Посланный яд

Император считал себя забитой собакой. Он отодвинулся в угол, накренив голову набок, присев и обняв колени, словно поломанная игрушка, которую забыли детишки на дальней полке. Насколько была приятна темнота снаружи, на улице, чем удушающий свет здесь и поглощающее черное болото Кайзера. Пока насильник ушёл, мужчина задумался о глобальности проблемы. Это ведь только начало его зависимости. А что будет дальше? Сколько это продлится? И каков будет итог? Глаза максимально увеличились и тревожно забегали. Он понимал, что ведет себя как трус. Но выхода пока не было видно. Закон не позволял умертвить немца. Нанять убийцу? Неплохая идея, но слишком много предателей, которые выдадут. Слишком опасно рисковать. Слишком много кто хочет наживиться. Слишком много лжецов и доносчиков в его стране. Отравить? Возможно. Но сейчас у него нет яда, поэтому данная идея откладывается на следующий месяц, где он с немцем встретится в Швейцарии.  Почему-то германец мог с легкостью запугать царя способностью нарушить гармонию в семье. Хотя это легко доказывалось. Он прекрасный обманщик. И, что уж отрицать, лукавый политик, который подчинил свой народ. Они им восхищались. Чуть ли не обожествляли. И люди были готовы с радостью прислуживать ему в отличие от граждан Российской Империи. В его стране возрастала с каждым годом ненависть к руководителю страны. Петербуржец чувствует тупик, в котором нет выхода. Эти тупики везде. Крестьяне недалеки, пролетариат недоволен, высшие круги избалованы и лицемерны. Нигде нет толковой опоры. Были, конечно, преданные, но никто из них не знал, как лучше подобраться к Германии. Да и если бы знали, то побоялись бы за свою жизнь. С немцем ходила элитная высококвалифицированная стража. Вдобавок, Германская Империя скрывал за своими смоляными большими крыльями голову, ухудшая попадание в цель. В него один раз стреляли… Но виновник в тот же день был повешен. На публике. Хороший намёк, что с Кайзером не нужно связываться или переходить ему дорогу. Если тиран мог вполне спокойно разгуливать по улице с охраной, то россиянину было крайне опасно появляться среди простаков. Только если скрывать лицо. Сына и дочь намеренно не демонстрировали публике, чтобы они были более свободны в отличие от их отца. Про них знали совсем немногие. В прошлом было проще. Что если германец будет измываться над ним большое количество дней… недель… лет? То он точно попрощается с головой. Мужчина явно тронется умом. Игнорировать секс, лживую ласку, то, как тела соприкасаются друг с другом, совершенно обнаженные, невероятно трудно. И это будет происходить с некой периодичностью, что ещё сильнее пугало. Ко всему прочему, Германская Империя не будет скрывать свой заносчивый взрывной темперамент. Это уж точно. Один раз показал настоящего себя, позволяя себе же далее не надевать дружелюбные маски для публики. Монстры открывают истинное лицо тем, кто, по их мнению, не выберется из капкана. И, походу, германец именно так и думает про россиянина. Царь надеялся, что у него получится обдурить Кайзера. Но пока это представлялось непреодолимым препятствием.  Насильник пришел, таща громоздкий граммофон с тремя пластинками под подмышками. Россиянин решительно встал и подошел к немцу, чтобы окончательно не упасть лицом в грязь. Он не хочет показывать страх. Пока германец настраивал аппаратуру, русский выбирал подо что танцевать. Странно, но у Рейха затесался вальс Чайковского из балета «Спящая красавица». Он его и выбрал. Отдавая пластинку в руки немца, царь совсем покраснел от позора. Был бы Кайзер другом, то с радостью станцевал, как иногда пруссаку ради забавы. Однако здесь совсем иной случай. — Выбрал прям то, что тебе подходит, спящая красавица. Весь день практически валялся в кровати, — усмехнулся тиран, кладя на пластинку иголку граммофона. 

«Он следил за мной?»

Насильник вновь сел в кресло рядом со столиком, где расположился музыкальный прибор, подперев голову ладонью. Ноги скрестил, немного помахивая ступней.  — Даю тебе две минуты собраться с силами. Потом же я включу.  Россиянин промолчал, не видя надобности отвечать. Он чувствовал себя голым даже с одеждой. Будто он провинившийся, хотя это не так. Словно его знают, как свои пять пальцев. За что его Бог так покарал?  Выбросив на время мрачные мысли, северянин грациозно выпрямился, вставая в пятую позицию, поднимая руки к потолку. Он пытался не смотреть на злорадствующего немца, сидящего неподалеку, который детально изучал лицо северянина. Было стыдно без повязки. Мужчина никому не показывал слепой глаз, кроме детей, серба и пруссака. Он был совершенно белый с небольшим намеком на золотую радужку со зрачком. Естественно, повредившееся глазное яблоко ничего не видело. Но и удалять его не хотелось. Лучше пусть так, чем вообще без него.  Царь продолжал поражаться своей наивности. Неужели немец такой театрал, который на собраниях просто внаглую обдуривал его воспитанностью, когда они перекидывались словечками? Возможно ли, детская мечта Германии стать актером была лишь завуалированной очередной ложью? В каком-то смысле крылатый стал им… Вливаться в роль овцы у того прекрасно выходило. Да, он был довольно конфликтной персоной, но все страны этим грешат. Может, германец чуть побольше. Но сейчас россиянин осознавал, что тогда, на самом деле, миленькая маска Кайзера трескалась. Только сейчас до него дошло, что уже видел настоящее лицо, однако не брал во внимание такую мелочь. Тогда он считал эти повадки просто чертой характера. Когда радостная музыка заиграла, Император трудно выдохнул, начав танцевать. Если не обращать внимания на немца, то всё довольно комфортно. Просторная и в то же время небольшая библиотека давала возможность выполнять сложные движения со взлетами, а множественные пируэты давались легко. Даже несмотря на плохое самочувствие, Императору не скрутило желудок от быстрых поворотов в пространстве. Мужчина представил себя на родной сцене элитного театра, которая проверена временем. Хоть дворяне были избалованы, они не трогали царя. В какой-то степени радовались его появлению. Мероприятия происходили редко, дабы не навлечь беду.  Царь давно занимался танцами. Чуть ли не с детства. В данном хобби петербуржец видел волшебство, окутанное романтикой, в которой царь иногда так нуждался. Может быть, поэтому его тело ластилось к немецким рукам, когда тот чутко, но обманчиво действовал? Лицо мужчины исказилось неприязнью. Данное предположение выбило из колеи. Что за гадость закралась в его думы? Когда северянин собрался на быстром шаге подпрыгнуть, то не заметил маленький порог, падая с громким грохотом на паркет. Какой дурак-проектировщик сделал небольшой подъем к центру комнаты? Музыка намеренно остановилась, а немец загоготал до колик в животе на всю комнату. Царь поднялся, отряхивая себя, никак не глядя на Кайзера и не обращая внимания на боль после удара. Он собрался молча уйти, ведь по факту исполнил извращенное желание германца.  — Куда пошел? — Рейх окликнул, вытирая слезы смеха. — Что ж, признаю. Ты, действительно, очень грациозен. Подойди ко мне.  Российская Империя развернулся, отчеканив: — Я выполнил твое желание, так что имею право уйти дальше лечиться и отдыхать. 

— Ты глухой? Я сказал, подойди ко мне. 

В голосе немца послышались нотки злости. Петербуржец сжал кулаки до побеления костяшек. Как же тот раздражал своими вечными прозрачными обещаниями. Пришлось с титаническим усилием развернуться обратно и дотащиться до сидящего. Авось отпустит потом. На лице застыли отвращение и кипящая ярость. Когда он шел, Кайзер маняще подзывал пальцем, при этом широко раздвинув ноги. Царь остановился напротив, ожидая невесть чего.  — Подойди ещё ближе, — улыбаясь, сказал немец. — Ещё ближе… вот так!  Кайзер загнал Императора в странные объятия, состоящих из ног, плотно сдвинувшихся обратно, и из рук, обхвативших задницу россиянина. Мужчина темнел от мерзости, терпя очередные пошлости. Он молчал, уставившись в непроглядную темень вечера. Но, к сожалению, в отражении стекла он видел вдобавок, как германец ехидно его буравил, чего-то будто ожидая. Громкая неуютная тишина действовала на нервы, заставляя пот течь по спине. От танцев на лбу появилась испарина. Крылатый начал по-змеиному вглядываться в чужие глаза, наминая задницу.  — Ты мне напоминаешь птицу, которой обрезали крылья и которую оставили на съедение хищникам. А ты как считаешь?  Немец ещё сильнее обнял, пододвигая впритык. Ноги больно сжимали так же, как и германские сильные руки. Чтобы не упасть из-за неудобной позы, пришлось облокотиться о кресло. Петербуржец не горел желанием смотреть на тирана и тем более отвечать.  — Молчание — знак согласия, Россия.  Через силу пришлось хоть что-то пробубнить: — Не стоит всякими сравнениями принижать меня. — А я не принижаю. Говорю, как есть.  — Отпусти меня, пожалуйста.  Царь устало поглядел, ища в кровавых очах немного жалости. Но в них была видна только тревожащая глубина. Воцарившиеся молчаливые гляделки только один раз перебились жалобным вздохом Императора, отвернувшегося от чужого взора. Хотелось упасть и расколоться на тысячи осколков, чтобы жадный Второй Рейх не смог собрать свою игрушку для дальнейших утех. Но это невозможно. Немец продолжал играться нервами, понимая своё главенство. 

— Когда-то ты умрешь, Russland. Я чувствую это.

Император был опустошен. Он не стал поворачиваться, чтобы оглядеть наглую рожу. Истерзанные губы снова задрожали, а брови заплясали. Северянин ощущал нездоровый тревожный рубиновый взгляд веселых глаз. И ту особенную загадочно-опасную улыбку хищника. Голова гудела и всё болело. — Твоя семейка погрузится в бездну. И я не думаю, что кто-нибудь выживет. Вы все умрете.

— Какая же ты подлая тварь, Германия…

Российская Империя осатанел. Никто так не посмеет говорить про его наследников. За ничтожные секунды мужчина вырвал из внутреннего пиджака нож, и, не колеблясь, оставил на точеном лице германца шрам. Кайзер удобно опустил голову, чтобы незаметно достать оружие. Этим петербуржец и воспользовался. Рейх завопил, грубо отбрасывая русского, при этом двумя ладонями пряча своё лицо. Тиран попятился, проливая сквозь пальцы хлынувшую кровь на паркет и чуть не опрокидывая стол с граммофоном. Северянин ударился копчиком, одурело смотря за насильником. Окровавленный нож звонко грохнулся, а тело онемело то ли от страха, то ли от шока. Германец выл, как подстреленный волк, даже не обращая внимания на петербуржца. 

«Нужно срочно убегать отсюда. Н-нужно спрятаться. Я его боюсь. Он сейчас слетит с катушек»

На ватных ногах Российкая Империя схватил уроненный ножик. Руки тряслись. Всё вокруг мутнело, и от страха заслезились глаза. В тот же миг подкралась тошнота. Пока немец стонал от боли, мужчина заспешил убежать отсюда. Библиотека превратилась в место ссор и раздоров.  Как только царь оказался в полуосвещенном коридоре, вопли затихли. Сердце русского упало в пятки, а ноги подкосились. Но он старался идти. Из библиотеки послышались приближающиеся к выходу шаги, столь тихие и опасные. Почти невесомые. Когда немец хотел быть незаметным, он мог это сделать. Даже с шуршащими крыльями. Император встал, как вкопанный, боясь посмотреть назад. Ком в горле никак не уходил. Внезапно пошли слёзы. Мужчина чувствовал злобный укоризненный взгляд. Очень злобный. Медленно обернувшись, мужчина покосился вбок, оперевшись о стену спиной. Его совсем перестали из-за страха держать ноги. Лучше вообще стоило бежать, сломя голову, чем быстро идти. Но теперь поздно. Не надо было оборачиваться. Всё лицо Германской Империи окрасилось в алый, а кровь продолжала капать на пол. Глаза чуть ли не сливались с жидкостью, делая картину ещё пугающе. Россиянин свалился на пол, не чувствуя ног. Словно их отняли. Тишину заглушало громкое сердцебиение. Рот открылся в испуге. Что с ним произошло? Вдруг немец крадучись пошел, будто не желая спугнуть свою еду. 

«Чёрт тебя подрал, Россия!!! Встань, твою же мать! ОН ПРИКОНЧИТ ТЕБЯ!» 

Разум истошно кричал, моля удирать, но у мужчины никак не выходило. Мысли роились, а внутренний голос упрашивал наконец-то встать. Создавалась какофония из разных и совершенно страшных звуков. Иногда в его голове летали идеи ещё раз погрозить ножом немцу. Но руки не слушались. Только когда германец прошел полпути, ноги внезапно очнулись, подхватывая тело. Как только северянин ринулся, послышался обезумевший рев немца:

— Wo gehst du hin, du Hurensohn?!? Ich habe dir gesagt, ich würde dich in deine persönliche Hölle schicken!

Кайзер всё быстрее догонял петербуржца, несущегося к первому этажу. Возможно Император убежал, если бы не замялся рядом с лестницей, где немец чуть ли не со всей своей силы пихнул ногой вперед. Россия кубарем покатился вниз, не осознавая где верх, а где низ. Поднялся грохот, а далее послышались болезненные стоны с хрипением. Нож улетел неизвестно куда, попрощавшись с северянином. Когда царь свалился, было ощущение, будто кости внутри него все перемешались, превращая тело в настоящий кожаный мешок с подарочками. Каждая часть онемела, не позволяя даже посмотреть на Сатану в лице немца. Он разглядывал плинтус пару секунд, пока его не перевернули. Кайзер свирепо оглядывал побитого гостя, вытирая рукавами черной рубашки лицо. Теперь на нем красовался средний по величине шрам, рассекший края губ и часть щеки справа. Из-за острого ножа порезы глубокие. Автограф на всю жизнь.  — Прошу, не трогай меня… Прости, я молю тебя… Император шепотом вторил данные слова как душевнобольной. Слёзы текли ручьем, уже окончательно добивая статус великой державы. Хотя, русский бы не согласился, что теперь считается сильным. Он как тряпичная кукла, у которой есть дырка для немецкого причиндала, как бы мерзко это ни звучало. Пока он умолял, Кайзер замахнулся кулаком, окончательно погружая северянина в обморок. Там, где чернь переливалась и светилась звездочками.  Всё остальное россиянин плохо понимал. Обрывками. То как его тащат, то черную комнату, где ярким пятном был свет из коридора. Он лежал и не мог сдвинуться. Руки не реагировали, а ноги подавно. Мужчина совсем слабо шевелился, но не более. Потом очи закрылись, а открылись тогда, когда рубашку с пиджаком сняли, а руки ремнем привязали к изголовью кровати. Последними воспоминаниями стали мрачный немец, отмывшийся от крови, со шприцом, который ввёл северянину в вену непонятную жидкость, и ужасная боль внизу. Тот что-то шептал на своём заколдованном, немного грубоватом языке. От шока царь закатил глаза и снова упал в обморок, ничего далее не ощущая. Только безумный кровавый взор германца мелькал, как страшное сновидение. Он первый раз ощущал себя настолько беззащитным. В мире происходили перестановки сил, где Император уходил в тень. Теперь Германский Рейх светился в лучах славы, запугивая остальных своей мощью и проницательностью. В том числе и Россию.

***

Император брел по лесу, не имевшему ни конца, ни края. Здесь всё старое, древнее. Каждый сантиметр оброс мхом и лишайником. Туман плыл, заставляя вглядываться под ноги, чтобы не спотыкнуться о корни. Сказочное место, окутанное мистикой. 

— Помогите! Помогите…

Петербуржец насторожился, прислушиваясь, откуда доносятся детские крики о помощи. Из-за белой занавесы пришлось ориентироваться только на беспрерывные просьбы. Немного поблуждав между зеленью, глаза встретились со старым колодцем, откуда, походу, и шли жалобные слова. 

— Прошу! Мне так плохо здесь! Тут так холодно!

Российская Империя подбежал, взволнованно обращая взор вниз на дно бездонного столетнего колодца. Кто бы там ни был, царь переживал. Самый большой страх его — смотреть на страдания детей. Прищурившись, получилось наконец-то увидеть во тьме юнца.  — Эй! Малыш! Не переживай, я сейчас придумаю, как тебя достать. Только не плачь! Всё будет хорошо!  Северянин крикнул, продолжая всматриваться в мальчика. Когда их взгляды встретились, мужчина оторопел. 

— Мальчик, ты кто?

— Я Российская Империя. Но я ещё не правлю. Мне всего девять лет! А вы кто? Язык будто отсох. На царя уставились такие же, как и у него самого, золотые очи. Форма лица и внешность те же. Даже такая же манящая таинственная улыбка. Император протёр до почернения глаза, не веря. У юноши отсутствовали шрамы, демонстрируя чарующую красоту. Да, это точно маленький он.  Мальчик молчал, досадно глядя наверх, пока царь гнулся внутрь колодца, чтобы окончательно убедиться в реальности его маленького двойника. Но как только он это сделал, его стали переворачивать, дабы скинуть в ту же бездну, что и юношу. Какая-то неведомая сила потянула вниз.  Он моментально грохнулся к его маленькому двойнику в колодец. Ледяная вода пробралась под одежду, заставляя дрожать от холода. Царь впопыхах покрутил головой, ища младшего. Но его и след простыл. Он испугался, что упал на него, но в воде никого не оказалось. Весь мокрый, продрогший мужчина поглядел на пасмурное небо. Пошел дождь, который попадал на лицо русского. Он видел только светлый круг облаков, обрамленный камнями колодца. Что за чертовщина? — Эй! Кто-нибудь! Подойдите сюда! Пожалуйста! На голос никто не приходил, сколько бы он ни кричал. Всё ясно. Он здесь умрет от голода и холода. Прекрасная смерть в каменной тюрьме. Никто его не найдет в этой бездне. Куда делся его двойник? Или это был лишь мираж?  Петербуржец сокрушенно опустился в холодную воду, продолжая смотреть в серо-белое пятно наверху. Никто его не спасет. Время текло медленно, а Россия так и следил с угасающей верой и надеждой за облаками. Лицо покрылось холодными каплями дождя. Никто его не спасет. Тело постепенно остывало, зубы стучали от мороза. Дыхания дрожало, а воздух виднелся белой дымкой. Его снова обманули? Одурил тот мираж юнца? — Прошу… хоть кто-нибудь… мне так плохо здесь…  Отсюда никак не выбраться. Очень глубоко. Он уже не кричал, а отчаянно шептал. Никто его не слышит. Никто его не спасет. В последний раз подняв очи, Император заметил там, наверху, две фигуры. Из-за тени было плохо понятно, что это за люди.  — Эй! Я здесь!  Царь встрепенулся и запрыгал, расплескивая воду из стороны в сторону, но те двое так и стояли столбом. Северянин остановился и вгляделся в наблюдателей страданий. У одного глаза переливались кровью, а у второго янтарем. Прям как у Германской Империи и у него самого. Они смотрели осуждающе. Это легко чувствовалось по гнетущему молчанию.  — Эй! Вы слышите меня? Мне нужна ваша помощь! Пожалуйста! Те продолжали критикующе оценивать россиянина. Мужчина не понимал и злился. Он продрог, его обманул какой-то странный призрак мальчика, а теперь в дополнение его не хотели вытаскивать. С рубиновыми очами наверху точно был немец: выдавали крылья. Второй же, без сомнения, был русским. Но это темный двойник. Как Черный человек Пушкина. Такой же непонятный, пугающий. Император бы не согласился, что они одинаковы. Взгляды разные. Настоящий он никогда бы так жестоко не смотрел. С таким черствым строгим пренебрежением. Российская Империя мог гореть злостью на врагов, но тут иное выражение. Холодное, неприступное, мертвое. И двойнику будто всё равно. Абсолютно на всё. Даже на немца, который обнял за талию. Петербуржца перекосило от тошноты. Чтобы он позволял немцу так дотрагиваться? И после того, что он творил с ним ночью? Да что за белиберда? Постояв в странной тишине, на верхушке очнулись те двое. Царь уже обрадовался, что ему наконец-то помогут. Но нет. Моральные уроды достали деревянную круглую крышку колодца и закрыли россиянина, оставив его в темноте. Дождь уже не накрапывал на лицо. Осталась только непроглядная темень.  — Вот и-и н-на что я н-надеялся? Царь пробубнил, дрожа зубами. Россия сидел час, два, три. Чернь поглощала его. Мужчина смотрел в одну точку, погибая. Дыхание замедлилось, а голова не думала уже. Хотелось есть, но нечего. Он тупо пялился, обняв себя, пытаясь хоть чуть-чуть согреться. Как бы ему хотелось, чтобы к нему пришли его дети, серб или пруссак. Кто угодно. Северянин воображал, что он лежит на чьём-то плече, и те успокаивали его истерзанную душу. Император так хотел создать великую державу, но счастливую. Где нет глобальных проблем. Однако получилось выполнить только первый пункт. В глубине души Россия был согласен с немцем насчет его гибели. Он не хотел верить в эти пророческие слова, да только что-то ему глубоко внутри вторило.  Уже засыпая в морозе, мужчина решил утопить себя. Чтобы не мучиться здесь. Было больно легким. Но зато потом он ничего не чувствовал. Ни холод, ни боль. Ничего. 

***

Разодрать очи получилось с натяжкой. Появившаяся картинка какой-то комнаты, освещенной лучами восходящего солнца, расплывалась. Холодно. Очень холодно. Его тело замёрзло. Император лежал совершенно нагой без одеяла. Когда мужчина попытался встать или хотя бы укрыться, то ничего не вышло. Руки, оказывается, так и были связаны ремнем. Никак ничего нельзя сделать. Только лежать как кукла. Всё тело будто распадалось от боли. Где-то виднелись синяки, на плечах и на шее горели, походу, засосы. Его просто-напросто изнасиловали. Для большей покладистости ввели то ли наркотик, то ли снотворное. Руки онемели, а в кисти давно не поступала кровь от сильной перетяжки. Российская Империя согнул ноги в коленях. Слава Богу, ничего не сломал. Но к небольшой радости прибавилась большая печаль. Его разорвали. На внутренней части бедер виднелись подтеки крови. Что там немец орал про персональный ад? Наверное, он это и имел в виду. Царь сокрушенно рухнул на подушку, глядя на потолок, не обращая внимания на ужасную ситуацию. Ему было противно от себя. Надо срочно собраться с силами и вылезти из этого порочного круга. Но как? Его детям почти напрямую угрожают. Да и ему самому тоже. На минуту царь испугался, когда его обняли горячие руки спящего немца. Крылатый приблизился, продолжая спать безмятежным сном. Русскому сопели прямо в шею, опаляя больные раны горячим дыханием. Петербуржец продолжил смотреть на потолок, изучая лучики. И на что германец надеется? Что после всего произошедшего они будут в адекватных дружественных отношениях? Они будут сотрудничать, но не более. За эти дни немец просто разрушил буквально всё, отобрав у северянина самое ценное — свободу. Теперь он насильно связан железной цепью с этим монстром. Как неприятно быть зависимым от кого-то.  Было мерзко осознавать, что и германец с ним лежит голым. Если он не ошибается, то они сейчас в комнате Кайзера. Господи, и этот гнилой тип дотащил его сюда, чтобы сделать своё грязное дело? 

— Проснулся? 

Металлический низкий голос разрубил тишину. Россия молчал. Он как связанный избитый раб в руках тигра. От такого сравнения ему поплохело. Глаза тихо закрылись. Мужчина прохрипел:

— Развяжи меня, пожалуйста. И дай мне уйти. 

Немец усмехнулся в шею царя, оголяя острые зубы: — Ещё раз ты сотворишь подобное, я прикончу кого-то из твоих мелких сопляков. Знаешь ли, на лице иметь шрам не очень приятно.  — Ты сам виноват в этой беде. Не злоупотребляй властью. Это когда-то обернется трагедией. Я не буду обещать, как ты говорил мне про мою смерть. Мой опыт подсказывает мне.  Северянин продолжал лежать с закрытыми глазами, не веря в свою умиротворенность. Он ничего не может сделать со связанными руками. Так зачем опять распалять Германию на очередную ругань? Чтобы его окончательно добили? Он спокойно продолжил: — То, что сейчас ты творишь, обернется крахом. Ты слишком целеустремленный. Но ты двигаешься только к своей цели, обманывая свой же народ. Твоя пропаганда сильна. Но если люди почувствуют, что их используют, то отвернутся. В моей стране иные проблемы. Ты на них сам указал, поэтому не смей даже сравнивать нас. Мы разные.  Германская Империя помрачнел. Спустя долгое молчание он лишь выкинул:

— Посмотрим.

Петербуржца ещё сильнее обняли. Тело Рейха было крепким. Мечта женщин. Однако русский ненавидел данного рода касания. Он родитель-одиночка. Вдовец. Разум был пуст так же, как и у Кайзера, возненавидевшего уродливый шрам на лице. Тот, на удивление, задумался насчет слов царя.  — Моя политика слишком хороша, поэтому система прекрасна, — подытожил немец. — Теперь же, после вчерашнего, слушай сюда внимательно. Мне абсолютно плевать на твои чувства, поэтому любой твой косяк обернется против тебя в сто крат хуже. Ты понял, да? — ткнул в засос ногтем мужчина. — Любая твоя оплошность будет постепенно тебя добивать. Я не постыжусь угробить вас всех. Только от тебя зависит твоя репутация и жизнь спиногрызов.  Император вздохнул. Плохо. Совсем всё плохо.  Германец возвысился над Россией, развязывая затекшие кисти.  — Когда будем в Швейцарии, я зайду к тебе в офис (или ты ко мне), чтобы отдать даты, когда будешь приходить. Не советую показывать характер. Ты вчера всё продемонстрировал. И видишь, теперь ты валяешься весь ободранный и разорванный. Будешь упрямиться, я введу снова тебе хлоралгидрат. Так и знай.  Руки наконец-то освободились из плена. И превратились в какие-то тряпки с синяками и болячками. Постепенно они оживали. Царь еле как сел, игнорируя лежащего германца, трогающего пальцами шрамы на его спине. Мужчину знатно повредили на войнах. Собираясь, он обдумывал, с чего всё началось. Когда на него сумасшедший Кайзер положил глаз? И как давно тот замышлял против него гнусные планы?