Белый дракон

Ночь была тёмной, словно сама природа замерла в ожидании. Звёзды едва пробивались сквозь облака, а Королевская Гавань была окутана тишиной, нарушаемой лишь редкими всплесками воды у причалов. Но внутри покоев наследницы Железного трона не было спокойствия. Крики Рейниры эхом разносились по коридорам, заставляя служанок нервно переглядываться. В воздухе стоял запах пота, травяных отваров и горячей воды. Принцесса лежала на кровати, её лицо было бледным, волосы спутались и липли к влажной коже. Она кричала, сжимая простыни, пока служанки суетились вокруг, подавая чистые полотенца, воду и отвары. Её тело, сильное и выносливое, как и подобает женщине валирийской крови, сейчас боролось с болью, которую нельзя было сравнить ни с чем. Рейнира лежала на кровати и извивалась в мучительных схватках. Она задыхалась, а её руки судорожно сжимали простыни. — Принцесса, дышите! — настойчиво повторяла Ора, держа её за руку. — Я… я пытаюсь! — выдохнула Рейнира, стиснув зубы. На холме Рейнис, в тени Драконьего логова, разносился низкий, протяжный рёв Сиракс. Золотая драконица, почувствовав боль своей всадницы, издавала звуки, которые эхом перекатывались по всей Королевской Гавани. Её рёв был наполнен тревогой и яростью, словно она могла разделить муки Рейниры через их незримую связь. Сиракс металась внутри своей огромной пещеры, царапая когтями каменные стены. Её крылья размахивали, поднимая облака пыли, а хвост гулко ударял по каменному полу. Она поднимала голову, вытягивая длинную шею, и снова издавала глухой, вибрирующий звук, который был одновременно предупреждением и выражением боли. Сиракс знала, что что-то происходит. Она чувствовала, как Рейнира сражается за свою жизнь и жизнь нового создания. Их связь, укреплённая годами полётов, сейчас была сильнее, чем когда-либо. В какой-то момент, когда Рейнира издала особенно громкий крик, Сиракс поднялась на задние лапы, её глаза вспыхнули золотым огнём. Она взмахнула крыльями, словно собираясь взлететь, но была ограничена пространством логова. Её глухое рычание сотрясало камни вокруг, будто сама земля отзывалась на её боль. Никто не осмелился подойти к драконице в ту ночь. Она была стражем, хранителем новой жизни, готовая защитить Рейниру и её ребёнка от любой угрозы, даже если она была лишь в её воображении. Каждая схватка была словно удар молота, разбивающий её изнутри. Боль пульсировала внизу живота, переходя в спину, и казалось, что она никогда не закончится. Сквозь пелену боли Рейнира вспомнила свою мать, королеву Эймму. Её лицо всплыло перед глазами: мягкая улыбка, нежные руки, спокойный голос. Но вместе с образом пришли и тёмные воспоминания. «Она умерла, рожая моего брата. Она отдала свою жизнь, чтобы дать жизнь ему. А отец… он выбрал ребёнка, а не её. Я не хочу умирать, как она. Я не могу оставить Джекейриса. Я не позволю этому случиться.» — Мама… — прошептала она, слёзы текли по её щекам. Её голос был почти неразличим из-за суеты в покоях, но Ора услышала. — Ваша мать была сильной женщиной, принцесса, — тихо сказала она. — И вы такая же. Вы справитесь. Рейнира кивнула, но страх не отпускал её. Схватки усиливались. Принцесса чувствовала, как её тело будто разрывается изнутри. Её дыхание становилось прерывистым, она кричала, пока Ора и другие служанки поддерживали её. Лейнор стоял за дверью покоев, напряжённо прислушиваясь к крикам Рейниры, которые эхом разносились по коридору. Его сердце сжималось от каждого её стона, каждого вздоха, полного боли. Он привык видеть свою жену сильной, уверенной, но сейчас она была беззащитной, борясь за жизнь их ребёнка. Лейнор нервно сжимал и разжимал кулаки, не находя себе места. Его ноги будто приросли к полу, хотя ему хотелось ворваться в комнату, быть рядом, поддерживать её. Но он знал, что не может. — Всё будет хорошо, милорд, — попыталась утешить его одна из служанок, стоявших рядом. — Она сильная, — пробормотал Лейнор, больше себе, чем кому-то ещё. — Она справится. Но в его голосе звучала неуверенность. Он чувствовал себя беспомощным. В битве он знал, что делать, знал, как защитить своих близких. Но здесь, перед лицом боли и неизвестности, он был бессилен. — Принцесса, вы должны ещё немного потерпеть! — одна из служанок наклонилась ближе. — Ребёнок уже почти здесь. Рейнира изо всех сил пыталась сосредоточиться. Она думала о Джекейрисе, о том, как впервые держала его на руках. «Я должна увидеть её. Я должна почувствовать её тепло. Я должна быть рядом с ней.» С самого начала беременности Рейнира была уверена, что носит под сердцем девочку. Она чувствовала это так, как будто сама кровь её рода шептала ей правду. — Это будет девочка, — говорила она Оре, когда та приносила ей чай с травами. — Принцесса, вы не можете знать этого наверняка, — с улыбкой отвечала служанка. — Знаю, — твёрдо отвечала Рейнира, кладя ладонь на живот. — Я чувствую её. Она сильная. Каждую ночь, перед тем как уснуть, Рейнира тихо разговаривала с малышкой. Она рассказывала ей о мире, о драконах, о том, какой сильной и гордой ей предстоит стать. «Ты будешь похожа на меня,» — думала она. «Но в тебе будет что-то от него… что-то дикое, как огонь.» Рейнира заранее выбирала имя для своей дочери. Она перечитывала старые книги о Валирии, вдохновляясь именами великих женщин прошлого. — Розейрис, — произнесла она однажды вечером, глядя на закат. — Её будут звать Розейрис. Она будет сиять, как роза, но её шипы защитят её от врагов. Ора слушала с лёгкой улыбкой, наблюдая, как уверенность принцессы наполняет её светом. — А если это будет мальчик? — осторожно спросила она однажды. Рейнира лишь покачала головой. — Нет. Это будет девочка. Я знаю. Комната была наполнена полумраком, освещённым лишь тусклым светом свечей. За окном начинал разгораться рассвет, медленно окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Воздух был тяжёлым от боли и напряжения, но в нём уже витало предчувствие чуда. Рейнира лежала на кровати, её лицо было бледным, но решительным. Она собрала все свои силы, чтобы довести это испытание до конца. — Принцесса, ещё немного! — мейстер склонился над ней, подбадривая. — Вы почти сделали это, принцесса, — Ора сжала её руку. — Она… должна быть здесь, — выдохнула Рейнира, стиснув зубы. Последний рывок, и боль, казалось, разорвала её изнутри. Но затем тишину комнаты разорвал крик новорождённой. Громкий, чистый, словно сама жизнь заявила о своём присутствии. Мейстер осторожно поднял крошечное тело, окутанное тонкой плёнкой крови и жидкости. — Это девочка, принцесса, — произнёс он, улыбаясь. Рейнира, вся в поту, с растрёпанными волосами, подняла голову. Её глаза, полные усталости и слёз, засияли, когда она увидела дочь. Мейстер ловко обмыл девочку тёплой водой, завернул её в мягкую ткань и осторожно положил на грудь матери. Когда младенец оказался на её груди, Рейнира затаила дыхание. Она чувствовала, как крошечное тельце дрожит, как её кожа прикасается к коже ребёнка. Девочка была тёплой, её маленькие ручки сжимались в кулачки, а глаза едва приоткрывались, изучая этот новый мир. Младенец, лежащий на груди Рейниры, выглядел словно ожившее чудо. Её крошечное личико было гладким и нежным, как лепесток розы, с румянцем, едва проступающим на щёчках. Белоснежные волосы, тонкие, как шёлковые нити, уже обрамляли её голову мягким ореолом, сияя в первых лучах рассвета. Когда её дочь приоткрыла глаза, Рейнира задержала дыхание. Один глаз был глубоким, насыщенным фиолетовым, как драгоценный аметист, а второй — ярко-синим, напоминая прибрежные воды Дрифтмарка. Этот контраст был завораживающим, почти магическим, словно сама кровь древней Валирии говорила через неё. Её маленькие губы были розовыми, едва заметно подрагивали, когда она искала тепло и безопасность. Крошечные пальчики с идеально сформированными ноготками сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить этот новый, неизведанный мир. Рейнира не могла отвести взгляд от своей дочери. — Она прекрасна… — прошептала принцесса, поглаживая мягкий пушок на голове девочки. — Настоящая дочь Валирии. Ора, стоявшая рядом, тихо кивнула. — Она словно сама Луна спустилась с небес, принцесса. Рейнира прижала дочь ближе, чувствуя её тёплое дыхание на своей коже. «Ты будешь сиять, моя Розейрис. Мир узнает тебя, как я узнала тебя с первого взгляда.» Рейнира осторожно провела пальцами по крошечному лбу дочери, замечая, как ровные черты лица напоминали Деймона. Линия подбородка, тонкий нос — всё это словно отражение его черт, но смягчённое младенческой нежностью. Когда крик Рейниры оборвался, и наступила напряжённая тишина. Лейнор замер, не решаясь сделать ни шага. Время будто остановилось. Наконец, дверь открылась, и мейстер вышел с усталым, но довольным выражением лица. — Милорд, поздравляю, у вас дочь, — сказал он с лёгким поклоном. Лейнор почувствовал, как его напряжение спало. Его сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Как она? — спросил он, срывающимся голосом. — Принцесса отдыхает. Девочка здорова. Лейнор кивнул и, не дожидаясь разрешения, шагнул в комнату. Рейнира лежала на постели, её волосы спутались, а лицо было бледным, но на губах играла слабая улыбка. Она держала на руках крошечное свёрток. Когда Лейнор подошёл ближе, она подняла голову, её глаза встретились с его. — Познакомься с нашей дочерью, — прошептала она, голос всё ещё был слабым, но в нём звучала гордость. Лейнор осторожно сел рядом, его взгляд остановился на ребёнке. Белоснежные волосы, крошечные черты лица, один фиолетовый глаз, другой синий… Он замер, поражённый её красотой. — Она… она такая… — начал он, но слова застряли в горле. Рейнира улыбнулась. — Прекрасная, — закончила она за него. Лейнор протянул руку, чтобы осторожно коснуться крошечных пальчиков. Девочка сжала его палец, и он почувствовал, как в его сердце разливается тепло. — Она настоящая валирийская принцесса, — прошептал он, не отрывая взгляда от дочери. Рейнира наблюдала за ним, её сердце наполнилось благодарностью. В этот момент Лейнор казался ей тем мужчиной, которого она всегда хотела видеть рядом — заботливым, нежным, готовым защищать их семью. — Как мы её назовём? — спросил он, не отводя глаз от ребёнка. — Розейрис, — ответила Рейнира, её голос был тихим, но уверенным. Лейнор кивнул, улыбаясь. — Добро пожаловать в этот мир, Розейрис Веларион, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций.

***

В покоях королевы Алисенты царила тишина, нарушаемая лишь шорохом пергаментов и редкими фразами Отто Хайтауэра. Он, как всегда, был сосредоточен, обсуждая с дочерью планы, касающиеся предстоящих заседаний Малого совета. Алисента кивала, но её мысли блуждали где-то далеко. Она думала о Рейнире, о напряжённости между ними, о том, как эта женщина, несмотря на все свои ошибки, продолжала оставаться в сердце Визериса. Внезапно дверь покоев распахнулась, и внутрь ворвалась служанка с растрёпанными волосами и лицом, полным волнения. — Миледи! — её голос дрожал, она едва могла перевести дыхание. — Принцесса Рейнира разродилась! Алисента подняла взгляд, её зелёные глаза прищурились. — И что же? — спросила она спокойно, но в её голосе прозвучала едва заметная напряжённость. Служанка, тяжело дыша, продолжила: — Это девочка… У неё серебряные волосы, как у валирийцев. На мгновение в комнате повисла тишина. Алисента застыла, словно мраморная статуя, её лицо оставалось непроницаемым. Но внутри неё словно что-то обрушилось. «Валирийская внешность,» — эхом прозвучало у неё в голове. Она знала, что это значит. Это был удар, ещё один удар, который Рейнира нанесла её семье, её детям, её вере в справедливость. Отто Хайтауэр, сидевший рядом, напротив, не сдержал едва заметной усмешки. — Валирийская, говоришь? — его голос был низким, почти шепчущим, но в нём слышалась насмешка. — Похоже, бастардские слухи вновь окажутся ложными. Алисента резко повернулась к отцу, её глаза вспыхнули гневом. — Это не повод для радости, отец, — прошипела она, пытаясь сдержать раздражение. — Радости? — Отто медленно поднялся, его взгляд был холодным и оценивающим. — Нет, моя дорогая, это повод для беспокойства. Этот ребёнок… эта девочка, если она действительно похожа на своих предков из Валирии, станет для Рейниры ещё одним козырем. Ещё одним способом укрепить её претензии на трон. Алисента тяжело вздохнула, её руки сжались в кулаки. — Это не честно, — прошептала она, её голос дрожал. — Я старалась быть ей подругой, я пыталась… Но она не оставляет мне выбора. Отто подошёл ближе, положив руку на плечо дочери. — У тебя есть выбор, Алисента. Ты — королева. Ты — мать наследника. Война ещё не началась, но ты должна быть готова к ней. Алисента молча кивнула, чувствуя, как холод пробирается к её сердцу. Она вспомнила лицо Рейниры, её уверенную улыбку, её силу, которая всегда вызывала в Алисенте одновременно восхищение и зависть. Служанка, всё ещё стоявшая в дверях, боязливо спросила: — Миледи, мне передать поздравления принцессе? Алисента долго молчала, а затем холодно ответила: — Нет. Я лично поздравлю её. Когда служанка покинула комнату, Алисента опустилась в кресло, её взгляд устремился куда-то вдаль. «Дочь с серебряными волосами…» — думала она. — «Как ей это всегда удаётся? Почему всё в этом мире склоняется к её воле?» Алисента, оставив Отто в покоях, направилась к покоям короля. Её шаги были быстрыми, но лицо сохраняло маску спокойствия. В глубине души она всё ещё ощущала глухое раздражение, но знала, что Визерис воспримет новость иначе. Он будет радоваться, гордиться своей дочерью. Визерис сидел за своим огромным макетом Валирии, склонившись над крошечными башнями и мостами, которые он с такой любовью вырезал своими руками. Его пальцы, всё ещё сильные, аккуратно прилаживали новый кусочек миниатюрного города к одной из башен. Свет от множества свечей отражался от поверхности макета, создавая иллюзию, будто древняя Валирия оживала под его руками. Король был полностью поглощён своей работой, когда дверь приоткрылась, и в комнату вошла Алисента. Она остановилась на пороге, наблюдая за ним. Его лицо было сосредоточенным, но спокойным, почти умиротворённым. — Визерис, — мягко позвала она, не желая пугать его. Он поднял голову, его глаза сверкнули интересом. — Алисента, — произнёс он, голос был хрипловатым, но тёплым. — Ты принесла новости? Она подошла ближе, осторожно обходя макет, чтобы не задеть ни одну из тонких конструкций. — Да, мой король, — сказала она мягко. — Рейнира родила. Глаза Визериса засияли, он отложил инструмент, который держал в руках. — Это… чудесная новость! — воскликнул он, его голос звучал чуть громче. — И кто у неё? — Девочка, — ответила Алисента, стараясь говорить ровным тоном. — У неё серебряные волосы, как у её матери. — Девочка, — Визерис снова повторил, его голос наполнился гордостью. — Моя внучка… Как она её назвала? — Розейрис, — ответила Алисента. Она наблюдала за ним, чувствуя, как в груди поднимается горечь. Его радость была столь искренней, что она не могла не почувствовать себя чужой. Визерис встал, отодвинув стул, и подошёл к окну, откуда открывался вид на город. Его руки сжались за спиной, а голос стал задумчивым. — Розейрис. Прекрасное имя. Она будет напоминать нам о славе наших предков. Моя кровь течёт в её жилах. Алисента молчала, наблюдая за ним. Она ожидала, что он спросит о здоровье Рейниры, но он, казалось, был полностью поглощён мыслью о ребёнке. — Вы хотите увидеть принцессу? — спросила она, зная, что это принесёт ему радость. Он обернулся, его глаза были полны тепла. — Конечно. Но не сейчас. Пусть Рейнира отдохнёт. Я поговорю с ней позже. Ты поздравила её? Алисента опустила взгляд. — Ещё нет, — призналась она. — Я подумала, что сначала вы должны узнать. Визерис улыбнулся, его взгляд стал тёплым. — Ты так добра, Алисента. Настоящая королева. Спасибо тебе. Её сердце сжалось. Эти слова, которые она так жаждала услышать, сейчас звучали пусто. Всё, что она делала, казалось ничтожным по сравнению с тем, что значила для него Рейнира. — Отдыхайте, мой король, — сказала она, вставая. — Я позабочусь о том, чтобы всё было в порядке. Она покинула покои, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Рождение Розейрис было радостью для Визериса, но для неё — это был ещё один шаг Рейниры к укреплению своей власти.

***

Закат окрасил небо над Пентосом в тёплые оттенки оранжевого, когда ворон из Королевской Гавани достиг цели. Его тёмные крылья мелькнули над башнями замка, и он опустился на каменную площадку, где уже ждали слуги. Лейна получила письмо и, прочитав его, застыла на мгновение, чувствуя, как её сердце замерло. Она медленно вышла на пляж, впереди стоял Деймон, его силуэт выделялся на фоне массивного Караксеса. Дракон лениво вытянул шею, его глаза горели кровавым светом, отражая последние лучи солнца. Деймон стоял к ней спиной, сосредоточенно проверяя снаряжение дракона, но, услышав её шаги, обернулся. Его взгляд тут же смягчился, когда он увидел Лейну. Она была одета в лёгкое платье, которое колыхалось на ветру, подчёркивая её округлившийся живот. — Что-то случилось? — спросил он, замечая напряжение в её лице. Лейна остановилась перед ним, её глаза светились, но губы сжались в тонкую линию. — У Рейниры родилась дочь, — наконец произнесла она, глядя прямо на него. Когда Лейна произнесла слова о рождении дочери Рейниры, Деймон ощутил, как что-то кольнуло его внутри. Он стоял, глядя на Лейну, но мыслями уже был далеко — в Королевской Гавани, в той жизни, которую он оставил позади. «Дочь,» — повторил он про себя. В его воображении возникла картина: маленькое существо с серебряными волосами и её глазами. «Если она похожа на Таргариенов, то это её кровь. Наша кровь.» Он вспомнил Рейниру, её ярость и страсть, её упрямство, которое так напоминало его самого. Вспомнил тот последний вечер на балконе, её губы, дрожащие от сомнений, и её решимость, которая всё же уступила. «Она всегда была слишком гордой,» подумал он с тенью горечи. «Слишком правильной, чтобы признать, что наши чувства не просто случайность. Она могла бы сказать правду. Но она предпочла молчать. Как всегда.» Деймон молчал несколько мгновений, его лицо оставалось непроницаемым. Затем уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке. — Дочь, говоришь? — его голос прозвучал низко и немного язвительно. — И на кого же она похожа? На Харвина Стронга? Эти слова вышли колкими, как кинжал, но за ними скрывалась боль. Он не знал, чего ожидал. Может, что Лейна разозлится, но её спокойный, уверенный ответ сбил его с толку. Лейна выдержала его взгляд, её глаза стали твёрдыми, как два сапфира. — Нет, — ответила она спокойно, но с лёгкой укоризной. — Она похожа на Таргариенов. У неё серебряные волосы и глаза Валирии. Деймон поднял бровь, его улыбка стала шире, но в ней не было радости. Он отвёл взгляд, глядя на горизонт, где солнце опускалось в море. — Значит, Валирийская кровь дала о себе знать, — пробормотал он, но в его голосе слышалась горечь. Он отвёл взгляд, глядя на горизонт. Закат напомнил ему пепел и кровь — те цвета, которые всегда сопровождали его жизнь. Лейна подошла ближе, её тёплая рука легла на его плечо, прерывая поток мыслей. — Ты не можешь вечно злиться на неё, Деймон, — сказала она мягко. — Она сделала свой выбор, как и ты. Он повернулся к ней, глядя прямо в её глаза. Её слова резали, потому что были правдой. Но он не хотел признавать это. — А ты уверена, что она сделала выбор? Или это был всего лишь… момент? — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал холодно, но даже ему самому показалось, что в нём слышалась тоска. Лейна не ответила. Вместо этого она взяла его руку и положила на свой живот. — Мы с тобой тоже сделали выбор, — напомнила она, её голос был полон тепла. Деймон посмотрел на её лицо, затем вниз, туда, где под его ладонью чувствовалось лёгкое движение ребёнка. Его взгляд смягчился, и на мгновение он выглядел почти растерянным. Он вспомнил своего брата, Визериса, сидящего на троне, который так и не смог справиться со своими обязанностями. «А я? Я всегда был его тенью. Бунтарь, изгнанник. Смогу ли я дать своему ребёнку то, чего не смог дать Визерис? Смогу ли я защитить его?» — Она твоя кровь, Деймон, — сказала она тихо. — Не забывай об этом. Деймон ничего не ответил, но его взгляд, устремлённый на закат, стал тяжёлым и задумчивым.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна покоев Рейниры, окрашивая комнату мягкими золотистыми и рубиновыми оттенками. Воздух был наполнен ароматом ладанника и свежих цветов, которые служанки расставили по всей комнате, чтобы успокоить новоиспечённую мать. Тяжёлые портьеры были раздвинуты, впуская свежий воздух с побережья Черноводного залива. Рейнира лежала на широкой постели, окружённая подушками с вышивкой в виде драконов. Её лицо было бледным, но глаза сияли от счастья и усталости. Визерис, облачённый в тёмно-красный кафтан с серебряными драконами на плечах, стоял у колыбели. Его руки слегка дрожали, когда он осторожно поднял крошечную Розейрис. Девочка была укутана в мягкую ткань цвета слоновой кости, её белоснежные волосы едва различимы, но всё же сияли в лучах света. — Она настоящая Таргариен, — сказал Визерис, глядя на внучку с такой нежностью, будто она была самым ценным даром, который он когда-либо получал. Он медленно повернулся к Рейнире, и его лицо смягчилось ещё больше. Подойдя к дочери, он наклонился и поцеловал её в лоб. — Ты молодец, моя девочка, — прошептал он, его голос дрогнул от эмоций. — Розейрис прекрасна, как и её мать. Рейнира, чувствуя тепло отца, улыбнулась. Её глаза наполнились слезами. — Спасибо, отец, — ее голос все ещё не окреп. — Я надеюсь, что она вырастет сильной… достойной нашего рода. На другом конце комнаты Алисента стояла с идеальной осанкой, её зелёное платье с золотой вышивкой плотно облегало фигуру. Рядом с ней, сложив руки за спиной, стоял Отто Хайтауэр, наблюдая за сценой с непроницаемым выражением лица. Алисента, взглянув на Лейнора, который стоял неподалёку, с лёгкой улыбкой произнесла: — У вас, похоже, дети с валирийской внешностью получаются через раз. Её слова прозвучали как колкость, но она произнесла их с таким беззаботным тоном, что это можно было принять за шутку. Лейнор бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не ответил, только плотнее сжал губы. Визерис обернулся на голос жены, его взгляд стал строгим. — Довольно, Алисента, — его голос прозвучал мягко, но с ноткой предупреждения. Затем он кивнул слугам. — Принесите драконье яйцо. Слуги вскоре внесли яйцо из кладки Сиракс. Оно было ярко-синим, с золотистыми прожилками, словно олицетворяло цвета Веларионов. Визерис с гордостью передал яйцо Рейнире. — Это для неё, — сказал он, его голос был полон торжественности. — Пусть это станет символом её силы и нашей веры в её будущее. Рейнира осторожно взяла яйцо, её пальцы слегка дрожали. Она прижала его к груди, словно оберег. — Спасибо, отец, — прошептала она, её голос наполнился чувством. Алисента, видя, как Визерис восхищается внучкой, молча сложила руки перед собой. Её лицо оставалось спокойным, но в глубине души она чувствовала укол ревности. — Я распоряжусь, чтобы в честь рождения внучки короля был устроен пир, — сказала она с улыбкой, её голос звучал тепло, но в глазах всё же читалась напряжённость. Визерис кивнул, не отрывая взгляда от Розейрис. — Это будет правильно, — согласился он. — Пусть весь двор знает, что у меня родилась внучка. Когда Алисента покинула покои, Лейнор подошёл ближе к Рейнире. Он положил руку ей на плечо, его взгляд был полон нежности. — Она прекрасна, Рейнира, — сказал он, его голос звучал тихо, но уверенно. — Настоящая звезда нашей семьи. Рейнира посмотрела на него, её глаза наполнились благодарностью. — Я рада, что ты здесь, Лейнор, — сказала она. — Я знаю, как это важно для нас обоих.

***

В Королевской Гавани началась тщательная подготовка к пиру, который должен был стать грандиозным событием, достойным рождения дочери наследницы королевского рода. Алисента, как ответственная королева, взяла организацию на себя. Её утро начиналось на рассвете, когда первые лучи солнца едва касались шпилей Красного Замка. Она проводила долгие часы в зале Королевы, принимая мастеров, поваров и поставщиков, чтобы каждая деталь праздника была безупречной. Вороны с посланиями разлетелись по всему Вестеросу, разнося радостную весть. Великие дома отправляли свои ответы, многие из них с благодарностью принимали приглашение. Лорды, у которых были малолетние сыновья, питали тайные надежды на возможное родство с королевской семьёй. В письмах они восхваляли достоинства своих наследников, делая намёки на выгодные брачные союзы. На кухнях Красного Замка кипела работа. Пекари замешивали тесто для огромных пирогов с фруктами, повара обжаривали мясо и готовили изысканные блюда, которые должны были впечатлить гостей. Аромат специй, жареного мяса и свежего хлеба витал в воздухе, создавая атмосферу праздника. Бочонки с вином и элями доставлялись из самых лучших виноделен Вестероса, чтобы ни один гость не остался неудовлетворённым. Во дворе замка оружейники полировали доспехи королевских стражников, чтобы те выглядели безупречно на празднике. Лошади, запряжённые в кареты, были украшены лентами и гербами королевского дома. Великий септон готовился к церемонии благословения новорождённой. Слуги украшали алтари цветами и свечами, а их пение эхом разносилось по мраморным коридорам. На Дрифтмарке бабушка и дедушка новорождённой .готовились к отплытию в Королевскую Гавань. Корлис, гордый и полный радости, лично проверял корабли, которые должны были сопровождать его флагман. Он хотел, чтобы их прибытие было достойным Веларионов. Рейнис, сдерживая улыбку, выбирала подарки для внучки, обсуждая с мастерами, какие украшения и ткани будут наиболее подходящими для её статуса. В это время в Королевской Гавани маленький Эйгон не отходил от матери. Он ходил за Алисентой по пятам, с нетерпением ожидая момента, когда сможет увидеть свою новорождённую племянницу. Его глаза светились любопытством и детской радостью. Он всё время задавал вопросы, но Алисента, сосредоточенная на организации, отвечала коротко, лишь иногда сдержанно улыбаясь. Весь Красный Замок был охвачен подготовкой. Слуги натирали до блеска мраморные полы, развешивали гобелены и гербы дома Таргариенов. В саду у фонтана разместили столы, которые будут ломиться от угощений. Розы, лилии и золотые нарциссы украшали перила балконов и лестниц, наполняя воздух сладким ароматом. Вечером, когда солнце клонилось к закату, город уже начинал ощущать приближение праздника. В Королевской Гавани говорили только о новорождённой, предвкушая грандиозный пир. День прибытия гостей выдался ясным и тёплым. Королевская Гавань словно преобразилась: её улицы, обычно шумные и хаотичные, теперь сияли чистотой и украшениями. На стенах развевались знамена Таргариенов и Веларионов, алые драконы на чёрном фоне и серебристые морские кони на синем полотне. Жители города, заполнившие улицы, с интересом и восторгом наблюдали за прибытием лордов и их свит. На пристани, ведущей к Красному Замку, выстроились королевские стражники в блестящих доспехах. Их алебарды сверкали на солнце, создавая впечатление непробиваемой стены. Лорд-командующий Королевской Гвардии лично следил за порядком, отдавая короткие команды. Первые корабли начали прибывать с самого утра. Изящные галеры с гербами великих домов Вестероса входили в гавань, их паруса гордо развевались на ветру. С каждого корабля сходили лорды и леди, облачённые в свои лучшие наряды. Бархат, шёлк, меха и драгоценности переливались всеми цветами радуги. Слуги торопились нести сундуки с подарками, предназначенными для новорождённой принцессы. На балконах Красного Замка стояли придворные, наблюдая за этим зрелищем. Среди них была и сама королева Алисента. Её платье из изумрудного шёлка подчёркивало её величие. Она сдержанно улыбалась, встречая взглядом каждого прибывающего лорда. Рядом с ней стоял маленький Эйгон, одетый в костюм из тёмно-зелёного бархата. Он выглядел торжественно и гордо, хотя его детское любопытство едва сдерживалось. К полудню пристань наполнилась делегациями. Лорды с сыновьями, леди с дочерьми, рыцари, священники и торговцы — все они направлялись к Красному Замку. Ворота замка были распахнуты, а вдоль дороги, ведущей к тронному залу, стояли факелы, хотя солнце всё ещё ярко светило. Особое внимание привлекло прибытие флотилии Веларионов. Впереди шёл флагман Корлиса Велариона, его паруса были украшены серебряными морскими конями. На борту стояли сам Корлис и Рейнис, гордые и величественные. Когда корабль причалил, Корлис первым сошёл на берег, помогая Рейнис спуститься. Их сопровождала свита из дюжины воинов и слуг. Жители гавани приветствовали их восторженными криками. Слухи о красоте и силе дома Веларионов давно разлетелись по Вестеросу, и теперь все могли увидеть их воочию. Корлис, высокий и статный, шёл впереди, словно воплощение власти. Рейнис, в платье глубокого синего цвета, украшенном жемчугом, выглядела не менее внушительно. Когда Веларионы вошли в Красный Замок, их встретила королева Алисента. Она тепло улыбнулась, но её глаза, как всегда, оставались насторожёнными. — Добро пожаловать в Королевскую Гавань, лорд Корлис, принцесса Рейнис, — сказала она, протягивая руку. — Благодарим за столь радушный приём, ваша милость, — ответил Корлис, слегка кланяясь. Тем временем в зал начали входить другие лорды. Среди них были представители Арренов, Баратеонов, Талли и даже Хайтауэров. Каждый из них привёз свои дары и надеялся завоевать расположение королевской семьи. На балконе, откуда открывался вид на пристань, стояла Рейнира. Она наблюдала за прибытием гостей, её лицо оставалось спокойным, но в душе бушевали эмоции. Она знала, что пир станет ещё одной ареной для интриг, и ей придётся быть начеку. В её руках был Джекейрис, который радостно гулил, глядя на людей внизу. — Это будет долгий день, мой мальчик, — тихо сказала она, прижимая сына к себе.

***

Пир в честь рождения Розейрис Веларион был организован с невероятным размахом. Большой тронный зал Красного Замка сиял роскошью: стены украшали гобелены с изображениями драконов, а из потолка свисали канделябры, усыпанные свечами. Вдоль длинных столов стояли серебряные кубки, блюда с экзотическими фруктами, жареными фазана и кабаном, и огромные пироги с золотистой коркой. Зал был наполнен ароматами мяса, вина и цветов, которые расставили повсюду. В центре пиршества, на возвышении, сидела королевская семья. Визерис, одетый в алый камзол с вышивкой в виде драконов, сиял от гордости. По правую руку от него сидела Рейнира, её серебряные волосы уложены в изящную косу, украшенную тонкими драгоценными нитями. На руках она держала маленькую Розейрис, завернутую в лёгкое покрывало цвета нежной розы. Лорды по очереди подходили к возвышению, чтобы вручить свои дары и засвидетельствовать уважение. Первым подошёл лорд Боррос Баратеон, высокий и крепкий мужчина с густыми чёрными волосами и резкими чертами лица. Он поклонился и протянул коробку из тёмного дерева, украшенную серебром. — Принцесса Розейрис, пусть этот кинжал из драконьего стекла служит вам защитой, когда вы подрастёте, — сказал он. Внутри лежал маленький кинжал с изящной рукоятью, инкрустированной сапфирами. Следом подошёл лорд Рикон Старк, высокий мужчина с суровым лицом и холодным взглядом. Его дар был практичным и символичным — мех снежного волка, мягкий и тёплый. — Чтобы согревать её в самые холодные ночи, — онсдержанно поклонился. Лорд Талли из Риверрана преподнёс серебряный браслет, украшенный эмалью в виде рыбок, а лорд Аррен из Долины — маленькую золотую корону, увенчанную лунными камнями. Особое внимание привлёк дар Корлиса Велариона. Он подошёл к возвышению с гордой осанкой, держа в руках изящный деревянный парусник. Кораблик был выполнен с невероятной точностью: его мачты были из тончайшего серебра, а паруса — из белого шёлка. — Пусть Розейрис с детства привыкает к морю. Это её наследие, —он с любовью посмотрел на внучку и сына. Кристон Коль, стоящий рядом с королевой Алисентой, был воплощением дисциплины и холодной сдержанности. Его тёмные глаза внимательно следили за происходящим в зале, а рука привычно покоилась на эфесе меча. Он был не только её щитом, но и доверенным лицом, всегда готовым вставить колкое замечание, особенно когда речь заходила о Рейнире или её семье. Когда Корлис Веларион вручал свой дар внучке, Кристон наклонился к Алисенте и негромко произнёс: — Интересно, как лорд Лейнор смог зачать ребёнка, находясь на Дрифтмарке? Его голос был тихим, но в нём звучал ядовитый сарказм. Алисента слегка напряглась, но не посмотрела на него. Её лицо оставалось спокойным, хотя внутри она ощутила знакомую волну негодования. — Осторожнее с такими словами, сир Кристон, — ответила она так же тихо, сохраняя мягкий тон. — Мы не наедине. Но её глаза невольно задержались на Рейнире, которая сидела на возвышении рядом с королём. Принцесса выглядела спокойно, но Алисента видела в её позе напряжение. «Она знает, что под подозрением,» — подумала королева, наблюдая, как Рейнира прижимает к себе дочь. Кристон, не обращая внимания на её предостережение, продолжил: — Простите, Ваша Величество, но разве не странно, что ребёнок так похож на Таргариенов, когда её старший брат больше напоминает Харвина Стронга? Алисента бросила на него быстрый взгляд, который заставил его замолчать. Её мысли метались между раздражением и чувством вины. Она вспомнила, как несколько месяцев назад Рейнира отправилась в Пентос. Тогда это путешествие казалось Алисенте подозрительным, но она не могла воспрепятствовать его. Король Визерис настоял, чтобы наследница отдохнула, оправившись от недавних родов Джекейриса. Но теперь… Теперь всё это выглядело иначе. «Она провела там больше луны. В Пентосе,» — Алисента почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Её взгляд метнулся к Лейнору Велариону. Он стоял рядом с Рейнирой, гордо принимая поздравления. «Если это не Лейнор, то кто?» — размышляла она, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Она вспомнила Харвина Стронга. Его связь с Рейнирой давно была очевидна для тех, кто смотрел внимательнее. Но девочка не несла в себе ничего от Стронгов. Розейрис была другой. «Деймон,» — это имя вспыхнуло в её голове, и она почувствовала, как сердце сжалось. Алисента вспомнила слухи о том, что Деймон был в Пентосе в то же время, что и Рейнира. Она знала, что их связь всегда была сложной, но теперь это начинало обретать более ясные очертания. «Если это правда, то девочка — дочь Деймона,» — подумала она, и это предположение наполнило её ужасом. Деймон был непредсказуем, опасен, амбициозен. Если он действительно отец Розейрис, то это не просто угроза для её детей, но и для всего королевства. Она украдкой взглянула на Отто Хайтауэра, стоявшего неподалёку. Он тоже наблюдал за Рейнирой и её дочерью, и в его глазах читалась та же подозрительность. «Рейнира провела столько времени вдали, и теперь возвращается с ребёнком, который выглядит как Таргариен,» — Алисента стиснула подлокотники трона. Тем временем Визерис, ничего не замечая, улыбался и принимал дары. Его радость была искренней, и Алисента знала, что разрушить этот момент значило бы вызвать его гнев. Она сжала пальцы на подлокотнике стула, напоминая себе, что всему своё время. Кристон отступил на шаг, но его взгляд остался прикован к Рейнире. Он знал, что его слова были услышаны, даже если сейчас на них не ответили. Визерис улыбнулся, когда очередь дошла до его дара. Он приказал внести небольшое драконье седло, украшенное золотыми розами и алыми драгоценными камнями. — Это для её первого полёта. Пусть она будет сильной и свободной, как наши предки, — сказал он, глядя на Рейниру. Рейнира, сидя рядом с отцом, едва сдерживала эмоции. Она чувствовала себя одновременно гордой и уязвимой. Маленькая Розейрис, словно понимая всю важность момента, тихо лежала на руках матери, её разноцветные глаза внимательно смотрели на окружающих. В зале то и дело раздавался смех, звон кубков и разговоры. Лорды обсуждали политику, драконов и, конечно, будущее новорождённой принцессы. Некоторые намекали на возможные союзы, другие просто восхищались её валирийской внешностью. Эйгон, пятилетний сын Алисенты, весь вечер не отходил от матери, но его взгляд то и дело устремлялся к Розейрис. Он был зачарован её белоснежными волосами и разноцветными глазами. Празднование длилось до глубокой ночи. Визерис, хотя и выглядел усталым, был счастлив, видя, как его семья объединяется в этот день. Но среди радости витало и напряжение, едва уловимое, словно тень, пробегавшая между улыбками.

***

Первый год жизни Розейрис был временем перемен и скрытых волнений для всех вокруг. Девочка была тихой, почти незаметной, словно сама её сущность была противоположностью бурям, бушевавшим в сердцах её родных. Она редко плакала, даже в младенчестве, и это казалось странным. Её серебристые волосы, мягкие и тонкие, с каждым месяцем становились всё ярче, а глаза — один глубокий фиолетовый, как закат над Драконьим Камнем, другой ярко-голубой, словно небо над морем — притягивали к себе внимание. Она была необычайно спокойной, наблюдательной, словно понимала больше, чем положено младенцу. В первые месяцы после её рождения Рейнира проводила много времени с дочерью. Она держала её на руках, тихо напевая валирийские колыбельные, которые помнила с детства. Но даже в эти моменты Рейнира часто была погружена в свои мысли. Лейнор оказался внимательным отцом. Он брал девочку на руки, рассказывал ей истории о морских приключениях, показывал карту Вестероса, обещая, что однажды она увидит все эти земли. Корлис, дедушка Розейрис, тоже души в ней не чаял. Он говорил, что девочка — его наследие, будущее дома Веларионов. В тот день, когда Харвин Стронг прибыл в Королевскую Гавань, солнце скользило по гладким черепичным крышам замка, окрашивая их в теплые оттенки. Рейнира стояла у окна своих покоев, держа на руках Розейрис, которой только исполнился одна луна. Девочка тихо посапывала. Когда Ора сообщила о прибытии Харвина, сердце Рейниры забилось быстрее. Она осторожно положила Розейрис в колыбель и, оглянувшись на дочь, торопливо вышла из комнаты. Харвин ждал её в малом зале, высокий и крепкий, с чуть усталым, но всё таким же мягким взглядом. Его волосы были немного растрёпаны после долгой дороги, но улыбка на лице сияла, как у человека, наконец нашедшего то, что искал. Когда их взгляды встретились, Рейнира не смогла сдержать улыбку. Она подошла ближе, и Харвин опустился на одно колено перед ней, словно рыцарь, склоняющийся перед своей королевой. — Принцесса, — в его голосе звучала неформальная нежность, которую он никогда не мог скрыть. Рейнира потянулась к нему, её пальцы коснулись его щеки. — Харвин, ты вернулся, — голос её дрожал. Он поднялся, и они обнялись, как люди, которые слишком долго были разлучены. После того как Харвин увидел Джекейриса, он не смог сдержать радости. Мальчик с любопытством разглядывал высокого мужчину, который взял его на руки. — Ты растёшь таким сильным, — сказал Харвин, глядя на мальчика с гордостью. Джекейрис, хотя ещё не понимал всех тонкостей, потянулся к Харвину, словно чувствуя, что перед ним кто-то родной. Позже, когда они остались наедине, Рейнира показала Харвину Розейрис. — Это моя дочь, — она нежно взяла девочку на руки и поцеловала её. Харвин долго смотрел на малышку, а потом тихо сказал: — Она так похожа на тебя. Вечером, когда дети уснули, Рейнира и Харвин остались вдвоём. Они сидели у очага в её покоях. Харвин держал её руку, его пальцы были тёплыми и сильными. — Ты знаешь, — начала Рейнира, глядя на пламя, — я слишком долго держала в сердце то, что не могла отпустить. Харвин внимательно посмотрел на неё. — Деймон? Она кивнула. — Но теперь я понимаю, что это прошлое. Это было увлечение, страсть, которая сгорела, как огонь. А ты… — она повернулась к нему, её взгляд был наполнен искренностью. — Ты — моё настоящее. Ты всегда был рядом, даже когда тебя не было. Харвин ничего не сказал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Он притянул её ближе, их губы встретились в поцелуе, полном тепла и любви. В ту ночь Рейнира впервые за долгое время почувствовала себя спокойной. Она отпустила прошлое и полностью отдалась своим чувствам к Харвину. Её сердце, обременённое тяжестью интриг и ожиданий, нашло покой в его руках.

***

Через три луны после рождения Розейрис Рейнира начала замечать изменения в своём теле. Сначала она списывала усталость и лёгкую тошноту на заботы о младенце, но вскоре стало ясно, что она снова беременна. Харвин Стронг, отец Джекейриса, был рядом, но их связь оставалась тайной. Рейнира была одновременно рада и напугана. С одной стороны, она любила детей и видела в них продолжение своей линии. С другой — она знала, что рождение ещё одного ребёнка с чертами Харвина только усилит подозрения Алисенты и Отто. К полугоду Розейрис уже уверенно сидела, её маленькие ручки тянулись к ярким игрушкам, которые для неё изготавливали ремесленники Королевской Гавани. Она любила слушать голос матери, особенно когда та рассказывала ей о драконах. Когда Розейрис исполнилось шесть лун, Рейнира решила, что настал подходящий момент познакомить свою дочь с Сиракс, своей верной драконицей. Это был солнечный день, когда небо над Королевской Гаванью сияло чистотой, а легкий ветерок приносил аромат моря. Розейрис, одетая в маленькое платье светло-золотого цвета, сидела на руках матери. Её волосы были уложены в крошечные завитки, а глаза с любопытством осматривали всё вокруг. Когда они прибыли к Драконьему Логову, Сиракс уже ждала. Золотая чешуя драконицы сверкала под солнцем, а её огромные крылья лениво шевелились. Драконоблюстители отступили, почтительно кланяясь наследнице. Рейнира крепче прижала дочь к груди, ощущая, как её маленькие ручки цепляются за ткань её платья. — Не бойся, милая. Это Сиракс, она моя душа, — прошептала Рейнира, глядя в разноцветные глаза Розейрис. Сиракс медленно наклонила свою огромную голову, изучая ребёнка. Её глаза, словно два горящих янтаря, смотрели прямо на девочку. В какой-то момент Рейнира почувствовала лёгкое напряжение, но тут Розейрис протянула свою крошечную ручку к морде дракона, издав тихий, радостный звук. Сиракс издала низкое урчание, которое Рейнира узнала, как знак одобрения. Рейнира взобралась на спину драконицы, устроившись в седле. Она крепко держала Розейрис, завернув её в мягкую шаль, чтобы защитить от ветра. — Держись, моя девочка, — сказала она, прежде чем дать Сиракс сигнал взлететь. Сиракс взмахнула своими огромными крыльями, поднимаясь в небо. Розейрис изумлённо смотрела на всё вокруг, её глаза расширились от восторга. Она не плакала, не испугалась, лишь крепче прижалась к матери, её маленькие пальчики сжимали ткань шали. Рейнира улыбнулась, чувствуя, как ветер развевает её волосы. Она вспомнила свой первый полёт на Сиракс — как сердце замирало от страха и восторга. Теперь она делила это чувство со своей дочерью. Они пролетели над Красным Замком, а потом сделали круг над Драконьим Логовом. Люди внизу поднимали головы, наблюдая за золотой драконицей, несущей наследницу и её ребёнка. Когда Сиракс мягко приземлилась у входа в логово, Розейрис уже задремала в руках Рейниры. Её маленькое лицо было спокойным, а губы слегка приоткрыты. Рейнира осторожно спустилась, ощущая, как её сердце переполняет гордость. — Ты будешь прекрасной наездницей, Розейрис, я это знаю», —прошептала она, прижимая дочь к себе.

***

Спустя две луны после первого полёта Розейрис случилось несчастье, которое порадовало зелёных лордов. В одном из коридоров Красного Замка, где мягкий свет факелов бросал длинные тени на каменные стены, две служанки остановились у бокового выхода на кухню. Они шептались, стараясь говорить как можно тише, но их слова всё равно разносились по пустому пространству. — Говорят, яйцо маленькой принцессы окаменело, — сказала одна из них, молодая девушка с тёмными волосами, оглядываясь через плечо. Её голос был полон тревожного любопытства. — Окаменело? Это точно? — переспросила другая, постарше, с суровым лицом и натруженными руками. Она нахмурилась, словно пытаясь понять, что это может значить. — Да, точно. Мейстер сам сказал. Оно так и не нагрелось, как положено. Теперь оно просто… камень. Старшая служанка качнула головой, её взгляд стал мрачным. — Это плохой знак. Драконье яйцо, которое не проклюнулось… Как будто сама природа отвергла её. Молодая служанка наклонилась ближе, понизив голос: — А ты слышала, что говорят? Что это из-за того, что… — она замялась. Старшая резко посмотрела на неё, прикладывая палец к губам. — Тише! Если кто-то услышит, тебе головы не сносить. Это же дочь наследницы, а не какая-то там… — Но ведь слухи не утихают, — упрямо продолжила младшая. — Все видели, как она была в Пентосе, пока её муж был на Дрифтмарке. И теперь яйцо не вылупилось… Как это объяснить? Старшая служанка вздохнула, бросив взгляд на окно. — Боги знают, что это значит. Но нам лучше держать язык за зубами. Иди, займись делом. Они разошлись, но их слова продолжали звучать в пустом коридоре, словно эхо. В садах Красного Замка, где ароматы цветов смешивались с тёплым ветерком, собралась группа лордов и леди, преимущественно тех, кто поддерживал АлисентуХайтауэр. Они прогуливались среди высоких кипарисов и цветущих кустов, ведя тихие разговоры, которые, как всегда, быстро превращались в сплетни. Один из лордов, высокий и сухопарый, с рыжеватыми волосами и надменным выражением лица, остановился у фонтана. Его взгляд был сосредоточен на небольшой группе, окружившей его. — Говорят, что яйцо маленькой принцессы так и не проклюнулось, — начал он, словно невзначай, но его голос был наполнен холодной уверенностью. Среди слушателей раздались шёпоты. Леди в зелёных платьях переглядывались, прикрывая рты веерами, а несколько молодых рыцарей нахмурились, притворяясь, что их это не интересует. — Может быть, это знак, — продолжил лорд, не спеша обводя взглядом присутствующих. — Боги не любят порочные связи. Они наказывают тех, кто идёт против их воли. И бастардов. Он многозначительно замолчал, давая время своим словам проникнуть в умы слушателей. — Но ведь принцесса Розейрис — законная дочь принцессы Рейниры и её мужа, Лейнора Велариона, — заметила одна из леди, пытаясь смягчить разговор. Лорд усмехнулся, его губы изогнулись в тонкой улыбке. — Конечно, конечно, — сказал он с насмешливой вежливостью. — Но ведь мы знаем, как часто слухи оказываются правдой. Особенно когда они говорят о… странных совпадениях. Отто Хайтауэр, прогуливавшийся неподалёку, услышал эти слова. Он остановился, делая вид, что рассматривает куст жасмина, но его уши ловили каждую фразу. Лицо его оставалось невозмутимым, но внутри он уже обдумывал, как лучше использовать эти слухи. «Это слишком ценный инструмент, чтобы оставить его без внимания,» — подумал он, направляясь в покои Алисенты. Королева сидела за столом, её лицо было сосредоточенным, но спокойным. Когда Отто вошёл, она подняла на него взгляд, сразу заметив в его выражении что-то важное. — Что-то случилось? — спросила она, откладывая перо. Отто подошёл ближе, его голос был тихим, но твёрдым. — Слухи, дочь. Они распространяются среди лордов и леди. И они касаются Рейниры и её дочери. Алисента нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. — Какие слухи? — О том, что яйцо маленькой принцессы не проклюнулось. Некоторые говорят, что это знак. Что боги не благословляют бастардов. Алисента замерла на мгновение, её взгляд стал жёстким. — Кто начал эти разговоры? — Это сложно сказать, но среди лордов уже ходят эти слова. Они усиливают сомнения в Рейнире. И, возможно, нам стоит это использовать, — предложил Отто, его голос был осторожным, но в нём звучала скрытая настойчивость. Алисента задумалась, её пальцы слегка постукивали по столу. — Мы должны быть осторожны. Но ты прав. Это может сыграть нам на руку. Она поднялась, её платье переливалось в свете свечей. — Рейнира сама должна почувствовать, что её положение становится шатким. Но пока мы будем наблюдать. И ждать. Отто кивнул, довольный её ответом. Ему не нужно было ничего больше — слухи уже начали своё дело. В это время Рейнира находилась в своих покоях. Она сидела у окна, глядя на яйцо, лежащее в специальной подставке. Оно действительно выглядело неподвижным и холодным, несмотря на тепло, которое давали угли в очаге. Её сердце было тяжёлым. Она провела рукой по изгибу яйца, словно надеялась, что прикосновение пробудит в нём жизнь. Но ничего не происходило. — Почему? — прошептала она, сжимая губы, чтобы не дать слезам пролиться. Она вспомнила, как Сиракс вылупилась из яйца, как её пальцы касались тёплой, трепещущей скорлупы. Это было так естественно, так правильно. Почему с Розейрис всё иначе? Мысли о слухах, которые она слышала краем уха, заставили её сжать кулаки. Она знала, что люди говорят за её спиной, шепчутся, ставят под сомнение её честь и её детей. В дверь тихо постучали. Это была Ора. — Принцесса, вы в порядке? — служанка осторожно заглянула внутрь. Рейнира не ответила сразу. Она отвернулась от окна, чтобы скрыть покрасневшие глаза. — Всё хорошо, Ора. Просто… оставь меня. Служанка поклонилась и ушла, а Рейнира осталась одна, чувствуя, как её гордость и боль борются внутри. Она должна быть сильной, ради Розейрис, ради Джекейриса. Но в этот момент она позволила себе тихо всхлипнуть, глядя на неподвижное яйцо. Девочка быстро росла, но оставалась всё такой же тихой. Она редко смеялась, редко плакала, словно что-то внутри неё удерживало эмоции. Её улыбка, редкая, но искренняя, была похожа на вспышку света в тёмной комнате. Лейнор обожал дочь. Он часто брал её на руки и рассказывал ей истории о морях и великих путешествиях. — Ты можешь быть кем угодно, Рози, — говорил он ей. – Драконом или капитаном корабля. Главное, что ты — наша кровь. Корлис и Рейнис, узнав о неподвижности яйца, привезли для неё игрушечный корабль, украшенный жемчугом, и пообещали, что, когда она подрастёт, научат её управлять настоящим судном. Розейрис росла окружённая любовью, но и под тяжестью ожиданий. Её будущее, как и будущее её матери, было покрыто туманом, в котором уже мелькали первые искры надвигающейся бури.