Круглый год с Лисом

Последняя петля на варежке распустилась, едва Хината успела закрыть глаза. Снег за окном падал густо, как пух, застилая улицы Конохи белым саваном. Она уснула, прижавшись лбом к холодному стеклу, а в руках всё ещё сжимала спицы — Наруто вечно терял рукавицы, и к весне их набор должен был пополниться парой с оранжевыми лисами на запястьях. Холод пробрался в сон первым. Ледяные пальцы обвили её плечи, заставив дрожать даже в объятиях мороза. Хината попыталась втянуть голову в невидимый воротник, но вместо этого... тепло разлилось по телу, словно кто-то укутал её в шерстяное облако. Она посмотрела вниз — домашний халат сменился меховой накидкой, а сапоги с мехом грели ступни, будто стоящие на углях. «Интересно… это я сама, или…» — мысль прервалась, когда она заметила следы. Огромные, вразнобой, словно танцующие — лисьи лапы, растопырившие когти на снегу. Они вели в чащу, где сосны гнулись под тяжестью снежных шапок. — Ты опять замерзаешь, Зайка? — голос прогремел сверху, и снег с ветки рухнул ей на капюшон. Курама сидел на скале, напоминая огненный костёр посреди зимы. Его шерсть дымилась, растопляя снег вокруг, а девять хвостов, обвивших скалу, оставляли на льду узоры, словно нити расплавленного золота. — Курама-сан… вы специально зовёте меня в такие холодные сны? — Хината подняла руку, ловя снежинку. Та не таяла, превращаясь в крошечный кристалл. — Это ты сегодня решила поиграть с морозом, — он спрыгнул, и земля содрогнулась. — А я лишь согреваю тебя и не позволяю замерзнуть. Он дунул ей в лицо, но вместо пара из пасти вырвалось пламя — алое, но не обжигающее. Оно обвило Хинату, вплетаясь в узоры её накидки, и холод отступил. — Спасибо, — она улыбнулась, убирая пепельные хлопья на рукавах. — Но зачем? — Спроси лучше, почему твой Наруто до сих пор не починил форточку, — Курама скривился, указывая хвостом вверх. Хината подняла глаза. В небе, там, где должно было быть солнце, зияла чёрная дыра, из которой сыпался снег. Сквозь неё виднелся реальный мир: она сама, спящая у окна, и тонкая нить чакры — оранжевая, с фиолетовыми всполохами, — тянувшаяся от её груди к приоткрытой форточке. Нить дёрнулась, захлопнув створку с лёгким щёлк. — Вы… вы сделали это? — она повернулась к Кураме, но тот уже катался по сугробам, оставляя траншеи, похожие на русла рек. — Не я, а ты, — он фыркнул, подбрасывая хвостом облако снежинок. — Моя чакра в тебе — как тлеющие угли: греет, даже если не раздувать огонь. Хината подошла к краю ледяной пропасти, заглядывая в реальность. Наруто спал на диване внизу, укрытый её шалью, а форточка была плотно закрыта. — Значит, это вы… заботитесь обо мне? — она прошептала. — Я берегу Наруто. А ты — часть его «стаи», — Курама отвернулся, но кончик хвоста дёрнулся, как у кота, поймавшего мышь. — Не благодари. Он вдруг встал на задние лапы, взмахнув передними, и снежная буря взвихрилась вокруг, превращаясь в танцующие фигуры — силуэты Наруто, Хинаты, их друзей. Ледяные миниатюры кружились в вальсе, а Курама, как дирижёр, управлял метелью. — Вы умеете создавать прекрасное, — сказала Хината, ловя фигурку Наруто, которая таяла у неё на ладони, оставляя каплю-слезинку. — Красота — глупое человеческое понятие, — проворчал он, но снежные танцоры стали ещё изящнее. — Я создаю то, что нужно для выживания. Тепло, укрытие… — И игры, — добавила Хината, заметив, как одна из фигурок — явно Какаши — делала снежного ангела. Курама фыркнул, и буря стихла. Он лёг на снег, приглашая её жестом морды сесть рядом. — Ты стала сильнее, Зайка, — произнёс он неожиданно мягко. — Раньше в твоих снах были только тени. А теперь… — он ткнул носом в снег, и из-под её сапога вырос ледяной цветок. — Теперь ты позволяешь себе цвести. Хината прижала цветок к груди. Он не таял. — Это потому, что я не одна, — она посмотрела на нить чакры, всё ещё пульсирующую между мирами. — Даже когда Наруто далеко, вы… вы оба со мной. Курама зарычал, но это было похоже на мурлыканье. — Не сентиментальничай. Лучше покажи, что там за узор на варежках? Он ткнул носом в её рукав, и снег вокруг них ожил — миллионы снежинок сложились в вязаный узор: переплетающиеся лисы и круги из традиционных орнаментов клана Хьюга. — Красиво, — прошипел он, разваливая картину ударом хвоста. — Но добавь больше огня. — Огонь растопит снег, — рассмеялась Хината. — А снег потушит огонь. Вечное противостояние, — его глаза сузились. — Но вместе они создают то, что вы называете… жизнью. Мир начал меркнуть. Нить чакры истончилась, увлекая Хинату обратно. — До встречи, Курама-сан, — она успела коснуться его носа, как тогда, в первом сне. — До весны, Зайка. И… — он отвернулся, подбирая слова. — Скажи Наруто, чтобы не спал у открытых окон. Даже если ты их закроешь. Она проснулась от того, что снег за окном перестал падать. На коленях лежали готовые варежки — с оранжевыми лисами и фиолетовыми орнаментами — фамильными символами её клана. Наруто сопел внизу, укутанный в шаль, а форточка была плотно закрыта. «Спасибо», — подумала она, и где-то в глубине души, в том месте, где гнездилась чужая чакра, что-то тёплое мурлыкнуло в ответ.