Последняя встреча

Жизнь без алкоголя, наркотиков и прочих зависимостей казалась Глебу недостижимой и такой невозможной. Парень настолько привык каждый божий день выпивать немало алкоголя, время от времени употреблять наркотики и ставить ставки в перерывах, что мысль о том, что такую жизнь надо прекращать не появлялась в кудрявой голове. Да, он понимал, что зависим, и никогда не отрицал вред от этого, даже напротив, всегда отговаривал, понимая, какой круг ада ежедневно проходят зависимые. Единственное, ради чего Глеб минимально, но хотел лечиться, так это желание жить и дальше работать над музыкой, которой Викторов жил, не видя себя никем другим. Господи... опять пьяный концерт, опять обсуждение и самый из всех что не назвать «грязный» пиар, ужасное самочувствие на утро и полные провалы в памяти. Глебу опять плохо, он опять перебрал, и опять подставил не только себя, ну и всю команду. Видя состояние кудряшки, которое за последние пару месяцев стало что не наесть хуевым, все единогласно приняли решение - рехаб. Да, возможно, на это повлияло не только то, что Глеб в очередном запое, но и весь этот хейт, которым ежеминутно поливали группу. А так, отлежится, клип выпустим, альбом напишем, и замнем это так же, как было с Питером. Летний теплый день, начало июня. Радостные школьники вышли на улицы, беззаботно разгуливая компаниями. Студенты вяло отсиживают на парах, а часть тех, кто пропускают спят в это время. Солнце тепло светит в лицо, грея своим теплом, и казалось бы, прекрасный день, но не для Викторова. Парень сидел на заднем сидении авто, которое стремительно набирало скорость, направляясь в выбранное и заранее оплаченное учреждение. - Глеб, не сиди с такой кислой миной, ты сам все прекрасно понимаешь, - не отрывая взгляд от дороги, произнес Сергей. - Понимаю, поэтому еще не послал вас всех нахуй... - проворчал парень, выдыхая дым от сигареты в открытое окно. За окном быстро мелькают различные пейзажи: аккуратно посаженные в ряд деревья, московская архитектура, светящиеся люди, лица которых Глеб никогда бы не разглядел. Викторов повторно вздыхает. Кудрявый только что расставил все необходимые вещи, которых по понятным причинам было не много. Комната выглядела отлично, особенно в сравнении с другими "палатами", где находилось минимум по два человека. Посередине стояла большая двуспальная кровать, а Глеб, усевшись на нее, с обеспокоенным выражением взглянул на часы, осознавая всю проблематичность ситуации. Парень вздохнул, уткнувшись взглядом в стенку, а через пару минут в комнату постучали, и ручка двери опустилась вниз. На пороге показалась девушка миловидной внешности, лет двадцати трех. "Точно не пациент, значит работает здесь", - успел сложить Глеб, до того как та открыла рот. - Глеб Викторов? - спросила она, а взгляд устремлялся на него. - Да? - продолжая сидеть на кровати, спросил Глеб. - Вам не сказали? У вас сейчас посещение психотерапевта. Парень вздохнул и, ничего не ответив, кивнул, поднимаясь с кровати. Выходя из палаты, Глеб взглянул на бейдж на груди - "Анастасия" значит... Лениво шагая позади, он рассматривал больничные коридоры, расцветку стен и диванчики, которые время от времени мелькали по пути. Приятная цветовая гамма, освещение и новый ремонт - в общем, свою стоимость оправдывает. Девушка остановилась. - Эта дверь, врач Серафим Владимирович. Музыкант благодарно кивнул и, попрощавшись с медсестрой, которая Глебу показалась "не истеричкой", развернулся к двери, коротко постучав. И услышав тихое "Войдите", переступил порог. Перед ним сидел мужчина, на вид от двадцати семи до тридцати трех лет максимум. Яркие голубые глаза, необычная форма носа, татуировки и складное телосложение. Глеб хмыкнул, переводя взгляд на прическу Серафима. "Ахуенная укладка" - промелькнуло в его голове, а, услышав приглашение, сел на мягкий диванчик недалеко от Сидорина. - Здравствуйте. Серафим Владимирович, - представился парень. - Как себя чувствуете? - стал задавать наводящие вопросы тот, а пока Глеб думал, внимательно разглядывал его. - Нормально - немногословно начал кудрявый. - Ничего не беспокоит? - Тревога только если... - А чем она способствует? Знаете возможные причины? - Просто тревога, иногда панические атаки, чаще всего на отходах, - а через пару секунд добавил, - я на протяжении полугода употреблял мефедрон. Серафим кивнул и, записав что-то в блокноте, спросил: - Когда последний раз употребляли? - Позавчера. Серафим пометил это в блокноте, попутно спросив: - А какая дозировка была? - Пара грамм... не много вроде. Разговор шел по направляющей, и так как этот сеанс первый, Сидорин пытался раскрыть Глеба по максимуму, чтобы в будущем легче проработать все. В конце сеанса Серафим понял одно - Глеб порушенный, но помочь ему можно, и он приложит этому немало усилий. Прошла неделя, и всю эту неделю Глеб мельком бросал взгляд на своего психотерапевта. Парню он показался красивым... очень, и хоть Глеб вечно утверждал, что натурал, но на деле давно осознавал, что к мужчинам испытывает такие же теплые чувства. В один из дней, видя на часах четырнадцать часов, Глеб не спеша вышел на улицу перекурить и, открыв входную дверь, увидел сидящего на ступеньках Серафима. Парень вздохнул и опустился рядом с Сидориным. Старший вздрогнул, чуть не уронив сигарету, и резко повернул голову. Увидев Глеба, он выдохнул: - Здравствуй, Глеб. Парень ответил ему приветливой улыбкой и, взяв в руки пачку, вытащил от туда сигарету, стиснув ее между зубов. Засунув руку в карман, кудрявый достал потрепанную зажигалку и, привычно прикрывая ее рукой, пару раз щёлкнул ей и, бурча что-то под нос, швырнул ее в сторону. Серафим же, какого-то хрена завис на профиле Глеба и рассматривал изгибы его лица, татуировки, щетину на лице и мелкие ранки. Заметив его взгляд, Викторов повернулся к нему, а Серафим резко сделал невозмутимое лицо и протянул желтую зажигалку. - Спасибо, - негромко сказал Глеб, прикрывая пламя рукой.