Не смотри в свое отражение

      Том прошел в кабинет профессора Поттера. Это была очень тесная комнатка, чьи стены лишь мельком выглядывали из-за забитых пыльной макулатурой шкафов. Пол был заставлен стопками всех книг и учебников. В центре этих бумажных башен с потертыми кожаными обложками гордо стоял высокий черный стол.       Парень хмыкнул. В воздухе при тихом лунном свете от одного единого маленького окошка, расположившегося в самом верху правой стены, виднелось множество пляшущих пылинок и парящей сажи. Воздух был тяжелее, и с вязкой горечью оседал в горле.       Направляясь к столу по узкой дорожке меж макулатуры, Том старательно убеждал себя, что он просто хочет найти доказательства или опровержения того, что их новый профессор следователь из Аврората. Никакого любопытства.       На первый взгляд, деревянную гладь стола не украшали никакие личные вещи. Не было ни футляра для очков, ни растений, ни фотографий в рамках. Осмотревшись получше, на верху одной стопки документов он нашел тетрадь с бордовой обложкой. Рычащий на гладкой поверхности лев выделял ее средь прочих.       Тетрадь легла в руку с должной легкостью, пальцы мягко огладили потрепанный переплет. Взгляд зацепился за неровные белые швы, очевидно сделанные поверх старых распавшихся. Какое кощунство.       Первая страница открыла пред собой пейзажи бездонной пустоты. На ней не было указано ни имя владельца, ни фамилия. Словно он и не хотел, чтобы в случае потери тетрадь была возвращена. Нахмурившись, Том перелистнул страницу.       Магловская колдография запечатлевшая счастливый момент в каком-то походе. Судя по измученным лицам, но широким улыбкам, здесь они вместе с каким-то рыжим парнем и кудрявой девушкой впервые выбрались в отпуск. Ничем не примечательный хвойный лес, пара палаток и тлеющий костер. Сам снимок выглядел так, будто его хорошенько помяли прежде чем снова развернуть и разгладить. Да и края были от чего-то подпаленные.       Решив, что пора таки выполнять наказанное задание, Том переложил тетрадь в другую руку, а правой неторопливо достал палочку из кармана.       Незамысловатыми заклинаниями, он стал поднимать с пола книги и очищать от пыли каждую. Затем книги складывались в аккуратную стопку.       Больше всего Реддл боялся, что тетрадь окажется заколдованной. На губах проскользнула довольная ухмылка, когда он, небрежно перебирая страницы, заметил неровные рукописи.       Только, вопреки любым его ожиданиям, слова были сложены странно, а буквы написаны иначе. Было странно узнать, что “великому аврору” было дело до изучения славянского языка. По крайней мере, это точно не был английский.       Разочаровавшись в упущенной нити разгадки чего бы то ни было, парень стал выискивать хоть какие-то английские заметки на полях и просторах остальных страниц.       Но их не было. Только пару чьих-то смешных карикатур, очерченные поля с красными и зелеными точками, возможно расстановка игроков и тактики для квиддича.       Когда запястье правой руки начало ноюще выть от непрерывного танца, Том опустил палочку. Оторвавшись от страниц и малознакомых букв, парень недовольно нахмурился и повернулся к двери — сколько уже времени прошло?       Он даже не стал бросать взгляд на чистые стопки книг, ведь нисколько не сомневался в безупречности своей работы. Вернув тетрадь на место, вверх какой-то башни из учебников, Том подошел к выходу. Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул в класс.       На деревянном стуле без признаков какой-либо упомянутой работы сидел профессор. А как же? В этой школе очевидно работают только ученики. Ноги аврора были вальяжно закинуты на стол, а руки скрещены на груди. Тот сидел к нему спиной, и, к сожалению, невозможно было рассмотреть очертания лица.       В сумраке сизой тишины было слышно лишь его ровное, умиротворенное дыхание. В этот миг Том понял — его собственные ребра сжались, чтобы самому не дышать, быть тихим, подобно затаившейся лани.       На этой мысли его лицо перекосило, а пальцы рук невольно надавили на дерево и металл ручки с большей силой, заставляя дверь издать негромкий, но страдальческий скрип.       В миг, расслабленные плечи Поттера напряглись, две кудри кротко качнулись. Ничто кроме этих мелочей не выдало его пробуждения. По еле-слышному шороху можно было понять, что чужая рука двинулась. А вот куда, додумать он не успел.       Меньше, чем за секунду, одно резкое движение кисти отправило в Тома остолбеней. Аврор вскочил на ноги.       Чудом увернувшись, Том заметил сосредоточенный холодный взгляд профессора, почти маниакальный. Высоко задранные веки, чуть склонившиеся брови, суженные зрачки, прикушенные губы. Отвлекаться на это было ошибкой. Всего два шага, секунда громкого топота и…       Тонкий кончик древка на лбу. Его пригвоздили к стенке, как жалкого первокурсника. Профессору пришлось и руку чуть задрать чтобы достать до его головы… От того ситуация лишь унизительней. Том не должен чувствовать страх от такого. Он и не боится.       Все это просто какое-то испытание, ему ведь не причинят угрозы, верно?       Тогда почему сердце так бешено дрожит, а пальцы соскальзывают с глади собственной палочки? Нужно дышать спокойно. Легче всего прислушаться к ровному дыханию нападающего. Только вот сам профессор вдыхал рваные куски воздуха, выдыхая что-то похлеще ржавчины и ртути.       Было странно, наверное, впервые чувствовать как челка становится тяжелее от собравшейся влаги и пота. Даже ракеты не были столь близко, как сама смерть сейчас. Станет ли профессор ему судьей, или бог, если он все-таки существует? Даст ли ему хоть что-то сил поднять палочку и защитить себя? Свою честь. Свою жизнь.       Поттер несколько секунд всматривался в лицо напротив. Его губы не исказились в насмешке. Не отравились в оскале. Их уголки опустились вниз, вслед за рукой с древком и глазами. На лицо упала тень, когда профессор отвернулся от единственной горящей свечи.       Молчание.       Хлипкий треск огня. Холодный ветер бил спину и плечи, развивая тонкую ткань мантий.       Том не боялся, что его голос дрогнет. Или, что он случайно обронит судорожный вздох. Может, выдаст мурашки и блеск пота на коже. Просто он считал, что профессор должен объясниться первым.       Грохот. Это всего лишь ветер захлопнул окно. Голова профессора тут же дернулась на шум. Кивнув о чем-то самому себе, тот спрятал свободную руку в карман и, наконец, соизволил посмотреть на Тома. Тот парирует требовательным взглядом, натягивает непринужденную улыбку. Надо признать, вышла она безупречной.       Мужчина, выдохнув с облегчением, странно скривил губы. Его взгляд стал тяжелее, наводил круги по лицу, словно пытаясь отыскать там хоть что-то знакомое. Том застыл и не мог сделать ничего, кроме как смотреть на изучающие зеленые глаза в ответ. А шрамы на чужом лице казались при свете луны особо… изящными.       Лишь на миг прикрыв глаза, парень упустил момент, когда профессор отпрянул, взял со стола пачку сигарет с зажигалкой и направился к двери. Чужие пальцы обхватили красный металл, словно ища в его морозе тепла. “Гермиона…” шепотом сорвалось имя с его губ. После чего, безнаказанно бросив своего ученика без каких-либо объяснений, он удалился из комнаты.       Том осознал побег преподавателя только через пару мгновений. Еще какое-то время он возмущенно смотрел на закрытую дверь, с неистовой силой впиваясь ногтями в ладони.