Посланный яд

Фарфор — вещь хрупкая, но крайне изысканная. Он бывает настолько тонок, что даже нельзя иногда залить кипяток, так как могут попросту появиться трещины. И вся красота разрушится в этот же миг. По английской традиции принято первым делом всегда наливать молоко в кружку, а потом сам чай, чтобы создать приятный согревающий напиток и в то же время не испортить сервиз. Именно данное занятие вошло в привычку у Британской Империи по утрам. Сейчас мужчина, совершенно недавно проснувшийся, химичил в столовой своего швейцарского дома два напитка сразу: цейлонский чай с молоком и с сахаром и горячий ямайский шоколад. Англичанин не мог обходиться без сладкого, ведь сон снова брал верх над ним, даже не спрашивая разрешения у хозяина тела. Особенно проблематично не задремать за бумажной волокитой, которая стала для колониста главным хобби жизни. Плавание не в счёт, ведь с помощью него мужчина поддерживал здоровье и тонус. Можно было бы купить домашнего питомца и ухаживать за животным, как сделала Французская Республика, однако прошлый опыт подсказал больше так не делать. Когда-то давно мужчина обзавёлся индийским попугайчиком. Только забыл про него и сморил голодом. Британец решил впредь не повторять своих ошибок и вообще не заводить животных. Зимой в шесть утра ещё довольно темно. Солнышко только к половине восьмого медленно встаёт. — Неужели Франции настолько скучно, и она решила в такую рань приехать из другого города? Ей, что, не хочется поспать в единственный выходной? — едко пробубнил колонист, поправляя на переносице свои овальные очки. Сам мужчина всегда вставал рано, чтобы всё успеть. Британец взял две наполненные фарфоровые кружки фирмы «Wedgwood» и пошёл в кабинет, расположенный на первом этаже, постукивая каблуками туфель. Англичанин любил экзотику, поэтому его дом построен в мавританском стиле. Он относился к колониям с холодностью и неприязнью, однако в то же время не стеснялся брать у них всё самое лучшее. Не его проблемы, что слабое южное полушарие не развилось и попало в зависимость. Кто не успел, тот опоздал, как говорится. Британская Империя не варвар. По крайней мере, он так думал. Всего лишь жадный и суровый. Колонист поставил на рабочий стол из красного дерева завтрак и пошёл отодвигать оливкового цвета бархатные шторы, при этом включив свет. За панорамными окнами поблескивали снежинки со снегом. Небо потихоньку розовело от восходящего солнца. С минуты на минуту должна прийти француженка, которая в субботу, то есть вчера, попросила встречи. Вероятно, чтобы скрасить день или, действительно, сказать что-то ценное и важное. Мужчина не против с ней поговорить, несмотря на некоторые проблемы в Африке. Не всё же время сидеть в гордом одиночестве? Как человеку, британцу тоже хотелось обычного, поверхностного общения. Да и в любом случае, Франция нравилась холодностью и эгоизмом. Они подходили друг другу. Никто из них этого не отрицал. Чтобы не показаться дочери Первой Французской Империи растяпой и лентяем, колонист подошёл к зеркалу. Отражение его порадовало. Темные каштановые волосы расчёсаны и уложены. Серые, почти металлические или же пепельные, глаза за очками сверкали мертвецкой высокомерной спокойностью, подкреплённой рациональностью во всём. Хоть ростом он не выдался, природа наделила англичанина мозговитостью, где отсутствуют какие-то лишние или чрезмерно яркие эмоции. Чаще всего, на его лице не было и намёка на улыбку. Тонкие губы ничего не выражали. Только по густым бровям можно понять настроение мужчины. Британская Империя не отрицал, что своим характером отталкивает остальных. Это ему и нужно. Он не любит дружить. Любые сердечные позывы колонист вышвыривал и сжигал внутри себя. Франция во многом походила, несмотря на её миловидную, но обманчивую внешность. Для них существуют только коллеги. Не более. Довольно выдохнув, англичанин пошёл к рабочему месту. Он решил позавтракать, параллельно изучая отчёты из штаба, сначала пододвинув их под свой взор. Нужно ведь скоротать время так, чтобы оно не ушло впустую? Британская Империя взял в левую руку горячий шоколад, а в правую стальное перо, отделанное слоновой костью. Наконечник же украшен ониксом. Туманный Альбион никак не отрицал свою любовь к роскоши и богатству. Наверное, это одна единственная его слабость. Если есть возможность привезти что-то достойное, то он сразу это делает. Иногда ему больно расставаться с красивыми вещами, предназначенными для других воплощений в качестве подарков. Дарение драгоценностей стало традицией и демонстрацией благосостояния и культурности той или иной страны. Спустя некоторое время послышался звонок в дверь. А далее лай собаки француженки. Англичанин мрачно встал, скрывая нарастающую злость. Сколько бы он ни говорил девушке не брать животное в его дом, она будто бы намеренно не слушала и бесила хозяина. Эта большая псина может всё разгромить. Однако пока ничего подобного не произошло. Без разницы, ведь мужчина не терпел у себя раскиданную шерсть. Когда-нибудь он не разрешит войти вместе с собакой. Но а пока что нервов хватало, чтобы лицезреть французского питомца. Когда он отворил дверь, как назло, на мужчину налетела собака, измаравшая домашний костюм снегом. Британец брезгливо оттолкнул животное и отошел подальше, грубо одаривая замечанием, отряхиваясь: — Сколько раз я просил вас, Франция, не приводить ко мне питомца. Она раздражает меня. — И вам доброго утра. Лоранс ещё ничего плохого не сделала. А оставлять её одну не хочу, — переобуваясь и снимая шубу, ответила на английском гостья, перед этим закрыв вход. Хозяин дома подчеркнул: — Ещё. А скоро, думаю, сотворит. — Я пришла не чтобы ссориться и доказывать вашу неправоту. — Двери открыты. Можете уходить. — Вы очень гостеприимны, — с сарказмом ответила республиканка. Когда девушка подняла взор, скрытый за блондинистыми волосами, показались василькового цвета глаза, унаследованные от отца. Мужчина бы не сказал, что француженка умственно наравне с ним. Но ему приятно, что с него все берут пример. Однако, когда у него многие украли гимн, британец по-настоящему взбесился. Чтобы неуютная тишина не поглотила, Франция, идя впереди колониста вместе с сумочкой, возмущенно затараторила. Собака же медленно следовала рядом. — Вы слышали, как вчера Германская Империя назвал меня крысой? — Как он только не обзывал, — будничным тоном ответил хозяин, после усмехаясь. — Однако во всех его словах есть доля правды. — Так вы поддерживаете его? — Я никого не поддерживаю. Констатирую факт и не более. Я одинаково всех ненавижу. Француженка фыркнула и вошла в кабинет британца. Там она перед зеркалом поправила платье с пиджаком. На шее сверкало сапфировое колье, сочетающиеся с глазами гостьи. Потом же девушка увидела на чужом столе две кружки. Накрашенные в винный цвет губы поднялись в улыбке. — Неужели вы решили угостить меня? — Нет, — скучающе и нудно ответил тот. — Но я могу приготовить что-то посвежее, если того пожелаете. — Не отказалась бы. Благодарю. Британская Империя спокойно ушёл на кухню. За ним поплелась собака, но он отогнал её. Там мужчина решил приготовить горячий шоколад. Хоть колонист не подходит под разряд хлебосольных, однако в то же время не против угощать самодельными напитками. Ему нравится видеть в чужих глазах восхищение. Готовить англичанин прекрасно умеет. Возвратившись, мужчина заметил, как девушка, повернутая к нему спиной, вглядывается в небольшую фотографию в рамочке, стоящую на столе. Там были изображены два его сына: США и Канада. Он очень надеялся, что Франция не будет спрашивать про первого. Благо, так оно и произошло. Пока британец ставил кружку, начался иной, весьма настораживающий, диалог: — Пока я шла, повстречала Российскую Империю… Англичанин нахмурился, опуская очки. Он не особо хотел и про него говорить. Вековая теневая война с неотёсанным русским изнурила окончательно. Да и, в целом, напор того раздражал. Британец любит, когда именно он задаёт тон политике. Однако в реальности стали появляться проблемные соседи. Российская Империя в том числе. Мужчина отпил остывший чай с молоком. — Ну? Третья Французская Республика взяла рядом с собой чашку, пригубила, сказав: — Он выглядел странно и говорил бред какой-то. Но я не стала его напрягать своим вниманием. Интересно, а Россия понимает, что он чахнет на глазах?  Девушка нахмурила соболиные брови и присела в кресло возле окна. Британец помалкивал, обдумывая. Пока ещё довольно темно, поэтому свет ламп нужен. Глядя на люстру, отделанную драгоценностями, республиканка продолжила: — Мне кажется, он переживает закат своей империи или медленно умирает. Не знаю, откуда взялись данные мысли, но я чувствую. Именно чувствую. Такое бывает ощущение… у каждого. Германия пышет здоровьем, турок деградирует, хрупкий Австро-Венгрия сидит на двух стульях, разрываясь. Сын ваш идёт в гору… Россия же очень медленно катится вниз, хоть и выглядит на работе обыкновенно. Британская Империя решил внести логичности, параллельно садясь за стол. — Вы всего лишь знаете данные страны в лицо, поэтому можете легко разобраться в их состоянии. Не драматизируйте. Тем более, можно многое рационально объяснить. — И как же? — вопросительно и холодно посмотрела француженка на собеседника. — Я понимаю, о чём вы говорите, однако с Россией спорный момент. Хоть он и проводит реформы, ничего толкового не вижу. — Он сам является спорным политиком. Его вообще не должно было существовать, если подумать. Но после польской интервенции всё разрешилось более удачно. Его мать, к моему несчастью, справилась, — британец подпер щёку. — Также Российская Империя, если помните, в войне с вашим амбициозным отцом получил травмирующий опыт. Возможно, после многочисленных войн сын Русского Царства не восстановился и ещё сильнее отстал. А сейчас постепенно вылезают прошлые «болячки», отражающиеся на нём и на его стране. Состояние воплощений во многом связано с их государством. Иногда мы можем не заметить, как начинаем сходить с ума. И в какой-то степени чувствуем состояние других. Думаю, это всё и пошатнуло психику России. Я тоже, кстати, ощущаю что-то дурное от него, не буду таить. Повисло молчание. Франция же кивнула, осознав поверхность своих мышлений. Потом она поведала один старинный факт: — Я верно помню, что в 1812 году Россия лежал в больнице? Спрашиваю, так как знаю со слов умершего отца. Именно тогда ведь у русского был болевой шок от пуль и осколочных ранений? От ожогов…? Можете поведать? Британская Империя с натяжкой согласился. На самом деле, он сам мало чего знал. Лишь со слов Королевства Пруссии, который после освобождения его территорий от французов поспешил к русскому. — Если я не ошибаюсь, то это произошло после того, как армия вашего отца покинула Москву. В одном из сражений Россия хотел помочь раненому, однако чуть сам не умер, — тут у англичанина пошли мурашки. — Он пробыл месяца три в предсмертном состоянии, чувствуя телом то, как умирают его люди. — А вы ощущаете, когда погибают ваши граждане? Я нет, на удивление. — И я. Возможно, наш иммунитет крепче российского. Жизнь воплощений состоит из странностей, но мы уходим от истории… — Продолжайте, продолжайте. Я потом спрошу. Для англичанина это тяжелая тема, ведь сам тогда еле отвертелся от Первой Французской Империи. Не особо приятно испытывать блокаду. Но всё хитро разрешилось. Мужчина встал и выключил свет, ведь солнышко довольно хорошо освещало комнату. — Я один раз проведал Россию, чтобы поблагодарить за труд… никогда не видел столько швов на теле. Вроде, вся левая сторона изуродовалась. К сожалению, я не смог поговорить с русским. Он спал. А дрёму раненых лучше не прерывать. Тем более, возможно, Российской Империи тогда было лучше в небытие. Всё же во сне боль притупляется… Это выглядело более чем жутко, — колонист вспоминал запах крови и гнили, а также бредовое состояние раненого. — Пруссия напевал какую-то песню и гладил наверняка горячий лоб России, смотря своими лазурными глазами в пустоту. Он также сказал, что у русского обострились кошмары. Не могу не испытывать тревогу, несмотря на мою отчужденность к любви и сочувствию. Республиканка внимательно слушала. После же она поинтересовалась: — Может, именно отсюда и текут все проблемы? Англичанин отрицательно помахал указательным пальцем. — Нет-нет. Не совсем. Просто знайте, всё началось раньше. Такова доля России. Я не хочу копаться в истории чужой страны. За собой лучше следить, — потом мужчина холодно всмотрелся в слушательницу. — Могу я вам доверить один план? Поклянетесь, что не скажете никому? Британец более чем уверен в положительном ответе. Однако француженка рационально всё взвесила. — Зависит от самого плана. С чем он связан? — С четырьмя империями. Я там отсутствую. — Там есть Германия? — Да, — колонист знал, как Кайзер настораживал всех в Европе. И его в том числе. Сын прусса ломал политику блестящей изоляции. Ломал всё. В скором времени потребуется налаживать отношения, чтобы заключить союз или союзы. В первых рядах числились Франция и Япония. — Тогда я слушаю. Хозяин дома встал и начал расхаживать с шоколадом взад-вперёд, рассуждая. — Итак, мы знаем, что Германская Империя довольно опасен собой. Даже мой сын на другом континенте обливается нервным потом… Мне и самому приходится теперь отслеживать изменения, — мужчина прервался, чтобы холодно подвести итог. — Нам нужно стравить четыре империи, чтобы они проиграли. Это Россия, Германия, Австро-Венгрия и Турция. Гостья скептично поглядела, не подозревая, какую громадную и сложную стратегию выстроил Туманный Альбион. — Я не против. Однако в чём суть плана? Продолжая ходить по одной и той же траектории, мужчина подсказал: — Наверное, вы видите, как Германия всё более и более агрессирует, желая оттяпать чужие колонии и безымянные территории. Думаю, он не остановится и начнёт и в Европе что-то вытворять. Допустим, например, немчура уже потихоньку колонизует Османскую Империю. Потом Австро-Венгрия буквально «слипся» со своим кузеном… Если наступит большая война за передел Европы, то Россия не выдержит. Вспыхнет восстание. И после пойдёт масштабная цепная реакция из революций и переворотов, где уничтожатся данные империи. Главное, грамотно подставить подножку и выбесить немца не во вред себе. Либо с меньшим уроном. Однако пока рано. Стоит наблюдать за ситуацией. И перетянуть на мою сторону США. Если это вообще возможно… А Россию использовать в наших интересах. Ни в коем случае не расторгайте договор 1891 года. Надо хоть как-то противостоять Тройственному союзу. Не хочу, чтобы сын Короля вас поодиночке победил, чтобы позже посмотреть на меня и на мои владения. Девушка погрузилась в мысли, после одобрительно закивав. — Я бы не против вернуть себе потерянные территории после конфликта с Пруссией и Германией. Да и его колонии можно отвоевать, ко всему остальному. Отмудохали мою армию знатно. Никогда не испытывала такой позор и стыд. Англичанин едко добавил: — Вы не представляете, как мне весело было наблюдать за вами. Ловко Король обманул. Очень грамотно. — Не напоминайте! Тогда я занималась расследованием. Да ничего не выяснила в итоге. Британская Империя поднял вопросительно брови, поставив кружку и сев обратно. — Давайте расследовать вместе. Вы ещё не настолько опытны. А я повидал сотни лет и узнал многое. Васильковые глаза француженки расширились. Она погладила подбежавшего питомца. — Как у воплощений наступает смерть? Именно реальная? Это вообще возможно предсказать? Можно ли Смерть обыграть? Англичанин ожидал любое, кроме данного. Хозяин дома потупил взор. — Ммм… для меня это табуированная и крайне мрачная тема. У всех разные смерти. Иногда можно с лёгкостью понять, как кто-то умрёт, а иногда нет. Всё зависит от наследников, от граждан, от кризисов и иных моментов. Кто-то уходит из жизни от людских болезней. А кто-то вообще возрождается. Например, как Русское Царство в шестнадцатом веке. Или Испанская Империя… Гостья перебила: — Я всё ещё не забуду, как на острове Святой Елены мой отец исчез в 1821 году. Испарился. Я даже не успела попрощаться… Почему тогда Пруссия остался жив после передачи власти и не угас? Как это работает? Туманный Альбион задумался. — Вероятнее всего, территории Королевства входят в состав Германской Империи. Откуда мы знаем? Предположительно, он умер своей или насильственной смертью. А, может, действительно, намеренно ото всех скрывается. Говорю ведь: я не силён в данной теме. Мало кто знает, как система рождения и смерти работает на самом деле. Лишь предполагаю. Давайте о хорошем. Есть ли сплетни? Девушка пожала плечами, попивая. — Да нет. Только та, где Австро-Венгрия отравил Германию. Но её все знают. Бельгия мне ещё рассказала, как они ссорились. Возможно, это, правда, старший кузен сотворил. Но братская любовь на то и братская, чтобы прощать? По крайней мере, крылатый немец неплох. Несмотря на противный и едкий характер, походу, он нормальный. Защищает старшего, прощает… Хотя шовинистическая идеология крайне настораживает, а обзывательства раздражают… он относительно изменился в лучшую сторону. В прошлом Пруссия не мог уследить за сыном, а потом что-то поменялось. Вроде, Германию отдали в военное училище, если правильно помню. Колонист добавил. Теперь он пил чай. — Король считался ужасным отцом. Одного единственного наследника был не в состоянии воспитать. По-мне, позор кошмарный. Я даже вполне справился с двумя сыновьями… почти… Но, благо, в училище мальчика научили всем азам и трюкам в политике. Не могу не восхищаться тому, как Германская Империя из аграрной страны перевоплотился в индустриальную. Хотя, лучше бы он остался слабаком. Но реальность, к сожалению, не жалеет меня. В кошмарах мне снится, что Германия захватит мои колонии. Однако он не дурак, поэтому не пойдет против моего флота. — Кто знает? Британец помрачнел, сведя брови к переносице. — Пока что. Потом посмотрим. В любом случае, Германский Рейх — опасный игрок. С ним даже отсталую Россию нельзя сопоставить. — Однако доброта того сыграет нам на руку. Тем более, вы и многие другие знают, чего больше всего желает россиянин. — Да. Мы помним, какие «конфетки» желает Российская Империя. Но я не буду с ним союзничать, пока он не признает мой протекторат над Афганистаном и иные аспекты в Азии. Император России плавит мне мозг ещё с конца восемнадцатого века. — Я вас поняла, однако возьмём и его на заметку. Хозяин дома кивнул. Мысленно мужчина выдохнул от счастья, что на его стороне Франция. Девушке тоже не нужны сильные соседи под боком. Его думы снова прервали вопросом: — А это правда, что некоторые воплощения могут выйти из народа? Закрыв глаза, колонист раздражённо подсказал. — Именно ваш отец оттуда и пришёл. Он долго скрывал своё происхождение. Не все воплощения рождаются. Некоторые образовываются иными путями. Франция замолчала, опустив васильковый взор в пол, где лежала Лоранс. Гостья знала данный факт, однако часто подвергала сомнениям. В тишине раздавалось тиканье часов. Англичанин же отогнал мрачные мысли насчёт жизни и смерти. Это не та тема, о которой хотелось говорить часами. По крайней мере, сейчас. В данный момент мужчина думал над стратегией.

— Согласитесь, в прошлом было проще?

От внезапности хозяин дома незаметно дрогнул. Очки немного съехали. Он сжал губы и приподнял брови. Туманный Альбион взял ручку, чтобы рассмотреть мелкую роспись на слоновой кости. Медленно, не отвлекаясь от витиеватых загогулин, тот тихо хрипло наговаривал:

— Сейчас грядет совершенно новая эпоха… это точно. Мир меняется, освобождается из оков догм и всяких столетних принципов. Интересно будет посмотреть, к чему вся данная тенденция приведёт…