Белый дракон

Слухи. Грязные слухи липли к ней уже две луны после рождения Джекейриса. Рейнира пыталась прийти в себя. Её жизнь была насыщена заботами о новорождённом сыне, напряжённой атмосферой при дворе и постоянным вниманием со стороны Алисенты, которая не упускала возможности подчеркнуть свою власть. Джекейрис, её первенец, был её гордостью. Его улыбка, его смех, его яркие, живые глаза наполняли её сердце радостью. Но даже он стал причиной для слухов. Многие лорды, глядя на мальчика, сомневались в том, что его кровь была чистой. Он был миловидным, но его волосы не были серебристыми, как у валирийцев, и его лицо не напоминало Лейнора. — Это мальчик Харвина Стронга, — говорили за её спиной. — Она думает, что может обмануть нас всех. Эти слова жгли её душу, но она не могла позволить себе показать слабость. В дверь твердо постучали, в покои Рейниры вошла Ора, её единственная служанка, выделенная Алисентой. Королева предоставила бывшей подруге только одну служанку, и это было не случайно. Алисента пыталась изолировать её, ограничить её влияние и свободу. Ора была дорнийкой, с бронзовой кожей и тёмными глазами, которые всегда казались внимательными и насмешливыми, что уже вызывало у Алисенты скрытое раздражение, но она считала, что одной служанки для Рейниры более чем достаточно. — Принцесса, — сказала она, делая лёгкий поклон, — к вам письмо из Пентоса. От Лейны Веларион. Рейнира подняла взгляд от письма, которое уже держала в руках, и внимательно посмотрела на служанку. — Лейна? — переспросила она, будто не веря своим ушам. Ора кивнула, протянув свиток. — Да, она приглашает вас в Пентос. Рейнира развернула свиток, в котором было написано: «Дорогая сестра, Я слышала о рождении твоего сына и хочу поздравить тебя. Пусть Джекейрис растёт сильным и смелым, как его мать. Мы с Деймоном сейчас находимся в Пентосе. Здесь тихо, красиво, и у нас есть всё, чтобы ненадолго забыть о суете Вестероса. Я знаю, как трудно тебе приходится при дворе, и хочу пригласить тебя к нам. Возьми своего малыша, проведи время с семьёй и отдохни. Мы будем ждать тебя с нетерпением. С любовью, Лейна.» Когда Рейнира закончила читать письмо от Лейны, её лицо стало задумчивым. Она прижала свиток к груди, но в её глазах отразилось не только радостное предвкушение, но и тень разочарования. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить себя. — Почему не он? — прошептала она, почти не осознавая, что говорит. Ора не уточнила, кого она имела в виду. Её умный взгляд говорил о том, что она всё поняла без слов. — Мужчины редко пишут письма, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Особенно такие, как принц Деймон. Рейнира почувствовала, как её сердце дрогнуло при упоминании его имени. — Ты права, — согласилась она, стараясь звучать спокойно. — Он не из тех, кто пишет. Рейнира знала, что не должна думать о нём. Деймон был частью её прошлого, опасной и запретной частью. Их связь была слишком сложной, слишком рискованной, чтобы позволить себе вновь погружаться в эти чувства. Она попыталась убедить себя, что его молчание — это к лучшему. Возможно, Лейна даже специально написала письмо от своего имени, чтобы избежать неловкости или напоминаний о прошлом. Но в глубине души Рейнира чувствовала горечь. — Он даже не вспомнил обо мне, — тихо сказала она, перебирая пальцами край свитка. Она вспомнила, как Деймон всегда был рядом, когда ей было нужно. Его дерзость, его уверенность, его умение заставить её чувствовать себя живой. Но всё это осталось в прошлом. Теперь у неё была другая жизнь — жизнь матери, наследницы престола, жены Лейнора. Ора, видя, что Рейнира погружена в свои мысли, наконец решила нарушить тишину. — Иногда лучше отпустить то, что тяготит вас, — сказала она, подходя ближе. — Особенно если это прошлое. Рейнира усмехнулась, но её улыбка была горькой. — Ты говоришь, как будто это так легко. — Это не легко, — признала Ора. — Но, если не отпустить, это будет преследовать вас всегда. Рейнира задумалась над её словами. Она знала, что Ора права. Деймон был для неё чем-то большим, чем просто дядей, другом или союзником. Он был частью её души, но эта часть теперь приносила только боль. Принцесса встала и подошла к окну, глядя на Королевскую Гавань. Вдалеке виднелись корабли, покидающие порт, и она представила себя на одном из них, уплывающей далеко от всех этих интриг и воспоминаний. — Я поеду, — сказала она твёрдо. Ора удивлённо подняла брови. — В Пентос? Рейнира кивнула. — Да. Лейна права. Мне нужно отдохнуть, побыть с семьёй. И, может быть… забыть. Она снова взглянула на письмо, а затем положила его на стол. — Деймон — это прошлое. А у меня есть будущее. Джекейрис, Лейнор, мой долг. Я больше не могу позволить себе думать о нём. С этими словами она отвернулась от окна и начала отдавать распоряжения Оре о подготовке к поездке.

***

Рейнира вошла в покои королевы с гордо поднятой головой. Алисента сидела у окна, вышивая что-то изящное, но её взгляд сразу стал настороженным, когда она заметила дочь короля. — Принцесса, — холодно произнесла она, отложив пяльцы. — Чем обязана такому визиту? Рейнира задержала взгляд на ней, пытаясь не выдать раздражение. — Я пришла сообщить, что получила приглашение от Лейны Веларион. Она хочет, чтобы я посетила её в Пентосе, — спокойно сказала она, но её голос был твёрдым. Алисента нахмурилась, её пальцы нервно заскользили по ткани. — Пентос? Это далеко, Рейнира. Ты только что родила. Разве не лучше остаться здесь, где твой сын будет в безопасности? — Джекейрис будет со мной, — ответила Рейнира, сдерживая раздражение. — Лейна — моя семья, и она хочет увидеть нас обоих. Алисента слегка улыбнулась, но в её глазах читалась неприязнь. — Семья? — переспросила она, подчеркнув это слово. — Разве твоя семья не здесь, в Королевской Гавани? Рейнира выдержала её взгляд. — Моей семье здесь рады не больше, чем чужакам, — ответила она, не скрывая сарказма. — Ты сама сделала это очевидным. Алисента прищурилась, но её голос остался мягким, как шёлк. — Ты несправедлива, Рейнира. Я лишь стараюсь заботиться о тебе и твоём сыне. — Заботиться? — Рейнира шагнула ближе, её голос стал холоднее. — Ты контролируешь каждый мой шаг, притворяясь, что это забота. — Я действую в интересах королевства, — отрезала Алисента, в её голосе послышалась сталь. — Твой брак с Лейнором — союз, который должен укрепить наш дом. Твоё место здесь, рядом с королём и советом. — Моё место там, где я решу, — перебила её Рейнира. — Лейна пригласила меня, и я поеду. Алисента встала, её лицо было непроницаемым. — Ты забываешь, что каждая твоя поездка, каждое твоё решение отражается на репутации дома Таргариенов. Твои действия могут быть истолкованы неверно. — Репутация дома Таргариенов? — Рейнира усмехнулась, но в её голосе слышалась боль. — Ты не Таргариен, Алисента. Алисента замолчала, её губы сжались в тонкую линию. — Ты делаешь ошибку, Рейнира, — наконец сказала она, её голос звучал как предупреждение. — Может быть, — ответила Рейнира, направляясь к выходу. — Но это будет моя ошибка, а не твоя. Она вышла из комнаты, оставив Алисенту стоять в тишине.

***

Несмотря на сопротивление королевы, Рейнира начала готовиться к поездке. Она знала, что это её шанс ненадолго сбежать из душного двора, где каждый её шаг обсуждался и осуждался. Ора помогала ей собирать вещи, оставаясь спокойной и молчаливой, но Рейнира чувствовала её поддержку. — Ваше высочество, вы уверены, что хотите взять Джекейриса с собой? — спросила Ора однажды вечером. — Конечно, — ответила Рейнира. — Он мой сын. Я не оставлю его здесь, в лапах Алисенты. Ора кивнула, но в её глазах промелькнула тревога. — Тогда я сделаю всё, чтобы ваша поездка была безопасной, — сказала она.

***

Рейнира шла к тронному залу, чувствуя, как напряжение сковывает её плечи. Она знала, что её отец всегда был более мягок с ней, чем Алисента, но в последнее время Визерис стал более уязвимым, и его решения часто зависели от влияния королевы. Когда она вошла, зал был почти пуст. Визерис сидел на Железном Троне, выглядя усталым и погружённым в свои мысли. Его серебристые волосы были тонкими, кожа бледной, а руки, лежащие на подлокотниках, казались слишком слабыми для того, кто должен держать весь Вестерос под своим правлением. Рядом с ним стоял лекарь, но тот поспешно поклонился и удалился, как только Рейнира вошла. — Рейнира, моя дорогая, — произнёс Визерис, заметив её. Его лицо озарилось слабой улыбкой, но в глазах читалась усталость. — Отец, — она поклонилась, приближаясь к трону. — Мне нужно поговорить с тобой. — Конечно, дитя моё, — он жестом указал ей сесть на ступени перед троном. — Что тревожит тебя? Рейнира села, но держала спину прямо, стараясь выглядеть уверенной. — Я получила письмо от Лейны Веларион, — начала она. — Она приглашает меня в Пентос. Визерис нахмурился, его брови сдвинулись, и он откинулся на спинку трона. — Пентос? Это далеко. Что она пишет? — Она хочет увидеть меня и Джекейриса, — ответила Рейнира, стараясь говорить спокойно. — Она говорит, что там тихо и спокойно, и я смогу отдохнуть от суеты двора. — Отдохнуть? — переспросил он, слегка нахмурившись. — Ты только что родила, Рейнира. Должно быть, тебе тяжело, но… уезжать так далеко? Рейнира сжала руки, чувствуя, как внутри неё нарастает волна эмоций. — Отец, ты знаешь, каково мне здесь. Каждый мой шаг обсуждается, каждое моё слово подвергается сомнению. Я чувствую себя не принцессой, а пленницей. Визерис посмотрел на неё с грустью. — Ты моя дочь, Рейнира. И моя наследница. Это не лёгкая ноша, я понимаю. Но ты знаешь, что двор — это место, где всегда будут интриги. — Я знаю, — ответила она, её голос стал твёрже. — Но иногда мне кажется, что я борюсь не только с интригами, но и с собственной семьёй. Визерис нахмурился сильнее, его пальцы нервно заскользили по краю подлокотника. — Ты имеешь в виду Алисенту? Рейнира не ответила сразу, но её молчание сказало больше, чем слова. — Она выделила мне одну служанку, — наконец сказала она. — Алисента просто… осторожна, — начал Визерис, но замолчал, заметив, как её глаза вспыхнули гневом. — Она не осторожна, отец. Она пытается изолировать меня. — Рейнира, — устало произнёс он, поднимая руку, чтобы успокоить её. — Я понимаю, что между вами напряжение. Но ты должна помнить, что семья — это основа нашего дома. — Семья? — горько усмехнулась она. — Лейна — моя семья. Она хочет видеть меня. Она заботится обо мне. Имя Лейны заставило Визериса задуматься. — Лейна… — он кивнул. — Она всегда была добра к тебе. И если она зовёт тебя, возможно, это хороший знак. Но затем его лицо омрачилось. — А Деймон? Он будет там? Рейнира почувствовала, как её сердце сжалось. — Да, он там. Но это не имеет значения. Визерис долго смотрел на неё, словно пытался прочитать её мысли. — Деймон всегда был… сложным человеком, — произнёс он, наконец. — Я не могу быть уверен, что он не втянет тебя в свои игры. — Он мой дядя, — ответила Рейнира. — И он никогда не причинит мне вреда. — Возможно, — тихо сказал Визерис. — Но его присутствие может вызвать слухи. Ты знаешь, как люди любят говорить. — Слухи всегда будут, отец, — твёрдо ответила она. — Но я не позволю им управлять моей жизнью. Визерис вздохнул, его лицо смягчилось. — Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Ты можешь поехать. И помни, что ты моя наследница. Твои действия всегда будут отражаться на нашем доме. Рейнира кивнула, чувствуя облегчение. — Спасибо, отец. Он протянул руку, и она подошла ближе, чтобы он мог коснуться её лица. — Ты всегда была моей гордостью, Рейнира, — сказал он с нежностью. — Не забывай об этом. Она накрыла его руку своей, чувствуя, как в её сердце просыпается тёплая благодарность. — Я никогда не забуду, — ответила она. Она покинула тронный зал с твёрдым решением в сердце. Её отец дал ей разрешение, и теперь ничто не сможет остановить её.

***

Солнечный свет заливал покои Рейниры, играя бликами на серебряных бокалах и тканях, украшающих её комнату. Она сидела у окна, держа в руках письмо от Лейны. Бумага пахла дорогими маслами, а аккуратный почерк Лейны напоминал ей о тех тёплых днях, когда они были детьми. Но сегодня письмо вызывало больше тревоги, чем радости. Когда дверь отворилась, Рейнира подняла взгляд. Лейнор вошёл с лёгкой улыбкой, но его лицо выдавало усталость. Он только что вернулся с тренировочного двора, и на его одежде виднелись следы пыли. — Ты звала меня? — спросил он, подходя ближе. Рейнира жестом указала на кресло напротив неё. — Садись. Нам нужно поговорить. Лейнор сел, его взгляд остановился на письме в её руках. — Что-то случилось? — Я получила письмо от Лейны, — сказала она, стараясь говорить ровным голосом. — Она приглашает нас в Пентос. Лейнор поднял брови. — В Пентос? Зачем? — Она хочет увидеть нас, — ответила Рейнира. — Она пишет, что там тихо, спокойно. Она думает, что мне нужно отдохнуть. Лейнор на мгновение задумался, затем вздохнул. — Это звучит… заманчиво. Но, Рейнира, я не смогу поехать. Её лицо напряглось, и она сжала письмо сильнее, чем собиралась. — Почему? — Отец зовёт меня в Дрифтмарк, — объяснил он. — Он хочет обсудить дела флота. Ты знаешь, как важен наш флот для всего королевства. Я не могу отказаться. — Но, Лейнор, — начала она, её голос звучал с ноткой разочарования. — Ты знаешь, как сложно мне здесь. Я чувствую себя чужой при дворе. Алисента делает всё, чтобы изолировать меня. Лейнор наклонился вперёд, его взгляд был полон сожаления. — Я понимаю, — сказал он тихо. — И если бы я мог, я бы поехал с тобой. Но сейчас отец нуждается во мне. Ты ведь знаешь, что он стареет, и управлять Дрифтмарком становится всё сложнее для него. Рейнира отвернулась к окну, её взгляд упал на сады Красного Замка. — Я понимаю твой долг, Лейнор, — сказала она после паузы. — Но кто позаботится обо мне? — Лейна, — мягко ответил он. — Она любит тебя, как сестру. Она не оставит тебя одну. — Это не то же самое, — возразила Рейнира, повернувшись к нему. Её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Ты мой муж. Ты должен быть рядом. Лейнор сжал её руку, его голос стал твёрже. — И я всегда буду рядом, Рейнира. Но не сейчас. Отец доверяет мне, и я не могу подвести его. Она выдернула руку, поднявшись на ноги. — А я? Ты можешь подвести меня? Его лицо исказилось от боли. — Это не так. Я не оставляю тебя. — Но ты уходишь, — прошептала она. — Каждый раз, когда я нуждаюсь в тебе, ты находишь причину уйти. Лейнор поднялся, его голос стал более резким, но в нём всё ещё звучала мягкость. — Ты знаешь, что я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Я стараюсь, Рейнира, но ты видишь только то, чего у меня нет. Она отвернулась, смахивая слёзы. — Я не прошу от тебя многого, Лейнор. Только быть рядом, когда мне это нужно. Он подошёл ближе, осторожно коснувшись её плеча. — Ты сильная, Рейнира. Ты всегда была сильной. Ты справишься. — Мне не нужно быть сильной, — прошептала она. — Мне нужно быть любимой. Его рука соскользнула с её плеча, и он сделал шаг назад. — Ты всегда будешь любимой, — сказал он. — Даже если я не всегда рядом. Он развернулся и направился к двери. — Лейнор, — позвала она, и он остановился, обернувшись. — Да? — Ты правда думаешь, что я справлюсь? Его лицо смягчилось, и он кивнул. — Ты сильнее, чем все мы. Никогда не забывай этого. Она осталась одна в комнате, глядя на письмо в своих руках. Слова Лейнора оставили горькое послевкусие, и, хотя она понимала его долг, чувство одиночества всё равно накрыло её с головой.

***

Утро выдалось серым и туманным, словно даже небо не хотело отпускать Рейниру. У причала Красного Замка толпились придворные, слуги и стражники. Легкий туман поднимался над водами Черноводной, скрывая очертания корабля, который должен был унести Рейниру и её сына в Пентос. Он мирно спал в руках кормилицы, укутанный в мягкое одеяло с вышитым гербом Таргариенов. Рейнира стояла рядом, её взгляд был устремлён на корабль, но мысли витали далеко. Королева Алисента, как всегда безупречно одетая, стояла чуть поодаль. Её лицо выражало сдержанность, но в глазах блескала едва скрытая неприязнь. Когда Рейнира подошла ближе, Алисента склонила голову, соблюдая формальности. — Он слишком мал для такого путешествия, — заметила она. — Он мой сын, — отрезала Рейнира. — Я сама решу, что для него лучше. Прежде чем Алисента успела ответить, вмешался Визерис. Он подошёл к дочери, его лицо, усталое и осунувшееся, смягчилось при виде Рейниры. — Дитя моё, — сказал он, протягивая руку. — Я буду скучать по тебе. Рейнира взяла его руку, чувствуя её дрожь. — Я вернусь, отец, — пообещала она. — Это ненадолго. — Береги себя и Джекейриса, — сказал он, его голос дрогнул. — Ты знаешь, как много ты для меня значишь. Она кивнула, с трудом сдерживая слёзы. — Я знаю.

***

Когда корабль отплыл от берега, Рейнира стояла на палубе, укутанная в тёплый плащ. Её волосы, серебристые, как лунный свет, развевались на ветру. Она смотрела на удаляющиеся стены Красного Замка, которые постепенно скрывались за туманом. Ветер наполнял паруса, и корабль устремился в открытое море. Вода была спокойной, её поверхность отражала серое небо, как огромное зеркало. Волны мягко плескались о борт, создавая ритмичный звук, который успокаивал, но и напоминал о расстоянии, которое увеличивалось с каждым мгновением. Джекейрис заплакал, и Рейнира сразу обернулась. Кормилица пыталась успокоить младенца, но он продолжал кричать, извиваясь в её руках. — Дайте его мне, — сказала Рейнира, протягивая руки. Кормилица колебалась, но всё же передала ребёнка. Рейнира прижала его к груди, качая из стороны в сторону. — Тише, мой маленький дракон, — шептала она. — Всё будет хорошо. Его плач постепенно утих, и он снова уснул, уткнувшись лицом в её плечо. — Он беспокоится, как и его мать, — заметила кормилица. — Он ещё слишком мал, чтобы беспокоиться, — ответила Рейнира, её голос звучал твёрдо, но в нём была нотка грусти. Она посмотрела на горизонт, где море сливалось с небом. — Или, может быть, он чувствует то, что чувствую я, — добавила она тихо. Каждый день в море был для неё испытанием. Она покинула Королевскую Гавань, надеясь найти покой, но чувство одиночества не отпускало её. Её мысли блуждали между прошлым и будущим. Она думала о Лейне, о Деймоне, о том, что ждёт её в Пентосе. «Я должна забыть его» — снова и снова напоминала она себе, думая о Деймоне. Но его лицо, его дерзкая улыбка всплывали в её памяти, как призраки, от которых нельзя избавиться. Ночи были особенно тяжёлыми. В своей каюте она сидела у колыбели Джекейриса, слушая, как волны бьются о борт корабля. Иногда она брала его на руки, просто чтобы почувствовать его тепло. — Ты мой смысл, — шептала она ему. — Ради тебя я должна быть сильной. Но её сердце было полно сомнений. Она знала, что её ждёт в Пентосе, но не знала, как справиться с чувствами, которые она пыталась похоронить.

***

К концу пути небо прояснилось. Солнце залило море золотистым светом, и вдалеке показались очертания берега. Капитан подошёл к Рейнире, стоявшей на палубе. — Принцесса, — сказал он, указывая вдаль. — Это Пентос. Она посмотрела в указанном направлении. Город, окружённый зелёными холмами, казался гостеприимным, но в то же время чужим. — Пентос, — прошептала она. — Новый дом… или временное убежище? Она прижала Джекейриса ближе, чувствуя, как ветер развевает её плащ. Её сердце билось быстрее, и она не могла решить, что чувствует больше — страх или надежду. Когда корабль приблизился к порту, Рейнира сделала глубокий вдох. Она знала, что впереди её ждут перемены. Но была ли она к ним готова? Пентос встретил Рейниру теплом и шумом. Один из самых могущественных свободных городов Эссоса, раскинулся вдоль побережья, окружённый зелёными холмами и сияющим морем. Его величие было заметно сразу: высокие стены из белого камня защищали город от врагов, а за ними возвышались купола и башни, сверкавшие под солнцем. Когда корабль вошёл в порт, Рейнира увидела пристань, заполненную десятками судов. Лодки с рыбаками, торговые галеры и изящные корабли, подобные её собственному, сновали туда сюда. Воздух был насыщен запахами соли, рыбы и экзотических специй, привезённых из дальних земель. На пристани кипела жизнь. Торговцы громко зазывали покупателей, предлагая ткани, драгоценности, фрукты и рыбу. Работники порта носили тяжёлые тюки с товарами, а стражники в ярких плащах следили за порядком. Принцесса заметила, как мимо неё прошёл караван верблюдов, нагруженных мешками с зерном и амфорами. Войдя в город, Рейнира была поражена его красотой. Узкие улочки, вымощенные булыжником, вели вглубь города, пересекаясь с широкими площадями, где располагались фонтаны и статуи. Дома из белого и жёлтого камня стояли вплотную друг к другу, их окна были украшены цветными стеклянными витражами. Многие здания имели балконы с коваными решётками, увитыми виноградной лозой. На каждом углу можно было увидеть торговцев, продающих экзотические товары: драгоценные ткани, специи, масла и благовония. Пентос был городом богатства и контрастов. В то время как в центре города возвышались роскошные особняки магистров, окраины были бедными и шумными. Здесь жили простолюдины, ремесленники и рабы, труд которых обеспечивал процветание города. Карета, предоставленная для Рейниры, везла её по широким улицам к дворцу, где жили Лейна и Деймон. Этот дворец был одним из самых величественных в Пентосе. Он располагался на возвышенности, откуда открывался вид на весь город и море. Дворец был построен из белого мрамора, а его стены украшали резные барельефы, изображающие сцены из истории Валирии. Высокие арочные окна пропускали в залы солнечный свет, а вокруг здания раскинулся сад с экзотическими деревьями и цветами. Когда Рейнира вошла внутрь, её встретил прохладный воздух, пропитанный ароматом жасмина. Полы из мозаики изображали драконов, а стены были украшены гобеленами, на которых запечатлены великие битвы и легенды. Принцесса чувствовала себя одновременно очарованной и подавленной. Пентос был прекрасен, но это была чужая земля, со своими законами и обычаями. Её сердце сжималось от мысли, что она так далеко от дома, но в то же время в ней теплилась надежда. Рейнира застыла на балконе, когда её взгляд упал на величественную фигуру Вхагар, парящую в небе. Древняя драконица с её массивными крыльями и грозным силуэтом была внушительна, её рёв, словно эхо прошлого, разносился над Пентосом. Лейна, сидя в седле Вхагар, была облачена в простое, но изысканное платье глубокого синего цвета, которое развевалось на ветру, словно волны под крыльями её драконицы. Она выглядела не как воин, а как королева, достойная величия древней Вхагар. Её жемчужные локоны были собраны в элегантную причёску, открывая лицо, освещённое мягким светом заходящего солнца. Лейна первой заметила Рейниру. Она направила Вхагар к дворцу, драконица с лёгкостью снизилась, её огромные лапы коснулись земли перед входом. Когда Лейна спешилась, её лицо озарила улыбка. — Рейнира! — воскликнула она, раскинув руки. Рейнира, забыв о сомнениях, поспешила к ней. Они обнялись, и на мгновение все тревоги отступили. — Я рада, что ты здесь, — сказала Лейна тихо. Рейнира кивнула, её сердце сжалось. Джекейрис зашевелился в ее руках и издал пронзительный писк. Когда Лейна впервые увидела Джекейриса, её улыбка слегка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. Мальчик сидел на руках у Рейниры, и его каштановые волосы мягко спадали на лоб, подчёркивая черты лица, которые больше напоминали Харвина Стронга, чем Визериса или Рейниру. Его большие карие глаза смотрели на Лейну с детским любопытством. — Так это он, твой первенец, — произнесла она, её голос оставался тёплым, хотя нотка напряжения всё же проскользнула. — Он крепкий мальчик. Лейна протянула руку, чтобы коснуться его маленькой ладони, и Джекейрис тут же сжал её пальцы. Лейна рассмеялась, её смех прозвучал звонко и радостно. — У него хватка, как у морского дракона, — пошутила она, взглянув на Рейниру. — Он сильный, — подтвердила Рейнира, её голос звучал с гордостью. — Но упрямый, как его мать. Лейна поднялась на ноги и внимательно посмотрела на Рейниру. — Он вырастет великим, я это чувствую. У него твоя сила и твоя решимость. Рейнира улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень тревоги. — Я надеюсь, что он сможет быть счастливым. Что его не затянет этот вечный круг интриг и борьбы. Лейна мягко коснулась её руки. — Он родился Таргариеном, Рейнира. Это его судьба, но это и его сила. И у него есть ты, чтобы направлять его. Она снова взглянула на Джекейриса, который теперь с интересом тянулся к её ожерелью. Лейна сняла его и отдала мальчику, позволив ему играть с ним. — Уверена, он уже покоряет сердца, — добавила Лейна с улыбкой. — Ты даже не представляешь, — ответила Рейнира, смеясь. Лейна смотрела на Джекейриса с нежностью, которая постепенно становилась искренней и глубокой. Когда она впервые взяла его на руки, её сердце слегка сжалось от смешанных чувств. Мальчик с каштановыми волосами и карими глазами совсем не походил на Таргариенов, но она вспомнила письмо Лейнора, именно оно тронуло её больше всего. Брат проводил с сыном время, держал его на руках, когда тот плакал, рассказывал ему истории о морских путешествиях, которые мальчик пока не мог понять. «Я знаю, что он не мой по крови», — однажды писал ей Лейнор. — «Но он мой по духу». Эти слова глубоко запали в душу Лейны. Она видела, что для Лейнора мальчик стал воплощением надежды, семейной привязанности и любви, которой ему так не хватало в этом мире интриг. И ради Лейнора она решила принять Джекейриса всем сердцем. Лейна не могла не заметить, что в племяннике было что-то особенное. Пусть его волосы и глаза не были характерны для Таргариенов, но его энергия, его смех, его живая натура притягивали. Лейна начала видеть в нём не только ребёнка Рейниры и Харвина, но и часть их общей семьи. — Я хотела бы отдохнуть, — тихо сказала Рейнира, в ее голосе отчетливо слышалась грусть. — Я распоряжусь, чтобы тебя не тревожили, — сказав это, Лейна отдала слугам распоряжение об отдыхе сестры, — Позволь я проведу время со своим племянником. Рейнира кивнула и направилась в свои покои. Лейна долго провожала ее взглядом, но Джекейрис отвлек ее, обхватив ее белоснежный локон своей пухлой ручонкой, и дернул его в сторону.

***

Лейна сидела в просторной зале дворца Пентоса, наблюдая, как Джекейрис ползает по ковру, цепляясь за яркие узоры, словно пытаясь понять их смысл. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая грусть. Внезапно гулкий рёв дракона разнёсся над городом, заставив её вздрогнуть. Она сразу же узнала этот звук. — Караксес, — прошептала она, её голос прозвучал с оттенком тревоги. Лейна поднялась, её платье мягко шелестело, когда она подошла к окну. Вечернее небо было окрашено в золотисто-розовые оттенки заката, но на этом фоне выделялся тёмный силуэт дракона с длинной, змееобразной шеей. Караксес опускался на специально отведённую площадку, его алые крылья мерцали в свете заходящего солнца. Через несколько мгновений двери зала распахнулись, и в них вошёл Деймон. Его одежда была покрыта пылью дороги, но это только добавляло ему сурового обаяния. Серебристые волосы были слегка растрёпаны, а в глазах горел огонь, который она помнила слишком хорошо. Лейна наблюдала, как Деймон снял дорожный плащ и бросил его на спинку стула. Он выглядел усталым, но в его глазах всё ещё горел тот огонь, который она помнила с их первой встречи. Она вздохнула, чувствуя, как напряжение внутри неё постепенно сменяется облегчением. — Мы ожидали тебя раньше, — мягко сказала она, подходя ближе. Её голос был спокойным, но в нём слышалась скрытая тревога. Деймон поднял на неё взгляд, и в его чертах мелькнула тень вины. — Я знаю, — ответил он тихо. — Но я задержался не по своей воле. — Что случилось? — Лейна остановилась рядом, её глаза внимательно изучали его лицо. Деймон провёл рукой по волосам, вздохнув. — Караксес не хотел лететь через бурю, — наконец сказал он. — Когда мы покинули Горы Крови, небо было ясным, но уже через несколько часов начался ливень. Ветер был настолько сильным, что нам пришлось остановиться. Лейна нахмурилась, но её лицо смягчилось. — Ты не мог продолжить путь? — Я не собирался рисковать ни собой, ни Караксесом, — ответил он спокойно. — Лететь в таких условиях — это безумие. Мы укрылись в одном из старых замков на границе с Дорном. Она кивнула, принимая его слова, но её взгляд оставался задумчивым. — И сколько ты там пробыл? — Два дня, — признался он. — Пока буря не утихла. Она кивнула, её лицо смягчилось. Лейна заметила, как его глаза скользнули по комнате, остановившись на ребене, который теперь смотрел на незнакомца с детским любопытством. — Так это Джекейрис, — сказал Деймон. — Он растёт крепким. — Он сын Рейниры, — ответила Лейна, подходя ближе к мальчику и слегка заслоняя его собой. Деймон кивнул, но в его взгляде было что-то большее, чем простой интерес. — Где она? — спросил он, наконец. Лейна прищурилась. — Она отдыхает. Путь из Королевской Гавани был долгим. — Тогда я подожду, — сказал он спокойно, но в его голосе слышалась нетерпеливость. Лейна наблюдала за ним, её взгляд был мягким, но в нём читалась лёгкая грусть. Она давно знала, что Деймон чувствует к Рейнире. Это было очевидно с самого начала их брака, и, хотя она никогда не говорила об этом вслух, это знание всегда было с ней. — Ты всё ещё думаешь о ней, — тихо сказала Лейна, нарушая тишину. Деймон замер, его плечи чуть напряглись, но он не стал отрицать. — Ты всегда была проницательной, — наконец ответил он, его голос был суховатым, но в нём не было враждебности. — Я не виню тебя, — продолжила она, садясь рядом. — Рейнира… Она особенная. Деймон посмотрел на неё, его взгляд был удивлённым, но в нём читалось уважение. — Ты удивляешь меня, Лейна, — сказал он, чуть склонив голову. Она грустно улыбнулась. — Я давно поняла, что твоё сердце всегда будет где-то между нами и ею. Это не делает меня счастливой, но я не держу на тебя зла. Её слова повисли в воздухе, а затем она добавила: — Я жалею вас обоих. Ты не можешь быть с ней, а она не может быть с тобой. И всё, что остаётся — это пропасть между вами. Деймон опустил взгляд, и впервые за долгое время он не знал, что ответить. — Ты заслуживаешь большего, Лейна, — сказал он тихо, искренне. Она кивнула, но её улыбка осталась грустной. — Возможно. Но я выбрала этот путь, Деймон. И я остаюсь, потому что люблю тебя, несмотря ни на что. Он посмотрел на неё, и в его взгляде была благодарность, которую он редко выражал словами. — Спасибо, — только и сказал он, его голос звучал хрипло. Лейна вздохнула, её руки опустились на колени. — Поговори с ней. Она ждёт тебя. Деймон кивнул, но его взгляд оставался тяжёлым. Он знал, что разговор с Рейнирой будет сложным, но он был благодарен Лейне за её мудрость и понимание.

***

Ночь в Пентосе выдалась ясной и тёплой, но свежий ветер с моря напоминал о приближающейся осени. Балкон был окружён изящными колоннами из светлого мрамора, украшенными резьбой в виде драконов. Внизу простирался сад, где в лунном свете серебрились листья цитрусовых деревьев. Где-то вдалеке слышался шум волн, бьющихся о каменные причалы, и редкие крики ночных птиц. Рейнира стояла, облокотившись на холодные перила, её взгляд был устремлён вдаль, где за горизонтом простиралось море. Лунный свет играл в её серебряных волосах, заставляя их сиять, как звёзды. Она чувствовала себя маленькой и потерянной среди этой безмятежной красоты. Её сердце было тяжёлым, а мысли — беспокойными. Тишину нарушил звук шагов. Тяжёлые сапоги по мраморному полу звучали мягко, но достаточно, чтобы она вздрогнула. Она не обернулась, но её пальцы сильнее сжали перила. — Ты так напряжённо смотришь на море, будто оно ответит на все твои вопросы, — раздался низкий, знакомый голос. Рейнира медленно повернулась. Деймон стоял в тени, но лунный свет очерчивал его фигуру. Он выглядел так, будто был создан для этого места: его длинный плащ из чёрной ткани едва колыхался на ветру, а глаза сверкали, как острые клинки. — Не все вопросы имеют ответы, Деймон, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. Деймон усмехнулся, сделав шаг вперёд. Теперь он стоял ближе, и его лицо стало отчётливо видно. — Я думал, ты будешь рада меня видеть, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — После стольких лун? — её голос дрогнул, и она отвела взгляд. — Ты оставил меня одну, Деймон. Он замер, его взгляд стал серьёзнее. — Я не могу забыть тебя, Рейнира, — произнёс он. Она замерла, её сердце забилось быстрее. — Ты всегда говоришь только то, что хочешь, — прошептала она. — И никогда не думаешь о том, что будет потом. — А что будет потом? — спросил он, его голос был тихим, но в нём звучал вызов. Она не знала, что ответить. Ветер с моря усилился, его порывы трепали её платье и волосы, но она этого не замечала. Всё её внимание было сосредоточено на нём. — Джекейрис…— вдруг сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая язвительность. — Умный мальчик. Но его волосы… такие тёмные. Её глаза сузились, и она шагнула к нему, не сдерживая гнева. — Не смей, — сказала она, её голос был низким, почти угрожающим. Деймон не отступил. Его взгляд был острым, но в нём читалась боль. — Я просто говорю то, что все видят, — ответил он. — Ты хочешь меня задеть? Почему ты всегда должен разрушать всё, что я пытаюсь сохранить? Её слова ударили по нему сильнее, чем она ожидала. Он на мгновение отвёл взгляд, но затем снова посмотрел на неё, его глаза были полны ярости и желания. — Потому что я не могу быть с тобой, — тихо сказал он. — А это разрушает меня. Рейнира замерла. Она хотела отступить, но его слова приковали её к месту. — Деймон…— начала она, но он сделал шаг вперёд, и её голос оборвался. — Ты знаешь, что это правда, — прошептал он. Он наклонился, и их губы встретились. Это был не просто поцелуй — это было столкновение всего, что они так долго пытались подавить. Её руки инстинктивно поднялись, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого она ухватилась за его плащ. Ветер с моря усилился, завывая между колоннами, как будто природа сама откликалась на их чувства. На мгновение она позволила себе забыться, но затем реальность обрушилась на неё, как ледяная волна. Она оттолкнула его, её дыхание было тяжёлым, а глаза — полными страха. — Я не могу…— прошептала она, пятясь назад. Деймон смотрел на неё, его лицо было напряжённым, но он ничего не сказал. Она развернулась и побежала в свои покои, оставив его одного на балконе. Ветер трепал его волосы, но он не двигался, глядя в ту сторону, где исчезла Рейнира.

***

Время в Пентосе текло медленно, словно густой мёд. Каждый день был наполнен тишиной и меланхолией, которые Рейнира пыталась скрыть за улыбками и разговорами с Лейной. Но всё внутри неё было словно в смятении: её сердце разрывалось между долгом, воспоминаниями и тем, что она не могла выразить словами. Лейна, заметив внутреннюю борьбу Рейниры, окружила её заботой. Каждое утро начиналось с прогулок по великолепным садам поместья, где они остановились. В Пентосе было тепло, даже слишком, и лёгкий ветерок с моря был единственным спасением от удушающего зноя. Сады напоминали о старых валирийских легендах: высокие деревья с серебристыми листьями, фонтаны, украшенные резьбой в виде драконов, и экзотические цветы, которые издавали сладкий, почти пьянящий аромат. Лейна водила Рейниру по этим тропинкам, рассказывая о своей жизни в Пентосе. Она часто упоминала местных лордов, их интриги и попытки заручиться поддержкой Деймона. — Они все боятся его, — с улыбкой говорила Лейна. — Но в то же время не могут устоять перед его влиянием. Деймон умеет внушать страх и восхищение одновременно. Рейнира слушала, кивая, но её мысли часто ускользали. Она смотрела на Лейну и завидовала её спокойствию, её способности находить радость в простых вещах. — Ты счастлива здесь? — однажды спросила она, когда они остановились у фонтана. Лейна задумалась на мгновение, её взгляд устремился куда-то вдаль. — Здесь всё проще, — говорила Лейна, когда они сидели под тенью старого дерева. — Нет толпы завистливых взглядов, шёпота за спиной. Здесь я могу быть собой — она посмотрела на Рейниру с лёгкой улыбкой. — Иногда я скучаю по Дрифтмарку. Рейнира кивала, но её мысли всё равно возвращались к Деймону. Она пыталась сосредоточиться на разговорах, но каждый раз, когда Лейна упоминала его имя, её сердце сжималось. Лейна часто брала Джекейриса на руки, с нежностью играя с младенцем. Она любила его, потому что Лейнор любил его, и это чувство передавалось ей, несмотря на тёмные волосы ребёнка. — Он такой спокойный, — говорила Лейна, качая мальчика на руках. — Лейнор всегда мечтал о детях. Ты знаешь, он говорил, что хочет, чтобы их было трое? Рейнира улыбалась, но её улыбка была натянутой. Она не могла забыть слова Деймона о волосах Джекейриса.

***

Деймон был повсюду. Даже если он не появлялся лично, его присутствие ощущалось в каждой детали: в разговорах Лейны, в воспоминаниях, которые всплывали в голове Рейниры, и даже в звуках, которые доносились с тренировочной площадки, где он упражнялся с мечом. Рейнира делала всё, чтобы не сталкиваться с ним. Она избегала общих трапез, находя предлоги остаться в своих покоях. Если Деймон заходил в сад, она уходила в дом. Но это не могло продолжаться вечно. — Ты избегаешь меня, — сказал он прямо, его голос был низким и напряжённым. Рейнира вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я не избегаю, — ответила она холодно. — Просто я занята. — Занята? — Деймон усмехнулся, делая шаг ближе. — Кому ты посвящаешь всё своё время? Джекейрису? Или, может, Лейне? — Ты не имеешь права спрашивать меня об этом, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — А ты всё так же упряма, — пробормотал он, глядя на неё с выражением, которое было смесью восхищения и раздражения. Она отвернулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Оставь меня, Деймон. — Ты не можешь убежать от того, что между нами, — сказал он, но она уже уходила, не оглядываясь.

***

Город был шумным и многолюдным. Рейнира несколько раз сопровождала Лейну на рынки, где торговцы предлагали диковинные товары: ткани из Миерина, специи из Лиса, драгоценности из Браавоса. Лейна покупала игрушки для Джекейриса и рассказывала о том, как она сама любила такие рынки в детстве. Принцесса старалась не думать о Королевской Гавани, но каждый раз, когда слышала валирийскую речь или видела драконов, её сердце замирало. Она часто сидела на балконе своих покоев, глядя на море. Закаты в Пентосе были особенно красивыми: небо окрашивалось в золотисто-розовые тона, а море отражало это великолепие, превращаясь в огромное сверкающее зеркало. Но даже эта красота не могла заглушить её тревогу. Она чувствовала, что что-то должно произойти, что её время здесь подходит к концу. По вечерам Рейнира часто сидела у окна. Вид моря, тянущегося до самого горизонта, успокаивал её, но мысли о Деймоне не давали покоя. Она вспоминала их поцелуй на балконе, его слова, его взгляд. — Почему ты так мучаешь меня? — прошептала она однажды, обращаясь в пустоту. Но ответа не было. Однажды вечером, когда они сидели на террасе, Лейна заговорила о Деймоне. — Ты не можешь избегать его вечно, — мягко сказала она. Рейнира вздрогнула, но не ответила. — Я знаю, что ты чувствуешь, — продолжила Лейна. — И я не виню тебя. Он… сложный человек. Но он любит по-своему. — Он разрушает всё, чего касается, — прошептала Рейнира, её голос дрожал. — Возможно, — согласилась Лейна. — Но ты должна решить, что важнее: твой долг или твои чувства. Эти слова застряли в её голове. Она знала, что Лейна говорит правду, но это не делало её выбор легче. Вечер был душным, несмотря на прохладный ветер с моря, который проникал в открытые окна. В комнате Рейниры горели свечи, их мягкий свет отражался в полированных деревянных поверхностях и танцевал на каменных стенах. Она сидела у окна, держа в руках книгу, но не могла сосредоточиться. Её мысли были заняты человеком, которого она избегала весь месяц. Внезапный звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Рейнира обернулась, и её взгляд встретился с Деймоном. Он стоял в проёме, как всегда уверенный в себе, его фигура казалась тёмным силуэтом на фоне света факелов в коридоре. — Ты не можешь просто так врываться, — сказала она резко, поднимаясь с кресла. — Почему нет? — он шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Это ведь не запретное место. — Ты переступаешь границы, — её голос был холодным, но в глазах читалось беспокойство. — Границы? — он прищурился, усмехаясь. — Между нами никогда не было границ, Рейнира. Она сжала кулаки, чувствуя, как её сердце колотится всё быстрее. — Уходи, Деймон, — произнесла она, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Уходи? — он сделал ещё шаг вперёд, его голос звучал низко и угрожающе. — Ты избегаешь меня весь месяц, но разве это помогает? Разве это меняет то, что ты чувствуешь? — Ты ничего не знаешь о моих чувствах! — она отступила на шаг, её спина упёрлась в кресло. — Не знаю? — он склонил голову, его взгляд прожигал её насквозь. — Ты забыла, кто я? Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь. Она почувствовала, как её охватывает гнев. — Ты всё разрушаешь, Деймон! Всё, чего ты касаешься, превращается в хаос и пепел. Ты не способен любить! Его лицо напряглось, в глазах зажёгся огонь. — Ты хочешь говорить о любви? — он подошёл к ней так близко, что между ними не осталось места. — А что ты сама сделала с нашей любовью? Ты выбрала долг, страх, но не меня. — Потому что я не могла! — выкрикнула она, её голос дрожал. — Ты знаешь, что значит быть мной? Ты знаешь, что от меня ждут? — Я знаю, что ты лжёшь себе, — прошептал он, его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание. Она попыталась оттолкнуть его, но он схватил её за запястья, крепко, но не больно. — Пусти меня, — сказала она, её голос стал тише, но дрожал. — Нет, — его голос был низким и хриплым. — Ты можешь лгать всем, но не мне. Её глаза наполнились слезами. Она ненавидела его в этот момент, ненавидела за то, что он был прав. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Понимаю, — он отпустил её руки, но не отступил. — Ты боишься, что если сделаешь шаг ко мне, то потеряешь всё. Но знаешь что? Ты уже потеряла. Его слова резанули её как нож. Она подняла взгляд, полный боли и гнева, и в этот момент он наклонился и поцеловал её. Это был поцелуй, полный страсти, боли и отчаяния. Она сначала пыталась оттолкнуть его, но потом что-то внутри неё сломалось. Она ответила на поцелуй, её руки обвились вокруг его шеи, и всё остальное перестало существовать. Деймон поднял её на руки, не отрываясь от её губ, и отнёс к постели. Они упали на мягкие простыни, их движения были резкими, почти грубыми, словно они пытались выплеснуть все свои эмоции. Она чувствовала, как её сердце разрывается от противоречий, но не могла остановиться. Его руки, его губы, его голос — всё это захватило её, как шторм, от которого невозможно скрыться.

***

Прошло несколько недель с момента возвращения Рейниры в Королевскую Гавань. Она провела это время, пытаясь восстановить равновесие в своей жизни: ухаживала за отцом, заботилась о Джекейрисе и старалась наладить отношения с Алисентой. Но напряжение не уходило. Она чувствовала, как стены Красного замка сжимаются вокруг неё, как тени интриг следят за каждым её шагом. В одно прохладное утро, решив сбросить груз накопившихся эмоций, Рейнира отправилась в Драконье логово. Сиракс ждала её, величественная и нетерпеливая, с золотой чешуёй, сверкающей в утреннем свете. Драконица издала низкий рык, почувствовав приближение своей наездницы. — Ты скучала, моя красавица? — мягко сказала Рейнира, приближаясь. Сиракс наклонила голову, позволяя Рейнире коснуться её. В этот момент она чувствовала связь, которая была сильнее слов, сильнее крови. Поднявшись в седло, Рейнира крепко обхватила упряжь. — Полетим, — прошептала она. Сиракс взревела и взмыла в небо, взмахивая огромными крыльями. Рейнира чувствовала, как ветер бьёт ей в лицо, как холодный воздух пробирается под одежду, но это было не важно. Там, наверху, она была свободна. Они пролетали над Красным замком, над улицами Королевской Гавани, где жители поднимали головы, чтобы увидеть дракона наследницы. Но Рейнира не задерживалась над городом. Она направила Сиракс к востоку, к морю. Высоко над землёй, глядя на бескрайние просторы воды, Рейнира наконец позволила себе расслабиться. «Здесь я не наследница, не мать, не дочь. Здесь я просто Рейнира, наездница дракона.» Она вспомнила свои полёты в юности, когда мир казался проще. Тогда она могла смеяться, могла мечтать о будущем, не задумываясь о политике и долге. Её мысли вернулись к интригам Красного замка. Алисента была холодна, но в её взгляде иногда мелькало что-то похожее на сожаление. Отто Хайтауэр, напротив, не скрывал своего презрения. Драконица взревела, будто отвечая на её мысли. Когда солнце начало клониться к закату, Рейнира направила Сиракс обратно. Возвращаясь к Красному замку, она чувствовала себя немного легче, будто сбросила часть тяжести, которая давила на её плечи. Приземлившись у Драконьего логова, она спустилась с седла и погладила Сиракс по шее. — Спасибо, — тихо сказала она. Сиракс наклонила голову, как будто понимая. Недели переходили в месяцы, Рейнира была полностью поглощена своими обязанностями. Её дни были наполнены заботой о Джекейрисе, визитами к больному отцу и попытками справляться с холодной враждебностью Алисенты. Но несмотря на внешнее спокойствие, внутри неё зрела тревога. Её тело изменилось. Рейнира чувствовала это, но старалась не придавать значения. Усталость, лёгкое головокружение, странная тяжесть внизу живота — она списывала всё на напряжение последних недель. Однако служанка Ора, наблюдательная и внимательная, не могла не заметить. Рано утром, когда Рейнира сидела перед окном, читая книгу на валирийском, Ора вошла в покои с подносом. Она поставила его на стол и, колеблясь, посмотрела на принцессу. — Принцесса, можно вас кое о чём спросить? — осторожно начала она. Рейнира подняла взгляд в зеркало, заметив беспокойство на лице служанки. — Говори, Ора. Дорнийка сжала руки, не зная, как лучше подойти к вопросу. — Вы выглядите уставшей, госпожа. И… я заметила, что уже два месяца не видела знаков кровавой луны. Рейнира резко обернулась, её глаза сузились. — Ты следишь за мной, Ора? — Нет, принцесса, — быстро ответила служанка. — Но я здесь, чтобы заботиться о вас. И я вижу, что что-то изменилось. Рейнира нахмурилась, пытаясь сдержать охватившую её панику. — Это ничего не значит. Кровавая луна иногда запаздывает, особенно после родов, — сказала она, но голос её дрогнул. Ора опустила глаза, но её голос оставался мягким. — Принцесса, я знаю, что это может быть. Простите за дерзость, но, если это правда, вы должны знать, что делать. Рейнира почувствовала, как внутри всё сжимается. Она отвернулась к окну, стараясь не показывать эмоций. «Два месяца. С того вечера в Пентосе. Деймон… Это не может быть. Но всё указывает на это.» — Никто не должен знать, Ора, — наконец сказала она, её голос стал твёрдым. — Даже не думай об этом говорить. Служанка поклонилась. — Я никому не скажу, принцесса. Оставшись одна, Рейнира подошла к окну и уставилась на Красный замок, словно пытаясь найти ответы в его высоких стенах. «Если это правда, что мне делать? Что скажет отец? Что скажет весь двор? Они и так шепчутся за моей спиной. Алисента… Она не упустит шанса воспользоваться этим. Отто будет насмехаться. Но это мой ребёнок. Часть меня.» Она почувствовала, как её руки инстинктивно коснулись живота. «Я не позволю им причинить ему вред. Но я не могу справиться с этим одна.» Вздохнув, Рейнира подошла к столу, взяла перо и развернула чистый лист бумаги. «Лейнор. Он должен знать. Он мой муж, и его долг — защищать меня, как я защищаю его имя.» Она начала писать: «Дорогой Лейнор, Я пишу тебе, потому что мне нужна твоя поддержка. Последние недели были тяжёлыми, и я чувствую, что не могу справиться одна. Есть нечто, что я должна обсудить с тобой. Это касается нас обоих. Прошу тебя, вернись в Королевскую Гавань как можно скорее. С любовью, Рейнира.» Она перечитала письмо, почувствовав, как сердце бьётся быстрее. «Ты всегда был добр ко мне, Лейнор. Я надеюсь, что смогу довериться тебе в этом.» Оставшись одна, Рейнира снова подошла к окну. Когда Ора ушла, оставив её одну с мыслями, Рейнира снова посмотрела на свои руки, которые невольно коснулись живота. Тревога, которую она ощущала последние недели, начала отступать, уступая место чему-то новому. Она почувствовала лёгкое тепло, словно из глубины её существа исходило нечто живое, настоящее. «Этот ребёнок будет расти в любви. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. И если мне придётся бороться за это, я буду бороться.» Рейнира смотрела на город, на корабли, пришвартованные в гавани, и чувствовала, как её охватывает тревога.