Круглый год с Лисом

Туман в этот раз был гуще, почти осязаемый, словно пелена между мирами. Хината шла сквозь него, чувствуя, как земля под ногами вибрирует от чьего-то дыхания. Война оставила в ней привычку к опасности, и она напряглась, сжимая ладони. Но это был сон — странный, глубокий, словно сама реальность позволила себе забыть о правилах. Первым делом она услышала гул. Низкий, рокочущий, как отдалённый гром. Потом запах — дымный, терпкий, напоминающий о кострах и пепле. Туман рассеялся резко, будто гигантская лапа махнула, заставляя серую дымку рассеяться, и Хината замерла. Перед ней, заполняя собой всё пространство, лежал Девятихвостый. Его шерсть пылала ярким огнем среди всей осенней, предзимней серости голого леса, каждый из девяти хвостов был толщиной с огромное древо, а когти, впившиеся в землю, оставляли борозды, из которых сочился туман. Глаза — два кровавых месяца — медленно повернулись к ней. — Хьюга… — его голос сотряс землю, заставив листья слетать с веток. Хината не дышала. Она видела Кураму лишь мельком, во время битв, но тогда он был стихией, оружием, воплощением ярости. Теперь же он смотрел на неё, и в его взгляде не было злобы — только любопытство, приправленное едкой усмешкой. — Что, Хьюга? Никогда не видела настоящего лиса? — он приподнял голову, и тень от неё накрыла Хинату целиком. Она сделала шаг назад, но внезапно вспомнила: это её сон. Её территория. Сжав кулаки, она выпрямилась, встретившись с ним взглядом. — Видела… Но не так близко. Курама фыркнул, и горячий ветер, пахнущий пеплом, обжёг её лицо. — Ха! Наруто говорил, ты упрямая. Но даже он не смел стоять так, когда впервые увидел меня. Он двинулся — медленно, как гора, оживающая от сна. Его лапа опустилась рядом с ней, подняв вихрь сухих листьев. Хината не отступила, хотя сердце колотилось, как птица в клетке. — Зачем вы здесь… Курама-сан? — спросила она, замечая, как его хвосты шевелятся, создавая ритм, похожий на биение сердца. — Ты носишь частицу моей чакры, еще с войны когда Наруто поделился моей чакрой со всем Альянсом. Сегодня… она решила напомнить о себе, — он наклонил морду так близко, что её клыки блеснули у неё над головой. — Или это ты хочешь напомнить себе о чём-то? Хината потянулась рукой к огромному рыжему подбородку, неосознанно, как во сне часто бывает. Шерсть Курамы оказалась неожиданно мягкой, словно шёлк, сотканный из пламени. — Я… боюсь забыть, — прошептала она. — Забыть, через что мы прошли. Забыть, что даже в самой тьме есть свет. Курама замер, его дыхание смягчилось. — Глупости, — проворчал он, но без привычной едкости. — Ты не из тех, кто забывает. Иначе бы не видела этого сна. Он вдруг отпрянул, встряхнув шерстью и приподняв монструозную грудь, обрушивая на землю ливень из опалых, но все еще разноцветных листьев, что слегка застряли в его шерсти. — Смотри, Зайка! — прогремел он, и его хвосты взметнулись, разрезая небо. Один из них ударил по озеру вдалеке, подняв фонтан воды, который обрушился дождём из радуг. Второй хлестнул по кучке листьев рядом с девушкой, обрушивая их на нее саму, почти погребая куноичи под разноцветной листвой, лишь ее шокированная головушка торчала из-под опада. Затем Хината засмеялась — звонко, не сдерживаясь, — когда Курама, словно гигантский щенок, начал гоняться за собственными хвостами, вытаптывая лес и он тут же восстанавливался по желанию девушки, ведь это её сон. — Вы же… вы же разрушаете всё вокруг! — крикнула она, едва уворачиваясь от падающего безлиственного дуба, который тут же было заменен выросшим на его месте новым, с более раскидистыми ветвями. — Это твой сон, — он оскалился, и в его ухмылке было что-то от Наруто. — Ты можешь позволить себе немного шалости. Он плюхнулся на землю, вызвав волну, заставив Хьюгу зажмурится от неожиданности, но когда она открыла глаза, то удивилась, оказавшись снова перед его широкой мордой, что улыбалась ей одними губами. Теперь она стояла перед ним, такая маленькая, что могла бы уместиться на его носу. — Ты спрашиваешь, зачем я здесь? — его голос стал тише, почти нежным. — Чтобы напомнить: даже то, что кажется огромным и страшным… иногда просто хочет поиграть. Он дунул на неё, и тёплый пар окутал её, словно объятие. Когда он рассеялся, Курама снова стал тем грозным титаном, что стоял над ней во весь свой могущественный рост и каким его знал мир. Но Хината больше не боялась. — Спасибо, Курама-сан, — она поклонилась, а потом добавила с улыбкой: — Может, в следующий раз вы покажете мне еще своих лисьих шалостей? — Ты явно зазналась, зайка-зазнайка, — зарычал он, но глаза смеялись. — Лучше научи Наруто готовить что-то, кроме рамена. Мир начал таять, как акварель под дождём. Последнее, что увидела Хината — как Курама подмигнул ей одним алым глазом, прежде чем превратиться в вихрь искр. Она проснулась от того, что Наруто ворочался, бормоча во сне что-то о «лососевых блинчиках». Прижавшись к его спине, она закрыла глаза, всё ещё чувствуя на ладонях тепло лисьей шерсти. «До встречи, Курама-сан», — подумала она. И где-то в глубине сознания, в уголке, куда не добирались даже сны, кто-то хрипло хихикнул.