Завтрак в отеле «Роял»

За столиком в отеле «Роял» сидели двое: Арчибальд Фэрфакс-Троттер, седьмой граф Хэвершемский, и высокородный Персиваль Хантингтон-Хантингтон, младший сын лорда Элсвика. Они были лишь шапочно знакомы, но благодаря содействию леди Летиции, сестре лорда Хэвершемского и с недавних пор жене троюродного кузена высокородного Персиваля, собирались заиметь общие дела. Молодой лорд Хэвершем был безупречно элегантен в костюме авантюринового цвета, гранатовом галстуке и безукоризненно белой рубашке с жёстким воротничком. Высокородный Персиваль разглядывал его гордый профиль и время от времени дёргал кадыком, будто собирался прокашляться, но никак не решался. — Здесь подают прекраснейшие рогалики с маслом, — сказал лорд Хэвершем. «О, я бы не отказался попробовать твой рогалик, я бы проглотил его целиком, — подумал высокородный Персиваль. — Боже правый, какая пошлость! Но как же точно сравнение!» Вслух он сказал: — Неужели, лорд Хэвершем? — Вы сами в этом вскоре убедитесь, — кивнул лорд Хэвершем. — Здешнему повару нет равных, когда речь заходит о выпечке. Впрочем, однажды мне довелось вкусить рогалик ещё более божественный, он просто брызгал маслом. «С каким удовольствием я показал бы тебе мой рогалик! — подумал высокородный Персиваль. — О, я бы всё отдал, чтобы обрызгать тебя моим маслом!» Вслух он сказал, вежливо приподняв левую бровь: — О. — Это было в одном живописном городке на юге Франции, — сказал лорд Хэвершем. Высокородный Персиваль проглотил слюну и кивнул: — Да, Франция славится своими рогаликами. — И не только рогаликами, — сказал лорд Хэвершем. — Летиция специально ездила в Париж за некоторыми предметами одежды для своего приданого, потому что, как она говорит, только французские белошвейки умеют добиться столь сногсшибательного эффекта при столь малом расходе материалов. Полагаю, вы меня понимаете. «Понимаю ли я? — подумал высокородный Персиваль. — О-о-о! Кружевные чулки, панталоны, тончайший шёлк! С каким трепетом я снял бы всё это с тебя! Готов поклясться, твоя кожа белее бланманже. О, тронуть эту кремовую нежность самым кончиком хлыста, перечеркнуть девственную белизну алыми полосами, сделать тебя моим! Ах, что же со мной делается, откуда все эти мысли!» Он сдавленно кашлянул и покраснел. — Кстати, именно из Франции Летиция привезла мне прекраснейшую трость, — сказал лорд Хэвершем. — Тонкую и гибкую, вызывающую самые нежные воспоминания о Фокстонской школе для мальчиков. Высокородный Персиваль мучительно зарделся. «Ах, как бы я хотел опробовать на тебе эту трость, мой драгоценный Арчибальд! — подумал он. — Как бы я хотел подчинить тебя, такого гордого и благородного, и наблюдать, как ты беспрекословно выполняешь мои команды! Как бы я хотел запустить пальцы в твои безупречно зачёсанные волосы, как бы я хотел, чтобы ты глянул на меня снизу вверх!» — Мистер Хантингтон-Хантингтон? — позвал лорд Хэвершем. — Простите, лорд Хэвершем, я задумался. — О, можно просто Арчибальд. Я рад, что мы с вами теперь сблизимся, — сказал лорд Хэвершем и осиял высокородного Персиваля благожелательной улыбкой. «Знал бы ты, о какой близости я мечтаю! — подумал высокородный Персиваль. — Знал бы, как жажду сорвать с тебя одежду, вжаться в тебя, услышать, как ты сам молишь о слиянии, и наконец вогнать в тебя свою разгорячённую плоть, познать наслаждение…» — Да-да, я тоже, — учтиво сказал он. — Я тоже рад, Арчибальд. Прошу вас, зовите меня Персиваль. — Ну и славно, Персиваль, — сказал лорд Хэвершем. — Мне мнится, что нас с вами ждут великие свершения. «Трость! Хлыст! Кружевное бельё! Мольбы, брызжущие маслом рогалики!» Высокородный Персиваль вздохнул, вперив в лорда Хэвершема полный безнадёжного томления взгляд, и куснул рогалик. — Да-да, я тоже уверен, что сотрудничество пойдёт нам на пользу, — сказал он, запив рогалик горячим кофе. — Очень удачно, что леди Летиции пришло в голову объединить наши усилия в создании галереи. — Весьма, — кивнул лорд Хэвершем. — Не желаете ли грушу? Его изящные пальцы стиснули зелёный плод так, будто грушу предлагалось применить вовсе не по назначению, и высокородный Персиваль забулькал, хватая ртом воздух. «Хватит воображать невесть что! — сказал он себе. — Граф подумает, что я идиот. И будет прав, чёрт подери!» — Н-нет, благодарю, — сказал он вслух. — Летиция упоминала, что вы несколько нерешительны, — сказал лорд Хэвершем. — Ой. Он элегантным движением смахнул со стола фруктовое блюдо, и груши запрыгали по полу. — Ох, — сказал высокородный Персиваль, тараща глаза. Лорд Хэвершем аккуратно поддёрнул безупречные брючины, опустился на колени и принялся собирать рассыпанные груши. «Какое достоинство, какая аристократичность! — восхищённо подумал высокородный Персиваль, разглядывая обтянутый авантюриновыми брюками зад. — Какая идеальнейшая округлость!» — Какая досадная неловкость с моей стороны, — сказал лорд Хэвершем и занырнул под скатерть. К столику уже спешил официант, и высокородный Персиваль испуганно махнул на него рукой: — Не стоит беспокоиться, принесите лучше ещё кофе. Великолепно вышколенный официант даже бровью не повёл, только поклонился: — Да, сэр. Высокородный Персиваль приподнял краешек белоснежной скатерти и с опаской заглянул под стол. Лорд Хэвершем смотрел на него снизу вверх, и на его горделивом лице не было ни тени смущения. — О, — сказал высокородный Персиваль. Лорд Хэвершем, не отрывая от него взгляда, почтительно поцеловал кончик его туфли.