Капли любви в луже смерти

Отбой начнется через пять, четыре, три, две, одну... Свет погас. Дыхание участилось. Люди разделились на два лагеря: нападающие и затаившиеся. Нападающие не контролируют себя, они действуют по системе стада; а затаившиеся либо ждут своей смерти, либо прячутся в надежде на победу. Прячущиеся в надежде на победу, старающиеся не издавать лишних звуков и не обращать внимания на происходящий вокруг ад – среди них были двое мужчин, числящихся под первым и последним номерами, и лежавшими под тесной кроватью в дальнем углу комнаты. Их задачей было выжить до того, как выйдут солдаты, их целью было остановить игру. И они ждали, отчётливо слыша тяжёлое дыхание друг друга. До первой за ночь смерти оставалось недолго. О Ён Иль аккуратно повернул голову в сторону Сон Ки Хуна. Лицо четыреста пятьдесят шестого было мокрым, губы тряслись, но взгляд, устремившийся вверх, был решительным. Он обязан выполнить свой долг – то, ради чего вернулся в игру. Первый смотрел на мужину, не отводя взгляд, а последний его будто и не замечал, думая лишь о своём. – Ки Хун, как ты? – шёпотом сказал Ён Иль. В этот момент четыреста пятьдесят шестой дёрнулся от неожиданности – слова первого прозвучали ровно в тот момент, когда первая жертва была схвачена и убита, а свет начал мигать, разрастая тревогу в груди. Ки Хун повернул голову к Ён Илю, тихо и аккуратно, и заглянул в его глаза. В них читалось спокойствие и умиротворение, но губы – красные, сухие – предательски тряслись. Он произнёс: – Я понимаю, что ты чувствуешь, – и тихо приложил свою руку к тыльной части ладони Ки Хуна, – Ты не можешь вечно строить из себя героя. Твой героизм может привести к непоправимым обстоятельствам, если ты исключишь из него всю человечность. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ки Хун смотрел в спокойное лицо Ён Иля. Его взгляд бегал и растворялся в общей гармонии, его сознание поглощало в себя слова мужчины и блокировало окружающие крики. – Возможно... – тихо сказал он, – К чему ты клонишь? – К тому, что... – Ён Иль повернулся на бок и аккуратно, будто боясь поранить, спрятал ладони Ки Хуна в свои, – ...Ты можешь обращаться ко мне. Я готов выслушать тебя и помочь, если это возможно. Я хочу быть тем, на кого... Ты можешь положиться. – последние слова он сказал особенно тихо, и Ки Хун уже не слышал всхлипы умирающих людей. Лёжа в дальнем углу комнаты, на полу, под кроватью, Ён Иль озвучивал свои мысли Ки Хуну с одной-единственной целью – помочь. Это то, о чем он мечтал с самой их первой встречи. – Спасибо, Ён Иль. – сказал Ки Хун и приподнял уголки губ. Его руки больше не тряслись, но лицо Ён Иля все ещё пропускало дрожь. Кажется, даже ещё большую, чем раньше. Четыреста пятьдесят шестой аккуратно выбрался из хватки первого и приложил ладонь к его щеке. – Я тоже... Хочу быть таким человеком для тебя. Взгляд Ён Иля, бегающий по лицу Ки Хуна, внезапно загорелся, руки намокли, а дыхание участилось. И он спросил: – Можно мне тебя поцеловать? – Что? – вопросом на вопрос ответил Ки Хун и начал было убирать руку с щеки Ён Иля, но тот его остановил, прижав её к себе сильнее. – Пожалуйста, Ки Хун. Это все, чего я прошу. Если в этой резне я погибну, так и не прижавшись своими губами к твоим, я... Считай, прожил это всё зря. – Но почему? – спросил ошарашенный Ки Хун, заглядывая в молящее лицо Ён Иля. Люди вокруг убивали и умирали. – Потому что ты мне нравишься. Ён Иль приблизился к мужчине, но тот его не отверг. Наоборот – он провёл большим пальцем по дрожащей губе Ён Иля и сказал: – У тебя сухие губы. Бутылка разбилась где-то в далеке, была слышна неразборчивая брань. – Ты ведь хочешь это исправить? Вилка проткнула артерию, кровь разлилась по полу. Ки Хун приблизился и прижался своими губами к губам Ён Иля, со всей страстью, он вкладывал в поцелуй все пережитые за несколько лет эмоции, и если бы Ён Иль приложился ладонью к щеке Ки Хуна, он бы не понял – слёзы это или пролитый за право жизни пот. Первый впивался в красные губы последнего, чередуя и слегка покусывая, он старался не издавать лишних звуков, прижимаясь сильнее к телу Ки Хуна – тёплому, и твёрдому ниже пояса. Голова кружилась, звуки вокруг приглушались, руки Ён Иля гуляли по телу Ки Хуна, и когда он дотронулся до отвердевшего члена мужчины, когда тот укусил его губу, предательский стон вырвался изо рта Ён Иля. Кого-то убили на верхней кровати и скинули вниз, труп с грохотом повалился на пол, заглушая стон первого, и тогда Ки Хун отстранился и прижал Ён Иля к полу, закрывая его рот рукой. Он наклонился к его уху, спустился свободной рукой ниже пояса и сказал: – Тише. Иначе этот поцелуй может венчаться для нас последним. В голове Ён Иля крутилось множество ответов, главные из которых Ки Хун прочитал по его взгляду: "Мне всё равно" и "Только не останавливайся". Тот и не собирался. Игроку с синим кружком на груди разбили голову об стену. Рука Ки Хуна нырнула в штаны Ён Иля и обвела пальцами его окрепший, намокший член. Ноги первого дрожали, лицо краснело от нехватки кислорода, но мужчина даже не думал останавливать четыреста пятьдесят шестого, на лице которого сверкала такая редкая для него улыбка, полная страсти и наслаждения. Он двигал рукой вверх-вниз, наклонился к красному уху Ён Иля и произнёс дрожащим от возбуждения голосом: – Сейчас я уберу руку с твоего рта, и ты поцелуешь меня, как в первый раз. Сказав это, Ки Хун участил движения, большим палецем обводя головку члена Ён Иля, убрал руку с его рта, и тогда первый впился в губы мужчины, обнимая его за шею, сжимая в руке волосы и больше себя не сдерживая. И в тот момент, когда ещё одно мертвое тело упало рядом с их кроватью, когда солдаты ворвались в комнату и начали стрелять в потолок, Ён Иль кончил, вылив тёплую сперму на руку Ки Хуна, трясясь и кусая губы до крови. – Ты тоже мне нравишься, – сказал Ки Хун.