Белый дракон

Торжественные звуки турнира били по голове Розейрис, как барабаны. Фанфары, крики толпы, лязг доспехов — всё слилось в оглушающий хаос, но она не слышала ничего, кроме глухого стука собственного сердца. Она не отрывала взгляда от ленты. Казалось, если она посмотрит в сторону, то признает случившееся. А ей не хотелось признавать. Рядом Люцерис крепко сжал её руку, пальцы впивались в её ладонь, как якорь, удерживающий её от полного погружения в этот кошмар. Она не знала, он пытался утешить её или удержать от того, чтобы сорваться с места и побежать за теми, кто уносил Дейрона с арены. — Он встанет, — шепнул Люцерис. — Удар был устрашающим, но не опасным. Деймон знает, как произвести впечатление. Розейрис не ответила. Её взгляд устремился на фигуру отца. Принц Деймон Таргариен упивался ужасом зелёных лордов. Многие из них понимали, что Деймон страшен в своей жестокости, но никто не мог поверить, что он поступит так перед королем. Придворные переглядывались, их дрожащий шёпот заполонил трибуны. Они понимали, о чём им долгое время говорил Отто Хайтауэр, принц Деймон действительно непредсказуем. Лорды подле короля оглядывались на него, однако, Визерис не был зол, широкая улыбка красовалась на его усталом лице. Кому как не ему знать, что Дейрон не пострадал от такого удара. Король вяло махнул рукой, давая знак о продолжении турнира. Многие рыцари сражались в тот день, но ни один поединок не запомнился так сильно.  Были и те, кто осуждал слабость принца Дейрона. — Юный принц должен был усидеть в седле, — грозно пробормотал лорд Баксвелл, — В его возрасте и положении нельзя проигрывать на первом турнире. Королеве Алисенте следовало нанять для него более умелых рыцарей. Сей лорд был ярым сторонником королевы Алисенты, и победа мужа принцессы Рейниры над сыном королевы снижало авторитет последней.  — Вы несправедливы, лорд Баксвелл. Принц был храбр, как истинный дракон, — мягко сказала престарелая леди Дорвард. Её прервал строй из мужских голосов. — Не стоит женщине рассуждать о турнирах и битвах, леди Дорвард, иначе молодые девушки подумают, что могут в этом смыслить — раздался пренебрежительный голос одного из лордов. Бейла, сидящая рядом с Розейрис, напряглась от этих слов. — Напомните мне, лорд Бедфорд, ваши владения находятся в Долине? Розейрис уже поняла к чему ведёт её сестра. Рейна, слегка покачала головой, зная, что Бейлу не остановить. — Да, леди Бейла, мои предки живут в Долине со времен Века Героев, — лорд светился от гордости, одна из дочерей королевского рода обратила на него свое внимание. — Тогда мне стоит напомнить вам, что Долину завоевала королева Висенья верхом на Вхагар, а она, как мне известно, была женщиной, — отчеканила Бейла. Лицо лорда Бедфорда покрылось красными пятнами. Люцерис посмотрел на Бейлу и хихинул, что не скрылось от Розейрис. Настроение принцессы приподнялось. Но в душе засели переживания о Дейроне. В мгновении она снова замкнулась в себе. Такая особенность была присуща ей с детства, но после приручения Валлара, она давно не уходила в себя.   Первый день турнира подходил к концу, трибуны гудели, словно разворошённый улей. Толпа восторженно обсуждала поединки, смеялась, поздравляла победителей, делилась впечатлениями о жестоких падениях. Где-то раздавались звуки лютни, уже начинались пиры. Жизнь продолжалась.Принцесса всё ещё сидела на своём месте, её пальцы сжимали край белого платья, так сильно, что ногти врезались в ткань, оставляя складки и заломы. Рядом кто-то пытался заговорить с ней — возможно, Люцерис или Рейна, но их голоса звучали приглушённо, как через толщу воды. Она слышала только обрывки слов, но не улавливала смысла. Ветер играл её волосами, но она не чувствовала холода. Закатное солнце окрашивало трибуны в золото, но она не видела его красоты. Когда они вышли из кареты, вечерний воздух показался прохладнее, чем днём. Турнир закончился, но напряжение, висевшее в воздухе, не рассеялось. Рейнира шагала впереди, но время от времени бросала на дочь настороженные взгляды. Розейрис молчала, её лицо оставалось непроницаемым. Она не встретилась с матерью взглядом, не подала и намёка на эмоции, будто бы отгородилась от всего, что происходило вокруг. Люцерис шёл рядом, его тёплая ладонь крепко сжимала её руку. Он не спрашивал ничего, не пытался заставить её говорить, просто держал её, как якорь, удерживающий её от того, чтобы полностью утонуть в мыслях. У входа в замок мерцал свет факелов, отбрасывая длинные тени на мраморные ступени. Рейнира на мгновение остановилась, её взгляд скользнул по детям, задержавшись на Люцерисе. — Отведи Бейлу и Рейну в их покои, — тихо, но твёрдо сказала она. Люк нехотя выпустил руку Розейрис, бросив на сестру короткий взгляд — полный тревоги, но ничего не спрашивающий. Затем кивнул и жестом пригласил девушек следовать за ним. Рейнира посмотрела вслед уходящим, а потом, чуть склонившись к Джекейрису, что-то быстро и почти неслышно ему шепнула. Джейс вскинул голову, бросил на мать быстрый взгляд, затем развернулся и направился к Розейрис. Его глаза изучающе скользнули по её лицу, но она не смотрела на него. — Пойдём, — тихо сказал он, протягивая ей руку. Розейрис не двинулась сразу. На секунду ей показалось, что она всё ещё чувствует на своей коже вес отцовского взгляда — холодного, жестокого, победного. А затем она моргнула, прогоняя мысли, и, не глядя на брата, кивнула. Джекейрис шёл рядом с Розейрис, стараясь поймать её взгляд, но она словно была где-то далеко, застывшая и молчаливая. Ему не нравилось это выражение — пустое, отрешённое, такое несвойственное его сестре. Он думал о Дейроне. О том, как он лежал на земле, обездвиженный, как рыцари подхватывали его бесчувственное тело, как Алисента кинулась следом, как в глазах Хелейны блеснули слёзы. Он думал, что, возможно, у того что-то сломано. Возможно, он не сможет снова выйти на ристалище завтра. В груди скручивался тугой узел, но не только из беспокойства. Было нечто ещё — глухое, жаркое, почти постыдное чувство. Злорадство. Джекейрис сжал кулаки. Он не мог не вспомнить их взгляды — полные веселья, живого интереса, почти игры. Джекейрис думал, что эти вещи не трогают его. Что он просто хочет, чтобы Розейрис была счастлива, но сейчас, когда Дейрон лежал бесчувственный в своих покоях, он вдруг почувствовал... облегчение. Это ощущение пришло внезапно и пронзило насквозь, как удар копья. Он тут же его оттолкнул, смял, сжёг, но оно оставило след. Он бросил взгляд на Розейрис. Она так и не сказала ни слова. И вдруг ему стало страшно — а что, если она действительно привязалась к Дейрону? Что, если все эти улыбки и взгляды значили нечто большее, чем он хотел думать? Джекейрис глубоко вдохнул, но от чувства горечи это не избавило.   В покоях принцессы стояла напряжённая тишина. Джекейрис быстро отдавал Майре указания: позаботиться о Розейрис, убедиться, что она поест, оставаться рядом, если ей понадобится помощь. Майра молча кивала, с беспокойством поглядывая на свою госпожу. Розейрис не проронила ни слова. Она стояла посреди комнаты, будто потерянная, и лишь молчаливо следила за братом. Когда Джекейрис сделал шаг к двери, чтобы уйти, её пальцы вдруг сжали край его рукава. Он замер. В эту же секунду тишину разрезал тихий, сдавленный всхлип. Майра, уловив момент, тут же вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Розейрис была словно сломанная кукла. Она не отпускала его, но и не говорила ничего. Глаза её были затуманены, губы дрожали, а плечи едва заметно подрагивали. Джекейрис медленно сел в кресло и, прежде чем успел осознать, что делает, бережно потянул сестру к себе. Она не сопротивлялась. Её тело оказалось удивительно лёгким и хрупким, как будто она могла рассыпаться в его руках. И вдруг Розейрис дрогнула. Она уткнулась лицом в его грудь, сжалась в комок и, словно не выдержав тяжести эмоций, разрыдалась. Судорожно, прерывисто, так, будто с каждым рыданием из неё вырывалась душа. Джекейрис крепче сжал руки вокруг неё, позволяя ей выплакаться, зарываясь пальцами в её мягкие волосы. Он чувствовал, как её пальцы вцепились в ткань его камзола, как горячие слёзы стекали по его груди. — Всё хорошо, — пробормотал он, но сам не был уверен, кому это адресовал. Её дыхание сбивалось, дрожь сотрясала её маленькое тело, и от этого у него внутри всё сжималось. Он никогда не видел её такой. Всегда сильная, с гордо поднятой головой, уверенная в себе. А сейчас… Сейчас она просто пряталась у него на груди, сломленная и беззащитная. Он склонил голову и тихо выдохнул: — Я здесь. Джекейрис чувствовал, как её судорожные рыдания постепенно затихают, но она не отпускала его. Просто лежала у него на груди, цепляясь за него, как за последнюю опору. И он держал её. Джекейрис вдруг понял, как сильно его затронула её близость. Ощущение её тонких пальцев, сжимающих его одежду, тихие всхлипы у его шеи — всё это вызывало странное, почти болезненное чувство внутри. Он должен был просто утешить её, быть рядом, как старший брат, но его собственное сердце билось быстрее, чем следовало. Он чувствовал запах её волос — тонкий аромат меда и роз, знакомый с детства, но теперь он казался другим, более глубоким, более… притягательным. Он сглотнул, пытаясь прогнать непрошеные мысли. Розейрис судорожно вздохнула, слабо прижимаясь ближе, и его руки на её спине напряглись. Он должен был сказать что-то — дать ей утешение, поддержку, но язык словно не повиновался. Он чувствовал её дыхание на своей шее. Каждое её движение, даже самое лёгкое, отзывалось напряжённой дрожью в его теле. Это было неправильно. Это было… слишком. Но он не отстранился.   Рейнира шла быстрым, почти гневным шагом по коридорам замка, её платье развевалось за ней, а лицо оставалось напряжённым. У дверей покоев Дейрона стояла стража, но её пропустили без лишних слов. Когда она вошла, в комнате уже были Визерис и Алисента. Король выглядел усталым, его кожа была болезненно-бледной, а плечи ссутулены. Он стоял у изножья кровати, глядя на сына. Алисента сидела рядом, её лицо было напряжённым, но спокойным, а пальцы сжимали руку Дейрона, который лежал на подушках, прикрыв глаза. Мейстер Орвил сдержанно кивнул Рейнире, но продолжил говорить, обращаясь скорее к королю: — У принца ушиблены рёбра, ссадины на спине и плече, а также сильный удар по груди. Кости целы, но боль ещё будет держаться. Несколько дней покоя, и он сможет ходить без особого дискомфорта. Однако я настоятельно рекомендую воздержаться от тренировок и верховой езды хотя бы на две недели. Рейнира сжала губы. Она внимательно посмотрела на Дейрона, отмечая, как бледна его кожа и как слабо он дышит.  Алисента подняла на неё взгляд, в котором читалась неприязнь. — Я надеюсь, ваш муж доволен? — её голос был холодным, но в нём ощущался сдерживаемый гнев. Рейнира ответила таким же ледяным тоном: — Это турнир. Деймон победил, потому что он опытнее и сильнее. Алисента чуть сильнее сжала руку сына, её губы сжались в тонкую линию. — Дейрон ещё ребенок. — Он мужчина, — парировала Рейнира, — И если он стал рыцарем, то должен быть готов к последствиям. Визерис тяжело вздохнул, устав от их перепалки. Он медленно сел в кресло у кровати, потирая висок. — Хватит, — сказал он слабо. — Спор ни к чему не приведёт. Дейрон не пострадал, Алисента. Рейнира смотрела на отца, чувствуя вину. Он выглядел таким хрупким, таким уставшим. В этот момент Дейрон пошевелился, его губы дрогнули, и он с трудом приоткрыл глаза. Его взгляд сфокусировался на матери, затем на Визерисе, а потом скользнул к Рейнире. — Не скажете… — его голос был тихим и хриплым. — …как выглядело падение со стороны? Было хоть немного… эффектно? Визерис рассмеялся, несмотря на усталость, но Алисента только крепче сжала губы, а Рейнира качнула головой. — Тебе повезло, что ты ещё можешь шутить, — ответила она ровным тоном. Дейрон закрыл глаза и чуть усмехнулся. — Спасибо за добрые слова, сестра. Рейнира едва заметно вздрогнула. Она редко говорила с братьями напрямую, а ещё реже они говорили с ней. Принцесса услышала тихий голос Алисенты. Визерис внимательно слушал, как она возмущённо перечисляла все возможные доводы против поступка Деймона. Её голос был наполнен сдержанным гневом, а руки всё так же крепко сжимали ладонь Дейрона. — Он только мальчик! — воскликнула она, уже не скрывая эмоций. — А Деймон… Деймон — жестокий человек! Он не просто сбил его с коня, он едва не раздавил его! Это было унижение! Но Визерис, который до этого выглядел уставшим, вдруг поднял голову, и в его глазах мелькнула решительность. — Деймон поступил правильно, — сказал он ровным, почти бесстрастным голосом. Алисента резко повернулась к нему, её глаза расширились. — Что? — Нет в Вестеросе рыцаря лучше, чем Деймон, — продолжил король, словно не замечая её потрясения. — И нет никого, кто мог бы научить Дейрона лучше, чем он. Алисента побледнела от возмущения. — Ты говоришь это после того, как твой брат едва не искалечил нашего сына?! Визерис резко встал, и его усталость будто исчезла. В его движении была властность, которой уже давно не видели ни Алисента, ни Рейнира. — Хватит, Алисента, — отрезал он, и его голос прозвучал твёрдо. — Я устал от твоих жалоб. Ты хочешь, чтобы Дейрон стал великим воином, но при этом мечтаешь укрыть его от каждого удара. Так не бывает. Если он хочет сражаться, он должен уметь проигрывать. — Но… — начала было она, но Визерис поднял руку, прерывая её. — Довольно. Его голос был бескомпромиссным. Затем он развернулся и направился к выходу, не оборачиваясь. Рейнира задержалась на мгновение, бросив последний взгляд на мать и сына. Дейрон лежал с закрытыми глазами, но уголок его губ дрогнул в слабой усмешке. Алисента же сидела с каменным лицом, её грудь тяжело вздымалась от сдерживаемых эмоций. Рейнира, удовлетворённая этим зрелищем, повернулась и молча последовала за отцом.   В покоях Розейрис Джекейрис смотрел на заплаканное лицо сестры, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Её обычно гордый и неприступный облик был смыт слезами, оставляя перед ним лишь хрупкую, уязвимую девушку, которую он всегда стремился защитить. Он медленно поднял руку и мягко провёл пальцами по её щекам, собирая остатки слёз. Кожа Розейрис была горячей, дыхание ещё сбивчивым, но рыдания уже стихали. Она судорожно вздохнула, уткнувшись лбом в его плечо, а он продолжал гладить её по волосам, успокаивая. — Ты действительно так переживаешь за него? — тихо спросил Джекейрис, голос его был хрипловатым от сдерживаемых эмоций. Розейрис слегка вздрогнула от его слов, но не ответила сразу. Джейс почувствовал, как её пальцы невесомо сжали ткань его камзола, словно она искала опору. — Он не заслужил этого, — наконец прошептала она. Джекейрис замер. Ему хотелось спросить: а что он заслужил? Чем Дейрон так важен для неё, что она сидит здесь, в его объятиях, не в силах сдержать слёзы? Но он промолчал. Вместо этого его пальцы продолжили нежно касаться её щеки, стирая последние следы её боли. Тихий, осторожный стук в дверь разорвал напряжённую тишину покоев. Розейрис едва вздрогнула, а Джекейрис медленно поднял голову, бросив раздражённый взгляд в сторону входа. Дверь бесшумно приоткрылась, и на пороге возникла Майра. Её тёмные глаза метнулись от принцессы к принцу, оценивая картину перед собой — Розейрис всё ещё сидела, прижавшись к брату, её лицо оставалось заплаканным, а пальцы судорожно сжимали рукав его камзола. Майра, казалось, колебалась мгновение, прежде чем наконец произнесла: — Принц Деймон желает видеть вас, Ваше Высочество. Розейрис напряглась, сжав пальцы ещё сильнее. Она не сразу подняла взгляд, будто не была уверена, хочет ли слышать это. Джекейрис нахмурился, его руки крепче сомкнулись вокруг сестры. — Сейчас? — голос Розейрис прозвучал тихо, словно она не была уверена, что действительно хочет услышать ответ. — Да, — Майра кивнула. — Он ждёт вас в своих покоях. Джекейрис тяжело выдохнул, недовольно отвернувшись. Он прекрасно понимал, что Деймон не станет ждать слишком долго и не потерпит отказов. Розейрис наконец выпрямилась, проводя дрожащими пальцами по щекам, пытаясь стереть следы слёз. Её лицо всё ещё было бледным, но в глазах вспыхнуло что-то новое — решимость. — Хорошо, — она сделала глубокий вдох, поднялась на ноги и, не оглядываясь на брата, направилась к выходу. — Мне пойти с тобой? — тихо спросил Джекейрис, прежде чем она успела сделать и шага. Розейрис замерла, едва заметно сжав пальцы. Она понимала, что брат беспокоится, но знала и другое — Деймон хочет видеть её лично. Она повернула голову, встречаясь с тревожным взглядом Джейса. В его глазах отражалось слишком многое — забота, напряжение, едва уловимый гнев. Он явно не хотел отпускать её одну. — Нет, — наконец сказала она, голос всё ещё был чуть хриплым после слёз.  Джекейрис сжал губы, словно хотел возразить, но затем лишь коротко кивнул. — Если он скажет что-то… — начал он, но Розейрис мягко перебила: — Всё будет в порядке. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. Джейса это не убедило. — Если что-то будет не так, я хочу знать. Розейрис кивнула и, прежде чем он успел сказать ещё что-то, направилась к выходу. Майра молча отступила в сторону, провожая её взглядом. Джекейрис остался сидеть, сжав подлокотники кресла, а на его лице застыла напряжённая тень беспокойства. Он осмотрел убранство покоев сестры. Когда Джейс увидел розу, подаренную Дейроном, он почувствовал, как в его груди зарождается что-то болезненное. Его взгляд, казалось, прожигал её лепестки, и он не мог перестать думать о том, что эта роза не просто подарок. Между его сестрой и Дейроном было что-то большее, что-то, что не поддавалось его контролю. Он подошёл к столу и, не раздумывая, схватил розу. Её тонкие лепестки сломались под его пальцами. Стиснув цветок, Джейс ощутил, как неприятное чувство завладело его разумом. Он не мог понять, почему, но было очевидно, что это не просто игра со стороны Дейрона. В их взглядах была искра, которую Джейс не мог игнорировать. Она не просто сидела с ним рядом, она уделяла внимание, он видел, как она его слушает, как её глаза светятся, когда он рядом. И это тревожило его. Без раздумий он выбросил розу в окно. Лепестки разлетелись в темноте, растворяясь в ночном воздухе, как его мысли, путаясь и не позволяя найти ясность. Он вернулся к креслу и, сжимая руки в кулаки, позволил себе минуту безмолвного раздумья. Он не хотел признавать, но не мог не понять, что между ними было что-то большее. И он не знал, как с этим справиться.   В покоях Деймона стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием свечей. Воздух был густым, как перед бурей. Розейрис переступила порог, и её шаги глухо отдавались в просторной комнате. Отец сидел в кресле, откинувшись назад, его лицо было мрачным, напряжённым. Рядом стояла Рейнира, скрестив руки на груди. Её взгляд был тревожным, но она молчала. — Вы хотели меня видеть? — голос Розейрис был ровным, но в нём скользнула осторожность. Деймон медленно поднял на неё взгляд, и холод пробежал по её спине. Он жестом указал на стул напротив. — Садись, — его голос был резким, обтёсанным, как острие кинжала. Розейрис послушно заняла место, выпрямив спину, будто её держали невидимые нити. В её груди что-то сжалось от напряжения, когда Деймон подался вперёд, опираясь локтями о колени. — Ты вынесла урок? — его взгляд прожигал её, требуя ответа. Её губы дрогнули, но она удержалась от слабости. — Урок о том, что ты — монстр? — она гордо вскинула голову. — Да, такой урок я вынесла. Едва слова сорвались с её губ, Деймон резко ударил ладонью по подлокотнику кресла. Глухой звук заставил свечи дрожать, а Розейрис и Рейниру вздрогнуть. — О последствиях, — его голос стал низким и опасным. — Все твои действия имеют последствия. Розейрис сглотнула, но не отвела взгляда. Её сердце билось в рёбра, как пойманная птица, но она не позволяла страху овладеть ею. Деймон молчал, буравя её взглядом, и в этот момент ей показалось, что она никогда прежде не видела его таким. Это был не просто её отец, не просто принц, а мужчина, который прожил долгую жизнь, видевший кровь, предательство, смерть. Мужчина, для которого слабость была непозволительной роскошью. — В следующий раз думай, прежде чем делать. — Его голос обжигал. Тишина, последовавшая за словами Деймона, была тяжелой, как грозовые тучи перед бурей. Розейрис сидела напротив него, но в её позе больше не было ни покорности, ни страха. Она чувствовала, как внутри неё закипает что-то тёмное и яростное, как пламя дракона. В комнате было душно, и этот воздух, пропитанный напряжением, с каждой секундой становился невыносимее. — Не смей так со мной разговаривать, — голос её был ровным, но в нём звучал вызов, и он ударил по тишине, словно кинжал, вонзённый в плоть. Деймон медленно поднял голову, его фиалковые глаза вспыхнули ледяным огнём. — Я принцесса драконьей крови, — продолжила она, поднимаясь на ноги, её белое платье с золотом шуршало о каменные плиты пола. — Ты не будешь управлять мной, как рабыней. Рейнира резко сделала шаг вперёд, собираясь вмешаться, но замерла, увидев перед собой два одинаково горящих взгляда. Два дракона, два пламени, которые встретились в одном пространстве. Деймон смотрел на неё так, будто мог прожечь её насквозь, но и Розейрис не отвела глаз. Она не дрогнула, не сжалась под тяжестью его ярости. На долю секунды в воздухе повисло что-то древнее, словно эхо давно минувших войн, словно это не отец и дочь стояли друг перед другом, а два равных врага, два упрямых наследника Валирии, которые не собирались уступать. Рейнира медленно выдохнула и опустила руки. Она знала, что ничем не сможет остановить эту битву взглядов. И втайне, в глубине души, она гордилась дочерью. Деймон медленно поднялся с кресла, его движения были точными, выверенными, словно у хищника, приближающегося к добыче. В свете свечей его черные доспехи отливали мраком, а лицо, обычно скрывающее эмоции за маской безразличия, теперь было открытой книгой гнева. — Ты ведешь себя как капризная девчонка, которая не понимает, в каком мире живет, — его голос был низким, проникающим в самое нутро. — Думаешь, что можешь делать всё, что вздумается? Улыбаться как глупая влюбленная девчонка Таргариену, которым управляет Алисента? Ты хоть раз задумалась о последствиях? Розейрис не шелохнулась, не позволила себе опустить взгляд. — Я знала, что ты скажешь это, — её голос был холодным, но в нем сквозила сдержанная ярость. — Всё, что я делаю, ты оборачиваешь против меня. А сам? Ты всю жизнь делал, что хотел! И теперь смеешь меня упрекать? Деймон усмехнулся, его губы изогнулись в горькой улыбке. — Я всегда понимал, что за каждое мое действие придется заплатить. Ты же думаешь, что можешь жить в сказке, где за тобой не следят, где ты не орудие в чужих руках. Открой глаза, Розейрис. Или ты предпочитаешь оставаться слепой, пока не упадешь в пропасть? Розейрис сжала кулаки, ногти впились в ладони, но она не подала виду. — Ты хочешь, чтобы я была покорной? Чтобы жила, не поднимая головы, боясь каждого шага? — её голос был тверд, в нем звучало что-то, похожее на презрение. — Этого не будет. Я — твоя дочь. Я — Таргариен. И я не позволю тебе сломать меня. Деймон шагнул ближе, между ними оставалось лишь дыхание, но он не поднял руки, не позволил себе резких движений. Только его взгляд, пронзительный, обжигающий, говорил за него. — Тогда не смей жаловаться, когда этот мир покажет тебе свои клыки, — его слова были ледяным кинжалом. — Не смей приходить ко мне с мольбами, если однажды поймешь, что твоя свобода — всего лишь иллюзия. Розейрис дрогнула, но не от страха, а от глубокой, всепоглощающей злости. — Если этот мир хочет сразиться со мной, я встречу его с поднятой головой, — её голос звенел, как сталь. — Но я никогда не стану твоей куклой, отец. Тишина, натянутая как струна, повисла между ними. Рейнира смотрела на них обоих, не вмешиваясь, не говоря ни слова. Она видела в их глазах слишком много общего.  Деймон посмотрел на неё в последний раз, затем резко отвернулся, как будто боялся, что, если останется еще мгновение, его гнев вырвется наружу. — Убирайся, — бросил он холодно. Розейрис подняла подбородок, сделала шаг назад, затем развернулась и вышла из комнаты, не оглянувшись. Деймон смотрел на закрывшуюся дверь, за которой исчезла Розейрис. Его взгляд всё ещё был мрачным, но в глубине сиреневых глаз промелькнула тень чего-то… усталости? Сожаления? Он тихо выдохнул и перевёл взгляд на Рейниру. Она смотрела на него оценивающе, будто пыталась разгадать, что творится у него в голове. Затем, не говоря ни слова, медленно подошла и обняла его со спины, прижимаясь щекой к его плечу. — Она поймёт, — наконец произнёс он негромко, но уверенно. Рейнира улыбнулась, но в её улыбке было больше печали, чем радости. — Я знаю, — её голос был мягким. — Но удар действительно был сильный. Деймон усмехнулся, покачав головой. — Неужели ты думаешь, что я не знаю, как бить? — в его голосе скользнула тень насмешки. — Я не покалечил его, Рейнира. Только преподал урок. Рейнира медленно кивнула, не разжимая рук. — Ему или Алисенте? — уточнила она. Деймон хищно улыбнулся, его глаза сверкнули. — Алисенте. До глупого мальчишки мне нет дела.  Рейнира тихо рассмеялась, но затем снова стала серьёзной. Она скользнула ладонями по его груди, будто пытаясь почувствовать ритм его сердца. Деймон повернулся, обвёл её лицо взглядом, а затем провёл пальцами по её щеке. — В этом мире побеждает тот, кто первым наносит удар, — спокойно сказал он. — Если наша дочь хочет быть драконом, ей придётся научиться падать. Рейнира задумчиво смотрела на него. Она знала, что спорить бессмысленно. И, возможно, в глубине души понимала, что он прав.   Розейрис медленно опустилась на край кровати, ощущая, как мягкие ткани смялись под её весом. Её руки покоились на коленях, а взгляд был устремлён в пустоту. Она ничего не говорила. Не плакала. Не двигалась. Только сидела, словно окаменевшая, с застывшим выражением на лице. Часы текли незаметно. Сквозь узкие окна её покоев пробивался серебряный свет луны, отбрасывая длинные тени на стены. Где-то далеко слышались редкие шаги стражи, но этот шум был таким далёким, будто доносился из другого мира. Майра осторожно заглянула в покои, её голос был полон беспокойства: — Принцесса, вам нужно отдохнуть. Но Розейрис даже не шевельнулась. — Принцесса? Майра сделала шаг ближе, но наткнулась на её холодный, пронзительный взгляд. В этом взгляде было что-то такое, что заставило служанку замереть. Он был отрешённым, пустым, но в то же время полным несказанных слов. — Уходи, — тихо, но твёрдо сказала Розейрис. Майра колебалась, но затем молча поклонилась и вышла, оставив принцессу в одиночестве. Прошло ещё несколько часов. Луна поднялась выше, затопив комнату мягким светом. Розейрис так и не сомкнула глаз. Лежа на спине, она смотрела в потолок, ощущая, как её собственные мысли душат её, как петля, затянутая слишком туго. И наконец, медленно, будто двигаясь сквозь вязкий туман, она села. Затем осторожно опустила ноги на прохладный каменный пол, едва ощутимо вздрогнув от холода. Её движения были неторопливыми, словно в ней не осталось ни сил, ни желания спешить. Она поднялась на ноги. Сперва медленно, почти неуверенно, будто проверяя, выдержит ли её тело. Но затем её шаги стали твёрже. Она двинулась к окну, распахнула тяжёлые шторы, впуская в комнату больше лунного света. Тонкие пальцы коснулись подоконника. Она провела рукой по прохладному камню, ощущая его шероховатую поверхность. Затем глубоко вдохнула ночной воздух, полный сырости и запаха моря. Но даже это не принесло облегчения.   Розейрис осторожно ступала по холодному каменному полу, её босые ноги почти не издавали звука. Коридоры были пустынны, лишь редкие факелы на стенах отбрасывали дрожащие отблески, превращая тени в призрачные силуэты. Она двигалась уверенно, но внутри неё бурлила напряжённость. Когда она добралась до покоев Дейрона, её встретили два стражника. Они стояли неподвижно, облачённые в тёмную броню с выгравированным трёхглавым драконом на нагрудниках. Их мечи покоились в ножнах, но руки были настороже. Пекло! — раздражённо шепнула Розейрис, сжав кулаки. Принцесса осталась ждать смены караула, и когда вход остался без охраны, она оказалась внутри, захлопнув дверь за собой. В комнате Дейрона было удивительно тепло. В камине догорали угли, отбрасывая мягкий оранжевый свет на стены. Запах целебных мазей и легкий аромат лавандового масла наполняли воздух, смешиваясь с чем-то еще, чем-то принадлежащим только ему. Розейрис стояла у двери, тяжело дыша. Сердце билось слишком громко, словно готовое выпрыгнуть из груди. Она не была уверена, зачем пришла. Переживание? Да, конечно. Дейрон пострадал. Это было несправедливо. Но что-то еще подталкивало её сюда, в темноту, в запретное. Она медленно сделала шаг вперед, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. На кровати лежал Дейрон, его лицо было расслабленным, грудь равномерно поднималась и опускалась под тонким покрывалом. Свет факелов на стенах мягко очерчивал его профиль, делая его почти нереальным, как фигуру из древнего полотна. Розейрис сглотнула. Что я здесь делаю? Ситуация была до смешного компрометирующей. Если кто-то войдет сейчас… если отец узнает… Мысль о Деймоне пронзила её, и внезапно внутри вспыхнуло что-то горячее, почти дерзкое. Пусть узнает. Где-то глубоко внутри её разъедало чувство несправедливости. Он требовал от неё держаться подальше, требовал понимать последствия, но кто сказал, что только он имеет право их определять? Она подошла ближе, так близко, что могла слышать его ровное дыхание. В тусклом свете её глаза скользили по его лицу – теперь оно было совсем не похоже на то, каким было днём. Без маски уверенности, без взгляда, полного вызова. Просто юноша, спящий после тяжелого дня. Розейрис смутилась. Это было слишком личное, слишком… опасное. Она сжала пальцы в кулак. Я просто проверю, все ли с ним в порядке. И уйду. Розейрис медленно опустилась на колени рядом с кроватью. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь оно отбивало другой ритм – не только тревоги, но и чего-то незнакомого. Её пальцы дрогнули, когда она осторожно потянулась к нему, не касаясь, лишь позволяя взгляду скользить по его лицу. Он был таким… спокойным. Никакого высокомерия, никакой снисходительности – только сон. Розейрис вздохнула. Всё это было неразумно. Если кто-то войдёт… если кто-то увидит… Она прикрыла глаза, ощущая, как предательский жар подбирается к её шее. Дейрон зашевелился. Розейрис замерла, задержав дыхание. Он что-то пробормотал во сне, голос был низким и хрипловатым. Она не поняла слов, но этого оказалось достаточно, чтобы её пальцы сжались в кулак. Нужно уйти. Немедленно. Но вместо этого она осталась. Розейрис похолодела, но в то же мгновение её бросило в жар. Дейрон улыбался. Ленивая, чуть кривоватая ухмылка тронула его губы, а тёмно-фиолетовые глаза, только что прикрытые тяжёлыми веками, теперь смотрели прямо на неё. Не сонные, не затуманенные болью, а ясные, хитрые… — Кажется, кто-то тайком пробрался в мои покои, — его голос был низким, чуть охрипшим после сна. Розейрис отпрянула, но было поздно. Он видел её, знал, что она здесь, знал, что она стояла перед его кроватью и смотрела на него. Её сердце бешено заколотилось. — Ты не спал… — едва слышно прошептала она. — Спал, — спокойно ответил Дейрон, — но твой взгляд слишком жёг, чтобы я мог спать дальше. Он не отводил глаз, изучал её, словно находил в ней что-то забавное. Розейрис сжала кулаки. — Самодовольный болван… — пробормотала она, собираясь резко встать, но прежде чем она успела это сделать, Дейрон медленно потянулся и легко коснулся её запястья. — Спокойно, принцесса, — он говорил тихо, почти шёпотом, но в его голосе было что-то, от чего у неё по спине пробежали мурашки. — Если бы хотел кричать, уже давно бы это сделал. Он слабо усмехнулся, отпуская её руку. — Но знаешь, принцесса… мне даже нравится, что ты здесь. Розейрис посмотрела на него с недоверием, но внутри что-то дернуло её. Почему-то она не могла совладать с собой. Слишком много смешанных чувств, слишком много раздражения и одновременно чего-то другого, чего она не хотела признать. — Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя, — сдержанно ответила она, стараясь не выдать свой внутренний конфликт.  Дейрон засмеялся, и это был глубокий, уверенный смех, который заставил её напрячься. Он откинулся на подушке, не отрывая глаз. — О, принцесса, ты многого не понимаешь.  Он поднялся на локте, так близко, что она могла почувствовать его дыхание. — Ты не понимаешь, что ты подлила масла в огонь, — добавил он с игривым блеском в глазах. Розейрис закусила губу, пытаясь скрыть растерянность. Дейрон приподнялся, его взгляд стал мягче, и он слегка наклонился в её сторону. — Я в порядке, Розейрис, — сказал он, его голос теперь звучал гораздо теплее. — Ты слишком переживаешь. Он заметил, как её глаза заискрились от какого-то невидимого волнения. Она выглядела такой уязвимой в этот момент, и что-то внутри него словно сжалось. — Ты не должен скрывать боль, — добавила она, её слова звучали почти с нежностью. — Я волнуюсь за тебя. Его лицо смягчилось, и он оперся на локоть, глядя в её глаза. — Я знаю, — ответил он тихо, чуть наклонив голову, — и это, наверное, странно, но… твоя забота мне приятна. Она задумалась на мгновение, а затем сделала шаг к его постели, её взгляд становился всё более сосредоточенным и обеспокоенным. — Если тебе нужно что-то, — продолжала она, — ты можешь мне сказать. Я всё сделаю, чтобы помочь. Дейрон, немного приподнявшись, посмотрел на неё с легкой улыбкой. — Ты всегда готова помогать, даже если я не прошу, Розейрис, — сказал он, глядя на неё мягким, но проницательным взглядом. — И это одна из причин, почему ты не можешь так просто уйти. Улыбка, которая нежно тронула губы Розейрис, была едва заметна, но от этого ещё более искренней. Она заметила, как Дейрон, казалось, полностью сосредоточился на её словах. В его взгляде, хоть и оставался след усталости, проглядывало искреннее любопытство — Если ты хочешь мне помочь и облегчить мою боль, то почитай мне, — лукавая улыбка тронула его губы. — Всё, что вы захотите, принц Дейрон, — произнесла она, с лёгкой усмешкой, открывая книгу. Эти слова вызвали бурю эмоций в его сердце. Дейрон немного подался вперёд, с интересом слушая её голос. — Был один рыцарь, — начала Розейрис, — отважный и стойкий, но одинокий. Он служил королю, защищая его земли от врагов, но сердце его было пустым. Всё, что он знал, — это долг, честь и слава. Он ездил на войну, возвращался, но так и не знал настоящей радости в жизни. Дейрон вслушивался в её голос, который становился всё более мягким и живым. — Однажды, на одном из турниров, он увидел девушку. Она была дочерью старого друга короля, и её звали Ариэлла. Она была не так прекрасна, как другие дамы на балах, но в её глазах горел огонь, а на её лице была такая искренность, что рыцарь не смог её забыть. Розейрис немного наклонила голову, чувствуя, как её голос затихает, переходя в нежность. — Он начал наблюдать за ней издалека, видя, как она помогает бедным, как заботится о тех, кто в нужде. И чем больше он смотрел, тем больше чувствовал, что эта женщина — та, ради которой стоит сражаться. Но их мир был слишком разным: она была дочерью дворянина, а он — рыцарь, служащий своему королю. Они не могли быть вместе. Она сделала паузу, давая Дейрону время переварить её слова. Он внимательно смотрел на неё, его выражение лица смягчилось, и напряжение, которое было в нём ещё несколько минут назад, исчезло. — Но однажды ночью, когда звезды ярко горели на небе, она пришла к нему. Она сказала: «Ты — мой рыцарь, и я не могу жить без тебя. Я готова пойти с тобой, куда бы ты ни пошёл. Потому что для меня нет большей ценности, чем быть с тобой». Розейрис перевела взгляд на его лицо. Улыбка чуть дрогнула на его губах, и она увидела, как его глаза заинтересованы. — И, несмотря на все препятствия, они сбежали. Оказавшись вдали от всех, где не было царства, королей, титулов, они просто были вместе. И это было настоящей свободой. Их любовь была вне высоких званий. Два сердца нашли друг друга, несмотря на все преграды. Дейрон некоторое время молчал, его взгляд был задумчивым. Он наконец заговорил, немного улыбаясь: — Думаю, эта история могла бы успокоить любого рыцаря, особенно если он ранен. Розейрис наклонила голову, её глаза отражали смешанное чувство сострадания и горечи. Она тихо ответила: — История о любви, которая сужает пространство между двумя людьми, несмотря на всё, что их разделяет. Это всегда будет стоить того, чтобы за неё бороться. Её слова остались в воздухе, и, хотя она не ожидала от него ответа, Розейрис заметила, как его выражение лица смягчилось, и он немного подался вперёд. — Веришь ли ты в такую любовь? — спросил он. Она чуть улыбнулась. — Думаю, что да, — тихо ответила она. — Потому что без этого вера в любовь теряет свою силу. Дейрон молча смотрел на неё, его взгляд теперь был более мягким, и хоть он ничего не сказал, его выражение передавало то, что он что-то понял, может быть, даже новое для себя.   Когда Розейрис вернулась к себе, её тут же встретил пристальный взгляд Майры. Девушка стояла у камина, скрестив руки на груди, её лицо выражало явное беспокойство. — Где вы были? — голос её дрожал, но не от страха, а от тревоги. — Я уже собиралась идти к вашей матушке. Розейрис остановилась на мгновение, но потом медленно улыбнулась, словно ничего не произошло. — Только не волнуйся, Майра. Я в порядке. Она прошла мимо служанки, собираясь снять с себя накидку, но та не двинулась с места. В воздухе повисло напряжение. Майра не хотела ссориться, но не могла просто так промолчать. — Вы знаете, что это неправильно, — прошептала она. — И я знаю. Розейрис обернулась, в глазах её вспыхнуло непонятное упрямство. — Ты не скажешь никому. Это был не приказ, но и не просьба. Голос её был тихим, но в нём звучала уверенность принцессы, которая привыкла получать желаемое. Майра опустила взгляд. В её груди всё сжималось от чувства тяжести. Она любила Розейрис, хотела защитить её, не дать совершить ошибку. Она не знала точно, что произошло этой ночью, но чувствовала — это всё было не просто. — Я… не скажу, — сдалась она, — пока всё не зашло слишком далеко. Розейрис улыбнулась и легонько коснулась руки Майры, словно говоря: «Спасибо». Но, когда принцесса отвернулась, Майра продолжала стоять неподвижно. Ей было плохо от этой лжи. Она знала, что путь, на который ступила Розейрис, может привести к беде. Но сейчас всё, что она могла сделать, — ждать.   Розейрис долго не могла уснуть. Она лежала на спине, глядя в потолок, а мысли кружились вихрем, возвращая её к тихому голосу Дейрона, его хитрой улыбке, тому взгляду, что прожигал её до самого сердца. Она повернулась на бок, подложив ладонь под щеку, и тут её пальцы коснулись холодной фигурки. Маленький резной дракончик покоился рядом с подушкой — подарок Дейрона, изящно вырезанный, с точными линиями крыльев и вниманием к каждой чешуйке. Она провела по нему кончиками пальцев, вспоминая момент, когда он отдал его ей, тёплую улыбку на его губах. Это была не просто вещица. Это был знак, который он оставил в её жизни, словно клеймо, словно признание. Стук сердца замедлился, дыхание стало ровным. Дейрон… Розейрис сжала дракончика в ладони, закрыла глаза и наконец позволила себе уснуть.   Утро выдалось солнечным, и золотой свет мягко разливался по каменным стенам замка. Лучи пробивались сквозь витражные окна, окрашивая пол и мебель в теплые оттенки рубина, сапфира и золота. Воздух был свеж, наполненный ароматами цветущих садов и морского бриза, доносившегося с далекого побережья. Где-то вдалеке слышался звонкий смех слуг, перекрикивающихся на нижних этажах, и топот придворных, спешащих по своим утренним делам. В покоях Розейрис утренний свет мягко касался её лица, пробуждая от сна. Полупрозрачные занавеси медленно колыхались от лёгкого ветерка, а вдалеке уже слышались фанфары — турнир продолжался. Принцесса медленно открыла глаза, чувствуя тепло солнечных лучей на своей коже. Несколько мгновений она просто лежала, прислушиваясь к звукам пробуждающегося замка. Где-то далеко раздавались шаги, голоса слуг, звон металла. Розейрис глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Но лёгкое, почти щекочущее чувство в груди не исчезало. — Вы уже проснулись, принцесса? — осторожный голос Майры вывел её из размышлений. Розейрис поднялась, откинув покрывало, и посмотрела на служанку. Майра выглядела встревоженной, но ничего не сказала — лишь подала приготовленный для неё лёгкий халат. — Доброе утро, Майра, — наконец сказала Розейрис, скрывая лёгкую улыбку. — Доброе… — Майра немного замялась, но затем поклонилась и поспешно подошла к умывальному столику. — Я подготовлю вам ванну. Розейрис кивнула, зная, что служанка, скорее всего, хочет поговорить. Она чувствовала её взгляд на себе, пока вставала с постели и подходила к окну. Внизу, во дворе, уже кипела жизнь: оруженосцы носились с поручениями, рыцари готовились к новым поединкам, а в воздухе разносился аромат утренней выпечки и свежескошенной травы. День обещал быть долгим. — Принцесса, вода уже готова, — голос Майры прервал её мысли. Розейрис нехотя оторвалась от окна и направилась к ванной. Тёплая вода приятно окутала её, смывая напряжение. Но ни вода, ни аромат трав, добавленных в купель, не могли избавить её от лёгкого волнения. — Вам нужно поторопиться, — осторожно сказала Майра, подавая полотенце. — Ваша матушка захочет, чтобы вы были рядом во время турнира. Розейрис молча кивнула и позволила служанке помочь ей выбрать наряд. Сегодня она решила надеть платье из розового шёлка, расшитое золотыми нитями. Оно мягко облегало её фигуру, подчеркивая благородную осанку. Майра аккуратно уложила её волосы, вплетая в них золотую ленту. — Пора идти, — наконец сказала принцесса. Майра кивнула, и они вышли из покоев. У выхода из покоев Розейрис ждал Джекейрис. Он стоял, опершись плечом о каменную стену, скрестив руки на груди. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь высокие окна, отбрасывая на его лицо мягкие золотистые отблески. Когда дверь открылась, он перевёл на сестру внимательный взгляд. Его тёмные глаза задержались на её лице чуть дольше обычного, будто пытаясь разгадать её мысли. — Ты долго, — сказал он ровно, но без упрёка. Розейрис заметила, как он медленно оглядел её наряд. — Хорошо спала? — спросил он после короткой паузы, внимательно наблюдая за её реакцией. Она не сразу ответила. — Достаточно, — сказала наконец. Джекейрис не стал спрашивать, правду ли она говорит.    Второй день турнира пролетел стремительно, словно одно яркое, но беспокойное мгновение. Рыцари выходили на арену один за другим, сталкиваясь в беспощадных поединках. Под копытами их скакунов поднимались клубы пыли, копья ломались с глухим треском, а толпа то затаивала дыхание, то взрывалась восторженными криками. Розейрис внимательно следила за происходящим. Вместе с сёстрами она обсуждала каждого рыцаря, хихикала и смущенно отводила взгляд, когда кто-то из лордов обращал на неё внимание. Три дочери Деймона очаровали всю Королевскую Гавань. От высоких лордов до межевых рыцарей, все они, не могли отвести взгляд от трёх прекрасных дев. Их звонкие голоса были как песня, а серебристые волосы блестели на солнце.  — Если бы я могла участвовать, — Бейла с грустью посмотрела на молодого рыцаря. — Нет уж, сестрица, твоя нежная кожа покрылась бы синяками и ссадинами. Что бы на это сказал Джекейрис? —нежный голос Рейны был наполнен весельем. Розейрис кинула взгляд на сестёр, по какой-то причине её не трогало упоминание Джекейриса. — Какое мне дело, что скажет мужчина, Рейна, —раздраженно сказала Бейла. — Это вы растекаетесь перед ними. Да и перед кем. Одна поставила всех на уши неподдельным интересом к сыну Алисенты, а другая переглядывается с её братом. Рейна закашлялась от испуга, вытаращила глаза на Бейлу. Последняя смотрела на них с вызовом, а её губы были растянуты в довольной улыбке. — Но я вам завидую, вы не обременены помолвкой, и можете развлекаться с кем угодно. — Как ты можешь так говорить? — робко сказала Рейна. Розейрис тихо рассмеялась. — Перестань дразнить нас, Бейла. Девичий смех разлился сладким ручьем по королевской трибуне. Мужчины обернулись, любуясь юными девушками, а женщины завистливо пересматривались. Розейрис смотрела на младших сестёр с любовью. Годы отдалили Бейлу от нее, а с Рейной они были слишком разными. Но когда они были вместе, то тревоги покидали сердце принцессы. Люцерис был её родственной душой, но только рядом с сёстрами, она чувствовала себя молодой принцессой, которая может наслаждаться жизнью.   Вечером после турнира двор собрался на ужине. Великий зал был наполнен светом сотен свечей, отблески которых дрожали в золотых и серебряных бокалах. За главным столом сидели представители двух великих домов, связанные узами крови, но разделённые стенами вражды. Розейрис почти не прикасалась к пище. Она аккуратно двигала кусочки мяса по тарелке, но вкус еды не имел для неё значения. В голове звучал только голос Дейрона — его мягкий смех, лёгкая насмешка в глазах, тепло, с которым он смотрел на неё прошлой ночью. Она хотела снова увидеть его. Хотела снова почувствовать это опасное, но завораживающее чувство. Напротив сидел Джекейрис, его взгляд был тяжёлым, почти испепеляющим. — Как поживает твой сын, Алисента? — вдруг раздался насмешливый голос Деймона. Розейрис взглянула на отца и закатила глаза. Он не мог не язвить. — Он восстанавливается, — ответила королева ровно. — Да, — Деймон склонил голову набок, улыбаясь уголком губ. — Мы невероятно рады этому. Алисента напряглась, её пальцы сжали бокал так сильно, что суставы побелели. Визерис устало вздохнул, как будто хотел предотвратить очередной спор, но Деймон лишь усмехнулся и потянулся за кубком с вином. Гвейн Хайтауэр сидел с лёгкой расслабленной улыбкой, уверенный в себе, словно вокруг не витал напряжённый воздух. Его золотые волосы мягко сверкали в свете свечей, а тёплый взгляд зелёных глаз остановился на Деймоне. — Дейрон сильный мальчик, — сказал он, отпивая вино и как будто невзначай бросая вызов. Розейрис заметила, как сидящая рядом Рейна вдруг подняла голову и посмотрела на него. Её взгляд был цепким, внимательным — долгий миг, который Розейрис заметила слишком отчётливо. Она нахмурилась и перевела взгляд на сестру, но та, поймав её вопрос в глазах, смутилась и опустила голову, делая вид, что сосредоточена на еде. Розейрис прищурилась. Интересно. Значит Бейла давно это заметила.  Деймон усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. В его взгляде читалась насмешка, но голос оставался лениво-спокойным. — Сильный? — он слегка склонил голову, наблюдая за Гвейном с хищным любопытством. — Хайтауэры, конечно, разбираются в силе? Алисента напряглась, поставив кубок с вином на стол чуть громче, чем следовало. — Дейрон молод, но отваги ему не занимать, — сказала она ровным голосом. Напряжение за столом нарастало, но Розейрис вдруг поймала себя на мысли, что всё это её не волнует. Её мысли были далеко — в комнате с приятным запахом трав и тёплым светом, в которой лежал Дейрон. Она помнила, как он смотрел на неё перед тем, как она ушла, как его губы изогнулись в той лукавой улыбке, которая всё ещё жгла её изнутри. Она вдруг поняла, что хочет снова туда. Ночью. Розейрис резко отодвинула стул, звук скрежета дерева о камень заставил нескольких придворных обернуться. — Я хочу пойти в свои покои, — её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало, как натянутая до предела струна. Рейнира медленно повернула голову к дочери, её взгляд был полон укоризны. Возможно, матушка догадывалась, что за этим решением стояло нечто большее, чем просто усталость. — Ужин ещё не окончен, — мягко, но настойчиво заметила она. Но прежде чем королева могла сказать что-то ещё, раздался властный, чуть охрипший голос Визериса: — Пусть идёт. Король почти не поднимал глаз от кубка с вином, но его слово было законом. Розейрис поклонилась, чувствуя, как напряжение в зале стало ещё более ощутимым. — Я провожу тебя, — раздался голос Джекейриса. Она вздрогнула. Раньше его забота грела её, но теперь в этой заботе было что-то другое. Что-то слишком пристальное, слишком жгучее. Розейрис покачала головой. — Нет, не нужно. Джекейрис нахмурился, но не стал спорить. Её сердце билось слишком быстро, когда она покидала зал.  Розейрис шла по коридору, её мысли всё ещё были за ужином, среди напряжённых взглядов и несказанных слов. Джекейрис... Раньше он никогда не смотрел на неё так. Никогда не старался быть рядом, не следил за каждым её движением, не предлагал проводить. Она привыкла, что его забота была широкой и равномерной, как крылья дракона, раскинутые над всеми младшими братьями и сёстрами. Но теперь что-то изменилось. Когда она была маленькой, Джекейрис был для неё героем. Старшим братом, надеждой, будущим королём, который однажды поднимет меч и поведёт их всех за собой. Теперь в его взгляде появилось нечто другое, тёмное и пульсирующее, как угли в потухшем очаге. Теперь он замечал её — но не в тот момент, когда она нуждалась в его внимании. Теперь, её мысли были заняты другим. Дейрон… Она чувствовала, как внутри поднимается непрошеная дрожь, странное волнение, от которого хотелось бежать, но в то же время хотелось прижаться к нему ближе. Розейрис сжала пальцы в кулак. Джекейрис мог смотреть на неё сколько угодно, но он не имел права. Его внимательность пришла слишком поздно.   В покоях было тихо, лишь слабый ветер шевелил тяжёлые занавеси у окна. Майра стояла у столика, зажигая свечи, когда дверь закрылась за принцессой. Она медленно повернулась, скрестив руки на груди, и пристально посмотрела на Розейрис. — Вы снова уйдёте, принцесса? В её голосе не было упрёка, только усталость и беспокойство. Розейрис подошла ближе, опустилась на мягкое кресло у камина и медленно провела пальцами по подлокотнику. — Да, — ответила она тихо, но уверенно. Майра сжала губы. — Это безрассудно. Розейрис подняла на неё взгляд, в котором сверкнул вызов. — Тогда не спрашивай, если не хочешь слышать ответ. Майра опустила голову, но всё же сделала шаг ближе. — Вас могут заметить. Сегодня за охраной следят куда строже. — Поэтому мне нужна твоя помощь, — Розейрис наклонилась вперёд, её голос стал мягче. — Ты знаешь, что делать, Майра. Отвлеки их. Служанка крепче сжала пальцы на подоле платья.  — Как прикажете, принцесса, — вздохнула она. Розейрис улыбнулась, довольная. — Ты ведь всегда верна мне, не так ли? — Пока это не заведёт вас слишком далеко, — тихо ответила Майра, отводя взгляд. Но Розейрис не стала вслушиваться в её слова. Всё, что сейчас имело значение, — это ночь, дорога по тёмным коридорам и то, что ждало её впереди.   Тьма окутала Королевскую Гавань мягким покрывалом, и замок затих. Лишь редкие факелы бросали дрожащие отблески на холодные стены коридоров. Шаги Розейрис были лёгкими, почти неслышными, когда она пробиралась к покоям Дейрона. Сердце колотилось в груди с каждым шагом, но не от страха. Она знала, что он ждёт. Стражники у двери, отвлечённые стараниями Майры, не заметили её силуэт, проскользнувший внутрь. Дверь за ней закрылась беззвучно, и она оказалась в знакомом полумраке его комнаты. Здесь было тепло, пахло древесной смолой и чем-то ещё, чем-то, что теперь неизбежно ассоциировалось у неё с Дейроном. Он не спал. Лежал на постели, скрестив руки за головой, его губы тронула едва заметная ухмылка, а глаза, отражавшие свет свечей, пристально изучали её. — Конечно, ты пришла, — его голос прозвучал низко и с уверенностью, от которой у неё прервалось дыхание. Розейрис не ответила сразу. Она просто стояла, осматривая его, отмечая, что он уже не выглядел таким бледным, как вчера. Даже след усталости на лице не мог скрыть его привлекательности. — А ты, конечно, ждал, — наконец сказала она, слегка приподняв бровь. Дейрон улыбнулся шире, его взгляд медленно скользнул по ней, оценивая, запоминая. — Было бы глупо не ждать, когда вчера ночью ты уже оказалась здесь. Розейрис закатила глаза, но всё же сделала несколько шагов к нему. Воздух между ними загустел, и в его взгляде было нечто, от чего у неё пересохло во рту. Она опустилась на край постели. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, но голос предательски дрогнул. Дейрон чуть приподнялся на локтях. — Гораздо лучше, — прошептал он, его губы изогнулись в усмешке. Розейрис ощутила, как что-то тёплое и тревожащее разливается внутри неё. Ночь только начиналась. Розейрис посмотрела на него пристально, её взгляд задержался на его лице, потом скользнул вниз, к грудной клетке, скрытой под тонким одеялом. Даже через ткань можно было разглядеть повязки, скрывающие следы удара. — Что говорят мейстеры? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Когда ты сможешь встать? Дейрон лениво улыбнулся, глаза его чуть сузились. — Я уже могу ходить, принцесса, — ответил он, с лёгкой издёвкой наблюдая за её реакцией. Она приподняла бровь. — Тогда почему ты всё ещё здесь, в постели? — наконец спросила она, сложив руки на груди. Дейрон усмехнулся и сдвинулся чуть ближе. — Ах, значит, ты переживаешь за меня? — Он с преувеличенной нежностью приложил руку к сердцу, делая вид, что ранен еще сильнее. — Переживаю ли? — задумчиво повторила она. — Скорее, проверяю, не симулируешь ли ты, чтобы все тебя жалели. Дейрон рассмеялся, чуть наклоняясь вперед, но тут же болезненно поморщился. — Ох, принцесса, с таким воспитанием ты могла бы стать мейстером. Такой же холодный расчёт! Розейрис фыркнула. — Да-да, именно поэтому я сижу здесь, вместо того чтобы спать, — пробормотала она, глядя в сторону. — Мне нравится, что ты здесь, — вдруг сказал он, его голос стал чуть серьезнее. Она почувствовала, как её сердце на мгновение пропустило удар. — Тогда, выходит, ты рад, что тебя сбили с лошади? — О, конечно, — он усмехнулся. — Это стоило всех синяков, если в итоге я получил твое внимание. Розейрис покачала головой, но не смогла скрыть улыбку. — Осторожнее, принц, — предупредила она, подняв палец. — Ещё одно слово — и я решу, что тебе не так уж плохо. — Тогда останься подольше, — ответил он, и в его глазах мелькнул тот самый тёплый свет, который заставил её почувствовать, что она действительно хочет остаться.   Они говорили всю ночь. Разговор легко перескакивал с одного на другое: о турнире, о старых балладах, о детстве, о драконах. Дейрон рассказывал с улыбкой, как в детстве пытался оседлать строптивого жеребца, а Розейрис, смеясь, вспоминала, как однажды залезла на крышу замка и едва не сломала себе шею, спускаясь. — Теперь понятно, почему твоя матушка так внимательно за тобой следит, — заметил Дейрон с лукавой усмешкой. — Я была непослушным ребёнком, — признала она, играя с краем одеяла. — А теперь? Она подняла на него взгляд, задумалась. — Не знаю, — честно ответила она. — Думаю, я всё ещё хочу делать то, что мне хочется. Дейрон улыбнулся. — Значит, не изменилась. Они говорили и говорили, пока за окном не начало бледнеть небо. Розейрис резко поняла, что сидит на его кровати уже слишком долго. — Мне пора, — сказала она, поднимаясь. Дейрон взглянул на неё и медленно кивнул. — Я проведу тебя. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты сказал, что можешь ходить, но… — Не волнуйся, я не рухну, — усмехнулся он и, откинув одеяло, осторожно встал. Её взгляд невольно скользнул по его телу, по перебинтованной груди, и она быстро отвела глаза. Дейрон подошёл к одной из стен, прислонился к резному камню и слегка надавил. Тяжёлая панель с лёгким скрипом сдвинулась в сторону, открывая узкий проход. Розейрис застыла. — Ты… хочешь сказать, что между нашими комнатами есть тайный ход? Дейрон улыбнулся, явно довольный её реакцией. — Я тебе не рассказывал? Она перевела взгляд на проём, потом снова на него. — Нет, — призналась она. — И это… странно. Дейрон наклонился чуть ближе. — Это удобно, — поправил он, его голос стал чуть тише, почти заговорщическим. Она почувствовала, как её бросило в жар. — Ты часто пользуешься этим ходом? — Впервые, — ответил он, не сводя с неё взгляда. Розейрис сглотнула, отвела глаза, но всё же шагнула в проход. — Тогда… провожай, раз уж ты настоял. Он шагнул следом, и стена за ними вновь бесшумно закрылась. Путь был недолгим и вот уже они стояли у выхода из тайного прохода, всего в нескольких шагах от её покоев. Розейрис чувствовала, как напряжение окутывает их, словно густой туман. Ни она, ни он не делали попытки заговорить или разорвать этот странный, неподвижный момент. Было неловко… и в то же время совсем не хотелось уходить. Когда она, наконец, сделала шаг к выходу, нежная, но уверенная рука Дейрона сомкнулась вокруг её запястья. Его прикосновение было тёплым, и от неожиданности её дыхание сбилось. Она медленно повернулась к нему. Огонь факела, мерцающий в нише стены, отбрасывал на них колеблющиеся отсветы, окрашивая их лица в мягкие золотисто-алые оттенки. Тени вокруг делали пространство ещё более замкнутым, почти интимным. В этот момент казалось, что мир сузился до этих узких стен, до них двоих, до их сбившегося дыхания. Он не убирал руку, и её пальцы, будто подчиняясь странному, неизведанному чувству, слегка сжались в ответ. Медленно, как будто во сне, они начали приближаться друг к другу. Их взгляды не разрывались, тягучая, едва уловимая сила тянула их ближе. Её губы слегка приоткрылись в ожидании. Дейрон смотрел на неё внимательно, пристально, как будто запоминал каждый изгиб её лица, каждую тень от ресниц. Затем его взгляд медленно скользнул вниз, к её губам. Она не отстранилась. Жар пробежал по её коже. Его пальцы скользнули вверх, медленно, почти лениво, поднимаясь от запястья к локтю, обжигая сквозь ткань платья. Её тело откликнулось на этот жест непрошенным трепетом. — Дейрон… — её голос был едва слышен, почти шёпот. Он сделал полшага вперёд, стирая последнее расстояние между ними. Тепло его тела обжигало. Она ощущала запах вина, смолы и чего-то ещё, что было только его. Розейрис замерла, чувствуя, как его дыхание касается её губ. Всего одно движение — и их губы соприкоснутся. И вдруг он резко отстранился. Розейрис вздрогнула. Дейрон сжал челюсть, его глаза сверкнули чем-то необъяснимым, а потом он сквозь зубы прошипел: — Не так. Розейрис не сразу поняла, что он имеет в виду. Она только чувствовала, как внутри всё обрывается, как сладкое напряжение вдруг сменяется пустотой. Она ждала. Чего? Она не понимала, но остро чувствовала разочарование. Она смотрела на него, пытаясь разгадать, что творилось у него в голове. Он не мог скрыть напряжение в каждом движении, в каждом жесте. Но он не сказал больше ни слова. Резко развернувшись, она вышла, закрыв за собой дверь, а Дейрон остался стоять в темноте, едва сдерживая сбившееся дыхание. Его пальцы дрожали. Он хотел её. Но он также знал, что если позволит этому случиться, то обратного пути уже не будет.