямо перед лицом Антона находилась округлая согнутая коленка, и он мягко поцеловав её в нежное местечко сбоку у сгиба, вскрыл и надел презерватив, нанёс побольше смазки на него, приподнял ногу Фролова, положил её себе на плечо, а сам вдавил головку своего члена в подставленное отверстие. Немного подождав, чтобы тело любовника привыкло к этому растяжению, Антон начал плавно двигаться, следя за тем, как расслабляется лицо Фролова, как эротично приоткрывается его рот, как, заметив его взгляд, тот быстрым движением облизывает губы, и они начинают влажно блестеть. Антон ускорил темп и услышал благодарный шёпот: — Ещё, ещё… Антон совсем осмелел и увеличил размах. Ощущения были потрясающие: от его собственных сокращающихся при каждом ударе ягодиц; от плотно сжимающего его член ануса; от того, как смачно и сочно можно было погружаться на всю длину от головки до основания; от яиц, слегка шлёпающих по горячей порозовевшей коже любовника; от пальцев, несдержанно сжимающих эту кожу; от всего вида распалённого, бесстыдно громко стонущего Фролова, которого тоже уже потряхивало от перевозбуждения, от лицезрения его крепкого и жаждущего члена; от всего вида его податливого, отдающегося тела; от самого чувства обладания этим удивительным созданием. — Это невозможно, это так хорошо, я сейчас… — прошептал Фролов и первым заходил бёдрами в оргазме, Антон круто вцепился в них ладонями, чтобы немного сдержать. Брызнула вверх сперма, попадая и на живот Фролову, и на Антона. Антон вдруг ярко представил себе, какой кайф сейчас накрыл его любовника, и его самого от этого так прошило горячим, острым, сладким по всему телу, что он тоже ощутил, что вот-вот, победно ударил внутрь него всем собой, вгоняя до отказа, и взорвался в оргазме. Несколько слабеющих волн догнали первую, самую мощную, поэтому Антон сделал ещё несколько жадных движений. Полюбовавшись на румянец разомлевшего Фролова, Антон переполз к нему под широкий уютный бок и положил голову ему на грудь. Так вышло, что при этом его лицо оказалось отвёрнуто от лица Фролова, и Антон начал ласково и задумчиво размазывать пальцами его сперму по животу. Фролов тоже погладил его по плечу и спине. Теперь, когда ему не нужно было смотреть любовнику в глаза, Антон решился спросить. — Так как тебя зовут? Я же до сих пор не знаю… — А я думал, ты уже давно разнюхал, — судя по голосу, Фролов улыбнулся и не счёл вопрос ни обидным, ни неуместным. — Нет. — Арсений. Антон приподнялся, глянул на любовника. — Арс… — он попытался придумать сокращённую форму этого имени, но у него не вышло. — Ага-ага, — засмеялся Фролов. — Ars longa, vita brevis. Зови уж Арсением, как все. Ну, в крайнем случае, Асей, когда никто не слышит, — улыбнулся он. — Хорошо, ангел, — Антон снова устроил голову у него на груди. — Арсений Фролов. Красиво. — А тебя как зовут? Или это всё ещё секрет? — спросил Арсений, запуская пятерню в его рыжие волосы и нежа кончики пальцев среди растрепавшихся вихров. — Хм-м-м… — с осуждением протянул Антон, не оборачиваясь. — Что? — моргнул Арсений в недоумении. — Уж ты-то точно всё давно разнюхал. Это же ты у нас леди Брэкнелл. — Ты тоже любишь Оскара Уайльда? — обрадованно спросил Фролов. — Как можно не любить того, кто сказал: «Я люблю говорить ни о чём, это единственное, в чём я разбираюсь», — с тёплой улыбкой в голосе ответил ему Антон. — Мне, конечно, с самого начала хотелось побольше разузнать о тебе, — помолчав, признался Арсений, — и я выяснил, где и кем ты работаешь. Но потом понял, что хочу проявить уважение. Ты имеешь право сам выбирать, чем со мной поделиться. Антон снова поднял голову и взглянул в глаза Арсению. — Меня зовут Антон, — сказал он. — Тоже не особенно сократишь, правда? — А фамилию скажешь? — мягко спросил Арсений. Антон сжал губы, потом отрывисто сказал: — Чёрт. Я не люблю свою фамилию. — Но мне сказать всё равно хочешь? — осторожно спросил Арсений. — Повезло тебе с фамилией, — качнул головой Антон, и решившись, выдохнул: — а моя — Крошкин. Только не смейся, пожалуйста. — Не буду, — серьёзно пообещал Арсений, и Антон, успокаиваясь, снова опустил голову на его грудь. Ему понравилось, что Арсений не стал его переубеждать, уверяя, что фамилия вполне нормальная. — Кстати, ты такой красивый ник от этой фамилии образовал, — добавил Арсений. — Оригинальный и мелодичный. Антон только что-то неразборчиво мурлыкнул, довольно щурясь. — Сначала повторим, или, может быть, ты голодный? — Арсений почесал Антона за ушком. — Если я и голодный, то только до тебя. Но если хочешь… Время-то как раз обеденное. — Я бы тоже узнал тебя ещё немножечко поближе, но теперь в нашем распоряжении всё время мира. Давай-ка мы на полчасика отложим. Мне нравится видеть, как ты томишься, — признался Арсений. — Иди первым в душ, тебе быстрее, а я следом. Это был прекрасный день. Они не только пылко и нежно изучали тела друг друга, но и до поздней ночи разговаривали, не уставая узнавать друг друга в паузах между постельными утехами, находя привычки друг друга милыми, а мысли — оригинальными и созвучными.