Белый дракон

Розейрис лежала на спине, уставившись в резной потолок своей опочивальни, но сон не шёл. В висках гулко стучала кровь. Принцесса прикрыла веки и в её мыслях появился Дейрон, его фиолетовые глаза, которые светились при солнечных лучах, в темноте туннеля были почти чёрными. Она представила его губы, идеальные, возможно полные для юноши, но вызывающие неоднозначные мысли. Ей нравилось то, как принц изгибал их в усмешке. В такие моменты она хотела прикоснуться к нему, чтобы его взгляд заволокло тёмной дымкой, а на шее пульсировала вена. Принцесса при всей своей неопытности понимала, что она нравилась дяде, как и многим другим мужчинам, кроме одного. На мгновение глаза Дейрона в её мыслях стали тягуче-карими, а губы тоньше. Теперь уже Джекейрис смотрел на неё с таким не свойственным ему желанием. Розейрис покачала головой.   — В пекло! Я не буду думать о тебе, даже не мечтай! —голос принцессы прорезал ночную тишину.   Она накрыла лицо подушкой и заставила свои мысли сосредоточиться на Дейроне. На том как он смотрел на неё. Как его пальцы скользнули по её запястью, оставляя огненный след. Как он приблизился… и как в последний момент отступил. Её пальцы дрожали, когда она коснулась своих губ, всё ещё ощущая призрачное присутствие чего-то несбывшегося. Она прикусила губу и сжала простыню в кулаке. В животе порхали бабочки, а в мыслях зрела решимость. Дейрон должен её поцеловать.   Будучи единственной дочерью Рейниры, принцесса жила в простом мире. Ей говорили о браке, но не принуждали к нему. На горизонте мелькали разговоры о войне, но Розейрис не осознавала серьёзности противостояния старших. Мирное правление короля Визериса оставляло свой отпечаток. Её братья, сёстры, дяди и тётя были изнежены донельзя. Исключение составлял лишь Эймонд. В таком мире единственной проблемой принцессы была зарождающаяся влюбленность к Дейрону. Розейрис перевернулась на бок, но мысли о принце никуда не ушли.

***

  В соседних покоях Джекейрис тоже не мог сомкнуть глаз.Лежа на животе, он сжал подушку, зарывшись в неё лицом, но даже так перед глазами вспыхивала картина, которую он никак не мог выбросить из головы. Дейрон. Тот наглый, самоуверенный взгляд, с которым он смотрел на Розейрис. Как он протянул ей копьё, как она, замершая, повязала ленту. А потом этот ужин. Розейрис резко встала и ушла, отказавшись от его помощи. И он видел, что её мысли были далеко. Не о нём. Эта мысль резанула по сердцу. Он ведь не сразу осознал, что всё изменилось. Когда именно это случилось? Когда он начал ревновать? Джекейрис резко сел, вцепившись пальцами в волосы. Он ненавидел это чувство. Ненавидел себя за него. Но сильнее всего он ненавидел то, что не мог с ним справиться. Не мог взять его под контроль.

***

В своих покоях Дейрон сидел в полутьме, откинувшись на подушки. Он провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул, затем снова посмотрел на дверь, за которой скрывался проход в покои Розейрис. Он представил её нежное тело на белых простынях, шелковистые волосы на подушке и розовые губы на прекрасном лице. Не было девы, которая могла сравниться с принцессой красотой. Он видел. Видел, как лорды, рыцари и крестьяне провожают её взглядом. Она не обращала на них внимания, воспринимая их как должное. Розейрис была воплощением искушения и ему стоило больших усилий не поддаться ему. С раннего детства его тянуло к Розейрис, но она не замечала его. Он помнил, как её маленькая рука сжимала руку Джекейриса, она всегда искала в нем утешения. Что случилось между ними? Теперь они не более чем брат и сестра. Неужели его друг не смог оценить Розейрис, которая смотрела на него с обожанием всё детство. Но сейчас всёизменилось, взгляд её чудесных глаз теперь ищет его, Дейрона. Принц сжал пальцы в кулак, вспоминая, как её дыхание смешалось с его, как тень её губ скользнула по его коже. Он мог бы взять её. Дейрон прикрыл глаза и откинул голову назад. Он знал, что уснёт нескоро. Принц поклялся себе, что сделает всё, чтобы Розейрис принадлежала ему.  

***

  Розейрис ворвалась в покои Бейлы с порывом утреннего ветра, едва успев захлопнуть за собой дверь. Ее дыхание было сбивчивым, щеки раскраснелись от быстрого бега, а распущенные волосы волнами рассыпались по плечам. Бейла, проснувшись от звука хлопнувшей двери, приподнялась на постели, зевнув и натянув простыню выше. Недовольный взгляд ее фиалковых глаз тут же встретился с возбужденным выражением лица сестры. — Что за спешка, Рози? — проворчала она, протирая глаза. Но Розейрис даже не удосужилась сесть — стоя посреди комнаты, она глубоко вдохнула, затем, поколебавшись всего мгновение, выдала: — Я хочу спросить у тебя о чем-то важном. Бейла подняла бровь, явно ожидая чего-то серьезного. — Тебя когда-нибудь целовал мужчина? Тишина зависла в комнате. Бейла моргнула. Раз. Другой. А потом её лицо озарилось понимающей усмешкой, которая тут же переросла в звонкий смех. — О боги, Розейрис, ты серьезно? — выдохнула она сквозь смешки, откидываясь обратно на подушки.  Розейрис, чувствуя, как её лицо заливает жар, сжала губы. — Бейла… — начала она с упреком, но сестра только махнула рукой. — Прости, прости, просто… Ох, сестра, ты такая невинная! Розейрис закатила глаза и скрестила руки на груди. — Так что? Бейла, наконец, справившись со смехом, лукаво улыбнулась: — Конечно. И не раз. Розейрис замерла, крепче сжимая пальцы. — И… как это? Бейла взглянула на нее с долей лукавства, но, увидев искреннюю тревогу в глазах сестры, смягчилась. — По-разному, Рози. Иногда глупо, иногда неловко… А иногда — так, что хочется, чтобы это длилось вечно. Розейрис сглотнула. — А ты… ты целовала того, кто тебе действительно нравился? — Конечно, — ответила Бейла без тени сомнения. Розейрис опустила взгляд, кусая губу. — Но ты же помолвлена с Джейсом… — И что? — усмехнулась Бейла, качая головой. — Думаешь, он хранит себя для меня? Розейрис прикусила губу. — Не знаю… Бейла усмехнулась и вытянулась, словно кошка. — Ты слишком романтичная, сестрёнка. Розейрис вдруг посмотрела на неё с новым интересом. — А дальше… дальше ты никогда не заходила? Бейла резко перестала улыбаться. Она секунду молчала, а потом всё же ответила: — Нет. И не собираюсь. — Почему? Бейла повернула голову и взглянула на сестру испытующе, будто решала, стоит ли говорить дальше. — Потому что, для нашего положения это непозволительно. Розейрис почувствовала, как у неё пересохло в горле. Бейла сузила глаза. — Рози… не говори мне, что… Но по выражению лица сестры она тут же всё поняла. И её веселье мгновенно улетучилось. Бейла резко села на постели, её взгляд стал более внимательным, проницательным. — Это из-за Дейрона? — её голос был уже не таким насмешливым. Розейрис отвернулась, но этого было достаточно, чтобы Бейла всё поняла. — Чёрт, Рози… — вздохнула она, встряхнув головой. — Что ты творишь? Розейрис нахмурилась. — Я ничего не творю. — Да? — Бейла прищурилась. — Тогда почему ты несёшься ко мне ни свет ни заря с такими вопросами? Розейрис закусила губу и подошла к окну, скрестив руки на груди. — Просто… — она запнулась. — Просто я не понимаю. Бейла вздохнула, выбралась из-под одеяла и подошла к сестре, мягко положив руку ей на плечо. — Не понимаешь чего? Розейрис долго молчала, а потом едва слышно выдохнула: — Почему я чувствую себя разочарованной. Бейла вскинула брови. — Разочарованной? Розейрис медленно кивнула. — Вчера… Он… — она запуталась в словах. — Он остановился. Бейла покачала головой, прикрывая глаза. — О, сестрёнка… — пробормотала она. Розейрис сжала кулаки. — Это смешно, да? — Нет, — неожиданно серьёзно ответила Бейла. — Это опасно. Розейрис обернулась, их взгляды встретились. — Что ты имеешь в виду? Бейла вздохнула, понизив голос: — Это Дейрон, Рози. Сын Алисенты. Брат Эйгона. Ты хоть понимаешь, во что влезла? Розейрис отвела взгляд. — Он… он не такой, как они. Бейла усмехнулась. — Может быть. Но отец не будет этого слушать. Розейрис вздрогнула от этих слов. — Да. Я знаю. Бейла, лениво потянувшись, встала с постели и подошла к зеркалу, бросив на сестру игривый взгляд. — Сегодня последний день турнира и пир. Поэтому иди собирайся, — с улыбкой сказала она, беря в руки серебряный гребень и расчесывая короткие локоны. Розейрис скрестила руки на груди и приподняла бровь. — Как элегантно ты меня прогоняешь, сестра, — с лёгким укором проговорила она, но в её голосе не было и тени обиды. Бейла лишь усмехнулась. — Ты же знаешь, я всегда элегантна. Розейрис закатила глаза, но не смогла скрыть улыбки. Она встала, оправила платье и направилась к выходу. — Не забудь надеть что-нибудь красивое, — крикнула ей вслед Бейла. — Я всегда красивая! — бросила Розейрис через плечо, прежде чем скрыться за дверью.  

***

  В покоях десницы царил полумрак. Узкие окна пропускали лишь тусклый утренний свет, окрашивая каменные стены в серые оттенки. Отто Хайтауэр стоял у массивного стола, сложив руки за спиной. Перед ним, аккуратно разложенные, лежали свитки и печатные письма, но его мысли были далеко не о бумагах. — Деймон перешёл черту, — холодно сказала Алисента, сидя в кресле у камина. В её голосе не было страха — только напряжённое недовольство. — Он публично унизил моего сына. — Это был урок, — сухо ответил Отто, не оборачиваясь. — Но и ты права. Мы не можем оставить это без ответа. Алисента резко поднялась. — Визерис слеп, он позволил этому случиться! Деймон безнаказан, Рейнира безнаказанна, а теперь и её дочь… — она сжала пальцы, вспоминая, как Розейрис повязала ленту Дейрону. Отто медленно повернулся к ней, его взгляд был холоден и расчётлив. — Девчонка всего лишь играет в любовь. Но мы можем использовать это, если Дейрон нам поможет. Алисента сузила глаза. — Дейрон не согласиться, он всерьёз увлекся девчонкой. Отто сделал несколько шагов вперёд и взял в руки письмо с королевской печатью. — Это увлечение можно использовать, девочка порочна как и её мать, а Дейрон…он мужчина — он сделал паузу, намекая на возможность. Алисента нахмурилась. — Значит, нужно опозорить Розейрис. — Для Дейрона не будет последствий, после скандала мы быстро поженим его на одной из дочерей Талли, —добавил Отто. Алисента резко взглянула на него. — Ты хочешь союза с Речными землями? — Союз с Талли полезен, — Отто говорил спокойно, взвешенно.  Алисента задумалась, сцепив пальцы. — И что насчёт Деймона? Отто улыбнулся краем губ. — Если дракона нельзя убить, его можно заставить поверить, что он управляет полётом… Алисента внимательно посмотрела на него. — Ты что-то задумал. — Я всегда что-то задумываю, дочь, — спокойно ответил Отто и, наконец, запечатал письмо, отправляя очередную хитроумную интригу в ход.

 

***

 

Лорды и дамы кутались в плащи на вечернем холоде. Несколько сот человек пришли поглазеть, кто выиграет королевский турнир. День близился к завершению и оставался последний поединок между Гвейном Хайтауэром и Лионелем Хардингом.    Глубокая, полная ожидания тишина опустилась на арену.Протрубил рог. Все пришло в движение. Шум толпы стал глухим, как далекий прибой. Конь Гвейна Хайтауэраперешел в галоп. Он стиснул коня ногами, слившись с ним воедино. Воздух внутри шлема успел уже так нагреться, что стало трудно дышать. Противник приближался слева. Острие копья ударило прямо в грудь сира Лионеля. Раздался глухой треск, Гвейн содрогнулся, кони столкнулись, лязгнув броней, и копье вылетело из его руки. Он промчался мимо врага, цепляясь за седло в отчаянном усилии удержаться. И он удержался. Победа была за братом королевы Алисенты.   Когда Гвейн подъехал к трибуне, где сидели знатные дамы, его золотые волосы блестели на солнце, а лучезарная улыбка не сходила с лица. Он держался с такой уверенностью, словно этот момент был предрешён. Его осанка, спокойствие, лёгкость в движениях – всё говорило о том, что он знал, что делает. Рыцарь медленно провёл взглядом по ряду дам, задерживаясь на некоторых, словно оценивая их.    Рейна не сразу осознала, что именно на неё смотрит Гвейн. Она сидела чуть позади Бейлы и Розейрис, не привлекая особого внимания. Пока первая смотрела на всё с азартом, а вторая – с настороженностью, Рейна просто наблюдала, стараясь не выделяться. Но когда Гвейн наклонился с седла, удерживая венок из белых роз, она поняла. — Леди Рейна, примите этот венок, — произнёс он, голос его был твёрдым, но в нём звучало что-то мягкое, почти завораживающее. Рейна замерла. Это было неожиданно. Она не была самой красивой из присутствующих, как Розейрис, не блистала в толпе, не смеялась громко, как Бейла. Она всегда оставалась в тени, довольствуясь этой ролью. Но теперь на неё смотрел весь турнир.   Глаза Гвейна не отрывались от неё. В них не было насмешки, как у других мужчин, которым она встречалась раньше. Не было пренебрежения. В них была уверенность, спокойная заинтересованность. Бейла первой осознала её замешательство и тихо шепнула: — Возьми, Рейна. Розейрис, сидевшая рядом, прищурилась. Она наблюдала за выражением лица Гвейна – и за тем, как вспыхнули щёки её сестры. Рейна медленно поднялась. Подол её красного платья скользнул по ступеням, когда она шагнула вперёд. Сердце бешено колотилось в груди. Она протянула руки, и Гвейн наклонился ещё ниже, позволяя ей принять венок. Их пальцы почти соприкоснулись. Рейна чувствовала на себе его взгляд. — Вы были лучшим украшением этого турнира, леди, — тихо, но чётко произнёс Гвейн. Толпа взорвалась аплодисментами, и это вывело её из оцепенения. Она резко опустила голову, сжимая венок в руках, словно он мог защитить её от внимания. Но внимания было слишком много. Она ещё не знала, чего именно хотел Гвейн Хайтауэр. Был ли этот жест искренним или продуманным ходом? Но одно было ясно: её сердце всё ещё бешено стучало, когда она вернулась на своё место. Толпа ещё долго не стихала после поступка Гвейна. Все шептались, перешёптывались, обсуждали. Кто-то из дам завистливо смотрел на Рейну, кто-то пытался угадать, что стоит за этим жестом. Розейрис внимательно следила за сестрой. Рейна сидела прямо, но плотно сжимала пальцы на венке, который теперь покоился у неё на коленях. Бейла украдкой взглянула на неё и едва заметно улыбнулась, но ничего не сказала. Деймон же только хмыкнул, покачав головой, и тихо бросил в сторону Рейниры: — А моя дочь не так незаметна, как ей самой кажется. Рейнира не ответила, её взгляд был прикован к Рейне, но выражение лица оставалось бесстрастным. — Победа за зелёными, — продолжил Деймон, не отрываясь от Гвейна. — Думаю, это было неожиданно даже для Отто, — тихо ответила Рейнира. — Но он безумно горд. — Разумеется, он горд. С нетерпением жду, когда мы вернёмся на Драконий Камень, — фыркнул Деймон.    Рейнира лишь прижалась к руке Деймона, столица наскучила не ей одной.  

***

Розейрис украдкой взглянула на Рейну. Щёки сестры всё ещё были слегка порозовевшими, но взгляд оставался смущённым, растерянным. — Что ты думаешь? — негромко спросила Розейрис, наклоняясь к ней. Рейна медленно перевела взгляд на сестру. — Я… не знаю, — призналась она. Когда гул толпы начал стихать, король Визерис поднялся со своего места, опираясь на подлокотники трона. Турнир подошёл к концу, и теперь настало время для других торжеств. — Сегодняшний день принёс нам славные поединки, — голос его прозвучал устало, но всё ещё сдержанно и властно. — И пусть этот турнир будет вписан в историю. Он сделал небольшую паузу, оглядывая гостей, и затем, с лёгкой улыбкой, продолжил: — Сегодня ночью мы поднимем кубки за моего внука, сына принцессы Хелейны. В его честь будет устроен пир, и я надеюсь увидеть вас всех за нашим столом. Толпа зашумела. Кто-то зааплодировал, кто-то обменялся быстрыми взглядами.  Розейрис перевела взгляд на Хелейну. Она сидела с опущенными глазами, словно пыталась спрятаться от внимания. Дейрон, сидящий рядом, наклонился к ней и что-то тихо сказал. Принцесса не ожидала увидеть его, она совсем не обращала внимания на их трибуну.  

***

  После объявления короля началась суета. Слуги спешно покинули трибуны, чтобы подготовить пиршественный зал, а дворяне начали расходиться, обсуждая последние поединки и неожиданную победу Гвейна Хайтауэра. Розейрис шагала рядом с Бейлой и Рейной, чувствуя на себе взгляды.  — Ты говорила с ним? — тихо спросила Розейрис, наклоняясь к Рейне. — С кем? — Рейна подняла на неё растерянные глаза. — С Гвейном. Рейна покраснела и отвернулась. — Это была шутка, не более. Я не понимаю, почему все придают этому такое большое значение. — Потому что это сделал не простой рыцарь, а брат королевы, — вставила Бейла, пристально глядя на сестру. Розейрис хотела что-то добавить, но тут к ним подошёл Джекейрис. — Я провожу вас, — сказал он, бросив взгляд на Розейрис. — Нам нужно подготовиться к пиру. Розейрис почувствовала в его голосе напряжение, но промолчала. Она понимала, что Джейс был не в духе. 

***

  В просторных покоях Бейлы горели свечи, отбрасывая мягкий свет на роскошные ткани, разложенные по кровати. Три принцессы сидели на полу, окружённые расшитыми платьями, драгоценностями и лентами. В воздухе витал аромат душистых масел, которыми Бейла смазывала кончики волос. Розейрис смеялась, вытягивая перед собой тёмно-красное платье с золотой вышивкой. — Мне кажется, или с каждым годом наряды становятся всё тяжелее? — Это чтобы мы не сбежали с бала, — усмехнулась Бейла, затягивая корсет на Рейне. — Скорее, чтобы мы казались дороже, чем есть на самом деле, — добавила Рейна, хмурясь, когда шнуровка затянулась туже. Они переглянулись и снова рассмеялись. В такие моменты они были просто девочками. — Ну, так что, кто сегодня будет покорять сердца юных рыцарей? — заговорщически спросила Бейла. Розейрис на мгновение задумалась. Она вспомнила взгляд Дейрона, его сдержанную улыбку, ту тёплую искру, что проскользнула между ними ночью. — О, только посмотрите на неё! — воскликнула Бейла, хлопнув сестру по плечу. — У неё явно есть кто-то на примете! Розейрис покраснела. — Глупости. — Неужели? — протянула Рейна. — Значит, Дейрон — это глупости? Розейрис резко повернулась к ней, но увидела лишь невинную улыбку. — Мы все видели, как ты смотришь на него, — добавила Бейла. — Не нужно даже говорить. — Как я смотрю? — с вызовом спросила Розейрис, но её голос дрогнул. Бейла подалась вперёд. — Как будто хочешь съесть его. Розейрис закатила глаза, но её сердце забилось быстрее. — А как насчёт тебя, Рейна? — поспешно перевела тему она. — Гвейн преподнёс тебе корону. Может он пригласит тебя на танец? Рейна снова смутилась, но на этот раз улыбнулась чуть теплее. — Он мне не интересен. — Но ты не отвергла его, — поддразнила Бейла. — И что мне было делать? Встать и бросить корону в толпу? — Это был бы великолепный жест, — хмыкнула Розейрис. Рейна покачала головой, но на её лице всё ещё держалась улыбка. — А как же ты, Бейла? — спросила она в ответ. — Неужели Джекейрис тебя больше не интересует? Бейла лениво потянулась, подперев голову рукой. — Не более чем брат, но я вынуждена признать, что перспектива стать королевой прельщает, — сказала она. — Корона стоит того? — спросила Розейрис. — Конечно. Она стоит больше. Рейна вздохнула. — Нам не всегда позволено выбирать. На мгновение в комнате повисла тишина. Вдалеке раздавались звуки подготовки к пиру: смех слуг, звон посуды, голоса. Розейрис взглянула на своих сестёр и вдруг почувствовала, как сжимается сердце.  — Тогда давайте наслаждаться тем, что у нас есть, — тихо сказала она, вновь улыбнувшись. Бейла подняла кубок с вином, словно провозглашая тост. — За то, что у нас есть! Они чокнулись кубками и, смеясь, продолжили готовиться к пиру.  

***

  Пир был украшен роскошно, в свете множества свечей и факелов танцевали отражения на золотых стенах. Тёмные каменные стены замка, наполненные звуками музыки, казались живыми, будто сами наблюдали за пиром. Атмосфера была напряженной, но полной красоты и величия. Зал переполнился знатными лордами, рыцарями и дамами, обвешанными драгоценностями. В воздухе витал аромат цветов и изысканных блюд. Музыканты играли легкую, но завораживающую мелодию, добавляя волну очарования каждому движению. Принцессы были в центре внимания. Розейрис, как всегда, привлекала взгляды, её платье из темно-синего шелка, расшитое золотыми нитями, выглядело так, как если бы сама ночь одела её в свои лучи. Легкие локоны её волос спадали по плечам, а глаза блистали, словно звезды. Ее шаги были уверенными, но в каждом движении оставалась загадка — то ли она соблазняет, то ли просто наслаждается вниманием, которое ей уделяли все вокруг. Она двигалась сквозь толпу с достоинством, как если бы весь зал был создан лишь для того, чтобы восторгаться её присутствием.Рейна, её сестра, стояла рядом, но её взгляд был менее заметен, скромнее. Её платье было темным, с мягкими переливами оттенков, похожими на туман на рассвете. В её движениях была особая изысканность, а глаза, темные и глубокие, пытались не привлекать к себе лишнего внимания. Но даже в её тихом присутствии ощущалась магия — Рейна была, как тень, которая могла бы исчезнуть, если бы захотела. Бейла, другая сестра, была яркой и полной жизни. Её платье, покрытое тысячами сверкающих камней, искрилось. Она весело болтала с лордами и дамами, её смех был заразительным, и все в зале не могли не улыбнуться, видя её настолько живую и яркую. Она была как светлый луч в этом торжественном и немного мрачном пиршестве. Все три принцессы, несмотря на свои различия, были неотразимы. Они олицетворяли королевскую кровь, славу своего дома и были символами красоты и мощи. Гости обменивались взглядами и шепотами, оценивая каждое их движение. Дейрон стоял у стены, наблюдая за залом, его взгляд неизменно падал на Розейрис. Он не мог оторваться, её присутствие манило и притягивало. И хотя его взгляд иногда падал на других, он не мог игнорировать ту магию, что исходила от её фигуры. Каждое её движение было наполнено мощью, грацией и нежностью.   Когда Джекейрис вошел в зал, его шаги были уверенными, но в глазах скрывалась легкая напряженность. Взгляд автоматически потянулся в сторону Розейрис, и он почувствовал, как сердце ускоряет свой ритм. Она стояла рядом с Рейной и Бейлой, их разговоры были полны светской вежливости, но Джекейрису не было интересно ничего, кроме неё. Розейрис заметила его взгляд, но не сразу повернулась. В её глазах тоже появилась небольшая искра. Их взгляды пересеклись на мгновение. И в этом мгновении Джекейрис почувствовал, как будто весь мир вокруг них замер. Что-то в её присутствии было настолько сильным, что он не мог думать о чём-то другом. Она стала центром его мыслей.  

***

  Принцессы уже станцевали несколько танцев. Многие лорды и рыцари приглашали их.    После очередного танца, стоя возле колоны, Рейна не отрывала взгляда от зала, словно искала кого-то. Гвейн не пригласил её, он даже не подошёл. Бейла положила руку на её плечо поддерживая.    Джейсон Ланнистер, с характерной для него уверенностью, подошел к группе принцесс, его взгляд сразу зацепился за Розейрис.  — Принцесса, окажите мне честь, — сказал он с очаровательной улыбкой, слегка наклоняясь. Розейрис посмотрела на него с холодным интересом. В её глазах был намек на усмешку, но она не стала отказывать. Слегка наклонив голову, она протянула руку: — Разумеется, лорд Ланнистер, — ответила она, её голос был ровным, без малейшего волнения. Бейла, стоявшая рядом, едва сдержала смешок. Он был уверен, что сможет произвести на неё впечатление, но, видимо, забыл, с кем имеет дело. В ходе танца Джейсон не отставал от неё. Он говорил о своём замке, о своих планах и том, как хорошо живётся в Бобровом Утёсе. — Наш родовой замок поистине великолепен, — говорил он с блеском в глазах. —У моей семьи достаточно средств, чтобы соорудить Драконье Логово. Ваш дракон будет чувствовать себя как дома. Розейрис слегка приподняла бровь. Она посмотрела на Джейсона, и в её глазах пробежала едва уловимая насмешка. — Моя матушка, наверное, была очень впечатлена вашими предложениями семнадцать дет назад, — сказала Розейрис с легким сарказмом, холодно глядя ему в глаза. —Однако, мне вы ничего нового не предложили. Чтобы заинтересовать принцессу, Драконьего Логова мало. Он поперхнулся, пытаясь найти слова, но они не приходили. Он закрыл рот, беспокойно оглядываясь, не зная, что сказать. Его уверенность треснула, как стекло, и он замолчал. Лорд Ланнистер почувствовал, как по коже пробежал холодок. Он не знал, как продолжить разговор, потому что его тщеславие не выдержало этого удара. Джейсон был уверен, что она заинтересуется его предложением, но вместо этого она просто разрушила его надутое самомнение. — Ну, — сказал он, пытаясь вернуть хоть немного своей уверенности, — вы знаете, что вам всегда рады в Западных землях. Розейрис посмотрела на него высокомерным взглядом, не скрывая лёгкой улыбки: — Да, несомненно рады. Если вы так хотели, то я даю вам разрешение на постройку Логова, возможно когда-нибудь мы с Валларом посетим ваши владения, — ответила она, её голос был всё таким же холодным и спокойным, а улыбка почти исчезла.  Принцесса завершила танец, и их взгляды больше не пересекались. Она сделала шаг назад, и её глаза были полны лёгкой иронии, но она вежливо поклонилась ему и нежно улыбнулась. Джейсон Ланнистер ответил на улыбку глубоким поклоном, не тая обиду. А принцессу уже закружили в следующем танце.  

***

  Розейрис чувствовала, как жар от танцев и вина всё ещё держится в её теле. Ей нужно было немного воздуха, немного тишины. Она направилась к выходу в сад, чтобы отдышаться, но не успела сделать и пары шагов, как перед ней внезапно возник Эйгон. — Куда же ты, дорогая кузина? — протянул он с лукавой усмешкой. — Пир в самом разгаре, а ты уже убегаешь? Розейрис приподняла бровь, не скрывая удивления. — Я лишь хотела... — Хотела танцевать, — перебил он, протягивая руку. — Вот и прекрасно. Позволь мне составить тебе компанию. Она колебалась, но в этот момент почувствовала на себе пристальные взгляды. Отказ от приглашения старшего принца мог бы показаться неуважением, а ей не хотелось привлекать лишнее внимание. — Хорошо, — тихо сказала она и вложила ладонь в его руку. Музыка сменилась на более лёгкую, изящную мелодию, пары закружились в танце. Эйгон крепко держал её за талию, ведя слишком уверенно, слишком свободно. — Ты выглядишь восхитительно этим вечером, Рози, — шепнул он, склонившись ближе, чем следовало бы. Она внутренне сжалась от этого прозвища. Так её называли лишь близкие. — Благодарю, Эйгон, — холодно ответила она, отводя взгляд. — Ах, какая холодность, — усмехнулся он. — Я и не знал, что ты такая... недоступная. Розейрис сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Ты льстишь мне. — А что, если я скажу, что вовсе не льщу? — Его голос стал ниже, почти интимным. — Ты становишься всё прекраснее с каждым годом... почти так же, как твоя матушка. Она резко подняла на него глаза, но он лишь усмехнулся. — Ах, не сердись, — продолжал он, — просто думаю, что было бы жаль, если бы ты потратила всю эту красоту впустую... И прежде чем она успела что-то ответить, его рука вдруг скользнула ниже, опускаясь к её бедру. Розейрис едва не остановилась посреди танца. Её тело напряглось, сердце заколотилось быстрее — но не от волнения, а от отвращения. — Эйгон... — начала она, но голос её дрогнул. Он лишь усмехнулся, словно ничего не произошло, и крепче сжал её талию. На другом конце зала Джекейрис застыл, наблюдая за ними. Лицо его вспыхнуло гневом, пальцы сжались в кулак. Он уже собирался двинуться к ним, но тут внезапно чья-то рука опустилась на плечо Эйгона. — Я думаю, что ты уже достаточно занял время принцессы, Эйгон, — раздался ровный, но твёрдый голос. Эйгон медленно обернулся и встретился взглядом с Дейроном. — Теперь моя очередь, Хелейна ждёт тебя, это же пир в честь рождения твоего сына, — добавил младший принц, пристально глядя на брата. Эйгон усмехнулся и отступил, подняв руки. — О, конечно, братец. Прошу. Дейрон не обратил внимания на его издёвку. Он просто повернулся к Розейрис и осторожно взял её руки в свои. — Всё в порядке? — негромко спросил он. Розейрис встретилась с его глазами и, к своему удивлению, ощутила, как напряжение понемногу спадает. — Теперь да, — ответила она. — Ты не обязана была соглашаться, — наконец сказал он. Розейрис слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Если бы я отказала, начались бы ненужные разговоры, — тихо ответила она. Дейрон качнул головой. — Теперь они начнутся в любом случае, — заметил он. Она тяжело выдохнула. — Ты прав, но уже поздно что-то менять. Он слегка сжал её руку. — Я мог бы выбить из него эту мерзкое ухмылку, — пробормотал он. — Не мог, он твой старший брат, — покачала она головой. — Эйгон любит устраивать сцены. Дейрон склонился ближе, его губы оказались у самого её уха. — Он не должен был к тебе прикасаться, — прошептал он. Тепло от его дыхания заставило её вздрогнуть. — Дейрон... Розейрис почувствовала, как её пальцы слабо дрожат в его руках. Она не понимала, от чего именно: от вина, усталости или чего-то большего. Он смотрел на неё так, будто видел что-то, что оставалось скрытым для всех остальных. — Дейрон, ты... — начала она, но осеклась, не зная, как закончить фразу. — Что? — мягко спросил он. Она покачала головой. — Ничего. Музыка замедлилась, и с последним аккордом они остановились, оказавшись слишком близко друг к другу. Розейрис вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Дейрон не выпускал её рук. — Мы не закончили, принцесса, — тихо сказал он. — Танец или разговор? — Оба. Розейрис не знала, что ответить, но внезапно почувствовала, что кто-то наблюдает за ними. Она повернула голову — и столкнулась взглядом с Джекейрисом. Его лицо было непроницаемым, но глаза говорили за него. Он всё видел. Розейрис резко отстранилась от Дейрона. — Мне пора, — сказала она. Он медленно кивнул. — Тогда до встречи. Она не ответила и быстро ушла, чувствуя на себе взгляды сразу двух принцев.  

***

  Пир приближался к своему завершению, но в зале по-прежнему витал дух праздника. Огни факелов бросали тёплые отсветы на стены, золотая посуда сверкала при каждом движении слуг, а гости, опьяневшие от вина и радости, продолжали переговариваться, обсуждая увиденное на турнире и последние слухи. Визерис тяжело поднялся со своего места, опираясь на подлокотник трона. В зале постепенно стало тише, все повернулись к королю, ожидая его слов. Несмотря на слабость, он держался с достоинством, и в этот миг в нём ещё чувствовалась прежняя сила правителя, державшего королевство долгие годы. — Сегодня мы чествовали храбрость и доблесть наших рыцарей, — начал он, голос его был хрипловат, но твёрд. — Но более того, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать рождение моего внука, сына принцессы Хелейны. Гости разразились одобрительными возгласами, в воздух поднялись кубки с вином. Визерис кивнул и, дождавшись тишины, продолжил: — Пусть эта ночь станет символом мира и единства. Пусть каждый из вас помнит, что мы — один народ, одна кровь, одна семья. Он тяжело опустился обратно в кресло, утомлённый речью, но в глазах его горела убеждённость. После небольшой паузы встала королева Алисента. Она была ослепительна в тёмно-зелёном платье, её каштановые волосы ниспадали волнами на плечи, а выражение лица было безупречно сдержанным. Она медленно оглядела зал, её взгляд задержался на лице Рейниры, затем на Деймоне, а потом — на их детях. — Сегодня мы все были свидетелями великих подвигов, — заговорила она, голос её был мягким, но проникновенным. — И пусть этот вечер станет напоминанием о том, что честь и преданность должны стоять выше всего. За мир в доме дракона!   Все подняли свои кубки и выпили за королевскую семью.  

***

  Когда Розейрис распахнула дверь своих покоев, её сердце забилось быстрее. Однако, заходя внутрь, она внезапно остановилась. У окна стояла её мать — Рейнира. Она не оборачивалась, но чувствовалось, что матушка ждала её. Розейрис стояла в дверях несколько мгновений, ощущая, как сжимается её грудь. Затем, наконец, решившись, она прошла в комнату. — Ты вернулась поздно, — произнесла Рейнира, её голос был глубоким, но скрыто тревожным. Она не оборачивалась, но Розейрис почувствовала её взгляд, остриё которого пронзало пространство между ними. Розейрис немного замедлила шаг, прежде чем ответить. Она не могла скрыть лёгкую нервозность в голосе. — Я зашла к Бейле, — сказала она. Рейнира наконец повернулась к ней, и их глаза встретились. В её взгляде было столько любви и тревоги, что Розейрис почувствовала, как тяжесть материнской заботы обрушиласьна неё. — Я тебя очень люблю, — сказала Рейнира, её голос стал мягче, почти шепотом. — И я знаю, что ты осознаёшь, что делаешь. Но ты должна понимать, что иногда выборы, которые мы делаем, могут изменить всё. Тебе предстоит не просто быть принцессой, тебе предстоит стать женщиной.Иногда сердце толкает нас на поступки, ответственность за которые может быть чересчур велика. Розейрис замолчала, её сердце колотилось быстрее. Она знала, что матушка не говорит это просто так. Рейнира всегда выражалась прямолинейно, но её слова всегда содержали больше, чем просто наставления. — Ты хочешь, чтобы я была осторожна? — спросила Розейрис, смотря на мать с лёгкой улыбкой, но эта улыбка скрывала волнения. — Я ведь взрослая, матушка. Рейнира вздохнула, подходя ближе к дочери, и положила ей руку на плечо. — Я хочу, чтобы ты была счастливой, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы ты сделала свой выбор, не оглядываясь на чужие ожидания. Но помни, ты не одна. И твои решения всегда будут иметь последствия, как бы ты их не принимала. Розейрис почувствовала тяжесть материнского взгляда. Она знала, что матушка её любит, что она искренне хочет для неё только лучшего, но в её словах была скрыта и тревога за будущее. — Я понимаю, — сказала Розейрис, её голос был мягким, но в нем прозвучала решимость. — Я постараюсь быть осторожной, матушка. Но иногда я должна быть и смелой. Рейнира посмотрела на неё с любовью, но в её глазах блеснула влага. Она обняла дочь, стиснув её в своих руках. — Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — прошептала она, чуть ослабив объятия. Розейрис посмотрела на неё, а затем кивнула, понимая, что матушка всегда будет её опорой, даже если иногда её путь будет идти вразрез с её ожиданиями. — Я знаю, — ответила она тихо.  

***

  Ночь окутала Королевскую Гавань мягким пологом тьмы. Сад был безмолвен, лишь редкие порывы ветра шевелили листья и тревожили огоньки фонарей, отбрасывая на каменные дорожки дрожащие тени. Розейрис шла босиком, позволяя прохладной земле остудить её лихорадочно разгорячённые мысли. После пира ей не спалось. Всё внутри неё было в смятении — от взглядов, которые ловила на себе, от слов, произнесённых и несказанных. Её сердце билось слишком быстро, и она надеялась, что свежий воздух поможет привести его в покой. Лунный свет серебрил её волосы, мягко касался открытых плеч, играя бликами на тонкой ткани её платья. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь уединением, и прикрыла глаза. Дейрон стоял в тени, скрытый густой листвой. Он увидел её ещё раньше, но не решался выйти. Он смотрел, как она, будто зачарованная, прикасалась пальцами к лепесткам цветов, слегка покачивая головой, словно в задумчивом танце. В тот момент он поклялся, что не видел в своей жизни никого прекраснее. Она была словно живая картина – созданная самой Девой, чистая, грациозная, недосягаемая. Сердце забилось быстрее, когда он осознал, что не может отвести от неё взгляда. Розейрис повернула голову, будто почувствовав его присутствие. — Кто здесь? — её голос прозвучал мягко, но с лёгким вызовом. Дейрон вышел из тени. Лунный свет осветил его лицо, подчёркивая резкие черты и светлые пряди волос. — Не спится, принцесса? — коротко ответил он, шагнув ближе. Розейрис прищурилась, чуть склонив голову. — Странно, что мы оба оказались здесь в такой час.   Дейрон подошел к ней и взглянул на луну. Он стоял так близко, что между ними почти не оставалось пространства. Её сердце гулко билось, дыхание стало чуть глубже, когда он медленно, лениво поднял руку и убрал с её плеча непослушную прядь волос. Кончики его пальцев лишь скользнули по её коже, но от этого мимолётного касания у неё перехватило дыхание. Розейрис почувствовала, как в груди растёт какое-то неведомое ей прежде чувство — нечто опасное, завораживающее. Её пальцы дрогнули, когда она сжала подол своего платья. — Дейрон… — она сама не знала, что хочет сказать, но его имя сорвалось с её губ так естественно, словно она произносила его тысячи раз. Воздух между ними был напряжён, словно пропитан молниями. Розейрис чувствовала, как её сердце бьётся в ушах, как жар поднимается от груди к шее, растекается по щекам. Дейрон стоял так близко, что она могла уловить его дыхание, тепло его кожи. Её взгляд метался — глаза, губы, снова глаза. В груди что-то сжалось, когда он поднял руку и медленно, почти робко, коснулся её лица. Его пальцы были горячими, осторожными. Он не торопился, словно наслаждался этим касанием, и от этого у неё перехватило дыхание. — Я не должен… — его голос был срывающимся, низким, проникающим в самое сердце. Розейрис не знала, что именно толкнуло её вперёд. Возможно, лунный свет, слишком нежно ложившийся на кожу Дейрона, или тепло его руки. А может, то, как он смотрел на неё – с обещанием, с вызовом, с чем-то запретным и притягательным одновременно. Она чувствовала его дыхание на своей щеке – тёплое, чуть прерывистое. Её губы приоткрылись, но сказать что-то она не успела. Дейрон не сделал ни резкого движения, ни нетерпеливого жеста. Он склонился к ней медленно, словно давая ей шанс отступить. Его ладонь мягко скользнула по её запястью, пальцы коснулись её руки, будто проверяя, дрожит ли она. Розейрис не дрожала. Она только замерла, когда его губы впервые коснулись её – осторожно, будто касание крыльев бабочки. Поцелуй был таким лёгким, что сперва она подумала, что просто вообразила его. Но Дейрон не отстранился. Тепло его губ медленно проникало в неё, растапливая всё внутри, заставляя её сердце биться с неистовой силой. Розейрис почувствовала, как её пальцы сами собой сжались на его рукаве, как веки дрогнули. И в этот миг Дейрон углубил поцелуй. Он не был грубым, но в нём было больше уверенности, больше притяжения. Его рука скользнула выше по её спине, удерживая её ближе, будто он боялся, что она исчезнет, что это лишь сон. Розейрис не думала. Она просто чувствовала. Чувствовала, как её губы поддаются, как в груди разливается жар. Чувствовала его вкус – терпкий, манящий, новый. Чувствовала, как его дыхание смешивается с её.   Дейрон тяжело дышал, глядя на неё. Его руки всё ещё удерживали Розейрис, но он заставил себя разжать пальцы. Оторваться. Отступить. Он понимал, что должен, но каждая клеточка его тела кричала против этого. Её губы были припухшими от поцелуя, дыхание сбивчивым. А в глазах… Невинность. Чистота. Но, Пресветлая Дева, эта невинность могла свести с ума. Она не понимала, насколько опасна. Как легко могла погубить его самоконтроль. Дейрон стиснул зубы и шагнул назад. Розейрис чуть прикусила губу, опуская ресницы. Она не была смущённой, нет. Скорее задумчивой. А потом вздохнула – тихо, разочарованно. Дейрон едва не зарычал. Этот звук, лёгкий, почти незаметный, пробежал по его коже жаркой волной. Внутри всё сжалось, нутро вспыхнуло. Он хотел её. Как не хотел никого в жизни. Розейрис подняла на него взгляд. — Что мы будем делать дальше, Дейрон? Её голос был мягким, доверчивым.   Дейрон смотрел на неё, стараясь подавить улыбку, но всё же позволил ей мелькнуть в уголках губ. Он чувствовал вкус её губ, её дыхание всё ещё было рядом, а её взгляд прожигал его насквозь. — Я украл твой первый поцелуй, принцесса, — голос его был низким, тёплым, почти бархатным. — И как благородный рыцарь, я обязан жениться. Улыбка на губах принцессы дрогнула. Она смотрела на него, ловя тёплый оттенок его глаз в лунном свете, ощущая жар, что всё ещё витал между ними. Но в её взгляде появилась тень сомнения, осознания. Оба они знали — брак между ними невозможен. Дейрон понял её мысли ещё до того, как она заговорила. Он видел, как искорка мечты, вспыхнувшая в её глазах, угасла, уступая место разуму. — Ты знаешь, что это невозможно, — тихо сказала она, отворачиваясь. Он выпрямился, сжав челюсть. Конечно, он знал. С самого начала. Но на миг эти мысли заполонили его разум. — Я знаю, — его голос звучал ровно, но в нём проскользнула горечь. Розейрис прикусила губу. Где-то в глубине души ей хотелось услышать другое — может, безрассудное, но страстное «я заберу тебя, несмотря ни на что». Но Дейрон был не из тех, кто тешит иллюзиями. Он видел мир таким, какой он есть. — Тогда зачем ты сказал это? — она взглянула на него с вызовом, словно надеясь, что он всё же возразит. Дейрон задержал взгляд на её губах, вспоминая их вкус, прежде чем медленно выдохнул: — Потому что мне этого хочется. Потому что действительно хочу жениться на тебе, Розейрис. Её дыхание перехватило. Она хотела ответить, сказать что-то, что могло бы растопить этот холод реальности между ними. Но слов не находилось. Тишина сгустилась между ними, но это не была пустая тишина. Это было признание — негромкое, но обжигающее.