Посланница смерти

Ночное небо, усеянное мерцающими звёздами, слабо освещало землю, придавая ей загадочность. В это время под покровом ночи совершались различные события, которые вселяли страх в сердца жителей Сиродила. Я осторожно шла, ступая по мягкой траве под сенью деревьев, погружённая в размышления о недавних событиях своей жизни. С тех пор как я присоединилась к тёмному братству, прошло немало времени. И я до сих пор не продвинулась в расследовании смерти моей матери. Я настолько погрязла во всём этом, что позабыла о своей главной цели. С каждым днём заказов всё больше и больше. Эти изощрённые способы убийства извращали и меня. Я стала забывать, что когда-то у меня была другая жизнь, другая я. Тёмные пряди волос стали привычны, и более я не обращала внимания на них. Светло-голубые глаза будто потухли, переставая видеть краски жизни. Всё стало серым и невзрачным. Но со временем я привыкла и к этому. Мне стало всё равно на своё состояние, на состояние других людей. Мне лишь хотелось как можно больше душ отправить в Ситису. Разумные мысли постепенно покидали меня, и в какие-то моменты я становилась безумной. Жаждала всё больше крови, голос в голове становился всё громче и громче, нашептывая мне советы. Порой он звучал ласково, мягко направляя, а иногда жёстко и грубо, заставляя делать немыслимые вещи. Со временем Люсьен начал замечать изменения во мне. Поначалу ему даже нравилось, какой я стала, но безумство и жажда крови зашли настолько далеко, что ему просто не хватало заказов на меня. Я выполняла их с особой скоростью, убивая мгновенно, не имея жалости к жертве. В итоге я просто превратилась в механизм, который в конечном счёте сломался. Мой клинок напитался кровью жертв и стал отражать душу своей хозяйки. Чёрные клубы тьмы обрамляли клинок, не подпуская к себе никого кроме меня. Да и мне со временем становилось сложно управлять своим клинком, ибо моё тело не привыкло сдерживать столько тьмы. Люсьен как-то позвал меня к себе и сказал, что нашёл способ, как сдержать мою жажду крови. Сначала мне было безразлично, но когда он первый раз очистил мою душу от скверны, я почувствовала свободу, и мне захотелось ещё. - Как ты это сделал? - удивлённо спросила я. Все мои мысли сейчас были направлены только на него. В голове прояснилось, и мне более не хотелось убивать. - Я посмотрел старые архивы и наткнулся на одну очень интересную запись. - Люсьен пристально посмотрел мне в глаза. - Ты не первая, с кем такое происходит. - Сделал вывод ассасин. - Что? - мелкая дрожь прошлась по всему телу, и я вдруг почувствовала холод в помещении. Повернув голову в сторону камина, я убедилась, что он горит. - Когда только основали Темное братство, на тот момент слышащая начала сходить с ума. С каждым разом она жаждала больше крови. Члены Темного братства думали, что это нормально для них, но после она стала переходить границы и со временем перешла на своих братьев и сестёр. Что самое удивительное, к ней не приходил дух-Ярость возмездия. И тогда остальные члены Чёрной руки решили для себя, что не могут позволить слышащей творить такие безумства. Они сожгли её заживо, когда она спала в своём доме. Более про неё ничего не известно. Далее идут записи о том, что один бывший учёный, который находился в Темном братстве, решил изучить болезнь слышащей, и он нашёл решение, но, увы, было поздно. - А как же Мать Ночи, она не наказала своих детей за такое? - Почему-то мне было важно это знать. В груди стало тяжело, и такое чувство, будто от ответа зависит дальнейшая моя жизнь. - Нет, она не защитила слышащую, более того, она даже наградила членов Чёрной руки. - Люсьен внимательно смотрел на моё лицо, изучая. Тень разочарования мелькнула в моём взгляде, но тут же пропала. - Ты разочарована данным исходом? - спросил ассасин. - Я не совсем понимаю своих чувств. Такой короткий ответ не удовлетворил Люсьена, это было видно по его взгляду, но дальше он расспрашивать меня не стал. Бесшумно встал с кровати, на которой мы сидели, и вышел в другую комнату. Тот день мне хорошо запомнился, и сейчас, вспоминая этот разговор, мне всё так же тяжело.

***

Холодные стены полуразрушенного форта удручали с каждым днём всё больше. Сама атмосфера сводила с ума: ещё чуть-чуть — и я начну разговаривать сама с собой, вслух, не стесняясь собственного голоса, будто здесь есть кто-то ещё. С последнего разговора с Люсьеном прошло уже немало времени. Он больше не появлялся в крепости, и, пожалуй, я была этому даже рада. Его присутствие всегда приносило с собой тревогу. Но вместе с ним исчезло и всё остальное — заказы, люди, хоть какое-то движение жизни. Дни потянулись одинаково серыми. Сейчас, от безделья, я в сотый раз пересчитывала пустующие скляночки на столе. Когда-то они звенели, переливались, пахли травами и чем-то едва уловимо горьким, обещающим работу, смысл, цель. Теперь же без должного ухода они покрылись тонким слоем пыли и больше не блестели. Тусклые и невзрачные, как моя жизнь… даже смешно стало. Я провела пальцем по одной из них, оставив неровную дорожку на серой поверхности. Пыль лениво поднялась в воздух и тут же осела обратно, будто и ей было лень существовать. Здесь всё было таким — застывшим, притихшим, словно сам форт медленно забывал, зачем он вообще стоит на этом месте. Иногда мне казалось, что если я перестану двигаться, перестану думать, то растворюсь в этих стенах так же, как исчезают звуки — без следа и без памяти. И, возможно, никто даже не заметит. Вот какая мысль преследовала меня всё чаще — про меня забыли и не хотят вспоминать. Вроде статус в Тёмном братстве стал выше, но ощущение собственной значимости только уменьшилось, истончилось, как выцветшая ткань. Будто меня аккуратно отодвинули в сторону, оставив пылиться рядом с этими склянками. Я уже почти привыкла к этой тишине, к её давящему, вязкому присутствию, как вдруг её разрезал звук. Тихий, но отчётливый — скрип двери, которой я давно перестала ждать. Я не обернулась сразу. Только замерла, удерживая пальцами холодное стекло. В груди ничего не дрогнуло — лишь усталое, выученное напряжение. — Ты все такая же не собранная, — прозвучал голос позади. Люсьен. Я медленно повернулась. Он стоял в проёме, как и прежде — тёмный, опасный, почти неотделимый от теней. Но сегодня в нём было что-то иное. Холод — не тот привычный, сдержанный, а более глубокий, отстранённый. Будто он уже находился не здесь. — А ты — да, — тихо ответила я, чуть склонив голову. — Давно тебя не было. Он не стал приближаться. Даже шага не сделал внутрь комнаты, словно между нами пролегала невидимая граница. — У меня нет времени на разговоры, — произнёс он ровно. — Я пришёл сообщить. Что-то внутри меня сжалось, но не резко — скорее привычно, как старая рана. — В Темное братство вступил новый ассасин, — продолжил он. — Довольно способный, быстро продвинулся до моего душителя. Такое решение приняла Черная рука. Слова повисли в воздухе, сухие, как пыль на стекле. Я кивнула, почти автоматически, чувствуя, как внутри становится ещё тише. Не долго же я продержалась на высоте, хоть и не большой. — Тебя переводят, — добавил он после короткой паузы. — Ты переходишь под начало другого члена Чёрной Руки. Вот и всё. Даже не вопрос. Я поставила склянку на стол. Осторожно, чтобы не звякнула. Внутри не было вспышки — ни злости, ни обиды. Только пустота, которая вдруг стала чуть шире, глубже, будто под неё освободили ещё немного места. — Понятно, — сказала я, глядя не на него, а куда-то мимо, в трещину на стене. — Значит, так нужно. Короткая пауза. Я всё же перевела взгляд на Люсьена. Его лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Чужим. — К кому? — спросила я спокойно. Голос прозвучал ровно, без надрыва. Даже тише, чем обычно. Будто это касалось не меня. — К Аркуэн, — без колебаний ответил он. — Она возьмёт тебя под своё руководство. Имя отозвалось в памяти сразу. Высокомерная, холодная, всегда смотрящая сверху вниз, даже если стоишь с ней на одном уровне. Глава Чёрной Руки. Выше неё — только Слышащий. И никого между. Я едва заметно сжала пальцы. Вот, значит, как. Ни понижения, ни повышения — просто… перемещение. Как вещь, которую переставили туда, где она сейчас нужнее. — Щедрое назначение, — произнесла я, и в голосе мелькнула тень сухой усмешки. — Не ожидала. Люсьен никак не отреагировал. Даже не посмотрел внимательнее, будто мои слова не несли в себе ничего, за что можно было бы зацепиться. Тишина снова натянулась между нами, но теперь она была другой — более пустой. Я на мгновение замялась, прежде чем задать следующий вопрос. Осторожно, почти небрежно, словно между делом: — И что ты об этом думаешь? Он перевёл на меня взгляд. Холодный, прямой. Секунда — и ответ: — Это решение Братства. Ни одобрения. Ни сомнения. Ни намёка на личное мнение. Просто факт. Что-то внутри тихо опустилось, как пепел, который больше не пытается удержаться в воздухе. Конечно. Чего ещё я ожидала? Я коротко кивнула, принимая ответ таким, каким он был — пустым, как и всё вокруг. — Понимаю. Слова прозвучали ровно. Без лишнего. Люсьен больше ничего не сказал. Кажется, для него разговор уже был завершён. Всё, что нужно, он передал. Остальное не имело значения. И я вдруг ясно это почувствовала. — Когда мне явиться к ней? — спросила я, больше из необходимости, чем из желания продолжать разговор. Он назвал время и место так же спокойно, как всё остальное. Я запомнила. Когда он ушёл, дверь закрылась почти беззвучно. Только лёгкий скрип — и снова тишина, но теперь она уже не была прежней. В ней осталось что-то после него — холоднее, чем раньше. Я некоторое время стояла неподвижно, глядя на стол. Аркуэн. Имя было тяжёлым, как приговор, но в нём было и другое — возможность. Другая линия, другой путь, пусть и не выбранный мной. Я медленно провела пальцем по пыльной поверхности стола, стирая узкую полосу. Разочарование не было острым. Оно было глухим, вязким, как всё здесь. Но под ним, глубже, почти незаметно шевельнулась мысль. Возможно, так даже лучше. Аркуэн стояла выше. Ближе к центру. Ближе к тем, кто знает больше, чем остальные. Ближе к истине. Я опустила взгляд на свои руки. Если мне придётся терпеть её — я буду терпеть. Если придётся подчиняться — подчинюсь. Главное — не останавливаться. Потому что где-то там всё ещё есть ответ. И, возможно, под её руководством я найду его быстрее. Найду того, кто убил мою мать.

***

Комната Аркуэн не просто принадлежала ей — она держала. Это ощущалось ещё до того, как я переступила порог. Воздух здесь был плотнее, чем в коридорах убежища, будто каждый вдох приходилось брать с усилием. Не потому что не хватало кислорода — потому что он уже кому-то принадлежал. Я задержалась на секунду у входа, скользя взглядом по внутреннему пространству. Каменные стены — тёмные, почти чёрные, с редкими прожилками, напоминающими старые трещины. Узкое окно под потолком пропускало тонкую полоску света, которая не освещала, а вырезала из тьмы узкий участок пола. Всё остальное оставалось в мягкой, вязкой тени. Стол в глубине комнаты был безупречен. Ни пыли, ни случайных предметов. Ни одной лишней линии. Это был не просто порядок — это была демонстрация: здесь ничего не происходит без воли хозяйки. И запах. Я почувствовала его почти сразу. Лёгкий, горьковатый, едва сладкий — слишком знакомый, чтобы не узнать. Паслен. Я медленно выдохнула и всё-таки вошла. — Если ты ждёшь, что комната тебя примет, — прозвучал голос из глубины, — можешь стоять там до утра. Я усмехнулась едва заметно и сделала шаг внутрь. — Я не из тех, кто ждёт разрешения от стен. Тишина на мгновение изменилась. Аркуэн сидела в тени, откинувшись в кресле, словно сама тьма была для неё чем-то привычным, почти удобным. Чёрный капюшон скрывал верхнюю часть лица, но нижняя оставалась открытой: крупные губы, резкий нос, тяжёлая линия подбородка. Черты были грубоватыми, почти мужскими — но в них не было ни неловкости, ни попытки это сгладить. Она не пыталась выглядеть лучше. Она просто не считала это нужным. Когда её взгляд скользнул по мне, я не отвела глаз. Он был тяжёлым, прямым, без малейшего намёка на интерес. Не холодным — холод можно почувствовать. Этот взгляд был… пустым от эмоций, но наполненным оценкой. Она изучала. Я позволила ей. Её внимание задержалось на моих волосах — тёмных, аккуратно собранных, затем на лице. Светлая кожа, слишком чистая для этого места. Голубые глаза — слишком открытые, слишком живые. Пока живые в сравнении с ней. Я видела это сравнение. И не собиралась от него прятаться. — Значит, это тебя мне передали, — произнесла она наконец. — А ты ожидала кого-то менее… заметного? — спокойно ответила я. Её губы чуть дрогнули. — Менее… декоративного, — поправила она. Я чуть склонила голову. — Бывает полезно, когда тебя недооценивают. — Обычно это оправдание, — отозвалась она, — а не стратегия. — В моём случае — привычка, — сказала я. Пауза. Короткая, но плотная. Аркуэн поднялась. Движение было плавным, но в нём не было мягкости. В ней вообще не было ничего лишнего — ни жестов, ни эмоций. Только функциональность. Под чёрным одеянием угадывалось тело, собранное, как механизм: не изящное, но надёжное. Она подошла ближе. Теперь тень от капюшона сдвинулась, открывая её лицо чуть больше. Черты стали чётче, жёстче. Ни одной линии, которую можно было бы назвать красивой — и ни одной, которую хотелось бы изменить. — Знатная кровь, — сказала она, рассматривая меня вблизи. — Это чувствуется. — Уже не впервые слышу, — ответила я спокойно. — И всё ещё не избавилась от этого? Я чуть приподняла бровь. — От крови? Сложно. На этот раз она действительно сделала паузу. Очень короткую. — От иллюзий, — уточнила она. Я выдержала её взгляд. — Они заканчиваются быстрее, чем вы думаете. — Нет, — тихо сказала она. — Они просто становятся тише. Это прозвучало не как упрёк. Скорее — как диагноз. Она отвернулась первой и вернулась к столу, будто разговор уже дал ей достаточно. Я осталась стоять, не двигаясь. Через секунду передо мной оказался свиток. Брошенный точно, без лишнего движения. — Работа, — сказала она. Я развернула его. Имя. Я знала его. Не близко — но достаточно. Слуга Императора. Что-то внутри сжалось, но я не позволила этому выйти наружу. Я медленно подняла взгляд. — Не самый простой выбор для демонстрации, — заметила я. — Именно поэтому он и выбран, — ответила Аркуэн. Она опёрлась руками о стол, слегка наклонившись вперёд. — Он должен умереть на виду. Её голос стал чуть тише. — Быстро. Чисто. И так, чтобы никто не смог сделать вид, что этого не было. Я скрестила руки. — Хочешь шум. — Я хочу результат, — спокойно сказала она. — А шум — его естественное следствие. Пауза. — Или ты предпочитаешь работать в тени? Я позволила себе лёгкую усмешку. — Я предпочитаю работать эффективно. — Тогда тебе придётся расширить понятие эффективности. Она выпрямилась. — Оставь знак. Явный. Короткая пауза. — Пусть все знают, чьих это рук дело. Я кивнула, но медленно. — Рискованно. — Для них, — ответила она. Я чуть склонила голову. — И для меня. Её взгляд задержался на мне. — Если ты не готова к риску — ты не на своём месте. — Я не сказала, что не готова, — спокойно ответила я. Пауза. Едва заметная. Но на этот раз — уже с её стороны. Она кивнула, как будто отметила что-то. — Хорошо. И почти сразу добавила: — После выполнения оставь цветок паслёна. Мир на секунду стал тише. Я не сразу ответила. — Конкретное требование, — сказала я наконец. — Личный вкус? Она посмотрела на меня внимательнее. — Вопрос? — Наблюдение. Пауза. — Паслён — не самый распространённый символ, — продолжила я чуть тише. — Но запоминающийся. Её губы едва заметно дрогнули. — Именно. Я выдержала её взгляд. Слишком многое совпадало. Слишком точно. — Поняла, — сказала я. Но внутри уже начала складываться мысль. Пока ещё не форма — только направление. Если это случайность — она слишком точная. Если нет… Дверь открылась. Резко, но без звука. На пороге появился человек в тёмном. Лицо скрыто, голос приглушён: — Есть сведения. Аркуэн не обернулась. — Говори. — Не здесь. Короткая пауза. Я почувствовала, как напряжение в комнате изменилось. Не усилилось — стало острее. — Предатель? — тихо спросила она. Лёгкий кивок. Этого оказалось достаточно. Аркуэн выпрямилась. Она больше не смотрела на меня. — Мы продолжим позже, — сказала она, направляясь к выходу. И уже у двери, не оборачиваясь, добавила: — Надеюсь, твоя уверенность не исчезнет, когда придётся действовать. Я чуть усмехнулась. — Обычно она появляется именно тогда. Секунда тишины, но она не ответила. Они ушли быстро, почти бесшумно. Дверь закрылась. Комната снова стала неподвижной. Я осталась одна. Свиток в руках казался тяжелее. Слуга Императора. Паслён. Аркуэн. Я медленно провела пальцем по краю бумаги. Если она причастна… Я выдохнула. В любом случае — отступать уже поздно.