Однажды

Солнечный свет, фильтруясь через полупрозрачные занавески, рисовал на полированном деревянном полу тёплые, удлинённые прямоугольники. В этих световых пятнах медленно кружились мириады пылинок, словно танцующие в такт неторопливому утру. Воздух в комнате был неподвижен, наполнен тишиной, которая казалась почти осязаемой, густой, как мёд. Для Ан Су Хо эта тишина была самым большим завоеванием. После долгих месяцев, проведённых в гулком, механическом гудении больничных аппаратов, в приглушённых, но вечно звучащих голосах медсестер и докторов, в его собственном тяжёлом, вымученном дыхании, обычная комнатная тишина казалась ему божественной музыкой. Он сидел на краю своей кровати, его пальцы с усилием впивались в край матраса. Прошло уже три месяца с того дня, как он открыл глаза. Три месяца с того момента, когда мир, который был для него лишь хаотичным калейдоскопом снов, боли и отрывочных звуков, вновь обрёл форму, цвет и значение. Но обретение сознания не означало обретения жизни. Его тело, долгие месяцы лежавшее в неподвижности, забыло, что значит подчиняться ему. Оно стало чужим, тяжёлым, непослушным сосудом, в который было заключено его «я». Каждое утро начиналось с битвы. Битвы за то, чтобы просто сесть. Потом — за то, чтобы встать. Первые шаги, сделанные здесь, в этой самой комнате, были похожи на шаги новорождённого жирафа — неуверенные, шаткие, заканчивающиеся падением на мягкий, подстеленный заботливой рукой ковёр. Но он поднимался. Снова и снова. Его упрямство, та самая самоуверенность, что была его визитной карточкой в прошлой жизни, теперь направлялась на единственную цель — вернуть себе власть над собственными конечностями. Рядом с ним в эти трудные дни всегда был Ён Ши Ын. Его молчаливый, преданный друг. Он не произносил пламенных речей, не подбадривал громкими словами. Просто был там. Его крепкая рука была всегда готова поддержать Су Хо под локоть, когда тот пошатывался. Его спокойное, невозмутимое присутствие было тем якорем, который не давал Су Хо утонуть в отчаянии. Ши Ын помогал ему делать упражнения, назначенные физиотерапевтом, молча терпя его срывы и вспышки гнева, когда мышцы отказывались слушаться, а боль становилась невыносимой. Он был его тенью, щитом, тихой опорой. И вот, сегодня утром, Су Хо встал с кровати без помощи Ши Ына. Он сделал это медленно, преодолевая дрожь в ногах и лёгкое головокружение, но он сделал это сам. С таким же успехом дошёл до ванной комнаты, умылся, посмотрел на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным, осунувшимся, глаза казались слишком большими. Но в их глубине теплился знакомый огонёк. Огонёк вызова. Он оделся — простые спортивные штаны и свободную толстовку. Каждое движение всё ещё требовало концентрации, но оно уже не было таким мучительным, как раньше. Завтрак прошёл в привычном молчании. Ши Ын сидел напротив, погруженный в свои мысли, но Су Хо знал, что всё его внимание приковано к нему. Он чувствовал этот взгляд, тяжёлый и заботливый одновременно. — Я пойду в магазин, — вдруг произнёс Су Хо, нарушая утреннюю тишину. Его голос прозвучал громче и увереннее, чем он ожидал. Ши Ын медленно поднял на него глаза. Его лицо не выразило никакого удивления, лишь лёгкая тень беспокойства скользнула в его взгляде. —В какой? — Спросил он просто. — В тот, что на углу около дома. Мне нужно… мне нужно купить шоколад. Давно не ел его, — это была отговорка, и они оба это понимали. Сладость была лишь предлогом. Настоящей целью являлся сам поход, совершённый без чьей-либо помощи. Символический жест возвращения к нормальной жизни. Ши Ын молча смотрел на него несколько секунд, словно взвешивая все риски. Затем он кивнул, один короткий, скупой кивок. —Хорошо. Позвони, если что, — эти слова «если что» висели в воздухе, полные невысказанных опасений. Ши Ын понимал, что это важно для друга, но также и отпускать его одного.. он не хотел, чтоб Су Хо снова страдал. Но ему это необходимо. Ан кивнул в ответ, стараясь выглядеть как можно более беззаботным. Он повернулся и направился к двери. Каждый шаг по коридору отдавался в его ушах гулким эхом. Рука, потянувшаяся к дверной ручке, дрогнула, но он сжал её в кулак и решительно нажал. Выйдя на улицу, ослепленный ярким солнечным светом, пришлось остановиться лишь на мгновение. Воздух, уже не отфильтрованный кондиционером, ударил в его лицо — густой, наполненный ароматами асфальта, цветущей где-то акации, выхлопных газов и далекой жареной еды. Для него, проведшего так много времени в стерильной больничной атмосфере, этот коктейль запахов был ошеломляющим, почти опьяняющим. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как его легкие наполняются жизнью. И пошёл. Медленно, тщательно ставя ноги, двигался по знакомому тротуару. Мир вокруг казался одновременно и до боли знакомым, и странно новым. Он заметил трещину в асфальте, которой раньше не было. Новую вывеску на соседнем кафе. Дерево, которое помнил ещё маленьким, теперь раскинуло свои ветви почти до самого окна второго этажа. Видел лица прохожих — спешащих, озабоченных, улыбающихся. Они жили своей жизнью, и ни один из них не знал, что для парня в спортивной толстовке этот простой поход в магазин был сродни восхождению на Эверест. Мысли о прошлом, о том, что привело его в больничную койку, он старательно отгонял. Образ Бом Сока, искажённый яростью и болью, всплывал в памяти нечеткими, обрывочными кадрами, как плохо смонтированный трейлер к фильму ужасов. Су Хо мысленно хватался за эти обрывки и отшвыривал их в самый тёмный угол своего сознания. Он не хотел вспоминать. Не сейчас. Сейчас его задачей было дойти. Магазин был всего в двух кварталах от дома. Для обычного человека это была пятиминутная прогулка. Для Су Хо это стало получасовым испытанием на выносливость. К тому времени, как он подошёл к стеклянной двери, его ноги горели огнём, спина была мокрой от пота, а дыхание сбилось. Но на лице сверкала улыбка. Широкая, искренняя улыбка победителя. Он сделал это. Войдя внутрь, его обдало прохладой кондиционера и знакомым запахом чистящих средств, смешанным с ароматом свежеиспеченного хлеба. Су Хо стоял у входа, опираясь о стойку с корзинками, давая ногам передышку. Он оглядел зал. Всё было так, как он помнил. Такие простые, обыденные вещи — полки, заставленные товарами, мерцающие лампы холодильников, кассир, лениво перелистывающий журнал, наполняли его душу теплом. Это была нормальность. Та самая, по которой он так истосковался. Взяв в руку корзину, Ан направился внутрь. Его шаги были медленными, но целеустремленными. Он не просто шёл за шоколадом. Он шёл, чтобы доказать самому себе, что может. Может выбирать товары, может нести корзинку, может стоять в очереди. Найти полку со сладостями оказалось не сложно. В корзину тут же полетели аж 4 плитки. По пути сюда и правда захотелось вспомнить его вкус. Желудок так и кричал, что одного шоколада будет мало, а потому корзина, то и дело, пополнялась разной едлйн. Затем, уже по привычке, его ноги сами понесли его к отделу с полуфабрикатами. Его взгляд упал на упаковки с готовыми кимбапом. Он помнил, как часто покупал их себе на ужин после многочасовых рабочих смен, когда сил готовить уже не оставалось. Рука сама потянулась к одной из упаковок, но волшебным образом в корзину полетели сразу три пачки. Уж очень сильно он соскучился по любимой еде. С лёгким, почти ностальгическим чувством грусти он направился к кассе. Оплата прошла без проблем. Он сунул сдачу в карман, взял свой небольшой, на удивление, пакет и развернулся, чтобы идти к выходу. Победа. Су Хо чувствовал её вкус на губах и это было слаще любого шоколада. Он мысленно уже представлял, как зайдет домой, бросит пакет на стол и скажет Ши Ыну с самой небрежной улыбкой: — Ну что, я же говорил, что всё просто. Су Хо сделал первый шаг от кассы ко входу. Потом второй. Он уже вышел из магазина, даже отошёл на несколько метров, как вдруг случилось это. Сначала было похоже на слабый электрический разряд где-то глубоко в мышцах левой ноги. Короткий, предупреждающий сигнал, который он едва успел заметить. Но прежде чем он смог среагировать, боль обрушилась на него всей своей сокрушительной силой. Это не была знакомая ему мышечная усталость или ломота от перенапряжения. Это было что-то иное — острое, жгучее, разрывающее. Казалось, кто-то раскалённым докрасна ножом вонзился ему прямо в бедро, перерезая нервные окончания и парализуя волю. Его нога, только что послушная и крепкая, вдруг превратилась в бесформенный, неконтролируемый кусок плоти. Она подкосилась, перестав держать его вес. Су Хо издал короткий, подавленный звук, нечто среднее между стоном и вздохом, и рухнул вперёд. Он не упал плашмя, а опустился на колени, его тело согнулось пополам от невыносимой боли. Пакет выскользнул из ослабевшей руки и упал на асфальт. Мир вокруг него сузился до размера горящей точки в его ноге. В ушах стоял лишь свист собственного дыхания и гулкий, учащённый стук сердца. Он пытался заставить ногу двигаться, послать ей команду, но связь была разорвана. Но та лежала под ним, неподвижная, чужая, пылающая адским огнём. Ан сидел на коленях посреди тротуара, склонив голову, его пальцы впились в бедро, словно он пытался физически вырвать оттуда источник боли. Су Хо пытался переждать приступ, дышать глубже, зажмуривает глаза, но боль не отступала, она лишь пульсировала, волна за волной, каждая сильнее предыдущей. Люди проходили мимо. Он видел их ноги — мужские туфли, женские босоножки, детские кроссовки. Они обтекали его, как вода обтекает камень в ручье. Некоторые замедляли шаг, тогда Су Хо чувствовал на себе их любопытные, испуганные взгляды. Слышал обрывки фраз: —…пьяный, что ли?.. —…наверное, наркоман… —…не лезь, сам разберётся… Никто не остановился. Никто не спросил, всё ли в порядке. В большом городе каждый сам за себя, и упавший на тротуар человек — это всего лишь помеха, досадная преграда на пути, которую нужно обойти, делая вид, что её не существует. Эта отстранённость, это равнодушие ранили его почти так же сильно, как физическая боль. Он был один. Совершенно один в этой толпе. Вот тогда, в самый пик его отчаяния, когда ему уже начало казаться, что так и останется здесь, сгорбленным и беспомощным, он почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Оно было совсем нежным, почти робким. Не толчок, не хватание, а именно прикосновение. Кончики пальцев, осторожно коснувшиеся его через толстую ткань толстовки. Су Хо медленно, с огромным усилием, поднял голову. Солнце, светившее сегодня особенно ярко, било ему в глаза, и первое, что он увидел, — это лишь тёмный силуэт, склонившийся над ним. Ан моргнул, заставляя глаза сфокусироваться. Перед ним стояла девушка. Невысокая, хрупкого телосложения, с лицом, полным искреннего беспокойства. Тёмные, прямые волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбивались и развевались на легком ветру. Большие, тёмные глаза, широко раскрытые, смотрели на него с таким неподдельным участием, что у Су Хо на мгновение перехватило дыхание. В этих глазах не было ни любопытства, ни страха, ни брезгливости. Только чистая, неподдельная забота. — Эй, — произнесла она, и её голос был тихим, мелодичным, как колокольчик, — с тобой всё хорошо? Ты… тебе нужна помощь? Су Хо не смог сразу ответить. Просто смотрел на неё, всё ещё борясь с болью и шоком. Он видел, как её взгляд скользнул по его лицу, по согнутому телу, по беспомощно подогнутой ноге. Девушка не ждала ответа, её действия были быстрыми и решительными. Она аккуратно, чтобы не задеть его, присела на корточки перед ним, оказавшись с ним на одном уровне. — Ты ушиб ногу? — Спросила незнакомка, и её голос стал ещё тише, почти шёпотом, словно она боялась спуговать его, — может, тебе помочь подняться? Или позвать кого-то? Су Хо наконец нашёл в себе силы что-то сказать. Его голос прозвучал хрипло и сдавленно. —Я… я не могу. Нога… Договорить не получилось, новая волна боли скрутила его, заставив сжаться. Девушка не отпрянула. Напротив, её лицо стало ещё более сосредоточенным. — Хорошо, не надо говорить, — мягко произнесла, — не напрягайся. Давай сначала просто посидим. Не надо торопиться. Она оглянулась, взгляд упал на его пакет с продуктами, лежавший неподалеку. Девушка подняла его, аккуратно стряхнула пыль и положила рядом с ним. Затем снова повернулась к нему. — Меня зовут Бом Соль, — представилась она, и на её губах появилась лёгкая, ободряющая улыбка, — Сам Бом Соль. А тебя? Кровь закипела в жилах. Что она только что сказала? Ему же послышалось, да? Снова это имя. Всего две буквы различия, а какие воспоминания нахлынули: первое игнорирование, первые сомнения, предательство, ринг, дикая боль по всему телу и... темнота. А всё из-за одного труса, что вместо того, чтобы поговорить, решил испортить ему жизнь. Но спокойствие этой девушки, её абсолютная, несуетливая уверенность действовали лучше любого обезболивающего. Су Хо почувствовал, как его собственная паника начала понемногу отступать, уступая место странному чувству облегчения. — Су Хо, — прошептал он, — Ан Су Хо. — Очень приятно, Су Хо, — кивнула она, — слушай, боль уже немного отпускает? Можешь пошевелить пальцами? Её вопрос заставил его сосредоточиться на чём-то конкретном, отвлечься от всепоглощающего ощущения. Он попытался пошевелить конечностями в кроссовке. Получилось. Больно, но получилось. — Да, — выдохнул он, — вроде… получается. — Отлично! — Её лицо озарилось настоящей, сияющей улыбкой, — значит, ничего не сломано. Наверное, просто свело мышцу или защемило нерв. Такое бывает. Мой брата-спортсмена часто сталкивается с этим. Главное — не делать резких движений. Бом Соль говорила это так просто и естественно, словно они были старыми знакомыми, а не двумя людьми, встретившимися пять минут назад на тротуаре. Её присутствие было настолько умиротворяющим, что Су Хо почувствовал, как напряжение постепенно покидает его плечи. — Тебе помочь добраться до дома? — Предложила Бом Соль, — он далеко? Или, может, вызвать такси? — Нет, — быстро ответил Су Хо, и тут же пожалел о своей резкости. Он не хотел, чтобы девушка подумала, что он грубиян. Ан смягчил тон, — спасибо. Я… я живу совсем близко. Через два квартала. Наверное, просто немного посижу и потом пойду. Он и сам не верил в то, что говорил. Мысль о том, чтобы снова встать на эту ногу, вселяла животный ужас. Бом Соль внимательно посмотрела на него. Её взгляд был на удивление проницательным. Казалось, она видит его насквозь — и боль, и страх, и его упрямое нежелание признать свою слабость. — Понимаю, — сказала та, — тогда я просто посижу с тобой, если ты не против. Пока не почувствуешь себя лучше. Чтобы не скучно было. И она так и сделала. Бом Соль устроилась на тротуаре рядом с ним, поджав под себя ноги, не обращая внимания на пыль и на любопытные взгляды редких прохожих. Она не пыталась его расспрашивать, не лезла с советами. Просто сидела рядом, время от времени бросая на него быстрый, оценивающий взгляд, и тихо напевала какую-то незамысловатую мелодию. Прошло несколько минут. Боль, наконец, начала отступать, превращаясь из острого жжения в тупую, ноющую ломоту. Су Хо осторожно попытался изменить положение ноги. — Осторожнее, — тут же предупредила его Бом Соль, её рука инстинктивно протянулась, как бы желая поддержать, но не касаясь его. — Кажется, уже лучше, — сказал Су Хо, и в его голосе впервые зазвучали нотки надежды. — Вот и хорошо, — улыбнулась она, — не торопись. Давай попробуем так: обопрись на меня и на стену, и медленно, очень медленно попытайся встать на одну ногу. Проверим, выдержит ли она тебя. Её предложение было настолько разумным и практичным, что Су Хо не мог не согласиться. Он кивнул. Бом Соль встала первой и протянула ему руку. Её ладонь была маленькой, но на удивление сильной. Ан взялся за неё, и хватка оказалась уверенной и надёжной. Другой рукой он упёрся в стену магазина и, закусив губу, начал медленно подниматься. Здоровая нога дрожала от напряжения, но держала. Больная всё ещё горела, но уже не подкашивалась. Он стоял. Шатко, неуверенно, опираясь на стену и на руку этой незнакомой девушки, но СТОЯЛ. Это было его второй победой за сегодня. — Отлично! — Воскликнула Бом Соль, и её глаза засияли, — держишься! Видишь, всё не так страшно. Он посмотрел на неё, на это хрупкое существо, которое без тени сомнения предложило ему свою опору, и почувствовал, как в его груди что-то сжимается. Что-то теплое и давно забытое. Благодарность. — Спасибо тебе, — произнёс он, и на этот раз его слова прозвучали искренне, без привычной ему саркастичной нотки, — правда. Спасибо. — Пустяки, — отмахнулась она, но её щеки слегка порозовели, — все мы люди. Нужно помогать друг другу. Теперь давай подумаем, как тебе добраться до дома. Два квартала — это не шутки в твоём состоянии. Может, всё-таки такси? Су Хо покачал головой. Вызов такси казался ему капитуляцией. Признанием того, что он не справился. — Я… я, наверное, попробую дойти, — сказал он не очень уверенно. Бом Соль посмотрела на него с выражением, в котором смешались и понимание, и лёгкое неодобрение. —Хорошо, — вздохнула она, — но только если я пойду с тобой. На всякий случай. И мы будем идти медленно. Очень медленно. И останавливаться, как только ты почувствуешь боль. Договорились? — Я будто снова в детском саду, — но она говорила это тоном, не терпящим возражений, и Су Хо, к своему собственному удивлению, не стал спорить. Он просто кивнул, — договорились. Их путь домой занял почти сорок минут. Они шли медленно, как будто гуляя, делая частые остановки. Бом Соль всё время болтала — о погоде, о новом фильме, который она недавно посмотрела, о смешном случае, произошедшем с ней в университете. Су Хо понимал, что она делает это специально, чтобы отвлечь его от мыслей о боли и о каждом следующем шаге. И это работало. Слушая её мелодичный голос, он почти забывал о своём несчастном положении. Наконец, они дошли до его подъезда. Су Хо остановился, опираясь на косяк двери. — Ну, вот и мой дом, — сказал он, — спасибо тебе ещё раз. Ты… ты меня очень выручила. — Не за что, — улыбнулась Бом Соль, — рада была помочь. Ты уверен, что доберёшься до своей квартиры? — Да, — на этот раз он сказал это с большей уверенностью, — лифт есть. Он смотрел, как она, помахав ему на прощание, разворачивается и уходит, её стройная фигура быстро растворяется в уличной толпе. Су Хо стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Только когда дверь лифта закрылась за ним, и он остался один в тихой, прохладной кабине, до него дошла вся невероятность произошедшего. Всего час назад он был на вершине мира, полный уверенности в своих силах. Затем лежал на тротуаре, униженный и беспомощный, брошенный всеми. А потом появилась она. Сам Бом Соль. Её имя означало «капля весны», и оно идеально ей подходило. Она стала той самой свежей, прохладной каплей, что упала на раскаленный асфальт его отчаяния. Он зашёл в квартиру. Ши Ын, как и ожидалось, сидел в гостиной, решая какие-то задачи по математике, в которых Су Хо так и не научился разбираться. Ши Ын поднял глаза на друга, и его опытный взгляд сразу же отметил бледность, испарину на лбу и странное, задумчивое выражение на его лице. — Всё нормально? — Спросил Ши Ын своим скупым образом. Су Хо посмотрел на друга, затем на свой маленький пакет с продуктами, который он всё ещё сжимал в руке. Он прошёл в свою комнату и опустился на кровать. Нога снова ныла, напоминая о своём неповиновении. Но сейчас эта боль казалась ему уже не такой страшной. — Да, — ответил он наконец, крикнув из-за двери, и в его голосе прозвучала какая-то новая, незнакомая нота, — не совсем так, как я планировал, но… всё нормально. Даже… лучше, чем нормально. Он откинулся на подушки, глядя в потолок, и на его лице, вопреки усталости и боли, появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. Мир, который всего час назад казался ему враждебным и равнодушным, внезапно обрел новые, неожиданные краски. И одной из этих красок было имя — Сам Бом Соль. Лёжа на кровати и думая о красивой незнакомке, Су Хо неожиданно понял, что-то важное: "Я не взял её номер".

***

Солнце в Сеуле в тот день было неласковым. Оно не грело, а скорее жгло, отражаясь от асфальта и стен домов, наполняя воздух раскалённым маревом. Для Ан Су Хо эта погода была лишь фоном к его вечному состоянию — изнурительной усталости. Он плёлся от подъезда к подъезду, развозя заказы, его мышцы гудели от напряжения, а в голове стоял один сплошной гул, в котором смешивались звуки города и собственное желание рухнуть куда-нибудь в тень и не двигаться. Его нога, та самая, предательски подкосившая его тогда у магазина, ноющая тупой болью, напоминала о себе при каждом шаге. Он стиснул зубы, заставляя себя идти дальше. "Легко, Су Хо, легко", — мысленно повторял он свой девиз, но сегодня он не работал. Сегодня всё было тяжело. Слишком тяжело. Работать приходилось в тайне от Ши Ына, от бабушки, вообще от всех. Догадаться было не сложно, что стоит кому-то узнать о том, что тот вновь нагружает ногу, его отправят на койку, а может и пристегнут, чтоб точно не убегал. Но он не мог. Просто не мог сидеть смирно, видя как бабушка сама каждый день ходит на работу в местную аптеку. Как Ши Ын страдает, смотря на его трудное восстановление. Су Хо искренне хочет стать прежним. Хочет восстановиться. Хочет снова помогать своим родным. Хочет жить.. Конечно, это даётся тяжело, но он справится. Нога болит лишь периодами, так что совсем скоро, ещё чуть-чуть и он вновь станет собой. Повернув за угол в тихий, засаженный старыми платанами переулок, он замер. Его отточенный слух, несмотря на усталость, уловил странный звук, пробивавшийся сквозь городской гул. Не плач, не крик, а тонкое, жалобное, отчаянное мяуканье. Звук, полный такого безграничного ужаса, что Су Хо на мгновение забыл о собственной боли. Он поднял голову. На одной из акаций, почти у самой вершины, на тонкой, гнущейся ветке сидел крошечный, пушистый комочек. Рыжий котёнок. Он вцепился в кору всеми четырьмя лапками и, закинув голову, издавал те самые душераздирающие звуки. Внизу, под деревом, столпилось несколько человек — пара бабушек с сумками-тележками, молодая мама с коляской и несколько прохожих. Все они с тревогой смотрели наверх, переговариваясь на повышенных тонах. — Бедняжка! Как он туда забрался? —Надо вызвать МЧС! —Да куда они тут приедут? И ждать сколько… —Смотри, ветка качается! Сейчас упадёт! Су Хо почувствовал знакомое сжатие в груди. Сцена была до боли похожей на ту, что случилась с ним самим. Беспомощное существо наедине со своей бедой и толпа внизу, которая только наблюдает и говорит. Говорит, но не делает. Он уже сделал шаг вперёд, инстинктивно оценивая высоту и толщину веток, как вдруг из группы людей резко вышла девушка. Невысокая, хрупкая, в простых джинсах и светлой футболке. И в тот момент, когда она повернулась, чтобы отбросить мешающую ей сумочку, он узнал её. Сам Бом Соль. Та самая девушка с глазами, полными доброты, которая не прошла мимо, когда он лежал на тротуаре. Сердце Су Хо заколотилось чаще, но не от страха за котёнка, а от чего-то другого. Он видел, как Бом Соль, не раздумывая ни секунды, подбежала к дереву. — Эй! — Крикнул кто-то из бабушек, — куда ты? Не достанешь же! Но девушка не ответила. Она встала на нижнюю, толстую ветку, её пальцы вцепились в шершавую кору ствола. Лицо было серьёзным и сосредоточенным. Не было и тени страха, только решимость. — Девушка, осторожно! Упадёт! — Забеспокоилась мама с коляской. Но Бом Соль уже подтянулась и встала на следующую ветку. Она двигалась медленно, но уверенно, находя опору для ног и рук. Сам была лёгкой и ловкой, но дерево высокое, а котёнок сидел слишком далеко. Су Хо, забыв о заказах, о усталости, о ноющей ноге, наблюдал за ней, затаив дыхание. Он видел, как напряглись её тонкие руки, как ветка, на которую она перебралась, опасно закачалась под весом. Она была уже на приличной высоте, но до котёнка оставалось ещё метра полтора — непреодолимая пропасть для неё. — Киска, киска, иди сюда, — ласково звала она, протягивая руку, но котёнок, обезумев от страха, лишь сильнее вжимался в ветку и кричал ещё громче. В этот момент та ветка, на которой он сидел, с треском прогнулась. В толпе внизу вскрикнули. Бом Соль замерла, лицо побелело. Она понимала, что не успеет, что её собственное положение становится опасным. Лезть выше, могло значить серьёзное падение, а до шерстяного комочка не хватало жалких пятнадцати сантиметров. Именно тогда Су Хо перестал быть наблюдателем. Он молча поставил свой шлем с доставки на землю. Все его движения были внезапно плавными и точными, будто включился какой-то давно забытый режим. Годы тренировок по ММА и боксу, казалось, навсегда ушли в прошлое, но его тело помнило. Оно помнило, как двигаться, как рассчитывать силу, как владеть своим весом. — Эй, — его голос, обычно окрашенный сарказмом или усталостью, прозвучал на удивление твердо и спокойно. Бом Соль, услышав знакомый голос, резко обернулась вниз. Увидев его, глаза девушки широко распахнулись от удивления. —Су Хо?.. — Держись крепче, — сказал он, не улыбаясь. Его взгляд был прикован к дереву. Он подошёл к стволу, оценивая его взглядом опытного скалолаза, — не лезь дальше, упадёшь. Сейчас я. Он не стал просить разрешения или объяснять. Рросто начал свой подъём. Его движения были совсем не такими, как у неё. Где она искала опору осторожно, он двигался с мощной, уверенной силой. Мышцы спины и плеч, накачанные работой грузчика и былыми тренировками, легко несли его вверх. Он перехватывался за ветки, находя точки опоры там, где, казалось, их не было вообще. Су Хо отчаянно игнорировал боль в ноге, загнав её в самый дальний угол сознания. Сейчас была важна только одна цель. Через несколько секунд он был уже на одном уровне с Бом Соль, ухватившись за толстый сук над её головой. — Я не знала, что ты… так умеешь, — прошептала она, глядя на него с смесью изумления и облегчения. — Много чего ещё не знаешь, — бросил он ей, и в уголке губ дрогнула привычная ухмылка, но в его глазах горел сосредоточенный огонь, — теперь слезь чуть вниз и придерживай мою ногу, когда я потянусь. Она безропотно подчинилась, переместившись на надёжную ветку ниже и ухватившись за его кроссовок, обеспечивая ему дополнительную точку опоры. Су Хо, чувствуя её надежную хватку, сделал глубокий вдох и, держась одной рукой, плавно и медленно протянулся к котёнку. — Тише, малыш, — его голос внезапно стал низким и успокаивающим, — всё кончено. Всё хорошо. Котёнок, увидев большую, но неопасную руку, затих на секунду. В его зелёных глазах отразился животный ужас. Су Хо не делал резких движений. Он позволил котику его обнюхать, а затем, быстрым и точным движением, поддел его за загривок, аккуратно отцепив когти от коры. Тёплый, дрожащий комочек оказался у него в ладони. Котёнок тут же вцепился в его толстовку, но уже не с ужасом, а с инстинктивным желанием безопасности. Внизу раздались облегчённые вздохи и аплодисменты. Су Хо проигнорировал их. Он осторожно развернулся, прижимая котёнка к груди, и начал спускаться. Бом Соль спускалась рядом, её взгляд не отрывался от него, полный немого восхищения. Когда ноги Су Хо коснулись твёрдой земли, он почувствовал, как по телу разливается адреналиновая слабость. Нога горела огнём, но он не подавал вида. Он протянул дрожащего котёнка Бом Соль. — Держи. Кажется, твой пациент. Она бережно приняла малыша, прижала к себе, и её лицо озарилось такой яркой, сияющей улыбкой, что у Су Хо на мгновение перехватило дыхание. Бом Соль была похожа на солнце, выглянувшее из-за туч. — Спасибо, — прошептала она, глядя то на него, то на котёнка, — ты… ты настоящий герой. Я бы не смогла дотянуться. Су Хо фыркнул, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия. Он поднял с земли свою куртку и шлем. —Герои работают за спасибо? Я бы предпочел бутерброд. Или два. Бом Соль рассмеялась, и этот звук снова напомнил ему колокольчик. —У меня как раз есть кое-что! — Она, всё ещё прижимая котика, наклонилась к своей сумочке и достала оттуда две банки с холодным кофе. Одну из них она протянула ему, — держи. В знак благодарности. За… за всё. Су Хо взял банку. Холодный металл приятно холодил его ладонь. Их взгляды встретились, и в этот раз он не отвел глаза. Во взгляде девушки была не просто благодарность. Он видел уважение. И что-то ещё, тёплое и глубокое, в чём он боялся себе признаться. — Ладно, — он отхлебнул кофе, — с этим котом теперь что делать будешь? — Найду ему дом, — уверенно сказала Бом Соль, поглаживая рыжую спинку, — а если не смогу, то оставлю у себя. Не могу же я бросить того, кого только что спасли, правда? Су Хо посмотрел на неё — на эту хрупкую, но невероятно сильную девушку, которая без раздумий лезла на дерево за бездомным животным и которая не прошла мимо него, когда тот был в беде. И он понял, что его собственное «легко, Су Хо, легко» в её присутствии наконец-то начало обретать настоящий смысл. Возможно, жизнь — это не только борьба и усталость. Возможно, в ней есть место и для таких вот случайных спасений, тёплых банок кофе и сияющих улыбок. — Звучит как план, — сказал он наконец, и его улыбка на этот раз была самой настоящей, без тени сарказма или усталости. Просто счастливой. Холодный кофе оказался на удивление кстати. Сладковатый, бодрящий напиток смыл ком с горла и немного приглушил адреналиновую дрожь в руках. Су Хо сделал большой глоток, чувствуя, как прохлада разливается по разгоряченному телу. Он смотрел на Бом Соль, которая, устроив котёнка в своей сумке-шопере, так что наружу торчала только его маленькая рыжая мордочка, с улыбкой наблюдала за ним. — Ну что, герой, теперь куда? — Спросила она, и в её глазах играли озорные искорки, — обычно после подвигов полагается пир. Су Хо фыркнул, но не смог сдержать улыбку. Её способность превращать любую, даже самую неловкую ситуацию, во что-то лёгкое и приятное, была поистине магической. —Пир? Мне бы сначала свой байк найти. Я его у магазина бросил, как на пожар побежал. — А, так это твой боевой конь? — Она кивнула в сторону припаркованного у тротуара мопеда с коробом для доставки, — тогда вези, куда знаешь. Только учти, у меня сейчас ценный груз, — она похлопала по сумке, откуда раздалось тихое «мяу». Мысль о том, чтобы просто попрощаться и уехать, даже не пришла Су Хо в голову. Это было бы… неправильно. Слишком резко. Словно он оборвал бы какую-то невидимую нить, которая только что протянулась между ними, прочная, как та верёвка, за которую он мысленно цеплялся, карабкаясь на дерево. — Ладно, — сказал он, доедая кофе и бросая пустую банку в ближайшую урну, — есть один парк неподалеку. Тихий. Без… — он хотел сказать «без падающих котят», но остановился, — без лишнего шума. — Идеально, — просто ответила Бом Соль. Он завел мопед, и она, аккуратно усадив сумку с котенком между ними, устроилась на пассажирском сиденье. Ехали они недолго, всего пару кварталов, но для Су Хо эти минуты показались странно растянутыми и одновременно мгновенными. Он чувствовал лёгкое прикосновение рук, державшихся за его толстовку, слышал за спиной её ровное дыхание и тихое мурлыканье довольного спасением зверька. Это было… приятно. Непривычно и очень приятно. Парк «Сонъяри» действительно был тихим оазисом посредь каменных джунглей. Небольшое искусственное озерцо, аккуратные дорожки, скамейки, утопающие в зелени платанов и сосен. Су Хо припарковал байк на почти пустой парковке, и они пошли по главной аллее. Первые несколько минут шли молча. Не неловкое, а комфортное, наполненное звуками парка — щебетом птиц, шелестом листьев и далеким смехом детей. Су Хо вдруг осознал, как давно он просто так, без цели, не шёл куда-либо. Его маршруты всегда были пунктирными: дом — работа — школа — работа — дом. Здесь же не было пункта назначения. Была только дорога и спутница. — Спасибо, что опять выручил, — нарушила тишину Бом Соль, поглаживая котенка через ткань сумки, — я бы, наверное, так и простояла там на той ветке до ночи, превратившись в ещё одного несчастного зверя на дереве. — Да брось, — отмахнулся он, стараясь говорить небрежно, — разминка была полезной. А то я совсем закис от этой доставки. — Скромность, я смотрю, твоя вторая черта, после героизма, — поддразнила она. — Ага, прямо после обаяния, — парировал он, и они оба рассмеялись. Су Хо посмотрел на неё боком. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играли в тёмных волосах, освещали её профиль. Бом Соль выглядела… безмятежной. И в этой безмятежности была какая-то сила. — А ты часто так? — Спросил он, — бросаешься на амбразуру за всякими несчастными? — Он кивнул в её сторону, имея в виду и котёнка, и себя. Бом Соль улыбнулась, глядя куда-то вдаль. —Не знаю. Наверное. Не могу пройти мимо, если кому-то плохо. Мой папа говорит, что у меня синдром спасателя. Опасно для моего же здоровья. — Твой папа, наверное, мудрый человек, — с фальшивой серьёзностью произнёс Су Хо, — но, знаешь, иногда эти «спасённые»… бывают очень благодарны. Она посмотрела на него, и её взгляд стал тёплым-тёплым. —Я заметила. Они дошли до озера и остановились у перил, глядя на воду, по которой скользили утки. Котёнок, наконец, уснул в сумке, убаюканный покачиваниями. — А ты? — Осторожно спросила Бом Соль, — часто лазаешь по деревьям? Или это был разовый подвиг во имя меня и этого малыша? Су Хо задумался. Он не хотел лгать, но и раскрывать все карты о своём прошлом был не готов. —Раньше… приходилось. Только не по деревьям. На канатах, в зале. ММА, бокс там, — он произнёс это быстро, почти скороговоркой, как будто слова были раскалёнными угольками. Ан почувствовал, как она замерла рядом, ощутил её пристальный взгляд. —Понятно, — тихо сказала она. И в её голосе не было ни любопытства, ни жалости. Было понимание. Как будто эти слова объяснили ей всё — и его ловкость, и скрытую силу, и даже ту боль, что иногда мелькала в его глазах. Бом Соль не стала расспрашивать дальше. И Су Хо был ей за это безмерно благодарен. Вместо этого она указала на небольшое кафе через дорогу, на берегу озера. Оно выглядело уютно, с столиками на открытой веранде. —А что, если мы продолжим этот пир там? Мой спасительный кофе закончился, а у тебя, я смотрю, горит в глазах при виде еды. Су Хо рассмеялся. Она была права. Адреналин давно ушёл, сменившись зверским аппетитом. —Ты читаешь мысли? Это мой коронный номер. Пошли. Только предупреждаю, мой счёт может шокировать неподготовленного человека. — Учту, как предупреждение о вреде для кошелька, — с серьёзным видом ответила девушка, и они направились к кафе. Выбрали столик на веранде, с видом на воду. Бом Соль аккуратно поставила сумку с уснувшим котенком на свободный стул, а Су Хо, едва взяв в руки меню, начал заказывать с концентрацией стратега, планирующего наступление. — Так… два чизбургера, порция картошки фри макси, куриные наггетсы, вот этот салат с беконом и сыром, две кока-колы, и… да, ещё один чизбургер, на потом. И чизкейк на десерт. Официант, молодой парень, удивленно поднял бровь, записывая. —Вы ждёте ещё кого-то? — Нет, — совершенно серьёзно ответил Су Хо, — это всё мне. А ей, — он кивнул на Бом Соль, — принесите, что скажет. Бом Соль, пытаясь скрыть смех, заказала себе скромный сэндвич и манговый смузи. — Что? — Спросил Су Хо, когда официант ушёл, — я же предупреждал. Работающему человеку нужно топливо. И вообще, лучшее лекарство от стресса, усталости и падений с деревьев — это вкусное и калорийное питание. Проверено лично. — Ничего, я не осуждаю, — улыбнулась она, — восхищаюсь. У меня аппетит как у воробья, а у тебя… как у того льва из мультика, что съел солнце. — Я приниму это как комплимент, — с набитым уже предвкушением ртом сказал он, — кстати, о львах… что с твоим новым питомцем? Ты правда готова его оставить? Её лицо сразу стало серьезным. —Абсолютно. Посмотри на него. Он такой маленький и беззащитный. Я не могу его выбросить обратно на улицу. Пару дней побудет у меня, пока не свожу его к ветеринару, а там… посмотрим. Может, и останется. Мне как раз не хватало кого-то, кто будет мурлыкать мне в ногах, пока я делаю домашку. — Домашку? — Су Хо с трудом вспомнил, что он, в теории, тоже ученик, — а, да. Эта незначительная деталь жизни. — Ты, я смотрю, к учёбе относишься так же легко, как и к покорению вершин, — заметила она. — Учеба — это для тех, у кого есть время скучать, — парировал он, — у меня его нет. У меня есть работа. Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах снова появилась та самая проницательность, что он заметил у магазина. —Понятно. Поэтому ты тогда… — она не договорила, но он понял. «Поэтому ты тогда выглядел таким измотанным». — Поэтому, — подтвердил он просто. В этот момент принесли их заказ. Вид горы еды, занявшей полстола, заставил Бом Соль снова рассмеяться. Су Хо принялся за еду с тем же сосредоточенным видом, с каким забирался на дерево. Это было не просто поглощение пищи, это был ритуал. Он явно получал от процесса огромное удовольствие. — Никогда не видела, чтобы кто-то ел картошку фри с таким… благоговением, — не выдержала она, наблюдая, как он методично опустошает огромную пачку. — Это искусство, — ответил он, не отрываясь, — ты не можешь просто жевать. Ты должен чувствовать хруст, ощущать соль, чувствовать, как крахмал превращается в энергию. Это медитация. — Медитация обжоры? — Подняла она бровь. — Именно! Ты начинаешь понимать философию! — Он с комичной торжественностью поднял вверх очередную картофелину, — вот она, дзен-картофелина. Просветление в каждой хрустящей палочке. Бом Соль залилась смехом, и он, глядя на неё, почувствовал, как сам заражается её весельем. Ему было легко. Непринуждённо легко, как не было давно. Он шутил, она смеялась. Он рассказывал забавные случаи из своей работы доставщиком — о клиентах, которые заказывали одну пачку чипсов на девятый этаж, хотя кафе находилось всего в одном квартале оттуда, о собаках, пытавшихся укусить его за штанину, о том, как он однажды перепутал заказы и привёз курицу гриль в веганское кафе. Су Хо опускал всё тяжёлое, всё, что было связано с усталостью, болью и прошлым. И она, казалось, понимала это, задавая легкие, не затрагивающие больные темы вопросы. В свою очередь, Бом Соль рассказывала о себе. О том, что хочет после школы пойти учиться на факультете дизайна, что обожает рисовать комиксы и аниме-персонажей, что её семья — это папа, мама и старший брат, тот самый спортсмен, и что они все немного сходят с ума от её привычки приносить домой «потеряшек» — то птицу со сломанным крылом, то щенка, а теперь вот и котёнка. — Так значит, твой дом — это такой филиал заповедника? — Поинтересовался Су Хо, доедая второй чизбургер. — Нечто среднее между заповедником и художественной мастерской, — поправила она, — папа ворчит, но тайком подкармливает всех моих «постояльцев», а мама шьёт им лежанки. Брат говорит, что я сумасшедшая, но всегда помогает, если нужно что-то тяжёлое поднять или отвезти к ветеринару. Су Хо слушал, и ему становилось тепло на душе. Мир Бом Соль казался таким светлым, нормальным, полным заботы и любви. Таким, каким должен быть мир у семнадцатилетней девушки. Таким, каким его собственный мир никогда не был. Но вместо горечи он чувствовал лишь благодарность за то, что может прикоснуться к этой нормальности, пусть и ненадолго. Они просидели в кафе почти два часа. Когда Су Хо наконец дошёл до чизкейка, он вздохнул с таким видом, будто завершил великий труд. — Ну что, насытился, о великий медитирующий обжора? — Поинтересовалась Бом Соль, допивая свой смузи. — На первом этапе, — с пафосом заявил он, — теперь нужна вторая часть терапии — прогулка для улучшения пищеварения. Они снова вышли в парк. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Длинные тени от деревьев ложились на дорожки, и воздух стал прохладнее. Они шли уже не по аллее, а по узким извилистым тропинкам, и разговор их как-то сам собой стал более личным, более глубоким. — Знаешь, — сказала Бом Соль, глядя на играющие в воде последние солнечные зайчики, — когда я тебя впервые увидела… ты показался мне самым одиноким человеком на свете. Су Хо вздрогнул от неожиданности. Он не ожидал такой прямоты. —Одиноким? — Переспросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — я? С моим-то обаянием? — Не тогда, когда ты шутил, — мягко сказала она, — А когда лежал на тротуаре. И все проходили мимо. В твоих глазах была не только боль. Было… одиночество. Как будто ты давно уже ко всему привык и ни от кого не ждёшь помощи. Он молчал, не зная, что ответить. Она видела его насквозь. С самого начала. — А потом ты встал, — продолжила она, и её голос стал ещё тише, — и пошёл. И я подумала — какой же он сильный. Настоящий. Не тот, кто никогда не падает, а тот, кто всегда находит силы подняться. Су Хо остановился. Они вышли на небольшую полянку, с которой открывался вид на заходящее солнце. Он повернулся к ней. Её лицо в закатных лучах казалось почти неземным. — А ты, — сказал он, и его собственный голос прозвучал непривычно хрипло, — ты появилась словно из ниоткуда. И… не прошла мимо. Их взгляды встретились и сцепились. Воздух между ними словно сгустился, наполнился невысказанными словами и внезапно вспыхнувшим напряжением. Лёгкий флирт, шутки — всё это осталось где-то позади. Сейчас было что-то большее. — Может, мне просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время, — прошептала она, не отводя глаз. — Или мне повезло, — ответил он. Су Хо не знал, кто сделал первый шаг. Может, это он наклонился. Может, она потянулась к нему. Но расстояние между ними исчезло. Его рука сама нашла её, легла на талию, притягивая ближе. Ладони Бом Соль упёрлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы ощутить его тепло и сердцебиение. Он наклонился, и его губы коснулись её губ. Это был не страстный, а нежный, вопрошающий поцелуй. Поцелуй-благодарность. Поцелуй-признание. Поцелуй двух людей, которые нашли друг друга в хаосе жизни, спасая сначала друг друга, а потом — маленькое рыжее существо. Когда они наконец разъединились, было темно. Фонари в парке ещё не зажглись, и их лица освещал лишь отсвет угасающей зари. Бом Соль смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалось изумление, радость и что-то ещё, очень нежное. — Вау, — выдохнула она. — Да, — согласился он, не в силах вымолвить больше ничего. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Из сумки на скамейке донеслось сонное «мяу», словно котёнок одобрял происходящее. Они оба рассмеялись, и напряжение мгновенно ушло, сменившись счастливой, немного смущенной лёгкостью. — Кажется, наш питомец проголодался, — сказала Бом Соль, её щеки пылали. — И наш герой тоже, — с нарочитой серьёзностью заявил Су Хо, — пора закругляться. Тебе завтра на уроки идти. Ан проводил её до дома. Они шли уже под руку, и это чувство — её рука в сгибе его локтя — казалось Су Хо самым естественным на свете. У её подъезда они снова остановились. — Значит, так, — сказала Бом Соль, поднимая на него сияющие глаза, — у меня теперь есть кот. И, кажется, герой. Это не слишком много для одной девушки? — Герой требует регулярного питания, — предупредил он, — и терпения к его сарказму. — Справимся, — улыбнулась она. — А ещё после героических спасений героям полагаются поцелуи. — А герой не много ли на себя берёт? Целых два поцелуя за вечер.. — Думаю в самый раз, — уходить от этой девушки не хотелось совсем. Вот ещё бы раз ощутить тепло её рук, влажность губ и.. саму Бом Соль. Словно читая ему мысли, та потянулась к нему, но столь желанные губы так и не коснулись его, а лишь остановились на щеке. — до завтра, Су Хо. — И это всё? — Не наглей, успеешь ещё, — девушка совсем легонько стукнула того по руке. — До завтра, Бом Соль. Он смотрел, как она скрывается в подъезде, и не мог стереть с лица глупую, счастливую улыбку. Нога снова ныла, тело вымоталось за день, но на душе было светло и непривычно легко. Он сел на свой мопед и поехал домой, и весь город, со своими огнями и шумом, казался ему сегодня не враждебным лабиринтом, а местом, полным возможностей. Потому что в нём теперь была она. Девушка, которая не прошла мимо.