Don't let me be misunderstood

— Антон, вставай! Мы опоздали! — воскликнул Арсений, открыв наутро глаза и поняв, сколько времени. Рыжая макушка пошевелилась и откуда-то из подушки послышалось недовольное мычание сонного Антона. Арсений укоризненно посмотрел на его голую спину и стриженый затылок, неожиданно для себя зашёлся от нежности, но сказал с ласковой строгостью: — Тебя, может, и не хватятся, раз у вас разрешена удалёнка, а меня и так вчера полдня не видели на месте. Если и сегодня не объявлюсь, мне может здорово влететь. — Угу, — ответил Антон, чуть повернул голову, и из подушки показался его нос. — Иди, а я досплю, — неразборчиво пробурчал он. Арсений уже сидел на краю кровати, натягивая брюки. — А кто меня домчит до офиса в два счёта? — заискивающе и с долей кокетства поинтересовался он. Антон с раздражённым рыком резко отжался и, сев на колени, сильно потёр лицо ладонями, а потом легонько боднул Арсения лбом в широкую спину, вяло стёк с кровати и потащился умываться. *** Поставив машину на стоянку, Антон вместе с Арсением скорым шагом двинулись к широкому крыльцу. В это время на той стороне улицы гомонила небольшая, но шумная разношёрстная толпа. Люди, задрав головы, что-то фотографировали. Был даже один репортёр с профессиональной камерой. Антон поднял голову, но поскольку он стоял почти у подножия, то не смог ничего необычного рассмотреть, как и Арсений. — Что там? — взволнованно спросил Антон. — Давай подойдём к ним и оттуда посмотрим? Оттуда что-то видно. Но Арсений, слегка нервозный из-за своего опоздания, деловито бросил через плечо: — Потом. Это, наверное, какой-нибудь дрон-доставщик пиццы в окне застрял. И он устремился внутрь. Антон махнул рукой на толпу и пошёл за ним. В офисном лифте на этот раз они были лишь вдвоём. С начала рабочего дня прошло уже часа два, большинство сотрудников — на рабочих местах. Арсений высадил Антона на минус первом, попутно сорвав тайный и потому особенно полный страсти и пробирающий жаром поцелуй, пользуясь их минутным уединением, а сам поехал к себе наверх. На этаже Фролова среди сотрудников фирмы спортивных добавок стоял какой-то смутный шум и гомон. Все озабоченно бегали по коридорам и шушукались по углам, но Арсений не стал пока задерживаться, начинать разговоры, а поскорее прошёл на своё рабочее место. На корпоративном телефоне обнаружилось море неотвеченных, накопившихся с утра. Электронную почту завалило письмами. Арсений открыл несколько последних, но нашёл там только разъярённые возгласы от начальства, полные восклицательных знаков. Коллег, которые делили с ним кабинет, не было на месте, обоих, так что спросить, что здесь стряслось этим утром, было не у кого. Единственное, что Арсений понял, это то, что случилось что-то ужасное, и его это явно как-то касается, но он пока боялся предположить что. В дверь к нему заглянула Маруся и прошептала, сделав большие глаза: — Арсений, тебя начальство ищет, они думают, что это ты виноват, но ты же ни при чём, правда? Может, тебе пока спрятаться где-нибудь, пока они там как-нибудь разберутся все, что ты ни при чём. — А что случилось-то? — спросил Фролов, весь холодея. Кажется, он начинал догадываться. — Местные новости прочитай, — посоветовала Маруся, и увидя, что он схватился за мобильный, чтобы найти какую-нибудь сводку новостей, подошла и потянула его за рукав, — но сначала пошли скорей, я тебя в архиве спрячу. *** Антон Кроули явился в свой офис в великолепном расположении духа, но столкнулся с сочувственным взглядом Шакс. — Допрыгался, голубчик? — покачала она головой и кивнула на кабинет начальницы. — Иди на растерзание. Завещание составил хоть?.. — А что такое? — оторопел Антон. — Проще показать, чем рассказывать, — ответила ему коллега и, быстро пролистнув что-то на своём телефоне, повернула его экраном к Антону. — Вот, если ты каким-то чудом не в курсе. Антон сделал шаг к ней и присмотрелся. Среди новостей на фотографии было изображено их офисное здание, украшенное новеньким логотипом на самой верхушке, на фронтоне под крышей. Шакс любезно двумя пальчиками увеличила масштаб, и Антон увидел, что вместо стакана с напитком и пары низеньких баночек на логотипе, который он спроектировал, красуется контур другого предмета. Это был легко узнаваемый нагло торчащий в небо член, оснащенный двумя круглыми яйцами. То, что раньше было крышкой стакана, превратилось в отчётливо узнаваемую головку. Обводы члена были выполнены не без изящества и даже с небольшим изгибом, что придавало этому органу оттенок наглой и горделивой весёлости. Там, где раньше торчала соломинка, расцвел тонким фонтанчиком контур струйки спермы. Всё это великолепие светилось яркими неоновыми лампочками и было видно каждому желающему издалека. Завершающим штрихом являлось название фирмы, которое как раз не претерпело изменений. — Я слышу, что ты пришёл, Кроули, — раздался из-за двери Вельземухи её угрожающий голос. — Сюда, быстро. Антон, не успев даже проморгаться от оглушающей новости, собрал подкосившиеся ноги в кучку, добрался до кабинета Мухиной, опираясь руками о столы, и вошёл. У него в голове звенело пустотой. Это была точно не его вина. Подумать что-то подобное об Арсении он тоже не мог, а мысль о врагах его возлюбленного пока не пришла в его бедную голову. Но разгребать последствия этой непостижимой беды предстояло ему и прямо сейчас. — Сядь, — зло велела Мухина. — Меня их гендир с утра вызывает на встречу, ты понимаешь это?! — завелась она с полоборота и начала раздражённо виться вокруг, наскакивая на него с каждой фразой. — А я должна отговариваться! Что ищу виновных! Что смазываю пыточные инструменты и раскаляю докрасна позорные клейма! А сама в это время другой рукой вызываю рабочих, чтобы привезли строительную люльку и закрепили её! Чтобы ты поднялся и снял это безобразие! Сейчас же марш! Открути немедленно всё это сияние чистого разума к чертовой бабушке! — Я? — глупо вякнул Антон и тут же пожалел. Надо было продолжать сидеть, помалкивая, как внимательная и сочувственная мебель. Но он не мог прийти в себя от шока и соображал не очень. — А кто?! — возмущённо взвилась Вельземуха, перейдя на ультразвук. — Или ты хочешь, чтобы из твоей зарплаты я вычла ещё и монтажников, а не только аренду люльки? — Нет, — довольно вразумительно выговорил Антон, но ничего добавить не решился. — Что сидишь тогда? Ждёшь, когда федеральный канал новостей к фасаду подъедет? Городские-то уже все там. Антон счёл за лучшее послушно и молча убраться из высокого кабинета. — Чтобы через полчаса и духу этой эро-инсталляции там не было, — энергично напутствовала его Вельгельмина Зевуловна. — А я — отдуваться на переговоры наверх. Шакс! Выдвигаемся к заказчику. Даже не зная за собой никакой вины, Антон краем сознания отметил, что Вельземуха, как настоящий друг, прикрывает его задницу, беря на себя какие-то жуткие переговоры с чужим начальством. В его слегка оглушённом сознании промелькнула тень благодарности. Вельземуха вместе с ним и Шакс, все втроём загрузились в лифт и ехали в гробовом молчании. Прочистить мозги Антону это не помогло, но дало так необходимую ему паузу. Перед тем как выйти на этаже заказчиков, Мухина сказала Антону: — Твой выход выше — на крышу. Люлька там. Инструменты в ней есть. Движение кнопками «Вверх» и «Вниз»… Ай, короче, разберёшься, не маленький. И она вышла с гордо поднятой головой, как на казнь. Шакс ободряюще пихнула Антона в бок кулачком и вышла за ней. Дальше Антон действовал по полученной инструкции, а когда не хватало инструкций, включал логику. Это заняло его мысли и на время спасало от хищной стаи вопросов, которые норовили его сожрать. На крыше оказалось скучно и пустынно. Он осмотрел фронт работ, даже нашёл около подъёмного механизма любезно оставленную монтажниками оранжевую каску и надел её, а также накинул на плечи такой же ярко-оранжевый жилет со светоотражающими вставками. Потом он, крепко держась руками за поручни, перелез с крыши в «подъёмник подвесной фасадный», в народе именуемый люлькой. Там он обнаружил в боковом отсеке ящик с инструментами. Антон был в достаточной степени осторожен, но высоты он не боялся. Он нажал огромную зелёную кнопку «Вниз», люлька, зажужжав, немного проехала вниз. Антон вжал красную кнопку «Вверх», и люлька поднялась обратно. Нужно было прежде всего отключить питание неонового члена, и он вылез обратно на крышу. Благо, рубильник нашёлся тут же, неподалеку, за дверцей в распределительном щитке. Потом, проехав пару метров вниз на нужный уровень, чтобы можно было дотянуться до логотипа, Антон нашёл крепёжные болты именно в тех точках, где он их и проектировал. Откручивать полтора десятка болтов отвёрткой было скучно, но именно такое простое дело было ему сейчас впору. Успокаивало своей монотонностью. Ветер трепал волосы, дело спорилось в руках. Антон уже не без иронии поглядывал вверх на бодрый полутораметровый член и размышлял. На заводе таким саботажем разве кто-то стал бы заниматься? Антон уже давно имел с ними дело, иногда сам их брал в субподрядчики, иногда своим клиентам рекомендовал. Но они же это изготовили, привезли, установили, сволочи, даже если идея не их! С другой стороны, помнится, у Арсения были какие-то коллеги-недоброжелатели. Это они могли постараться, подменить файл на его рабочем месте. Как он там, кстати? Уже получил головомойку? Антон с беспокойством покачал головой. Если же действительно это сделал сам Арсений, то зачем? Неужели на волне их глупого, но сексуально заряженного противостояния? Всё ещё сердясь за выпендрёжное шоу в баре? Тоже не исключено. Это была всего лишь версия, правды тут ещё следовало доискаться. Но даже от мысли, что эта версия с какой-то вероятностью может оказаться правдой, у Антона дух захватывало, почище, чем от высоты. Ни обиды, ни унижения он тут не усмотрел. Ему хотелось смеяться от удовольствия. Неужели этот с виду сдержанный и обстоятельный мужчина мог вытворить такое?! Если да, то это значило, что он обладает такой степенью внутренней свободы, какая самому Антону и не снилась! И Антон благоговейно упал бы на колени перед такой безрассудной смелостью, готовый ей восторженно поклоняться. Наконец, подхватив отделённый от фасада неоновый член на каркасе, Антон загрузил его в люльку. И думал уже подниматься обратно на крышу. Оглянувшись назад, он заметил, что зеваки внизу, увидев, что невероятный логотип буднично сняли и больше ничего интересного не предвидится, довольно быстро разошлись по своим делам. И тогда Антон неожиданно для себя решил, что он ведь может и спуститься потихонечку на люльке вниз, к окнам, если захочет. Когда ещё такой случай представится? Посмотрит сквозь стекло, как там Вельземуха держит оборону. Окна директорских кабинетов как раз обычно располагаются по центру зданий, да и по высоте это совсем недалеко. А главной причиной было то, что так Антон смог бы немедленно узнать, не происходит ли в директорском кабинете что-нибудь ужасное с Арсением. И, по возможности, внезапным появлением в окне отвлечь внимание от экзекуции на себя. К тому же, в глубине души он не хотел отставать от своего, как он позволял себе надеяться, мужчины по части неожиданных выходок. *** Арсений скорым шагом проскочил по коридору вслед за Марусей, по счастью не встретив никого, кто бы его окликнул. Затаившись в архиве среди стеллажей, закрыв за собой дверь, девушка дождалась, чтобы он отдышался, усадила его и спросила: — Ну? Так как же это вышло? — Я не представляю, — ошарашенно прошептал Фролов. — Когда они успели? — Сорока сказала, что рабочие приезжали с завода рано утром и установили это примерно за час до начала рабочего дня. Трубадуй рвёт и мечет. Ты его ещё не видел? — Нет, — ответил Арсений, чувствуя холодок, ползущий по спине. — Это видно. Иначе бы от тебя уже давно пух и перья летели во все стороны. — Вообще-то, это я виноват… — Как?! — не поверила Маруся. — Только не говори никому! Попробую свалить на… Я не знаю… На компьютерный вирус! — Постой, так это ты такое заказал дизайнерам? Фирме «Творец»? И они нарисовали? — в ужасе расширила глаза Маруся. — Но зачем? Как ты… решился? И пока Арсений думал, как это объяснить, она проницательно добавила: — Или тебя подставили? Ты скажи кто или намекни, я пойму! Фролов мотнул головой и зажмурился. Потом глянул на неё и решился ответить: — Я был зол, так зол. Я сорвался, испортил чертёж и отослал его, но хотел вскоре отозвать. Они же мне сказали, ну, на заводе, что неделю ждать в любом случае! А сами, паршивцы такие, в тот же день сделали! — Представляю их ор, когда они увидели этакий проект, — вдруг захихикала Маруся. — Да они сразу решили его без очереди сварить, чисто ради поржать! Постарались успеть, чтобы заказчик не успел передумать! И чтобы не успел отозвать проект, как ты, в общем, и собирался. Но Арсению было не до смеха, хотя он оценил догадливость Маруси. Сорокина школа, явно! — Ну ты даёшь! — сказала Маруся с долей зависти. — Никогда бы не подумала! Арсений вовсе не воспринял это как похвалу и даже начал краснеть со стыда и от досады на себя. Это ещё хорошо, что представить какие-то конкретные последствия и кары от начальства ему пока недосуг было. — Слушай, — предложила она, — ты сиди здесь, а я пойду разведаю обстановку. Может, с завода уже прислали людей, и они давно сняли этот ужас? Да и просто интересно, что там. — Я с тобой, — решительно, но севшим голосом сказал Арсений. — Что ты! Нет! — Да! — заспорил Арсений. — Я должен признаться, что это я. — Да ты что, с ума сошёл от стресса? Тебя же растерзают! — Лучше меня, чем… Чем Кроули. — О. Вот оно что, — Маруся поняла, что Арсению важно проявить честность, когда какие-то люди в опасности из-за него. Она с пониманием кивнула. — Благородно. Круто. Уважаю. Хотя знаешь, не спешил бы ты, до дизайнеров ещё не добрались, насколько я знаю. — И не доберутся! — Арсений резко встал со стула, его лицо сделалось жёстким. — Пошли! И они, быстро дойдя до кабинета гендиректора, остановились у дверей. Из кабинета слышались крики и перебранка. Одним из голосов был бас Гаврилы Афанасьевича. Арсений заглянул в круглое окошко и увидел, что его гендиректор стоит около своего кресла, и Эмма Михайловна держится рядом с ним, а по другую сторону длинного переговорного стола стоят Мухина и Шакс. Антона там не было, и Арсений вздохнул облегчённо. Все четверо в кабинете вдохновенно орали друг на друга и размахивали руками, но никто никого не слушал. Если бы там и Антон обнаружился, Арсений без колебаний распахнул бы дверь, чтобы броситься ему на выручку. Но влезать в такой страшный скандал, в котором силы были примерно равны и всем было не до него, Арсений не решился и затаился у окошка. Из кабинета его, естественно, никто не замечал. Не до внешних раздражителей было всем этим людям. Тут за окнами директорского кабинета показалась строительная люлька, опустилась вровень с окнами, и на Арсения через два стекла уставился Антон. Он быстро обежал глазами ругающихся в кабинете, которые даже его пока не заметили. Как он рассмотрел Арсения сквозь второе стекло в довольно затемнённом коридоре, было загадкой, но, наверное, помогли на редкость белые волосы Фролова, которые шапкой маячили в круглом окошке. Увидев Антона, Арсений почувствовал жгучую потребность сейчас же донести до него, что признаёт свою вышедшую из-под контроля шалость и готов взять на себя всю вину. Но Антон не в состоянии был его расслышать. Тогда Арсений стал показывать жестами всё с самого начала, но рассказ выходил длинный. Он увлёкся своими жестами, показав и прямоугольный монитор, с которого отправил письмо на завод; и свою вчерашнюю злость, которая душила его, прямо вот таким манером; и корону, в которой выступал Антон в баре; и то, как хотел отменить свой заказ в тот же день, но оказался немного занят. Арсению хватило воспитания не использовать пошлый жест, чтобы показать, чем он был занят, вместо этого он сложил из пальцев сердечко. Потом он даже попытался показать семь дней, которые ему обещали, поочередно загибая пальцы. Но Антон только смотрел на него, широко распахнув глаза. Потом он сосредоточенно нахмурился, с досадой сжимая поручни люльки перед собой на уровне груди и заодно зажав под правой ладонью отвёртку, непонимающе пожал плечами, и совсем запутавшись, сморгнул, расстроенно мотнув головой. Он видел, что Арсений много раз настойчиво показывал пальцем на себя. Что это значило? Это сотворил он? Или он готов принять удар на себя, хотя не знает, как это вышло? В это время Вельгельмина Зевуловна исчерпала аргументы, изложенные на максимально доступной ей громкости, о том, что ей не было интереса топить свою фирму, а её дизайнеру — свою карьеру. И теперь она перешла к прямым оскорблениям противоположной стороны, начав доходчиво объяснять тупому директору и его тупой подпевале, в каких дебрях тупости они погрязли. Гаврила Афанасьевич в свою очередь извергал проклятия вообще на всех причастных к сегодняшней истории и вникать в жалкие отговорки считал ниже своего достоинства. Он был убеждён, что в данной ситуации имеет право ожидать и даже требовать только немедленных и полных раскаяния извинений. И тут Шакс дёрнула Вельземуху за рукав, и та метнула взгляд за окно на что-то, уже давно маячившее на краю её поля зрения. Трубадуй и Маузер, проследив за её взглядом, почти одновременно увидели Кроули. Антон же, без остатка занятый расшифровкой знаков Фролова, ничего не заметил. Фролов не заметил тем более, охваченный медленно тающей надеждой всё объяснить, когда объяснить ничего невозможно, и внезапной вдохновенно-отчаянной страстью и внутренней верой, что объяснить что-то всё-таки удастся. И только осознав, что в кабинете уже некоторое время стоит гробовая тишина, Антон за окном и Арсений в коридоре вдруг замерли и обратили внимание на окружающую действительность. Мухина бросилась к окну и попыталась открыть широкую фрамугу, видимо, намереваясь устроить Антону взбучку за то, что подглядывал и подвернулся под горячую руку. К тому же из-за поручня торчали обводы злосчастного логотипа, как наглядное напоминание о постигшем их всех позоре. Она дёргала за ручку, но рама застряла. Шакс пыталась помочь ей, но только мешала. Антон, не дожидаясь, пока они достигнут успеха, побыстрее нажал кнопку и поехал вверх. В свою очередь Гаврила Афанасьевич, обнаружив в иллюминаторе лицо своего сотрудника, давно искомого и главного по его мнению виновника, бросился к дверям, а Эмма Михайловна за ним. Но генеральному директору по пути пришлось огибать огромный стол, а в спешке он ещё и зацепился ногой за один из стульев. Поэтому Маруся, которая тоже наблюдала за всем происходящим в соседнее окошко, сориентировалась первой, схватила Арсения за руку и потащила за собой. Пока гендир достиг дверей, чтобы выйти, они нырнули в тайную подсобку и закрыли за собой дверцу. Из-за тонкой фанерной дверцы беглецам было слышно, что погоня ушла в другую сторону, проигнорировав их тупичок. За хозяевами побежали по коридору к прочим кабинетам и гости: Мухина и Шакс, поняв, что Кроули им уже всё равно не заполучить. Арсения в полутьме подсобки начал душить истерический смех, но он зажал себе рот обеими руками и давился хохотом почти бесшумно. Маруся похлопала его по спине, и он постепенно задышал спокойнее. — Что теперь делать? — спросил он. — Пока ждать. — А Кроули? — Ну не сунется же он к этим фуриям прямо сейчас, — рассудила Маруся. Фролов вздохнул: — Может, и сунется. Он же видел меня. И наверняка решил, что меня нужно спасать. Так что, очень может быть, что сунется. — Так он же… Он же не виноват. С чего ему вызывать огонь на себя и тебя защищать? Это же ты… А он… А ты… Подожди, так вы что?.. — озарило девушку. — Есть такое дело, — легко признался Арсений. — Пойдешь его выручать? — спросила Маруся сочувственно. Арсений в полутьме кивнул ей. — Хочешь, сначала я схожу, разведаю? — Да не надо, — вздохнул Арсений. — Спасибо, но я должен сам. И он выбрался в пустой коридор и пошёл на звук голосов. — Я всегда знала, что ты очень смелый, — заявила Маруся, поспевая за ним. Где-то за поворотом коридора шумела толпа их коллег. *** — Гаврила Афанасьевич! Потрясающие новости! — попытался остановить гендиректора начальник отдела продаж, появляясь перед ним в проходе между рабочими столами сотрудников. — Мне некогда, потом! — отмахнулся от внезапной преграды Трубадуй. Он ещё надеялся обнаружить и настичь своего сотрудника, который старательно скрывался, а значит, это именно он так навредил, что впору было его записывать в личные враги и в гнусные предатели. — Но это не терпит!.. — продажник загородил Трубадую дорогу. — У нас телефоны просто разрываются! Раскалились докрасна! Вал заказов! Что делать? У нас будет столько товара на складах? Генеральный притормозил и уставился на продажника, как по голове ушибленный. — Что? — наконец пришёл в себя он. — Как так? — Широчайшая реклама вышла, Гаврила Афанасьевич, — заторопился объяснять начальник отдела продаж. — Кадры утренней, я прошу прощения, порнографии так завирусились, что теперь нас все знают. Не только в городе и в стране, но и за рубежом! Готовьтесь, нужно срочно расширять производство. — Эмма Михайловна, — обернулся Трубадуй к финдиректорше, — возьмите у коллег данные по спросу и давайте-ка мне быстренько набросайте план прихода-расхода по свежим данным. Что стоите? Я уже жду. Маузер, прихватив продажника, умчалась в свою вотчину раздавать указания и сама готовая на совесть впрягаться в работу. Тут ведь пахло хорошими премиями всем. Гендир обернулся к гостьям, которые всё ещё мялись у него за спиной. — Я думаю, инцидент исчерпан! — лучась широкой улыбкой объявил он. — Я снимаю все возможные претензии. И он приподнял бровь, ожидая, когда гости ретируются. — Как бы не так, — тихо и угрожающе проговорила Мухина. — Я жду извинений. И тут к удивлению всех присутствующих в опен-спейсе многочисленных сотрудников Трубадуй отступил и засопел обиженно вместо того, чтобы взорваться новой тирадой, видя такую наглость и неповиновение. — Пока вы размышляете над формулировкой, я на минуточку, — нагло заявила Вельземуха, отвернулась от него, достала мобильный и набрала собственный офис. — Эдик? — спросила она. — Окей, Эрик, вечно вас путаю. Если Кроули объявится, не дай ему уйти. И пусть не трясётся там, я его не очень больно сожру. Что? — Она некоторое время слушала. — Хорошо, держи оборону, все заказы принимай, все контакты регистрируй, припахай всех, кого поймаешь, скажи им, что это мой приказ, а я скоро буду. Она завершила вызов, моргнула Шакс, чтобы отправлялась помогать Эрику, и та, без слов поняв её, быстро пошла к лифту, поправляя сбившуюся от бега вуалетку надо лбом. Вельгельмина Зевуловна повернулась к Трубадую и требовательно взглянула на него. — Что ж, — сказал тот. Он, к её удивлению, не выглядел больше ни обиженным, ни разозлённым. Он вдруг церемонно кивнул головой и, сделав жест, будто приглашает гостью на танец, немного заигрывающим голосом проговорил: — Могу ли я в качестве извинений пригласить вас, Вельгельмина Зевуловна, например, на обед в ресторан в ближайшие выходные? Вельземуха уже собралась было обидеться на неуместный тон, но тут сквозь толпу к ним пробился Арсений Фролов. За ним шла Маруся, но затерялась где-то в задних рядах собравшейся толпы. — Где он? — напористо спросил Фролов и, не дожидаясь, чтобы ему ответили, обратился к обоим директорам уверенным голосом. — Я должен принести свои извинения, моя глупая шутка неожиданно вышла из-под контроля. Но виноват в этом только я и один я, — взглянул он на Мухину. — Кроули вообще ни при чём. — Качать Фролова! — крикнул кто-то из толпы, из задних рядов. До качания дело не дошло, но многие стали дружески пихать его в спину и плечи: — Молодец, Фролов! Вот это ты даёшь! Ну и ну! Отлично придумал! Здорово вышло! Арсений, у которого после произнесения решительного признания резко закончилась храбрость, собирался было склонить повинную голову, начать дьявольски краснеть и принимать заслуженное наказание, стоял и удивлённо озирался по сторонам, не понимая, как случилась столь резкая перемена. Трубадуй шагнул к нему и протянул руку для поздравительного пожатия: — Хвалю за проявленную смекалку и творческий подход к делу, — важно пробасил он. Тут сквозь толпу протолкался Антон. Он был уже без каски и отвёртки, но оранжевый жилет не удосужился снять. — Что тут происходит? Пропустите! Дайте пройти! Я должен знать… Он увидел, что Арсению жмёт руку его довольный начальник и остановился в недоумении. Глянул вопросительно на Вельземуху. Та только развела руками и театрально указала обеими ладонями на них, мол, ты смотри, что делается, я сама потрясена. Трубадуй счёл свою миссию на данный момент выполненной и обернулся к Мухиной. — Ну так как? — спросил он. — Примете приглашение? Вельгельмина Зевуловна, которая использовала небольшую паузу для размышлений, успела поменять своё мнение. Этот мужчина находчиво использовал ухаживание, как способ выкрутиться из патовой ситуации, где ему пришлось бы идти на жёсткий конфликт либо признать себя поражённым и принести формальные извинения. Так быстро ориентироваться в сложных жизненных обстоятельствах умели единицы среди знакомых Мухиной мужчин. Да ещё и имя-отчество её он запомнил! — Пожалуй, приму, — сдержанно и величественно ответила она. — Выберите какое-нибудь респектабельное место на ваш вкус. Тем временем Арсений и Антон переглядывались, всё ещё не понимая, что происходит. Им никто ничего не объяснил. Тут к ним хрупким, но решительным плечиком вперёд пробралась Маруся. Она взяла обоих за руки и сказала: — Пойдём. Я вам всё объясню, я уже разузнала. Они пошли за ней, и толпа охотно расступалась перед героями дня. Неоднозначными, но героями. Полчаса спустя, когда они втроём, сидя у Фролова в кабинете, рассказали друг другу недостающие части головоломки, а главное, выслушали рассказ Маруси о наплыве клиентов в обе фирмы, Антон начал хихикать, а потом в голос расхохотался, полный удовольствия: — Я знал, что ты невероятный, но чтобы до такой степени!.. — хрюкнул он, пытаясь успокоиться, встал со стула и уселся на край стола, как частенько любил делать. — Ты тоже хорош! — парировал было Арсений более сдержанным тоном, но тоже встал, начиная закипать. — Приехал на строительной люльке прямо к окнам. Прямо с этим логотипом! Член с доставкой на дом! Яйцо на крыльцо… Тут Маруся встала между ними, даже немного отстранила их друг от друга ладошками и строго спросила Фролова: — Напомни, почему ты гендиректору признался? Арсений стушевался и, глянув исподлобья на Антона, ответил: — Чтобы Ан… Кроули не наказали. Услышав это, Антон зыркнул на него искоса, но промолчал. Он спустился, чтобы помочь Арсению, а получает такую отповедь, но если и он тоже ради него... Маруся важно кивнула Арсению, заложила руки за спину и, как заправский судья или адвокат, прошлась по кабинету. — А ты почему прибежал с крыши на наш этаж? — остановилась она перед Кроули. Тот плотно сжал губы, не желая отвечать, но Маруся ждала, а Арсений вдруг поднял голову и взглянул на него с совсем другим выражением: с неожиданным осознанием и со вспыхнувшей надеждой? Антон под действием этого доверчивого взгляда вынужден был признать: — Подумал, что надо Арсения выручать. За ним же все погнались! — словно пытаясь оправдаться за свой порыв, вдруг выкрикнул он. — Я видел с улицы в окно. — Что скажешь? — обернулась Маруся к Арсению. Арсений прижал руки к груди и радостно набирал вдох за вдохом, но никак не мог подобрать слова благодарности. Наконец он шумно выдохнул, спрятал глаза и прошептал Антону: — Спасибо. Прости. Тот встал и сделал шаг навстречу. Арсений скорбно выговорил: — Ты не знал, что это я натворил, когда спешил на выручку, — сказал он, мужественно поднимая глаза, но цепенея всем телом. — Не знал, что это я тебя так подставил. Наверное, ты мне теперь и руки не подашь, не то что… — «Baby, you understand me now», — напел в ответ Антон и вполголоса серьезно добавил: — Это был твой выход. Твоё шоу. Теперь ты меня понимаешь. Он не улыбался, горькие складки запали у губ. — Никто не может быть всё время ангелом, — тоже процитировал песню Арсений и вдруг мягко улыбнулся. Его глаза засветились любовью. — Не может, ангел, — согласился Антон и тоже начал робко улыбаться ему. Маруся, боясь спугнуть момент, всё же подсказала шёпотом: — Целуйтесь уже. Это смело их барьеры. Они оба подались вперёд, схватили друг друга за плечи, прильнули губами к губам. Их пальцы впились в рукава друг друга аж до белизны. Нервный и напряжённый сначала, их поцелуй делался все слаще. Когда они обнялись по-настоящему, Маруся тихо попятилась, вышла и притворила за собой дверь.