Посланница смерти

Джоффри нахмурился и скрестил руки на груди, его взгляд стал холодным и отстранённым. Он произнёс, чеканя каждое слово: — Ты зашла слишком далеко, Дейнерис. Это не приведёт ни к чему хорошему, и это только что стало очевидно. Я вздрогнула, но не отвела взгляд: — Я не могу уйти. Пойми, Джоффри, как бы я ни пыталась, мне не выбраться из этого. Я уже начинаю понимать, что теряю себя. Я уже не та наивная девчонка, которая жаждала приключений. Сейчас я лишь хочу спокойной жизни, без всяких интриг и убийств, но судьба решила всё за меня. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я разрывалась на части. Внутри меня бушевала буря, но я знала, что должна выговориться, каким бы болезненным это ни было. Я посмотрела на Джоффри, надеясь, что он поймёт меня. Между мной и двумя влиятельными организациями не было места для компромиссов: одна гильдия убийц, не знающая жалости к предателям, и другая, подчиняющаяся самому Императору, которая знает всё и ничего не упустит. Как выбраться из этого лабиринта, я не знала. Но Джоффри удивил меня. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, в нём чувствовалась не только забота, но и глубокое понимание: — Это твой выбор, Дейнерис. Я не вправе решать за тебя. Не веря своим ушам, я подняла на него взгляд, полный надежды: — Что? — прошептала я. Он посмотрел на меня прямо, его глаза были полны решимости: — Это твой путь, Дейнерис. Ты должна сама найти выход. Ты права, это твоя судьба, и ты должна пройти через это. Мужчина сел поудобней и продолжил: — Однажды Император рассказал мне про один из своих снов. Он поведал мне, что ты вступишь на тёмную дорогу и отнимешь немало жизней. Практически потеряешь рассудок, но всё же кое-что вернёт тебя к жизни. Или кое-кто. Об этом он не вдавался в подробности. Как всегда, Император прав, и мне не стоило сомневаться в его мудрости. — Если Император видел моё будущее, почему не оградил от этого? Он же сам указал мне этот путь и сказал, что так будет правильно. — Я не видела всю картину целиком, и это меня злило. Мной управляют все кто только можно, а я, как наивная дурочка, позволяю. — Когда я пришёл в ту ночь к нему, чтобы познакомиться с тобой, он сказал мне, что ты сыграешь важную роль для Империи. И какой бы путь ты ни выбрала, всё это приведёт тебя к одному и тому же финалу. Тогда я спросил, не слишком ли жестоко так водить тебя из крайности в крайность, но он спокойно ответил, что этого не избежать. Признаюсь, в начале, когда ты только попала во дворец, Император сразу узнал тебя, так как видел в своих снах. По началу твоё общение с Императором было холодным расчётом, но позже он привязался к тебе. Скорее он принял тебя как родную дочь и берег не как оружие на будущее, а как родственную душу. Мне жаль, что с тобой так обошлись в начале, но знай, император дорожит тобой и не хотел бы, чтобы ты погрязла во всём этом. Джоффри задумчиво посмотрел в окно, подперев подбородок рукой. — Зачем ты это всё рассказал мне? — мой голос дрогнул, искорка сомнения в словах Джоффри закралась в глубине. Чего он добивается? Опять ведёт свою игру? — Сам император попросил меня об этом. Он часто говорит про врата Обливиона и повторяет, что его конец близок. Поэтому он открыл тебе глаза на правду. Тебя по сути готовили ко всем событиям, что будут в будущем. — В его словах было столько холода, что казалось, будто передо мной сидит совсем незнакомый для меня человек. Но после он печально добавил: — Мне жаль, Дейнерис. Джоффри виновато посмотрел на меня, в его глазах читалась жалость. Скривив губы в неприязни, я отвела взгляд. Я не знала, как реагировать на признание грандмастера. Я чувствовала себя уязвимой. Мной вновь воспользовались. Сейчас во мне кипела злость, от несправедливости по отношению ко мне. — Я услышала, тебя Джоффри. Я больше не хотела находиться в этом месте. Стены давили на меня, становилось трудно дышать. Встав со своего места, я двинулась к выходу. На прощание я обернулась. Холодно взглянула на Джоффри и вышла, оставляя его одного в полумраке комнаты. Я шла вниз по лестнице, чувствуя, как меня разрывают противоречивые чувства. Я ненавидела его. Ненавидела Императора. Ненавидела весь этот мир, который так жестоко обошёлся со мной. И эта злоба завладевала мной все сильнее. *** Резкий запах гнили и масел ударил мне в нос, вызывая приступ тошноты. Прижимая ладонь к лицу, я пыталась не вдыхать зловонный аромат, но он проникал в каждую клеточку тела, вызывая головокружение. В этом месте царила атмосфера смерти и разложения. Длинные коридоры лабиринтом уходили в темноту, освещенные лишь редкими факелами, чьи дрожащие огни лишь усиливали ощущение безысходности. Мои шаги эхом разносились по каменным сводам, и я ускоряла шаг, стараясь быстрее покинуть это место. На постаментах лежали десятки тел, истлевших до костей. Их сухие, тощие конечности казались хрупкими, как ветки, а лица, застывшие в вечном ужасе, смотрели в пустоту пустыми глазницами. Я старалась не смотреть на них, но не могла не думать о том, каково это — умереть. Их глаза были открыты, но в них не было ни капли жизни, лишь вечная пустота. Лишь одно тело выделялось среди остальных: оно было свежим, если не считать мертвенно-бледного лица и неподвижной грудной клетки. Я осторожно подошла к этому телу, стараясь не нарушить его покой. Надев перчатки, я приложила пальцы к сонной артерии, проверяя пульс. Он был едва уловим, но все же был. Это был мой заказчик. Я достала из кармана пузырек с противоядием и, приоткрыв рот мужчины, влила содержимое. Сначала ничего не происходило, и мой пульс участился. Я уже начала думать, что опоздала, что мой заказчик мертв, но вдруг он закашлялся. Его тело сотряслось от судорог, а затем он резко открыл глаза и сел. Его взгляд был мутным, а тело дрожало от пережитого. Я направила на него клинок, предупреждая: — Без резких движений. Мужчина дернулся, как от удара током, и его глаза забегали по залу, словно он пытался найти выход. Его дыхание было прерывистым, а на лице выступил холодный пот. Он едва не упал, но я успела схватить его за грубую ткань одежды, стараясь не прикасаться к коже. Его тело было ледяным, как у мертвеца, но все же живым. — Не падать, у нас мало времени, — раздраженно бросила я, встряхивая его за плечо. — Я не собираюсь спасать тебя дважды. За моей спиной раздался глухой, утробный крик, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я почувствовала, как холод пробирается под кожу, а запах гнили стал невыносимым. Мужчина тут же вскочил на ноги, его лицо исказилось от ужаса. Он бросил взгляд на меня, а затем перевел его за мою спину. Его глаза расширились от страха, а тело затряслось. Он указал дрожащей рукой куда-то за мою спину, его голос дрожал: — Я забыл предупредить тебя... Здесь похоронены мои родственники. Они не любят, когда их тревожат. Они не прощают. Он схватился за мою руку с такой силой, что я почувствовала, как хрустнули кости. Его пальцы впились в мое запястье, как клещи. Я стиснула зубы, стараясь не показать свою боль. Он спрятался за моей спиной, как ребенок, ищущий защиты у матери. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою спину, как его дыхание обжигает мою шею. — Тетушка... — прошептал он, его голос дрожал от страха. — Прости, тетушка... Я не хотел тебя беспокоить... Прости... Сосредоточившись на магическом потоке, я почувствовала, как энергия собирается в моих руках. Маленькие искры на кончиках пальцев превратились в яркий огонь, обжигающий кожу. Я метнула магический шар в сторону источника звука, который, казалось, был в нескольких метрах за моей спиной. Я рванула к выходу, не оглядываясь. За нашими спинами раздался истошный крик, полный боли и ярости. Я услышала, как что-то тяжелое рухнуло на пол, издавая глухой, металлический звук. — Отпусти, болван! — рявкнула я, вырывая свою руку из его хватки. — Если ты хочешь умереть, то сделай это сам! Зло зыркнув на него, я ускорила шаг, разминая запястье. Его пальцы оставили на моей коже глубокие синяки, но это была мелочь по сравнению с тем, что нас ждало впереди. Он опустил голову, его плечи дрожали. Я слышала, как он тихо бормочет себе под нос что-то неразборчивое. Его голос был полон отчаяния и страха. — Не испытывай мое терпение, — бросила я, не оборачиваясь. — Если ты не перестанешь вести себя как трусливый щенок, то я оставлю тебя здесь. Я не собираюсь умирать из-за твоих истерик. Он затих, но я чувствовала, что он все еще следует за мной. Его шаги были неуверенными, но он не отставал. Я знала, что он боится. И это было хорошо. Страх делает людей слабыми, а слабых легко контролировать. Я вышла на улицу и решительно направилась к старому домику, волоча за собой этого трусливого человека. Его страх и беспомощность окутывали воздух, но мне было всё равно. Внутри дома царила атмосфера, ещё более гнетущая и мрачная, чем снаружи. Убедившись, что он в безопасности за запертой дверью, я резко развернулась и направилась обратно в Чейдинхол. Бледные звёзды тускло мерцали над головой, освещая путь. Теперь я считала это место своим домом. После того, как я узнала от Джоффри, образ Императора потерял для меня всякое значение. Он забрал у меня последнюю искру человечности, оставив лишь холодную пустоту внутри. Голос в моей голове умолк, но появилось ощущение чего-то чуждого и незримого, постоянно следящего за мной. Тихий шорох за огромным деревом отвлёк меня от мрачных мыслей. Я остановилась, осознавая, что стою рядом с заброшенной, давно покинутой крепостью. Здесь обычно обитали существа, которые не отличались дружелюбием. Достав клинок из ножен, я медленно и решительно направилась к дереву, с каждым шагом чувствуя, как сердце колотится в груди. Заглянув за дерево, я заметила движение. Тень мелькнула в темноте, и я напряглась. Медленно, но уверенно, я сделала шаг вперёд, готовая к любому нападению. Но когда тень снова появилась, я увидела нечто, от чего кровь застыла в жилах. Знакомый запах ударил в нос, заставив меня замереть на месте. Лезвие, холодное и острое, преградило мне путь. - Не ожидал увидеть тебя здесь, — послышался из темноты голос, тягучий и сладкий, как мед. Теперь я не сомневалась, что это был он. — Впрочем, я как раз за тобой и пришёл. Убрав кинжал от моей шеи, он спокойно взглянул на меня. Не обращая внимания на его многозначительный взгляд, я отвернулась, не желая даже смотреть на него, не то что говорить. — Ты стала ещё более безрассудной и смелой. Уважаю, но не стоит испытывать моё терпение, ассасин. Скривившись от такого обращения, я презрительно посмотрела на него. Усмехнувшись, он грубо схватил меня за запястье и повел к тайному проходу в крепость. Небрежно толкнув к люку, я не успела схватиться за лестницу, вместо неё я потащила Лашанса за собой, крепко держа за ворот его одеяния. Секундное удивление мелькнуло на его гладком лице, но он быстро вернул привычное безразличие. Все ещё удерживая его за воротник, я напряглась, ожидая падения. Но вместо боли я почувствовала мягкое приземление и нависшее надо мной тело ассасина. Неловко отпустив его одежду, я смущенно отвернулась. Презрительно зыркнув на меня, он резко поднялся на ноги, даже не удостоив меня взглядом. — Вставай, — сухо бросил Люсьен. Он уже стоял возле стола, увлеченно перебирая баночки. Резко встав, я попятилась от него как можно дальше. Не хотелось вновь прикасаться к нему. — Не стоит так делать, — с насмешкой протянул ассасин. — Не бойся ты так, я не причиню тебе вреда. Я уважаю догматы братства. Его голос, тихий и спокойный, вовсе не внушал мне доверия. Косо посмотрев на него, я сделала ещё шаг назад. Видимо, устав от моих попыток оградиться, он сам отошёл в самый дальний угол и скрылся в тени. Облегченно вздохнув, я прошлась к столу, садясь на стул. — Что тебе нужно? — я сжала кулаки, пытаясь скрыть явную не приязнь к нему. Повисло напряжённое молчание. Я все думала, зачем самому Люсьену Лашансу понадобилась такая как я. Всё время, пока я была в тёмном братстве, он ни разу не удостоил меня взглядом, в те редкие моменты, когда приходил в убежище. А тут сам решил найти меня. Будто прочитав всё на моём лице, Лашанс вышел из тени и направился ко мне. Я вздрогнула, это не скрылось от ассасина, и он едко усмехнулся. — Ну что, маленький эльф, перейдём к делу, — ассасин надменно посмотрел на меня, откинувшись на спинку стула. — Чёрная рука хочет твоего продвижения и поэтому, хочешь ты того или нет, но станешь моей подопечной, то есть душителем. Это тебе ясно? — За что мне такое наказание? — я протяжно взвыла, смирившись со своей судьбой. Не решившись рисковать, я только коротко кивнула. Люсьену понравилась моя покорность, он окинул меня взглядом, а затем встал, направляясь вглубь крепости. — С этого дня ты будешь жить в этой крепости и исполнять мои приказы. Хоть я и видела только его спину, но интуиция подсказывала, что сейчас он победно улыбается. — Да чтоб тебя! — я отчаянно стукнула ладонью по столу. Видимо, выхода у меня и правда нет. На следующий день я оказалась одна в крепости. Высокомерный ассасин куда-то исчез, предупредив, чтобы я не трогала его личные вещи, иначе он оторвет мне руки. Я не стала рисковать и просто ходила туда-сюда. Когда я впервые проходила по коридорам, то заметила тень и немного удивилась, ведь здесь я была совершенно одна. Медленно шагая по середине коридора, в тишине двигался страж. Я видела таких в убежище, и они не нападали, значит, и этот был безобидным. Чтобы как-то развлечься, я вернулась в основную комнату и схватила первую попавшуюся книгу. На темной обложке я прочитала: "Поцелуй, Милосердная матушка". Мда, слишком примитивно для Люсьена. Я заметила, что он яростно чтит Ситиса и Матерь ночи. Можно даже сказать, что он фанатик, и это сильно пугало, но в то же время давало защиту, ведь нельзя причинять вред своим темным братьям и сестрам. Я просидела так до самой ночи и, не удержавшись, легла на кровать, которую мне выделил Люсьен. Проснулась я от тихого постукивания. Медленно подняв голову, я попыталась разглядеть еще не проснувшимися глазами, кто там. За столом сидел Люсьен, увлеченно смешивая ингредиенты в ступке. — Проснулась? — безразлично спросил ассасин. — Хватит бездельничать, пора научить тебя правильно держать кинжал, а то ты даже это не умеешь. Он презрительно дернул плечом, поворачиваясь ко мне лицом. Его глаза светились в полумраке, отдавая холодным безразличием. — С чего это такое радушие? — съязвила я и тут же пожалела. Его глаза опасно сузились, и он уверенно шагнул в мою сторону. Я сжалась, ожидая боли, но почувствовала лишь легкое прикосновение к щеке. Удивленно распахнув глаза, я посмотрела на него. Ассасин лишь пристально разглядывал мое лицо, не проявляя ни одной эмоции, лишь сухой интерес. — Как долго ты используешь магию иллюзии? — поинтересовался он, скорее для галочки, чем искренне. — Уже больше полугода, — ответила я, пряча взгляд. Его прикосновения были мне противны, и, не выдержав, я дернулась. Это не ускользнуло от зоркого взгляда Лашанса. На это он лишь ухмыльнулся и опустил руку. — Вставай, — приказал он. Но я продолжала сидеть на кровати, не смея шевельнуться. На его лице промелькнула тень раздражения, и он резко схватил меня за локоть, поднимая. — Ты должна выполнять мои приказы, — едва сдерживаясь, прошипел Люсьен. Сжавшись, я пыталась высвободить руку, но он лишь сильнее сжимал её, оставляя синяки. Я действительно боялась его, но что-то заставляло меня не подчиняться, что только усиливало его злость. Уверенно взглянув в его янтарные глаза, я дернулась, освобождаясь. Люсьен, видимо, не ожидал такой смелости и на мгновение удивился, а затем как-то странно усмехнулся. Я увидела в его глазах что-то похожее на одобрение, или мне показалось? — Перестань вести себя как ребёнок, Дейнерис. У меня нет времени возиться с тобой, — внезапно заговорил он как-то слишком обычно. В его голосе не было ни приязни, лишь усталость. Помассировав виски, ассасин вновь посмотрел на меня. Я продолжала упорно молчать. Резко замахнувшись кинжалом в мою сторону, он беззаботно улыбнулся, наблюдая за моим исказившимся от страха лицом. Без предупреждения он вот так напал на меня. Ну и подонок! Увернувшись от атаки, я целилась ногой ему в самое уязвимое место, но он ловко увернулся, издавая смешок. Разозлившись окончательно, я наносила удары с такой злобой, что простой человек бы уже давно умер, но не Люсьен. На все мои попытки попасть по нему, он лишь с презрением смотрел на меня. Под конец я уже совсем выдохлась и, оперевшись руками о колени, попросила передышку. — Не думал, что ты настолько жалкая, — его губы скривились в усмешке, а глаза обжигали своим холодом. — Я разочарован, ассасин. Кинув кинжал мне под ноги, он развернулся и ушёл, даже не взглянув на меня. Зло вскрикнув, я желала только одного — чтобы этот бесчувственный сухарь отстал от меня. В таком темпе я провела по меньшей мере месяц, если не больше. В его компании я потеряла счет времени. С каждой нашей тренировкой он становился все безжалостнее. Не обращая внимания на мои просьбы, под конец я уже молила, чтобы он остановился. На что он лишь угрожал, что сейчас натравит на меня стража. Смерившись, я продолжала неравную схватку. Этот надменный упырь решил меня еще и алхимии поучить. Каждый день я читала эти заумные книжки и не могла вникнуть в их суть, пока ассасин буквально не давал мне пинка. Как же я с ним натерпелась! Спокойные деньки в убежище сменились на эту тиранию. Но все же плюс в этом был — я перестала бояться его, и презрение хоть и было на его лице, но все же постепенно уходило на нет. Сейчас я пристально наблюдала за ним, не скрываясь. Он бережно оттирал пустые склянки от остатков зелий. Что самое удивительное, он никогда не заставлял меня убираться или делать какую-то грязную работу. Такого снисхождения я не понимала, но поднимать вопрос об этом не было желания. — Чего уставилась? — хмуро спросил он. Похоже, у кого-то не было настроения. Подозрительно посмотрев на него, я отвернулась и продолжила чтение. — Ничего, Ваше Высочество, — съязвила я, не обращая внимания на его полный злости взгляд. Я уже успела к нему привыкнуть и понимала, когда его действительно не стоит трогать. Он, прекратив своё занятие, облокотился о спинку стула и пристально начал наблюдать. В такие моменты он что-то отмечал для себя. Сейчас, лежа животом на кровати, я слегла смутилась от его взгляда. Он смотрел не как обычно, взгляд его как-то потемнел и блуждал по моему телу. Скривившись от догадки, я прошипела: — Не смей. — Что? — наигранно спросил он. — О чем ты думаешь, извращенка. Словно хищник, он подобрался ко мне, изучая. Перевернувшись на спину, я скрылась за одеялом. Мелкая дрожь прошлась по телу. — Ты сильно похудела, — заметил ассасин. Тихие шаги послышались возле стола. Потом он вернулся и насильно стянул с меня одеяло. В его руках я заметила миску с вкусно пахнущей жижой. Живот протяжно заурчал, и я смутившись вновь натянула одеяло. Видимо разозлившись, Люсьен рывком сорвал с меня одеяло и потянул за руку, заставляя сесть. Возмущенно посмотрев на него, я все же выполнила его немой приказ. — Ты вообще ешь? Одна кожа, да кости, — возмущался ассасин и, присев рядом со мной, подал миску. Скосив взгляд на него, я не уверенно приняла еду. Мало ли он отравил её. — Не смотри так на меня, она не отравлена. Неужели он читает мои мысли? Не веря ему, я продолжала смотреть на него. Его янтарные глаза были такими красивыми, а лицо таким гладким, словно он был не человеком, а эльфом. Встряхнув головой, я отмахнулась от этих мыслей. Раньше он вызывал у меня неприязнь, но почему сейчас я думаю о нём в таком тоне? Не осознавая, я придвинулась ближе, пока рассматривала его, и моё лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. Страх сковал моё тело, и я невольно опустила глаза, но быстро вернула свой взгляд. Люсьен же замер, демонстрируя полное безразличие. Его взгляд был пустым и холодным. Неловко отодвинувшись, я принялась за еду. — Побыстрее, — холодно отозвался ассасин. Какая бесчувственная мразь! Быстро расправившись с едой, я подошла к ассасину. Он молча дал мне какую-то бумажку, сложенную пополам. — Твой первый контракт от меня, — спокойно сказал Люсьен, даже не взглянув на меня. — Прочитай все условия, а потом отправляйся. — Без особого интереса он посмотрел мне в глаза, а затем отвернулся, продолжая до блеска натирать склянки. Гордо вскинув подбородок, я сразу двинулась к выходу, не подчиняясь его приказу о прочтении контракта. На что тот только ухмыльнулся. Выйдя из крепости, я погрузилась в чтение контракта. Мне предстояло уничтожить целое семейство. Без тени эмоций я сложила листок в дорожную сумку и отправилась к своей первой цели. Если Люсьену так нужно, чтобы я их уничтожила, то я это сделаю. Чувство жалости больше не живет в моем сердце. Джоффри оказался прав, но я не могу отступить. За время, проведённое в Тёмном братстве, я забыла о своей главной цели — мести. Только она согревает моё холодное сердце, и я не отступлю. Первая цель оказалась довольно лёгкой, и я быстро справилась с ней. Затем я побродила по Сиродилу, и когда последняя цель была устранена, я направилась на родину этой семьи. Небольшое кладбище в деревне Эпплвотч, где покоились все её члены, вызывало у меня неадекватное веселье. Я убила их всех, и это приносило мне болезненное удовлетворение. Подойдя к первой могиле, я прочла надпись: «Перенния Драконис». Что-то мне это напоминает. Если я правильно помню, у Матери ночи тоже было пятеро детей. Если так подумать, то их истории схожи, но Перенния не сама убила своих детей. Как забавно, кто же их заказал? Внезапно меня охватил могильный холод, и за спиной я почувствовала дыхание смерти. Обернувшись, я увидела Переннию. Её взгляд, полный ненависти, смотрел будто сквозь меня. Насторожившись, я вынула кинжал из ножен, направив его на призрака. С таким я ещё не сталкивалась. Тем временем женщина с криком набросилась на меня. Увернувшись от атаки, я проткнула её грудь, и послышался характерный хруст. Последнее, что я услышала: — Ты пожалеешь о своём пути. Затем всё затихло, силуэт исчез, и я осталась одна. Внезапно я словно проснулась и начала чувствовать. Эти резкие перемены раздражали меня. Об этом говорил Джоффри, об этом он предупреждал. Я только что вырезала невинную семью, без тени сомнения исполняя приказ. Опустившись на колени, я прислонилась лбом к надгробию, ощущая холод камня. — Простите, — только и смогла сказать я. *** — Отчего же наш милый эльф в печали? — с иронией спросил Лашанс, едва я переступила порог форта. — Отстань, мне и без тебя тошно, — отмахнулась я. — Неужели Дейнерис почувствовала вину? О, как это по-человечески, — продолжал издеваться ассасин, медленно приближаясь ко мне. Мне было уже всё равно, что он сделает, на душе было так гадко, что даже ответить не было сил. Когда он подошёл почти вплотную, то пристально взглянул мне в глаза и, убедившись в чём-то, довольно кивнул. Затем аккуратно коснулся моей щеки и нежно провёл по ней, едва касаясь. Его янтарные глаза завораживали, и я не смела отвести взгляд. — Ты отлично справилась, Дейнерис, — прошептал Люсьен, обдавая меня горячим дыханием. Снова этот шепот, от которого не укрыться, как тогда в старом доме, где они проводили неизвестный для меня ритуал. Очнувшись, я отстранилась от него, а Люсьен лишь мерзко улыбнулся и направился по своим делам.