Круглый год с Лисом

Цунаде редко видела сны. Её ночи обычно были заполнены либо пьяным бредом после выпитого за день сакэ, либо тяжёлыми кошмарами, которые она научилась подавлять ещё в юности. Но сегодня сон был другим. Он начался с тишины — такой густой, что она почти слышала, как бьётся её собственное сердце. Она оказалась в лесу, но это был не обычный лес. Деревья стояли кривыми, словно скрюченные от боли, а их ветви тянулись к небу, как руки, молящих о помощи. Снег под ногами был не белым, а грязно-серым, словно пепел, оставшийся после пожара. — Ну что, госпожа Годайме? — голос раздался из ниоткуда, низкий, с хрипотцой, но наполненный яростью. — Как тебе мой мир? Цунаде повернулась. Перед ней стоял Курама, но не тот гигантский лис, которого она видела в битвах. Он был меньше, размером с дом, но его глаза горели тем же алым пламенем, а из пасти сочился дым, словно он только что выдохнул огонь. — Курама, — она скрестила руки на груди, стараясь не показать, что её сердце колотится. — Что тебе нужно? — Мне? — он фыркнул, и дым окутал её, заставив закашляться. — Ничего такого, простое напоминание. Напоминание о том, как ты игнорировала мальчишку, когда он больше всего нуждался в тебе. Цунаде сжала кулаки. Она знала, о ком он говорит. — Наруто справился сам, — сказала она, но голос её дрогнул. — Сам? — Курама зарычал, и земля под ногами задрожала. — Он выжил вопреки. Вопреки тебе, вопреки Джирае, вопреки всей этой деревне, которая видела в нём только монстра. Он сделал шаг вперёд, и Цунаде почувствовала, как жар от его шерсти обжигает кожу. — Ты, Сенджу, должна была защищать его. Вместо этого ты пряталась за бутылкой, пьяная старуха. — Я не обязана оправдываться перед тобой, — она подняла голову, вскинув подбородок и встречая его взгляд. — Передо мной? — он оскалился, и его клыки блеснули в тусклом свете. — А перед ним? Перед Наруто? Ты хоть раз извинилась за то, что оставила его, когда он был ребёнком? Цунаде молчала. Она не могла ответить. Курама фыркнул и отвернулся. — Ты даже не понимаешь, что сделала. Ты и Джирая — вы оба. Вы могли бы стать ему семьёй. Вместо этого вы оставили его одного. — Я не могла… — начала она, но он перебил её. — Не могла? — он повернулся, и его глаза сузились. — Ты боялась. Боялась привязаться. Боялась потерять ещё кого-то. Но знаешь что? Наруто потерял всё, что у него было, ещё до того, как научился ходить. И это его не сломило. Цунаде опустила глаза. Она знала, что он прав. — Я… я не знала, как ему помочь, — прошептала она. — Помочь? — он засмеялся, но в его смехе не было радости. — Ему не нужна была помощь. Ему нужна была семья. А ты даже не попыталась. Он сделал шаг назад, и лес вокруг них начал меняться. Деревья стали выше, а снег — белее. Вдалеке она увидела маленькую фигурку — мальчика с ярко-жёлтыми волосами, который сидел на качелях и смотрел в небо. — Наруто… — она протянула руку, но он исчез, растворяясь на кончиках ее пальцев, как мираж. — Он пережил это и простил вас, — сказал Курама, его голос стал тише. — Но это не значит, что ты прощена мной. Цунаде закрыла глаза. Она чувствовала, как слёзы катятся по её щекам, но не могла их остановить. — Я знаю, — прошептала она. — Я знаю. Курама фыркнул и отвернулся. — Ты хоть раз сказала ему это? Она покачала головой. — Тогда, может, пора? Мир вокруг них начал таять, постепенно угасая и превращаясь в непроглядную тьму. Цунаде проснулась, чувствуя, как её сердце бьётся в груди. Она сидела на кровати, смотря на свои руки. Они дрожали. — Наруто… — она прошептала его имя, как молитву. Где-то в глубине души, в том месте, где гнездилась чужая чакра, что-то теплое пробурчало в ответ.

***

В нескольких кварталах от дома Цунаде, в уютной комнате, залитой мягким светом луны, лежали Хината и Наруто. Они спали, тесно прижавшись друг к другу, словно два кусочка пазла, наконец нашедшие своё место. Наруто обнимал Хинату, словно ту огромную подушку, что была у него в детсве. Его дыхание было ровным, а на лице — спокойная улыбка, которую редко можно было увидеть у него. Они были в одном, общем для них сне, словно алая нить судьбы снова связала их вместе. В этом общем сне они были детьми. Наруто сидел на качелях под старым деревом, его ярко-жёлтые волосы слегка растрёпаны, а глаза понуро смотрели в землю. Он был один, как это обычно бывало в его детстве. — Наруто-кун? — раздался тихий голос. Он поднял голову и увидел маленькую девочку в меховой куртке - Хинату. Её темные волосы с синем отливом постриженные во что-то наподобие каре, прикрывали ее румяные щечки, что контрастировали с ее бледной кожей лица, а в руках она держала яркий мяч. — Хочешь поиграть? — она улыбнулась, и её щёки слегка порозовели. Наруто замер на мгновение, словно не веря своим глазам. Потом он спрыгнул с качелей и подбежал к ней. — Конечно! — он звонко засмеялся, и его голос был только началом для их долгого и общего веселья. Они играли, бегая по парку, смеясь и крича, как обычные дети. Никто не мог их остановить — ни строгие воспитатели из клана Хьюга, которые всегда следили за юной наследницей, ни взрослые, которые боялись, что Джинчурики может навредить маленькой девочке. В этом сне они были свободны. Курама наблюдал за ними издалека, словно маленький лисенок, что свернулся в тени дерева. Его глаза светились тёплым алым светом, а хвосты медленно покачивались в такт их смеху. — Глупые счастливые человечишки, — пробурчал он, а после хмыкнул, довольно улыбнувшись и удобнее устраиваясь на мягкой траве. — Но они заслуживают этого счастья.