Посланный яд

После перекуса Российская Империя пошёл одеваться. Через окно погода казалась довольно благоприятной. Но уже темнело. Разве будет немцу удобно целиться на зверьё? Ладно, это не его уже дело. Он не хотел принимать участие в живодерстве. Петербуржец нахмурился, входя в свое временное жильё. Вспоминая себя в юношестве, мужчина провёл параллели с немцем. Тогда ему не хотелось и сейчас не хочется притрагиваться к беззащитным зверушкам. Пусть живут спокойно. Зачем тревожить и так суровый их мир, где побеждают сильнейшие? Он не может сам убить.  Надевая темный тулуп, россиянин прихватил фуражку, немного греющую голову. Довольно удобно для бега. Как раз так и нужно. Империя поглядел на себя через зеркало, изучая лицо с мимикой. Пока не читается разбитость. И далее так должно всегда быть. Он всё ещё слабо верил в неадекватные намерения Кайзера. Питал иллюзии. Россия глубоко вдохнул и выдохнул.

«Только спокойствие и безмятежность. Нельзя паниковать. Холодный разум — вечный лучший друг. Когда-то ад закончится»

С подобными наставлениями Император спускался к Рейху, ожидающему возле входной двери. Тот приготовил два ружья, искусно расписанных. Поравнявшись, русский одарил германца непробиваемым стоическим взором, привлекая тем самым крылатого. Он лишь ехидно ухмыльнулся. Пусть играет. Когда-нибудь допляшется.  Российская Империя отметил особую любовь немца к черному цвету и к чистоте буквально везде: начиная с себя и заканчивая домом. — Мы идём или продолжаем пялиться друг на друга? Россия высокомерно ответил: — Конечно, но я не буду брать оружие. Стреляй сам в невинных. Больше же нет никаких способов самоутвердиться, да? Немец даже не удивился выпаду: — Первое предупреждение. Не думай, что я буду терпеть по отношению к себе тонких оскорблений. — Мне плевать, что там тебя оскорбляет, а что нет, — Император закатил глаза и вышел на улицу, проигнорировав шедшего сзади мерзавца. — Хоть десять замечаний получу за эту прогулку. Ты притронешься ко мне, а не к моим детям. Делай всё со мной, если осмелишься. Но не тронь пальцем детей. Я тебе руку отсеку.  — А тебе, случаем, нравится выводить остальных? — Нет. Но ты этого заслуживаешь. Они свернули в аллею. Маленькую узкую тропу очерчивали кустарники со старыми дряхлыми деревьями. Солнце садилось, продолжая показывать округу. На дорожке, покрытой тонким слоем снега, виднелись отпечатки маленьких ножек. Это, скорее всего, дочь наследила. Уходя дальше в лес, становилось всё темнее и мрачнее. Верхушки деревьев разрезали небо черными ветвями. Пока мужчины шли, они не проронили ни слова. Немец сосредоточился на лишних движениях в лесу, а русский зевал от скуки. — Неужели Россиюшка приуныл? Не волнуйся, ночью ой как повеселишься. Император нахмурился и остановился возмущенно. Постояв несколько секунд и посмотрев на удаляющегося в сумрак леса немца, он возобновил ленивую походку, догоняя. — Ты чистоплюй?  России надоело молчать.  — Was? Я не понимаю этого слова, — Кайзер озадаченно оглядел, после отводя хищный внимательный взгляд на местность.  — Я говорю, что ты очень любишь чистоту? — Хах, так бы раньше и сказал! Да, я ненавижу грязь, если тебя так интересует. Стой! Внезапно немец остановил железной хваткой Россию. Рука больно впилась в плечо, на что петербуржец сжался. На лице Германии играла садисткая улыбка. Глаза сощурились. — Ну вот и олененка сейчас подловим. Интересно, а где его мамаша? Она же тоже рядом где-то, — прошептал германец, оглядывая пустой грустный луг. Они стояли довольно незаметно за древесными гигантами. Империя не выдержал и стал отговаривать немца, но тот не слушался, уже прицеливаясь. — Если я убью ребенка, то родитель должен прибежать? По логике да. Материнский инстинкт обязан главенствовать над самосохранением. Царь плохо видел в полумраке жертву пока ещё не выпущенной пули. Олененок такой маленький! Мужчину добили слова немца про мать парнокопытного. Нельзя быть настолько жестоким. Он посмотрел на целившегося. На профиле германца прослеживался ненормальный азарт. Не дожидаясь выстрела, Империя моментально направил дуло Германии в другую сторону, которое звонко грохнуло от вылетевшей пули. Естественно, олененок скрылся из виду, а немец взорвался от злости, грубо отталкивая русского. Глупый эмоциональный поступок. — Ты что натворил?!? — взревел басом Кайзер, не сводя глаза с грохнувшегося в грязь русского. Мужчина не предвидел импульсивности, за что поплатился. Земля отдавала холодом, а снег проедал ладони. — Узнал своего сородича?!?  Германия подошел, подняв легко за грудки русского, пригвоздив к ближайшему дереву. Алый, даже кровавый взор демонстрировал бешенство. Пока русского крутили как марионетку, получилось собраться и четко высказать: — Я лишь учу человечности. Германская Империя, ты помешан на страданиях других! Гораздо легче найти общий язык с хищным львом, чем с волком в овечьей шкуре. И чем я только думал, когда радовался твоему приглашению? Немец не шелохнулся, продолжая вдавливать того в кору. Ни единый мускул лица не дрогнул. Неужели для него это не новость? — Мне нравится видеть страдания. Страх других показывает мне слабость. Туда я и бью. России тяжело держать себя в руках. Даже в темноте можно было отличить жуткие пронизывающие глаза немца. От этого противно засосало под ложечкой. Но он цеплялся за остатки спокойствия. — Когда ты умрешь, Бог покарает тебя.  — Я не собираюсь в гроб так быстро. Бога нет: он умер. Остались лишь люди-Боги, которые контролируют мир. В скором времени, возможно, ты поймешь, что перед тобой сейчас стоит именно он. Я ни в кого не верю. Лишь в себя. Россиянин пытался сдержать смешинку, щекочущую горло. К сожалению, он не смог не отреагировать на столь безрассудные идеи. Немец только неодобрительно взирал. — Германия! Хах! Успокойся, пожалуйста. Угомони неконтролируемый свой гнев с гордостью! Твоя заносчивость ничем хорошим не окончится. Давай пойдем обратно и спокойно поговорим! Я не понимаю, что я делаю не так, чтобы заслуживать подобное отношение. Я говорю правду. Если тебя так злит убежавший звереныш, то тогда смирись со мной и с моими принципами и больше не хвастайся.  Понемногу разжимавшие руки наконец-то отпустили.  — Gut, пошли обратно.  Кайзер небрежно отчеканил, продолжая следить за северянином. Безэмоциональный голос вводил в диссонанс.  — Так ты идешь или нет? Чего стоишь? Империя не понимал поведения, решив уйти от крылатого. Почему вечные недомолвки? Последний раз озадаченно оглядев в полумраке искаженное суровое лицо германца, продолжавшего неподвижно стоять, мужчина озяб от холодного ветра. Досадно. Пришлось съежиться, постепенно откидывая противные мысли, клюющие макушку. Свободы не прибавится от размышлений. Противный характер Германии всё портил. Почему нельзя просто брать своё ночью, а днем оставаться в шкуре овцы? Но нет же! Нужно обязательно превращаться в настоящую версию себя. Империя поблагодарил бы Кайзера, если бы тот стал более читаем. Разве немец всегда был таким? Под напором печали русский не обращал внимания за действиями всё ещё наверняка стоящего столбом Германа. Погружаясь дальше в воспоминания, петербуржец пропустил оглушающий выстрел буквально в метре от себя.

«Бах!»

Присев на колени из-за потери в пространстве, мужчина зажал уши. Больно звенит и долбит. Очень больно. В глазах чернело, намекая на скорый обморок. Давно боль не стучалась в гости, но вот явилась. Левая рука оказалась в крови, а из уха вытекала теплая жидкость. Это кровь? Российская Империя пощупал голову, раскрашивая её алым цветом на пальцах. Цела. Но где фуражка? Окружающее помутнело, а картинка расплывалась.

— Не это ли ищешь? 

Еле сфокусировав взгляд, Россия увидел простреленный головной убор в руке немца. Насквозь свинец прошел. Всего пару сантиметров от черепа. Ноги не слушались от страха, поэтому пришлось говорить сидя:

— З-зачем ты это сделал? 

Шёпот отдавался в черепной коробке потусторонним голосом. Это точно он говорит? Или отделившаяся часть? А бархат немца искаженно и жутко обволакивал: — Перепутал с мамой оленя. Не пытайся быть тем, кем не являешься. Я вижу насквозь всю твою ложь… Вставай! Северянина рывком подняли на ступни, жестко придерживая. Мужчина всё сильнее чувствовал себя куклой. Его сжирала пустота и животный страх. Он вроде не такой легкий, чтобы так запросто поднять. Немец не унимался, шипя в уцелевшее ухо царя: — Сдери маску непоколебимости. Ты меня боишься. Будь настоящим. Тогда я подобрею.  — Господи, перестань! Я не боюсь тебя. Я боюсь твоих необдуманных действий! — пробормотал лживо русский, наконец-то наладив контакт с реальностью.  Мужчина, покачиваясь, отошел. Пришлось опереться на колени, немного сгорбатившись. Темень вечера ухудшала понимание пространства. Вроде стоишь, а вдруг на самом деле лежишь? Алая жидкость все ещё вытекала из ушной раковины, грея кожу, постепенно пачкая второй тулуп. — Пойдем я обработаю тебе рану. Если что, вызову врача. Хлипкий ты какой-то, — прошептал холодно немец, беря под руку растерянного гостя. — Странно, что кровь потекла. Не так уж и громко вышло. Пришлось согласиться с помощью. В ней есть прок. Но монарх не понимал другое: — Почему ты нарушаешь мои границы и правила договоренности? Мы обещались, что ты требуешь от меня только тело и тогда не трогаешь детей с моей репутацией. Не угнетаешь меня. Перестань врать! Не пускай свои корни в другие области. Я не хочу с тобой ссориться насчет опасной шалости. Плохая шутка. Очень плохая.  Немец никак не отреагировал на недовольство, продолжая путь до поместья. Было ощущение, что ничего не случилось. Как будто не стрелял. Россия плюнул на идею небольшого перемирия — пускай молчит, если не хочет договариваться. Ему осточертело выуживать компромиссы. Ухо продолжало звенеть, но, в целом, состояние улучшилось. Возможно, повредилась какая-то часть. Российская Империя не разбирался в медицине. Солнце окончательно попрощалось, намекая царю на неминуемость гадкой ночи. Теперь он ощутит всё слишком трезво. Ещё и дочь уедет завтра, оставив отца с этим тираном. Российская Империя не доверял обещаниям немца. Тот уже нарушает по мелочам. С первого же дня: то тронет двусмысленно, а иногда и крайне грязно, то начнет принижать семью. И неизвестно, как можно остановить его. Пока перспективы представлялись крайне пессимистичными.  А вывод напросился случайно насчет обширности гнобления: Российская Республика рассказала про картину и обзывательство за ужином, пока Германия ушел в кабинет отнести новенькое письмо. Недоверие все больше возрастало.  Также дочь сообщила про захламленную бумагами комнату. Она не знала предназначения, но Император догадывался. Можно попробовать ночью после ужасной встречи тихо покопаться. Наверняка найдется что-то важное или компрометирующее. Вдруг получится отрыть такое, чтобы потом шантажировать немца? Куда этот гаденыш отправил своего отца? Когда пропал пруссак, многие косились на Германскую Империю, но он отрицал свою причастность и на вопросы гордо не отвечал. Это произошло в 1873, когда немец уже как два года контролировал сам страну. Сколько времени бы ни прошло, так на горизонте и не объявился Король. Петербуржец скучал по вредному, но доброму фанатику муштры. За вечер ничего интересного не произошло: все разошлись заняться своими делами. Только немец после того послания омрачился. Данное изменение заметил каждый невооруженным глазом, начиная со взвинченных слуг и заканчивая настороженными русскими. Решив воспользоваться недовольством Кайзера, который ушел к себе на первом этаже в кабинет, Россия отыскал архивную комнату, чтобы потом было легче ориентироваться. Царил бардак, покрытый пылью. Империю подначивало любопытство начать сейчас поиски, но мужчина держался, дожидаясь глубокой ночи. Остатки времени царь проводил в полуосвещенной комнате, смотря в потолок на кровати. Ухо промыли и чем-то закапали. 

«И на этом спасибо»

Фантомная боль разносилась по взбухшей от количества информации голове. Секунды, минуты, часы пролетали незаметно, заставляя всё чаще представлять будущий половой акт. Жаль, что нельзя повернуть время вспять, и отказаться от путешествия сюда. Император поглядел на левое запястье, подняв его к лицу. Расстегнув рукав, открылась истерзанная розовыми шрамами кожа. Вся левая сторона тела мужчины пострадала во время войны с Первой Французской Империей в 1812 году. Были осколочные и пулевые ранения. Печально, что нельзя скрыть, ведь та же часть лица тоже изувечилась. Грустная шутка, получается. И швед, и француз оставили «автографы». Перевернувшись со спины на бок, северянин сжался, горько улыбнувшись и закрыв глаза. Мужчина недолюбливал себя из-за мягкосердечности, доброты и нежности к близким. Но разве есть что-то в этом плохого? Император всегда думал про данные черты положительно, кроме жены. Её всегда всё не устраивало. Она из простых людей, с жестким подлым сердцем. Пока северянин помирал на службе, женщина изменяла и гуляла. В любом случае, она не ценила чувства супруга. Только пользовалась богатством. Один раз, серьёзно поговорив, жена созналась, что и не любила никогда его, а дети не нужны. Поэтому они разошлись без всяких скандалов. Не хотелось привлекать внимания. Россия взял двоих малышей под своё крыло. Почему-то женщина тянулась к недалеким грубиянам. Но это её дело. Если не хочет меняться в лучшую сторону, то пусть продолжает тонуть в грехах. Наверняка она уже скончалась от старости. Больше обидно за прозвища. За что его обзывали женоподобным? За любовь к красоте и за широту души? За молчаливость? За хобби в виде балета? Почему он слюнтяй, если просто хотел быть чутким? Сейчас светлые черты тяжело отыскать в душе России. У него не было сил взращивать доброту снова и снова. Приходилось играть того прежнего отца, скрывая апатию и пустоту. Многие на собраниях тоже не поощряли, а иногда пользовались благородными позывами северянина. Вот и наглядный пример в лице Кайзера: нагло обвел вокруг пальца, а потом поставил свои мерзкие условия, шантажируя судьбами детей и наивностью Российской Империи. Куда мир катится? Было, ведь, проще. 

Как долго он будет ещё править? 

Под взор пала подаренная книжка для Союза немцем. Сфокусировав взгляд, мужчина засомневался в её безопасности для чтения. Кайзер говорил о незаметности своего влияния. Рука дотянулась и аккуратно распаковала красивую обертку подарка. Император сел в позе лотоса на кровати. Это оказался сборник мыслей Карла Маркса и Фридриха Энгельса на немецком языке. В России некоторые произведения были запрещены по причине возрастания антимонархических движений. Император внимательно прочитал оглавление и сразу решил выкинуть эту книгу прямиком в мусорку к чертям собачьим. Что Германская Империя этим добивается? Он не такой умственно отсталый дурачок, не способный пронюхать неладное. Сын увлекается коммунистическими идеями, поэтому ещё большее углубление в эту тему явно бы настроило его против консервативного отца. А немец ещё тот подлец: суёт под бочину царя бомбу замедленного действия. Петербуржец встал и положил незаметно сборник и обертку в урну, расположенную в углу. Ничего подозрительного нет, по мнению мужчины. Книгу не видно среди ненужного хлама.  Облегченно выдохнув, русский поглядел на циферблат. Уже как час ночи. Дочь решила лечь пораньше, чтобы выспаться для поездки, поэтому она явно ничего не услышит подозрительного. Сердце колотилось и желало вылезти наружу. В доме царила тишина и темень, сопровождаемая слабыми отблесками луны. На первом этаже от страха коридоры казались вечными и слишком длинными. Империя всё ещё не верил в реальность. Уже возле комнаты немца мужчину посетила надежда, что это очередная нездоровая шутка крылатого, которая не воплотится. Но быстро раскрывшаяся дверь комнаты и кислое лицо Кайзера говорили обратное: — Soll ich noch weitere hundert Jahre auf Ihre Entscheidung warten? Императору никак не доходили значения слов из-за внезапности перехода на чужой язык, поэтому германец машинально решил сам втащить в свою комнату гостя, взявшись за грудки. Царю не понравилась грубость действий, но остановить никак не получалось: наверное, было легче выдрать смявшийся материал под кулаками немца, чем сами руки.   Его провели в какую-то дверь, за которой скрывалась сама спальня. Значит, то был кабинет, где петербуржца впихнули. Нужно там тоже порыться, если удастся. Усадив насильно на кровать, Рейх предупредил, что сейчас на несколько минут уйдет помыться. Тот был какой-то взъерошенный и взбудораженный. — А ты принимал ванну?  Император логично обосновал мнение этому перфекционисту: — Нет, я чистый. Мылся ведь только днём. Совсем недавно, можно сказать.  Герман закатил глаза и начал брюзжать, параллельно взяв за плечи россиянина. — Ну, значит, пойдешь со мной.  Петербуржец заискрился негодованием, всячески отнекиваясь, но его не слушали, буквально вталкивая на холодный кафель душевой.  — Нет, нет и ещё раз нет! — зашипел царь, пока пытался выбраться из комнаты водных процедур через загражденный германцем проход. Ногти врезались в плечи Кайзера, чтобы хоть как-то сдвинуть упрямца и вызвать боль давлением. Блеклый огонек света действовал на нервы Российской Империи. Будто скомканный кошмар, который вылезает в голове именно в таких мрачных тонах.  Пока мужчина старался пробиться, германец закрыл дверь на ключ, спрятав его в кармане брюк. Отойдя от прохода, он позволил подергать дверь, намекая о твердости намерений и неизбежности.  — Ты не уйдешь отсюда. Так что снимай одежду. Я тоже сейчас начну. Ради безопасности немец не отвернулся от петербуржца и стал раздеваться. У русского не оставалось возможности вырубить немца, так как зоркие рубины следили за вставшем в ступор царем. Тот молча наблюдал и воротил нос. Опять стоит как статуэтка. В одном нижнем белье немец загнал русского в угол, шипя: — Раздевайся сам или я сдеру, испортив тебе костюм.  Он отошел и присел на стул, дожидаясь смирения. Любопытно смотреть за ломкой. Но Россия начал возбухать. Германец холодно повторил, привстав: — Я сейчас подойду и всё тебе разорву назло. — Ладно, ладно… не.. не нужно.  Император сморщился, медленно расстегивая материал. На вновь севшего на стул немца он не смотрел. Мужчина чувствовал сладострастный взгляд напротив, молясь, что крылатый не сотворит ужасного. Добравшись до кальсонов, северянин замялся. Может, в них помыться? Шрамы на теле и полная нагота смущали царя, но немец «помог»: — Я видел твои рубцы, так что не стесняйся. Снимай остатки, моя изуродованная больная жемчужина. И про повязку не забудь.  Пока побледневший стыдящийся царь трусил совершенно голый, германец настроил воду душа и тоже остался в чем мать родила. Из-за крыльев мужчине было удобнее мыться стоя нежели чем в узкой неудобной ванне. Волоча русского, немец придерживал, обхватив под подмышками, чтобы тот не поскользнулся, потому что чем ближе они подходили к струе, тем больше сопротивлялся северянин, тем самым теряя твердую поверхность под ногами.  — Почему я не мог пойти помыться у себя?!? — психанул мужчина, прилипший к стенке душа. Ему не хотелось прикасаться к стоящему впереди подтянутому телу. — Поженись и твори всё, что хочется. Не вижу проблем с твоей красотой и умением казаться добрым. Сразу всем вскружишь головы.  Германец глядел на забитого мужчину. Они постепенно намокали. Волосы прилипали к лицу. Взяв грубо за подбородок вертевшегося русского и приблизившись телом и лицом к нему, Кайзер ответил: — Ты бы сам мог догадаться. Спрашивал ведь про мою любовь к чистоте. Просто вчера я не хотел потерять шанс, а сейчас всё, как положено. И вдвоем быстрее ополоснемся, нежели чем ты сейчас пойдешь к себе. И я не люблю женщин. На, держи. Мойся.  Погрузившемуся в кошмар Императору всучили мыльные принадлежности. Пока он смывал остатки уверенности, Германия не сводил взор со своей жертвы, намывая и себя. Чтобы хоть как-то изолироваться от прожигания, россиянин отвернулся к стенке, украшенной легкими узорчатыми плитками. Они одного роста, но германец умело морально опускал русского пониже плинтуса. Почему в этом доме, столь милом и уютном, живет такой мерзавец с черной душой? Лицо застыло под натиском страха и душевной боли. Через шум воды омрачневший царь спросил: — А как же дети? Наследники? Небезопасно после себя никого оставлять.  Немец хмыкнул, продолжая поедать глазами. — Я слишком мало прожил, чтобы пока что задумываться насчет этого. Была б моя воля, я бы никогда не обзавелся спиногрызами, но это нелогично, соглашусь. Зато, пока что, у меня есть тот, на ком я могу без волнения выпускать свои фантазии, не боясь последствий. Германская Империя подошел вплотную к повернутому к нему спиной русскому, начиная всячески поглаживать. Тот чувствовал чужое возбуждение, предполагая, где они этим займутся. Мыло выпало и теперь покоилось на мокрой плитке пола. Шум теплой воды неприятно бил в уши Императору. К рукам прибавились короткие поцелуи, добивающие стойкость северянина. Хотелось плакать от такого унижения, но гордость не позволяла окончательно упасть лицом в грязь. Когда Германия дошел до пятой точки, отодвигая ягодицы для разработки прохода, петербуржец запаниковал, но рот мгновенно зажали чужой ладонью, томно произнося: — У всех есть тёмные стороны, Россиюшка. Не скрывай своё желание. Оно у тебя есть, но скрыто за семью замками…

***

Но петербуржцу ни до, ни после грязного действия не было хорошо. Наоборот: его выворачивало и мутило. А абстрагироваться не получалось, потому что тело неправильно реагировало, ластясь к чужим рукам. Мерзко, душно и жарко. Его нагло обманывали, и при этом нашептывали, что это правильная реакция, ведь на подсознательном уровне немец нравился России. Но это сущая ложь. Вешаемая лапша на уши. В полузабытье Император, со стороны будто совершенно спокойный и ничем не отличающийся от нормального состояния, поднялся комнату. Потрясенный и сломленный своей реакцией тела мужчина почти отказался от идеи порыться в бумагах. Ему хотелось выпить таблетку и забыться во сне. Беря флакон с окна, царь сощурился, глядя на стремительно удаляющуюся в темноте улицы фигуру немца. Он удивленно поставил обратно упаковку. Куда в такой поздний час тому пришлось срочно уходить? Насторожившийся петербуржец не верил глазам, продолжая наблюдать за силуэтом, но после ругнулся и махнул рукой. Мужчине тошно от тайн Второго Рейха. Даже хорошо, что немец смотался: есть возможность спокойно посидеть в документах. Но в той комнате царь огорчился: ничего ценного там не нашлось. Для него эти показатели и данные не новы. Просто небольшое помещение с нудными бумагами. Недовольно оглядев пространство, россиянин рискнул всё же пробраться в комнату немца, смежную кабинетом, убрав сначала всевозможные улики за собой в архивной. Попытка не пытка, так сказать. Было тяжело ориентироваться с зажженной спичкой по дому: не хотелось врезаться или разбить что-нибудь. К счастью, немецкие хоромы остались открытыми. «Конечно, наверное Германия подумал, что я сразу завалюсь в кровать, как мертвец», — съязвил русский. Здесь же, в кабинете, единственной целью стал стол с ящиками. Но они не отворялись. На каждом была скважина для ключа. А сам стол был пуст и чист. Так, что даже ничего нельзя взять и прочесть.  — Предосторожный, однако, — сокрушенно простонал мужчина. Что же ему так не везет?  Пораскинув мозгами, россиянин предположил, что у германца наверняка есть тайник с ключами. Но где он — неизвестно. Даже на ум не приходила идея. Хотя, одно предположение закралось: в комнатах немца нет ничего украшающего интерьер. Отсутствие безделушек в отличие от остальных помещений в этом доме. Только один пейзаж над столом висел, подчеркивая свою подозрительность.  С сомнением царь поднял картину и обрадовался своей догадливости. За ней прятался встроенный шкафчик с большим количеством ключиков. И какой же из них взять? Пришлось брать по одному и вставлять в скважину. На пятой попытке ящик щелкнул и открылся. Император победно прохихикал, хватая документы и рассматривая под слабым огоньком спички, то и дело её зажигая, а сожженные складывая в коробок. Сначала ничего интересного не находилось. Такие документы северянин откладывал в сторону. Спустя долгие минуты отыскалось действительно что-то тревожное: небольшие куски карты территорий Африки, Франции и России с кратким описанием ресурсов в некоторых районах. В большинстве случаев, приближенных к Германии. На бумаге были расчерчены и раскрашены наиболее стратегически важные места. Германская Империя планировал их захватить? Северянин потемнел от негодования, продолжая рыться в чужих вещах, запомнив прошлую находку. Император лез на рожон. Сердце предательски громко стучало, не давая возможности слышать округу. Через пару мгновений откопалась ещё более жуткая карта с фотографией Пруссии сбоку. И надпись:

«Wo hat sich der Vater versteckt?»

На ней было куча стрелок с вопросительными знаками, указывающих на всевозможные государства. Мужчина не понял, почему руки затряслись, но ничего прекрасного данная находка не сулила. Ядовитый подтекст надписи намекал на злые намерения Кайзера. Губы сжались в тонкую нить. Чуйка подсказывала, что лучше уходить отсюда. Если его застанут, то непременно изобьют. Быстро прибравшись и ничего, вроде как, не оставив, русский прошмыгнул через первый этаж, совершенно черный, непроглядный. Тучи спрятали серебро луны. На лестнице послышался грохот входной двери. Немец приперся. Выпучив оба глаза, Российская Империя на цыпочках прокрался в комнату, закрыв дверь. Выпив наконец-то таблетки, Россия тихо прилег на матрас. Роившиеся мысли не давали заснуть. Что может скрывать Германская Империя от чужих глаз и ушей?  Петербуржец не собирался никому рассказывать, так как сам не был уверен в достоверности.  Позже, захлопнувшиеся очи погрузили мужчину в бредовые сны, скомканные из обрывков реальности, столь неприятной и странной.