Angel of music

      — Ты играешь на гитаре и поешь на улицах — это ни к чему не приведет! — сердито кричала его мать, прежде чем бросить в него ещё чем-то. — Ты должен больше учиться, может, тогда ты хоть чего-то добьешься в жизни. А твои танцы и пение? Какие деньги это может принести нашей семье, а? — усмехается она и качает головой.       Сердце Рики — открытая рана, столько раз его резали её резкие и злые слова. Он сбился со счета, сколько раз слышал эти слова из её уст. Он опустошен и зол на мать, но в то же время не может винить её. Она делала для него всё, пока не заболела от переутомления, из-за чего не смогла найти высокооплачиваемую работу. Она хотела для сына самого лучшего, но Рики всегда жил мечтой стать певцом. Учитель музыки сказал, что у него есть талант, и научил его петь и играть на фортепиано, а играть на гитаре Рики научился сам, посмотрев видео в интернете.       — У нас нет денег на это, мама. Я не могу пойти в университет, поэтому зарабатываю деньги на него, — тихо отвечает Рики. — Я нашел кафе, и хозяин разрешил мне петь там каждый вечер, так что я буду приносить нам больше денег. Часть я буду откладывать на учебу, но обещаю помогать тебе, мама, — Рики подходит ближе и обнимает её. Она тихо плачет, обнимая его в ответ, а её рука нежно гладит его по спине, успокаивая.       — Прости меня, сынок. Я хотела бы быть лучшей матерью для тебя, хотела бы дать тебе больше и чтобы у тебя была лучшая жизнь, — говорит она, вытирая слезы и улыбаясь сыну. — Прости, что я опять вспылила, после болезни я не могу контролировать свой гнев… и ты всегда оказываешься жертвой, — качает она головой и отходит от него. — Я приготовила это для тебя, возьми с собой и ешь в перерывах между выступлениями. Удачи, любовь моя, — она целует его в лоб и отдает ему ланчбокс.       — Спасибо, мама. Я вернусь поздно, но не волнуйся, — благодарит её Рики и, взяв рюкзак и гитару, выходит из дома.       Он пел в кафе каждый вечер вот уже несколько месяцев, с тех пор как наткнулся на это место, отчаянно желая выпить чашечку теплого чая и найти минутку спокойствия. Оно стало его вторым домом, местом, где он мог быть самим собой, не боясь осуждения. Его песни варьировались от трогательных баллад до жизнерадостных песен, способных заставить даже самые стойкие сердца притопывать ногами в такт. Клиенты приходили и уходили, а его музыка оставалась, как константа в постоянно меняющемся мире.       Джейк и Сонхун — владельцы кафе — были более чем рады его появлению, ведь с его выступлениями в их заведение приходило больше людей. И они всегда бесплатно кормили его или давали чашку горячего кофе или шоколада с фирменным десертом.       Рики заходит в теплое помещение, пахнущее кофе, ванилью и сладостями.       — Рики! — окликает его Сонхун. — Я рад, что ты пришел, мы очень по тебе скучали, — улыбается он, показывая свои маленькие клыки, и Рики не может не улыбнуться ему в ответ. Сонхун — хороший парень, которому нравится заботиться о нем вместе с Джейком. Они ему как приемные родители, особенно Джейк. Он — заботливая «мама», которая всегда приходит к нему после выступления, дает ему воды и объявляет время перерыва.       — Привет, хён. Прошел всего день, как ты меня не видел, а ты уже соскучился? — Рики дразняще улыбается, его светлые волосы немного падают на глаза, и он убирает их с лица.       — Да? И что, у тебя с этим проблемы, маленький негодник? — Сонхун отвечает и закатывает глаза, но Рики знает, что он не обижается. Им очень нравится дразнить друг друга, и, к счастью, Сонхун и Джейк позволяют ему, и им это нравится.       — Нет. Можно мне немного горячего шоколада, прежде чем я начну? — Рики хлопает ресницами и делает щенячьи глазки.       — Ты выглядишь слишком мило, Рики. И знаешь, даже без твоего милашничества и щенячьих глазок я бы сделал его для тебя, — закатывает глаза Сонхун, а затем взъерошивает его волосы и уходит готовить горячий шоколад. Рики не спеша идет за кулисы, раздевается, снимает толстое пальто и откладывает гитару в сторону вместе с коробкой с обедом. Он приветствует Джейка, обнимая его сзади, и получает поцелуй в щеку от своего любимого хёна. Джейк проверяет его внешний вид, убирает волосы с лица и кивает сам себе. Рики слышит, как Сонхун говорит, что его горячий шоколад готов, и идет пить его, болтая с парой. В это время в кафе немноголюдно, поэтому они могут насладиться тишиной и душевной беседой.       Сегодня вечером, когда последние ноты его последней композиции растворились в воздухе, Рики охватило странное чувство — будто кто-то наблюдает за ним, изучает его. Открыв глаза, он обнаружил мужчину, прислонившегося к стене у входа. Взгляд новоприбывшего был пристальным, но не злым, а поза — расслабленной, как будто у него было полно времени в запасе. Высокий, с резкими чертами лица и пронзительными глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу Рики. Его темные волосы мягкими волнами спадали на лицо, а улыбка была одновременно загадочной и манящей.       Мужчина решительно оттолкнулся от стены и подошел к импровизированной сцене с почти осязаемой уверенностью. Его глаза не отрывались от Рики, и тот ощутил, как по позвоночнику пробежала дрожь. Он еще никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на него с таким любопытством и голодом. Наконец незнакомец остановился прямо перед сценой, и зрители, казалось, затаили дыхание в предвкушении. Рики тяжело сглотнул, его сердце бешено колотилось в груди. Он понятия не имел, что сейчас произойдет, но знал, что его жизнь изменится навсегда.       — Здравствуй, меня зовут Ли Хисын, — представился он, и Рики покраснел под его взглядом. — Ваша музыка, — начал Хисын, его голос — ровный баритон, который, казалось, ласкал воздух. — Она… завораживает, -он потянулся рукой в карман своего сшитого на заказ костюма и достал визитную карточку. — Я ищу кого-то с подобным вам… талантом. Того, кто сможет спеть мне от души. Вас не заинтересует частное прослушивание?       Слова повисли в воздухе, как немой вопрос, окутанный загадкой. Рики взял визитку, его глаза перебегали с изящного шрифта на лицо Хисына, пытаясь прочесть намерения, скрывающиеся за предложением. Рики почувствовал странную тягу к загадочному человеку, словно сам воздух побуждал его сказать «да». Он облизнул губы, сердце гулко стучало в ушах.       — Я… я с удовольствием, — заикаясь, проговорил он, его голос дрожал от волнения и нервов. Улыбка Хисына стала шире, обнажив идеальные, сверкающие зубы.       — Отлично, тогда свяжитесь со мной по номеру, указанному на обратной стороне визитки, и мы сможем обсудить нашу встречу, — восторг Хисына был весьма заразителен, и Рики, несмотря на свою застенчивость, сумел улыбнуться в ответ, кивнув в ответ головой. — А пока я буду наслаждаться твоими сладкими песнями, ангел, — сказал он, поцеловал тыльную сторону руки Рики и удалился за столик в первом ряду.       Рики покраснел и несколько раз моргнул, прежде чем снова обрел самообладание. Ему предстояло выступать целый вечер, но эти прекрасные глаза не покидали его ни на секунду на протяжении всего вечера. Он играл на гитаре и фортепиано, получал множество похвал и аплодисментов, но таинственный Ли Хисын не выходил у него из головы. Его голодные глаза с оттенком восхищения и небольшая ухмылка, которая, казалось, была выгравирована на его лице. Этот человек готов был изменить его жизнь, и Рики хотел воспользоваться этим шансом — неважно, к счастью или к сожалению.       В тот же вечер Рики рассказывает матери о незнакомце, который восхищался его музыкой и предложил устроить ему прослушивание. Он вкратце описывает симпатичного незнакомца, который увидел в нем талантливого исполнителя, и показывает ей его визитку. Рики выразил желание написать ему и попытаться добиться прослушивания. Его мать, хоть и скептически настроенная, посоветовала ему попробовать отправить сообщение. Попробовать никогда не помешает, и Рики очень надеялся, что это поможет ему заработать больше денег, которые он сможет потратить на учебу и помощь матери.       На следующее утро Рики решил написать Хисыну. Он очень нервничал, ладони вспотели, а сердце колотилось в груди. Он нажал на кнопку «Отправить» и закрыл глаза, ожидая ответа, который пришел через несколько минут. Похоже, мистер Ли ждал сообщения от него. Разговор был коротким, и Рики, обрадованный, но в то же время встревоженный, выслушал подробную инструкцию когда и куда ему нужно прийти на прослушивание. Он должен доказать, что достоин шанса, и собирается спеть для этого человека от всего сердца.       Следующий день прошел в вихре подготовки. Он тщательно подбирал наряд, репетировал свой сет-лист, вплоть до того, что мог сыграть каждую песню во сне. Конкуренция была очень жесткой, и его нужно было обязательно привлечь к себе внимание. Местом проведения прослушивания оказалось элегантное современное здание в самом центре города — разительный контраст с их скромным жилищем. Приближаясь к месту, Рики нервничал все сильнее, но его решимость росла.       Внутри зала ожидания все гудело от предвкушения. Артисты всех форм и размеров, каждый со своими мечтами и стремлениями, листали глянцевые журналы, разогревая голосовые связки или настраивая инструменты. Рики занял место в углу, пытаясь успокоиться, пока просматривал текст своей любимой песни. Стены украшали постеры успешных музыкантов, каждый из которых начинал именно в этом зале. Невольно закрадывалась мысль, что однажды среди них окажется и его лицо.       Минуты шли, и его волнение росло. Дверь в комнату для прослушивания то открывалась, то закрывалась, каждый раз вызывая то взрывы аплодисментов, то торжественную тишину, от которой по позвоночнику пробегали мурашки. Наконец молодая женщина с планшетом назвала его имя. Рики глубоко вздохнул, поправил пиджак и шагнул в сторону центра.       Хисын сидел за полированным столом из красного дерева, его острый взгляд был непоколебим, стоило Рики начать играть. В комнате была звукоизоляция, и единственными звуками были сладостные удары его гитары и редкий шелест бумаги. Рики пел от всего сердца, и его голос наполнял пространство эмоциями. И все же что-то было не так. Глаза Хисына не просто блестели профессиональным интересом, в них была такая заинтересованность, что у Рики запылали щеки. Он списал это на нервы и сконцентрировался на музыке, выкладываясь с точностью опытного исполнителя.       После финальной ноты Рики с затаенным дыханием ждал реакции. Тишина была оглушительной, пока Хисын наконец не заговорил, его голос был низким и ровным.       — Твой талант неоспорим, — сказал он, задержав взгляд на лице Рики дольше, чем нужно. — Но меня пленяет не только твоя музыка, — у Рики свело желудок, и он не мог понять, как интерпретировать его слова. Имел ли он в виду его присутствие на сцене или это нечто большее?       Напряжение нарастало по мере того, как Хисын приближался, движения его взвешены и выверены.       — В тебе есть что-то особенное, Рики, — пробормотал он, положив руку ему на плечо. Прикосновение к плечу вызвало теплое чувство, которое он не мог объяснить. — Я могу сделать из тебя звезду, но это потребует от тебя весьма личных пожертвований, — Рики тяжело сглотнул, в голове крутились вопросы и опасения, о которых он никогда не позволял себе задумываться.       Разговор принял такой оборот, которого Рики не ожидал. Хисын наклонился ближе, и на мгновение показалось, будто зал стал тесен для них, оставив только их двоих и тяжесть невысказанных слов.       — Мне нужна не только твоя музыка, — прошептал он, его дыхание обжигало ухо Рики. — Я хочу всего тебя, — сердце Рики заколотилось в груди, подтекст слов Хисына обрушился на него, как приливная волна. Он с замиранием сердца осознал, что речь идет о сделке с гораздо более высокими ставками, чем он мог себе представить.       Рука, лежащая на плече Рики, опустилась к его талии, и большой палец Хисына начал нежно обводить его бедро. Тело Рики откликнулось на эти движения, что одновременно и шокировало, и завораживало его. Он еще никогда не испытывал такого сильного и непонятного желания, в особенности по отношению к мужчине. И все же прикосновение Хисына ощущалось так, словно это был недостающий кусочек головоломки, о существовании которой он и не подозревал. Он искал в глазах Хисына хоть какие-то признаки обмана, но все, что он нашел, — это безудержное желание.       На мгновение Рики задумался о том, чтобы уйти, но зов звездной славы был слишком манящим. Мысль о гордой улыбке матери, о том, что он сможет обеспечивать ее без того, чтобы ей приходилось работать до изнеможения, не отпускала его. К тому же в Хисыне было что-то такое, что притягивало его, как магнит, перед чем невозможно было устоять. Он глубоко вздохнул и принял решение.       — Что вам от меня нужно? — спросили они едва различимым шепотом.       Глаза его загорелись, как у хищника, заметившего добычу. Он отступил назад, давая Рики достаточно свободы для передышки, и присел на край стола.       — Я хочу, чтобы ты стал моим протеже, — сказал он, понизив голос до соблазнительного хрипа. — Жил со мной, учился у меня и выступал для меня. В обмен на это я исполню твои мечты, — от осознания реальности ситуации, решимость Рики дрогнула. Речь шла уже не просто о музыке, а о власти, контроле и будущем, способном либо сделать его сильным, либо сломить его.       — Что это значит? — спросил Рики, его голос слегка дрожал. Он хотел точно знать, на что подписывается. Улыбка Хисына стала шире, зубы блеснули в ярком солнечном свете.       — Ты будешь моей музой, моим артистом, моим… спутником, — сказал он, его глаза пылали желанием. — Ты будешь делать то, что я скажу, и когда я скажу, а взамен я сделаю из тебя звезду, — в комнате стало жарко, сердце Рики бешено колотилось в груди.       Молчание тянулось, сгущаясь в предвкушении. Рики понимал, что его ответ изменит всё. Он мог либо уйти и сохранить достоинство, либо рискнуть и погнаться за мечтой. Решение зависело от него, и оно тяжким грузом легло на его плечи. Он оглядел комнату в поисках выхода, но увидел лишь собственное отражение в сверкающих окнах от пола до потолка — напоминание о том, какая жизнь ждет его, если он не воспользуется этим шансом.       Наконец Рики кивнул, не сводя глаз с Хисына.       — Я согласен, — пробормотал он, еле слышно произнося слова. — Я буду вашим… спутником, — улыбка Хисына стала шире, и он шагнул ближе, проводя рукой по щеке Рики.       — Правильный выбор, — пробормотал он, проведя большим пальцем по нижней губе Рики. — Мы будем создавать прекрасную музыку вместе.       Следующие несколько недель прошли в череде ночных репетиций, персональных тренировок и гламурных вечеринок. Жизнь Рики изменилась в одночасье, однако в ней не было ни блеска, ни гламура. Ожидания Хисына были высоки, а грань между наставником и любовником становилась всё более размытой. Мать Рики, радуясь обретенному успеху сына, не замечала темной стороны их отношений. С каждым днем Рики чувствовал, что всё глубже погружается в мир Хисына, а его собственная личность постепенно разрушается из-за неустанного стремления к славе.       Ночи становились длиннее и насыщеннее, Хисын подталкивал Рики к исследованию своей ориентации и воплощению желаний, которые он долгое время держал в тайне. Динамика власти в их отношениях менялась с каждым прикосновением, поцелуем и приказом. И всё же среди смятения и страха Рики находил моменты наслаждения, которых никогда не испытывал раньше. Умелые руки Хисына и шепот похвалы стали извращенной формой поощрения, и Рики жаждал ощущать себя желанным, нужным и ведомым.       По мере того как дни превращались в недели, Рики начал ощущать напряжение своей двойной жизни. Его музыка, которая когда-то была святыней, теперь казалась ему запятнанной ценой, уплаченной за обретенную славу. Он пытался найти баланс между публичной личностью, которую создал для него Хисын, и тем, кем он был на самом деле, а вина за ложь матери грызла его душу. Но манящая красота сцены и обещание лучшей жизни удерживали его в паутине Хисына, за каждой натянутой улыбкой скрывался безмолвный крик.       Кульминацией их отношений должно было стать дебютное выступление Рики на престижном музыкальном фестивале. Об этом событии говорил весь город, и все, кто был хоть сколько-нибудь известен в индустрии, должны были присутствовать на нем. Давление было огромным, но непоколебимая вера Хисына поддерживала Рики.       — Пой, мой прекрасный ангел музыки, — шепчет ему на ухо Хисын так нежно, но в его мелодичном голосе слышится нотка контроля. — Исполни моё желание, ангел, — его рука путешествует по шее возлюбленного, большой палец касается пульсирующей вены.       Его маленький ангел, возможно, напуган или взволнован их близостью. Хисын сдерживает себя, чтобы не оставить поцелуев и следов на прекрасной длинной бледной шее юноши, стоящего перед ним. Как красиво блестят его глаза, когда он видит его, как губы складываются в счастливую улыбку, когда он слышит его голос. Хисын не собирался так скоро показывать свои истинные чувства, но он просто в восторге от того, как Рики выглядит в белоснежном костюме, каким ангельским голосом он поет для толпы зрителей.       С тех пор как он увидел его в маленьком кафе, поющего и играющего на сцене, его голос, бархатистый тенор, танцевал в воздухе, сплетая историю любви и тоски, которая, казалось, резонировала с самой природой Вселенной. Пальцы Рики танцевали по струнам с изяществом, которое не соответствовало его огрубевшим рукам. Аромат свежемолотых кофейных зерен и слабое жужжание эспрессо-машины были его единственными спутниками, если не считать случайного одобрительного кивка клиента или мягкого звона фарфора, когда чашка ставилась на столик. Он пел о любви, способной покорить звезды, о связи, настолько сильной, что она может разорвать саму ткань времени. Его музыка служила ему убежищем, местом, где он мог скрыться от всего мира.       С тех пор Хисын был очарован, не в силах оторвать глаз от светловолосого юноши. Он выглядел неземным, словно ангел. Именно поэтому он дал ему такое прозвище — «ангел музыки».       — Да, я сделаю всё, как вы скажете, мастер Хисын, — робко отвечает Рики, волнуясь и возбуждаясь в один момент.       Он волнуется за свое выступление и не хочет подвести Хисына. Рики готов показать себя и начать новую жизнь, он хочет стать звездой, чтобы прокормить свою мать и добиться успеха. Однако, выходя на сцену в наряде, который был скорее костюмом, чем отражением его самого, Рики чувствовал, что теряет себя в погоне за своей мечтой.       Толпа разразилась аплодисментами, как только он начал петь, и его голос взмыл над инструментами. Рики закрыл глаза, пытаясь найти связь с музыкой, которая когда-то была такой чистой. Но все, что он чувствовал, — это тяжелый и ожидающий взгляд Хисына из-за кулис. В припеве слова песни приобрели новый смысл — отчаянная мольба о побеге из плена собственных амбиций.       Свет прожекторов становился все ярче, а мысли Рики выходили из-под контроля. Он ощутил, как петля затягивается на его шее, как тяжесть принятого решения грозит задушить его. Музыка нарастала, инструменты достигли крещендо, которое соответствовало хаосу в его голове. И тут, в момент прояснения, Рики понял, что ему нужно делать.       Финальные ноты его дебютной песни прозвучали в воздухе, и раздались оглушительные аплодисменты. Открыв глаза, Рики увидел Хисыны, стоящего за кулисами с гордой улыбкой на лице. Рики вышел вперед с микрофоном в руках и обратился к зрителям.       — Спасибо всем за вашу любовь и поддержку. Сегодня я хочу посвятить это выступление своей маме, которая всегда верила в меня, даже когда я переставал верить в себя. Моим друзьям Сонхуну и Джейку, которые позволили мне выступить в их кафе и поддерживали меня на протяжении всего моего пути, — он поворачивается к ним и ярко улыбается, а затем смотрит на Хисына, его глаза полны решимости. — И господину Хисыну, который предоставил мне эту невероятную возможность.       Аплодисменты стали еще громче, когда Хисын вышел на сцену, вытянув вперед руку. Рики взял ее и позволил заключить себя в крепкие объятия. Тепло тела мужчины было успокаивающим, но в его прикосновениях чувствовалось нечто большее, чем просто гордость. Когда они отстранились друг от друга, Хисын прошептал ему на ухо: «Ты молодец, Рики. Мы гордимся тобой». Его слова стали бальзамом для расшатанных нервов Рики, но близость момента вызвала дрожь по позвоночнику.       За сценой воздух был наполнен запахом пота, косметики и вожделения. Глаза Хисына не отрывались от юноши, его взгляд молчаливо обещал награду, которая его ожидает. Сердце Рики заколотилось, когда они вошли в роскошную гримерку, и дверь за ними со щелчком закрылась.       — Ты действительно мой ангел музыки, — прошептал он, скользнув рукой по лицу Рики. — Ты воплотил в жизнь эти ноты.       Не говоря больше ни слова, Хисын впился в губы Рики страстным поцелуем, его язык проник глубоко, пробуя сладость победы. Рики обвил руками шею Хисына, его тело инстинктивно откликалось на прикосновения мужчины. Поцелуй становился все интенсивнее, требовательнее, и вскоре их одежда полетела на пол, открывая взору картину их сплетенных тел.       Руки Хисына блуждали по обнаженной коже Рики, оставляя за собой огненные следы. Он ждал этого момента, жаждая ощутить нежность его кожи на своей. Кончики его пальцев прослеживали изгибы бедер Рики, мышцы его спины и чувствительную кожу внутренней поверхности бедер. Юный певец тихонько застонал, его тело выгнулось навстречу прикосновениям, а глаза закрылись в знак капитуляции.       Их поцелуй становился все более интенсивным, дыхание смешивалось в симфонии страсти. Руки Хисына нащупали молнию на узких брюках Рики, ловким движением расстегнули их и спустили на пол. Эрекция Рики вырвалась на свободу, и Хисын широко раскрыл глаза, чувствуя, как его собственное возбуждение становится еще сильнее. Он потянулся вниз и обхватил рукой твердый член Рики, поглаживая его с силой, от которой у юноши подкосились колени.       Рики задыхался в ответ на прикосновения, его бедра подрагивали. Ласки Хисына не были похожи ни на что из того, что он когда-либо испытывал раньше, это была пьянящая смесь боли и удовольствия, от которой у него голова шла кругом. Он прижался к мужчине, вцепившись руками в его рубашку, пока Хисын вел его к мягкому бархатному дивану в углу комнаты. Ткань дивана была прохладной на фоне разгоряченной кожи Рики, и он с благодарностью опустился на него, услышав, как Хисын опустился перед ним на колени.       — Открой глаза, мой ангел, — прошептал он, и Рики, не отрываясь, смотрел в бездну желания и власти, которую таил в себе взгляд его возлюбленного. — Смотри на меня, пока я позволяю тебе почувствовать себя звездой, которой ты и являешься, — высунув язык, он провел по головке члена дразнящим прикосновением, от которого Рики вздрогнул. Он не сводил глаз с Хисына, пока тот брал возбужденный орган в рот, и теплая влага обволакивала его, подобно бархату.       Комната окуталась дымкой страсти, слышалось только тяжелое дыхание и звуки, издаваемые Хисыном. Рики чувствовал, как его тело оживает под пристальным вниманием мужчины, как каждое нервное окончание поет от удовольствия. Он больше не был просто исполнителем, он был самой музыкой, а Хисын — его маэстро, игравшим с искусной точностью.       — Ах, да, — застонал Рики, его бедра поднялись навстречу жаждущему рту Хисына.       Хисын поднял на него глаза, темные от вожделения, и прошептал: «Мой ангел, ты так красива в этой позе». Его слова ласкали, выражали признание любви, от чего по позвоночнику пробежали мурашки. Рики наслаждался властью, его руки перебирали волосы Хисына, пока тот боготворил его. Это пьянящее ощущение, позволяющее ему чувствовать себя одновременно и всесильным, и крайне беззащитным.       Пока Хисын творил свою магию, Рики всё больше приближался к кульминации, пальцы его ног подгибались в предвкушении. Мир за пределами гримерки исчез, оставив только их двоих и симфонию страсти, которую они создавали. В тот момент понятие «ангел» приобрело новый смысл: это создание света и красоты, которое Хисын, казалось, видел в нем, даже когда доводил его до экстаза.       Рука мужчины, оставив член Рики, провела по его телу, кончики пальцев заплясали по плоской поверхности живота и чувствительной коже груди. У Рики перехватило дыхание, когда большой палец Хизуна обвел один из его сосков, поддразнивая его до твердого состояния, а затем перешел к следующему.       — Как восхитительно, — пробормотал он, не сводя глаз с Рики. — Мой маленький ангел, — ласковое обращение сочетало в себе боготворение и желание обладать, вызывая у Рики трепет, заставляя его чувствовать себя желанным и любимым безмерно.       Их тела двигались в гармонии, каждое прикосновение и поцелуй были нотой в их тайной песне любви. Другая рука Хисына оказалась между бедер Рики, и пальцы нащупали колечко мышц. Глаза Рики расширились от удивления, но мягкое давление вскоре переросло в удовольствие, и он раскрылся навстречу, приветствуя вторжение. Глаза Хисына сверкнули триумфом, когда он ввел внутрь один, затем два пальца, растягивая Рики в ожидании того, что должно было произойти.       У Рики перехватило дыхание, когда прикосновения Хисына стали более настойчивыми, а его большой палец нашел простату с безошибочной точностью, отчего он застонал и обмяк на диване. Удовольствие было почти невыносимым, и уже на грани исступления Рики задрожал всем телом.       — Да, мой ангел, — подбадривал Хисын, его голос источал страсть. — Кончи для меня.       После этих слов Рики послушно подчинился. Оргазм обрушился на него, как волна, его тело билось в конвульсиях наслаждения, а Хисын продолжал ласкать его, извлекая всё до последней капли. Он рухнул обратно на диван, тяжело дыша и видя перед собой звездочки. Рот Хисына переместился с его члена на шею, осыпая кожу поцелуями, от которых по телу пробегали мурашки.       — Прекрасно, — пробормотал он, его голос полон удовлетворения.       Открыв глаза, Рики с изумлением осознал, что Хисон поднялся на ноги, и его собственное возбуждение привлекло взор. Динамика их отношений снова изменилась, и теперь была очередь Рики контролировать ситуацию. Он приподнялся на локтях, на его губах играла озорная улыбка.       — Ваша очередь, мистер Ли, — произнес он хриплым от желания голосом. Улыбка Хисына стала ещё шире, он шагнул ближе, и его руки потянулись к пуговицам на рубашке Рики.       Ткань упала, обнажив стройное тело, блестевшее от пота после выступления. Глаза мужчины жадно оглядывали его, вбирая в себя каждый сантиметр обнаженной кожи.       — Ты мой, — прошептал он, в его голосе звучало мрачное обещание. Рики охватило волнение, смешанное со страхом, но он не стал отрицать этого. На данный момент он был доволен тем, что стал инструментом, исполняющим музыку их желания.       Рука Хисына потянулась вниз, чтобы расстегнуть ремень, другая погладила Рики по щеке, большой палец провел по линии челюсти. Мужчина приблизился, и Рики смог почувствовать жар его возбуждения, давящий на бедро.       — Покажи мне, чему ты научился, — шепнул он, и в его голосе слышался настойчивый приказ, которому Рики не мог противиться. Он соскользнул с дивана и опустился на колени перед своим наставником.       Он расстегнул молнию на брюках Хисына, обнажив его твердый член. Рики глубоко вздохнул и прильнул к нему, приоткрыв рот от нетерпения. Он делал это и раньше, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас, словно принося жертву богам музыки и страсти. Он взял в рот член Хисына, не сводя с него глаз. Вкус был хорошо знаком — смесь власти и вожделения, наполнявшая его смыслом.       Ладонь Хисына вцепилась в его волосы, направляя его движение в ритме, который был одновременно мучительным и восхитительным. Рики чувствовал, как его собственное возбуждение вновь нарастает, а член твердеет с каждым стоном и вздохом Хисына. Он знал, что доставляет удовольствие своему наставнику, и это знание опьяняло. Он стонал, ощущая вибрацию, посылающую дрожь по телу старшего. Хисые крепче вцепился в его волосы, и Рики понял, что он уже близок.       С последним, гортанным стоном он кончил, заполнив рот Рики спермой. Рики проглотил всё, испытывая странное чувство гордости и удовлетворения. Хисын убрал руку и откинулся на спинку дивана, взгляд Рики не отрывался от лица мужчины. Глаза его были закрыты, грудь вздымалась при каждом вздохе. На мгновение Рики почувствовал себя самым могущественным человеком в мире.       Когда Хисын наконец открыл глаза, они были мягкими и ласковыми. Он провел большим пальцем по щеке Рики, стирая капли спермы.       — Хороший мальчик, — прошептал он, его голос излучал нежное тепло, от которого у Рики защемило сердце. Они разделили момент молчаливого понимания, их тела всё ещё переплетены вместе, однако реальность вновь вступила в свои законные права, разрушив момент близости.       Часы на стене тикали, напоминая о мире за пределами гримерной. Рики знал, что они не могут оставаться здесь вечно, как бы ему этого ни хотелось. Ему предстояло предстать перед публикой, как в прямом, так и в переносном смысле. Он поднялся на ноги, его ноги немного дрожали. Хисын тоже встал на ноги, крепко обняв Рики.       — Ты сегодня хорошо выступил, — прошептал он на ухо Рики. — Очень, очень хорошо.       Их тела блестели от пота и удовольствия, а сердца всё ещё колотились от разделенной страсти. В животе у Рики поселилось чувство ужаса, когда реальность их отношений вновь овладела им. Он не знал, сможет ли и дальше так поступать, жить во лжи, но понимал, что не может отпустить мечту. Он прильнул к Хисыну, позволяя себе получить от него поддержку перед предстоящими испытаниями.       Они одевались в молчании, в воздухе чувствовалось напряжение. В молчании Рики чувствовал тяжесть невысказанных слов, будущее простиралось перед ними, как натянутый канат, по которому он вряд ли сможет пройти. Но сейчас ему нужно сконцентрироваться на настоящем. Он обязан держать себя в руках, не сводить глаз с цели. Неважно, какой ценой это будет стоить ему, он должен стать звездой.       Дверь в гримерку открылась, и в помещение ворвались звуки шумного фестиваля на улице. Запах попкорна и отдаленный рев толпы напомнили Рики о только что состоявшемся выступлении, аплодисменты все еще звучали в его ушах. Он глубоко вздохнул и решительно шагнул в шумную толпу, крепко сжав руку Хисына.       Их взгляды встретились, и в этот короткий миг Рики увидел проблеск чего-то, что могло быть любовью. Или это просто восторг от победы? Он не знал, да и не уверен, что хотел знать. Он понимал только одно: он слишком сильно увяз, чтобы отступать. Он заключил сделку с дьяволом и должен довести ее до конца.       Толпа расступилась перед ними, перешептываясь и показывая на них. Сердце Рики бешено колотилось, но на его лице была маска спокойной решимости. Каждый шаг приближал его к желанной славе, но и отдалял от того, кем он когда-то был. Плата за успех велика, но награда ослепительна и так заманчива.       И вот с улыбкой, едва достигавшей его глаз, он последовал за Хисыном прямо навстречу ночи, готовый к любому последующему шагу. Музыка их любви звучала в ушах, постоянно напоминая о заключенной сделке. Но в тихие минуты, при слабом свете луны и нежных прикосновениях Хисына, Рики невольно задумывался о том, правильное ли решение он принял?