Плач и скрежет зубов

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Лэйн, как часто ты думаешь о Боге?       Я делаю это каждый раз, когда вижу очередное окровавленное, безжизненное тело, валяющееся, как тряпичная кукла. Они и вправду были как куклы внешне и снаружи — в них больше не было жизни, у них отобрали душу, оставив лишь физическую оболочку, которая через какое-то время изуродуется до неузнаваемости.       Так, позвольте мне спросить, почему этот глупый вопрос задевает мое эго? Правильно: все больше я сомневаюсь в существовании Всевышнего, потому что как бы он мог позволить такие пытки над своими порождениями?       К работе в детективном агентстве я пришла неожиданно и спешно: бывшая однокурсница подначила меня к агенству, сотрудничающему со многими полицейскими в округе. В условиях апокалипсиса и выживания такие связи могут оказаться нужными как кстати — по крайней мере, ты не умрешь безызвестной пустышкой, которую посчитают за очередное пушечное мясо для отродья. Перспектива стать полезной для человечества только сильнее влекла меня окунуться в подробности жестокого мира, от которого я закрывалась долгое время, непонятно за каким занятием. Воспоминания, начиная от начала апокалипсиса, мелькали расплывчато в моей голове, потому я не помню добрую часть своей жизни, и это не удивительно: мозг старается стереть самые травмирующие события в хронологии. В моих силах было построить новый фундамент внутри себя, чтобы не оказаться той же изуродованной куклой.       Должность обещала быть авторитетной и многообещающей. Я даже отнеслась ко вкушению рабочей рутины с воодушевлением и трудоголизмом, как и полагается вовлеченному сотруднику, за что получила быстрое уважение начальства и коллег, и мне позволялось раскрывать все более запутанные и изощренные преступления. Конечно, все оказалось не так просто, как я и предполагала, и долгая романтизация детективных фильмов разбилась вдребезги, как и мои розовые очки, раскрывая истинную сущность человека и его недолгого бытия. Если мертвый человек напоминал безжизненную куклу, то живой — фарфоровую, коллекционную, ведь ничто не может быть таким хрупким, как человеческая жизнь, которая может оборваться так легко и скоропостижно.       — Оксфорд… — вкушая каждый слог, произнесла я. Это слово вызвало необъяснимый трепет, хотя раньше я никогда там не бывала — лишь иногда слышала рассказы коллег о незначительных в той местности происшествиях, — Значится, на военной базе «Адам», находящейся там, произошло массовое убийство? — мне удосужилось несколько раз перечитать бумаги с документацией о происшествии, прежде чем я перевела взгляд на сотрудников полиции.       — Еще рано судить, убийство ли это, — нахмуренно пробубнил под нос коллега, изучая вереницу текста.       Рядом со мной сидели пара предвкушенных новой задачей бедняг по несчастью, которые терпеливо ожидали, пока я изучу и переварю информацию, чтобы наконец с ней ознакомиться подробнее. С напускным безразличием я передала документы в их руки.       — Верно. Выживших можно пересчитать по пальцам. — один из полицейских, Райан — забавный парнишка, отличающийся сильной невнимательностью и плохой концентрацией, — задумчиво уставился в потолок.       — Почему они обратились к нам спустя несколько дней? — я смутилась этим фактом, и долго ждала момента, когда смогу задать этот волнующий меня вопрос.       — Связь в последнее время барахлит даже на таком близком расстоянии, что уже говорить о Нью-Йорке, который затопило, — цокнул Райан.       Я представляю, каково было выжившим на базе мирно засыпать с осознанием того, что им пришлось несколько ночей делить крышу над головой с трупами. Трогать-то не было дозволено — они не дураки, все понимают: лишь ухудшат ситуацию и перекроют своими лапами улики.       — Есть какие-нибудь предположения на счёт произошедшего? — боковым взглядом поглядывая на бумаги в руках ребят, отозвалась я.       — В последнее время на базу часто проникали отродья. У них ранее были потери благодаря этим тварям. Из первоначальных версий — столкновение с ними, сопровождающиеся попыткой отбиться от них.       — Звучит абсурдно. Если до этого потери были минимализированы, то что могло случиться в этот раз, раз погибла большая часть отряда? — я недоверчиво уставилась в деревянный обшарпанный стол, по поверхности которого Райан нервно постукивал пальцами замысловатый ритм.       — Нельзя исключать образование нового разлома, который спровоцировал волну нападений, — отозвался рядом сидящий детектив, оторвавшийся от прочтения отчётности.       — Может быть, они уже слетели с катушек и решили устроить парный массовый суицид? — впервые с начала собрания заговорил Ноа.       Ноа — самый близкий мне приятель в этом сумасшедшем мире. Он работает в судмедэкспертизе, и, несмотря на свой пылкий и полный саркастичности нрав, являлся ценной находкой для нашего коллектива, в особенности для меня. Даже такие аморальные происшествия он может обыграть на шутливый лад, которого часто не хватает посреди унылой рутины, заполоненной убийствами и расследованиями.       Мы переглянулись, и мои глаза встретились с его хищным взглядом, полным насмешки. Я театрально закатила глаза, и, улыбнувшись, перевела взгляд на остальных.       Такая теория меня позабавила и, честно говоря, она имела место быть — еще никому из нас не известно, что там происходило до нашего вмешательства. Возможно, я бы тоже на их месте решила избавить себя от мучений и обязанностей, возложившихся на плечи, как тяжеленные булыжники.       — Подробности нам и предстоит узнать, — начальник детективного агентства приподнялся со своего кресла и, не увидев дополнительных вопросов, с привычной для него хмурой физиономией взъерошил волосы, — Завтра утром выезжаете на базу, дорога будет не долгой. Мы уведомили находящихся там о скором визите, поэтому в ваших силах действовать скооперированно и оперативно.

***

      Когда я наконец оказалась в прохладной от моего долгого отсутствия постели, мною завладели многочисленные мысли и вопросы. В особенной части в организме преобладал бешеный адреналин — уже с завтрашнего дня нам предстоит раскрыть столь запутанное происшествие. Такого предвкушения, казалось, я давно не ощущала — быть может, оно было в самом начале моей карьеры.       Перед сном я получила пару ободряющих сообщений от Ноа — всё-таки, было правильным решением устроиться сюда на работу, ведь здесь присутствовала невероятная роскошь в виде мобильных телефонов, — которые были сопровождены кучей странных сочетаний смайликов. Коротко ответив на полученные сообщения, я отложила телефон.       Когда моя голова вновь коснулась мягкой поверхности подушки, в сон стало клонить все заметнее и требовательнее. Я посчитала нужным не игнорировать данный порыв, ведь в течение всего следующего дня мне предстоит стойко держаться и иметь трезвую, выспавшуюся голову. На счет второго я никогда не была уверена, потому что периодически меня мучали кошмары, отгоняющие сон, словно вихрем. Понадеявшись на благоразумность своего организма, я прикрыла глаза.       Утро встретило меня неожиданными солнечными лучами, пробравшимися через окно. Шторы ему не препятствовали: я ненавижу сплошной мрак и предпочитаю в этом плане не закрываться от окружающего мира, тем более тогда, когда погода нежданно радует своей гостеприимностью, навевающей надежды на спокойный день. Правда, спокойным он не будет: мозг безостановочно кипел от неуходящего предвкушения, а обстановка на месте преступления никак не будет способствовать благоухающе и успокаивающе.       Дорога и впрямь была недолгой — детективное агентство, расположенное в тихом и глухом пригороде, до куда не могли достать фантастические активности, находилось недалеко от военной базы, примерно в полутора часах езды.       Солнечная погода сменилась дождем. Он тарабанил по стеклам, и мне казалось, что капли стекают прямо по лицу, создавая этим некий процесс омовения. Чем ближе мы становились к месту назначения, тем больше воздух вокруг словно тяжелел и становился гуще — нехороший знак. Но я была лишена восьмого чувства и суеверий: в силу моего положения и должности я могла опираться лишь на подтверждённые факты и аксиомы.       Изредка машину потряхивало от многочисленных неровностей на дороге, что постоянно возвращало в реальность. Увиденные вдалеке раскрытые ворота, краска на которых слезла, открывая вид на спрятавшуюся под ней ржавчину, молчаливо, но с противным скрипом от ветра, донесшимся до ушей, уведомила о том, что мы добрались до военной базы. Я сразу же начала с большим любопытством разглядывать здание, силуэт которого постепенно приближался. Все вокруг выглядело так, будто бы здесь и не произошло никакого зверства — около, кажется, главного корпуса стояли военные с оружием, а некоторые из них совершали обход по всей территории. Активная деятельность совершенно не сочеталась с тем фактом, что база, по сути, начинает мертветь. Если бы я оказалась здесь случайно проездом, и не допустила бы и малейшего сомнения, что в этих стенах произошло преступление или хотя бы небольшая оплошность — настолько слаженная и дисциплинированная аура кружила вокруг.       Я скользнула рукой в карман пальто, лихорадочно выискивая в нем пачку сигарет — это была единственная моя радость в перерывах между работой. Из-за сидячего положения это было неудобно делать, да и не хотелось кого-то ненароком задеть то и дело мотающимся туда-сюда локтем, но спустя мучительный десяток секунд я облегченно выдохнула, когда обнаружила искомое.       — Мне кажется, что здесь уже воняет смрадом, — недовольно отозвался Ноа с соседнего сидения, всем своим видом показывая свою неудовлетворенность обстановкой.       — Когда кажется, креститься нужно. Я бы на твоем месте не душнил и готовился к худшему, — Грег, наш криминалист, пихнул парня в плечо, создавая этим трением шоркающий звук, режущий уши.       Ему ли раздавать такие советы, когда самому придется чуть ли не ковыряться в валяющихся трупах, выискивая любые улики, которые нас продвинут в расследовании?       Ни у кого предстоящая работа не предполагала легкости и снисхождения, вероятно, поэтому каждый находящийся в автомобиле был похож на непоколебимую глыбу посреди волнующегося океана — столько пружинистого напряжения и обеспокоенности я давно не наблюдала у коллег, хоть и сама уже была на нервах не первый час.       Оставшиеся в живых члены элитного отряда точно не оставят нас в покое, пока мы не выясним все до мельчайших подробностей от «А» до «Я», учитывая то, что я имела возможность подслушать у вышестоящих коллег агентства интересную информацию — выжить удалось генералу отряда, их руководителю, а также немногочисленным военным. Это натолкнуло на определенные мысли: быть может, верхушка отряда просто решила избавиться от непригодных сотрудников таким безобразным образом? Мне хотелось надеяться на то, что при таком исходе событий на их лицах это будет написано черным по белому, а потом останется дело за малым — все нужные доказательства будут так или иначе обнаружены.       Уже внутренне ощущающееся приближение мгновения встречи с ними вызвало неприятный холодок по телу. Как бы не оказаться новым пушечным мясом под дулом их пистолета…       — Прибыли, — донесся голос с водительского сидения, на коем устроился один из полицейских, — Нас ждут внутри.       Я взглянула в боковое зеркало снаружи машины и приметила точно так же припарковавшуюся машину, в которой ехала другая половина команды. С долей неохоты я выскользнула из машины и выделила несколько секунд на поверхностную оценку территории. Словила лицом беспощадные капли дождя, пролезающие дорожками под ворот пальто; вдохнула воздух, будто отдающий тишиной мертвецов, но это была уже моя разыгравшаяся фантазия.       Так или иначе, находиться здесь было психологически тяжело, да и физически: плечи мгновенно окаменели, отчего-то затекла шея, и лишь моя ровная осанка придерживала видимость деловитости и невозмутимости ситуацией.       Толпой, разбитой на ряды, мы пошагали ко входу на базу. Краем глаза я заметила, что военные отвлеклись от обхода и их глаза были направлены на нас. Препятствовать они нам не препятствовали, но сквозь серьезные мины можно было разглядеть интерес и… надежду?       Я много слышала об этом месте и изучила его вдоль и поперек через всевозможные ресурсы и связи, и наконец у меня появилась возможность рассмотреть его непосредственно в моменте. Некогда это здание было университетом, еще до апокалипсиса. Мой взгляд скользнул по облупленным кирпичным стенам, лепнине на них, часть из которой уже обвалилась, но создавала величественный вид. Окна были обрамлены решетками, изогнутыми в красивых узорах, но где-то они были согнуты, раздвинуты, словно кто-то пытался отсюда бежать. За соседними корпусами виднелась такая же неплохо сохранившаяся церковь, подле которой расхаживали их сотрудники, видимо, чудом уцелевшие, а на их лицах издалека можно было разглядеть толщу скорби, выражавшейся в морщинистых складках. Вполне неплохое место для обоснования здесь военных. Но что их не уберегло в таком тихом, забытом месте?..       — Ордер, пожалуйста, — вместо приветствия произнесла женщина, встретившая нас в коридоре у входа.       Почему-то в голову сразу прокралась мысль, что именно она заведует базой — на угрюмом лице выскакивала вся надменность и строгость, вываливающаяся наружу. Она была не молода, но искры в ее прищуренных глазах говорили совершенно об обратном. Про таких женщин обычно говорят: «со стальными яйцами».       Рядом с ней стоял неизвестный мужчина — я предположила, что он тоже важная шишка здесь, не похож он на простого военного, — но внимательно осмотреть его у меня не получилось, потому что вид на него мне закрыли полицейские. Визуальная составляющая подозреваемых, несомненно, важна для нашей работы, но мне предпочтительнее было бы ознакомиться с местом преступления, поэтому я почти сразу же откинула попытки рассмотреть его.       Полицейские, явно не очень довольные просьбой, источающей нотками приказа, предъявили нужные женщине документы. Она с дотошностью разглядывала, казалось, каждую букву и подпись, но спустя несколько секунд молча кивнула, будто бы витая в своих мыслях.       — Мисс Донован, мы приступим к осмотру, но для начала хотели бы задать вам пару вопросов, — обратился к ней один из сотрудников полиции, отойдя на несколько шагов в сторону, призывая сделать то же самое.       — Не теряйте времени, пусть остальные ваши сотрудники займутся обыском, — Донован кивнула в сторону мужчины, который непоколебимо, как скала, стоял рядом, — Дмитрий, проведи их.       Как только пара коллег из полиции отошли вместе с ней, мне получилось наконец увидеть Дмитрия. Быть может, мне показалось, но взгляд его на мне подозрительно задержался. Что, генерал, давно не видел привлекательных девушек, находясь в стенах базы? Если вся женская составляющая здесь замыкалась только на Донован, то я его могу понять: такую волевую и горделивую женщину мало кто может потянуть.       Был он выше меня на полторы головы точно, поэтому пришлось чуть задрать голову для лучшей наглядности. Он соответствовал всем возможным стереотипам военного — накачанный серьезный мужик в соответствующей форме, демонстрирующей крепкие мышцы. Военные мне никогда не импонировали, но я привыкла быть честна с самой собой и готова признать — что-то в нем есть, хотя он до сих пор не промолвил и слова в нашем присутствии. Это слегка интриговало и добавляло подозрений к его персоне: асоциальный тип личности интерпретируется как один из пунктов в психологии убийцы.       Не медля и секунды, генерал двинулся по длинному коридору, а я с коллегами последовали за ним. Внутри здание выглядело более оживленным и целым — наверняка было проделано немало усилий для того, чтобы здесь крепко обосноваться. На счет оживленности, правда, я бы поспорила: ведь единственные звуки, издаваемые в коридоре, принадлежали лишь моим ботфортам, клацающим по поверхности плитки, создавая этим эхо вокруг.       Мы шли почти одной шеренгой, что позволила ширина помещения, а мне повезло оказаться идти прямо перед спиной генерала. Невольно я учуяла запах, исходящий от мужчины. На удивление, пахло чем-то похожим на еловые ветви, скорее ладаном, и свежестью. Мне казалось, что мужчины в его положении пользуются типичными, режущими обоняние одеколонами.       Казалось, путь будет бесконечным, ведь коридор все не кончался, а мы все двигались вперед, проходя мимо множества дверей. Дмитрий наконец свернул и, пройдя через узорчатую арку с характерной лепниной, мы оказались в огромном зале. Дмитрий остался позади нас, и мне показалось, что он не хотел бы снова видеть место происшествия.       Я ожидала увидеть здесь распластавшиеся по поверхности пола трупы, физиономии которых были искажены в предсмертных муках, но зрелище все равно было не из приятных. В комнате стоял до жути противный запах, и я была готова нюхать мужские одеколоны, нежели то, что придется сейчас ближайший день. Даже на стенах невооруженным глазом были видны брызги крови, почти впитавшиеся в них. Отсутствие света, исключением которого являлось лишь естественное освещение из громадных окон, больше навевало напряжение. Появилось ощущение, что я попала в фильм ужасов. Не хватает только призраков.       То, что происходило на полу, даже комментировать не стала бы: будь у меня плохое зрение, то посчитала бы, что здесь расстелены багровые ковры. Пусть и порванные местами, ведь не вся площадь была запятнана засохшей жидкостью, но, определенно, ковер. Даже мебель стояла не на своих местах, это было видно, а ее вид был потрепанным, словно кто-то в агонии хватался за край дивана, царапая ткань ногтями. Деревянный стул без одной ножки вовсе лежал практически в углу комнаты, и перед глазами повиднелись расплывчатые сцены того, как его безбашенно в кого-то кидали, пытаясь отбиться.       Из уцелевших можно назвать кирпичный камин, занявший большую часть дальней от меня стены, несколько кресел и кофейный стол, на котором одиноко стоял проектор, но и те были беспощадно заляпаны в крови. Что за сумасшествие здесь произошло, черт тебя побери? Первоначальные теории о жестокой битве с отродьями все больше оправдывали себя.       К слову, ковер здесь и правда был, только почему-то возле камина. Вероятно, им давно не пользовались, иначе я удивлюсь тому, насколько неразумны обитатели здания. Намного больше вероятности сгореть в пожаре, чем оказаться убитыми кучкой, еще и учитывая тот факт, что каждый здесь прошел соответствующие подготовки обороны.       Действовать было необходимо с предельной осторожностью, потому мы не сразу прошли в центр зала, а некоторые из коллег приспутились на корточки, изучая поверхность на оставленные следы и улики. Я постаралась аккуратно обойти любой предмет, потенциально выглядящий как предмет исследования, и, конечно же, трупы, и достала блокнот, записывая увиденные впечатления в форме отчета.       — На трупах присутствуют признаки насильственной смерти. Убийца воспользовался, вероятно, охотничьим ножом: слишком глубокие и точные раны, — воскликнул криминалист, вовсю увлечённый работой.       — Левша или правша? — Второй из криминалистов подошел ближе к первому.       — Отличный вопрос, потому что раны нанесены с обеих сторон.       — Видимо, убийца не пальцем деланный. Или убийцы…       — Сомневаюсь, что отродья научились пользоваться ножом, — буркнул Дэймон, второй детектив в нашей команде. Работать с ним было иногда невыносимо, но не было варианта отнекиваться. Несмотря на это, интеллект у него что надо. Неудивительно, что он первее всех отметил эту деталь, только начавшую проясняться у меня в голове.       — Здесь также следы от пуль. Рядом лежит парочка, некоторые даже неиспользованные.       — Ну и мажор. Кто в наше время такими драгоценностями разбрасывается?       Ясно, версии с отродьями можно смело перечеркивать. Не уверена, что меня успокаивает то, что где-то, скорее всего, в округе, а то и на самой территории военной базы, находится убийца. Было бы спокойнее от того факта, что с людьми разобралась парочка монстров.       Как бы банально это не звучало, но если убийц и правда несколько, то в голову пока что приходит лишь один единственный вариант в лице генерала и руководителя базы. Две шишки точно могли о чем-то сговориться.       — М-м-м, заколка для волос. Это она сама по себе красного цвета или заляпана в крови? — одна из относительно молодых работниц в агентстве скрупулезно рассматривала комнату на предметы улик в компании со мной, и ее голос заставил меня повернуться к ней.       — В любом случае это отправится на экспертизу, — к нам подошел Дэймон и теперь заколка покоилась, запечатанная, в бумажном конверте.       Каково было мое удивление, когда у порога в зал я увидела стоящего в тени Дмитрия, оперевшегося о проем? Невольно пронеслось ощущение, будто я овечка, сжимающаяся от страха под тяжелым взором хищника. Необъяснимое давление в груди стало ощутимее. Это что, он на меня так действует?       Я скользнула взглядом снизу вверх по затемненной мужской фигуре. Несколько солнечных лучей скользнули по его лицу, выделяя и без того острые черты. Он стойко держался, но от меня не ускользнул его стеклянный взгляд, которым он прорезал насквозь одну точку, в которую уставился. Догадки и теории вихрем пронеслись в моей черепной коробке: либо он всегда такой отрешенный и молчаливый, либо упоминание заколки активировало в нем непонятный механизм. Вероятно, она могла принадлежать близкому и ценному для него человеку. Спрашивать о том, кому именно из трупов, находящихся в комнате, было бы неприлично.       Небольшой перерыв спустя долго тянущиеся несколько часов прошаривания помещения дали голове освежиться и расслабиться. Я успела привыкнуть к запаху, источающемуся от последствий происшествия, но перекур на свежем воздухе подействовал на меня неожиданно приятно — настолько, что я почувствовала себя в шкуре подростка, сбежавшего ночью на задний двор с родительскими сигаретами. Примерно так я могла бы описать свою эйфорию и наслаждение коротким моментом, который принадлежал одной мне.       Пока в руках тлела очередная сигарета, я с задумчивостью наблюдала за падающим на землю пеплом и сопоставляла друг с другом каждую обнаруженную деталь, связанную с расследованием. Убийца точно действовал намеренно — множество ранений на мертвых телах говорили за себя. Под слоями их одежды было сложно рассмотреть пулевые, но все обнаруженные целились в сердце или в опасной близости к нему. Я готова поспорить, что у убийцы огромный опыт в стрельбе, ведь мишень в виде мышечного органа у любого из мертвых была с большой вероятностью поражена. Правда, выводы пока рано делать: у каждого военного был доступ к оружию, что делает каждого находящегося на территории потенциальным преступником.       Вернувшись в главный зал, я поправила растрепавшиеся волосы и влилась в рабочую рутину. Тишину в комнате разбавляли щелчки фотоаппарата и тихие шаги, с осторожностью блуждающие по территории. Я приблизилась к кожаным креслам, и запах гнили чуть отступил, что не могло не порадовать. Что-то в них мне показалось странным, и я не ошиблась: на них были… перья? Белые, короткие, будто здесь мимолетом пропорхал голубь. Я засомневалась, открывают ли здесь окна, и остались ли вообще птицы в этой местности.       — Здесь что, происходили подушечные бои? — Ко мне приблизился Ноа, очевидно, заметив мою заступоренность, и тоже обратил внимание на обнаруженную мелочь.       И правда, Лэйн, какие нахрен птицы? Ты сама каждую ночь ложишься на набитую перьями подушку и не догадалась о том, что подобные условия присутствуют у элитного отряда?       — Что-то я не наблюдаю здесь подушек, — я закатила глаза и осмотрелась вокруг еще раз, убедившись в сказанном.       — Значит, они уже успели улететь в кого-то по направлению во-о-он туда, — он вытянул руку вбок и я, почти завороженная, последовала взглядом за ней.       Почти в углу комнаты, ближе к камину, располагались простенькие спальные мешки и матрасы, на которых и впрямь лежали потрёпанные и небольшие, но подушки. Они, к слову, даже не успели запечататься в крови и выглядели так, словно ожидают очередных объятий со своими хозяевами под лунным светом, который могло пропустить окно поблизости.       — Нам пора бы отправиться в лабораторию и отдать улики на экспертизу, — криминалист с громким выдохом потер лоб тыльной стороной ладони.       И я была согласна с его выводами. Наше присутствие здесь уже становилось до невозможности бесцельным, потому как без дополнительной информации и судмедэкспертизы мы мало чем можем похвастаться. Да, с помощью ультрафиолета было обнаружено множество отпечатков пальцев, но без знаний того, кому они принадлежат, мы очутимся в тупике. Пора было воротиться назад.       Я отступила от кресел и собиралась было двинуться в сторону выхода из комнаты, но меня остановила моя внимательность: на полу одиноко валялся окурок, который мог оставить только один человек.       Вот, Ноа, вот сука. Я-то думала, почему ты не вышел со мной во двор, так ты похабничал прямо на месте преступления.       Как только мы прошлись по тому же маршруту, с помощью которого попали в общую комнату, то оказались около выхода. Там нас уже ждали Донован и Дмитрий.       — Завтра мы сюда прибудем, на одной комнате не собираемся ограничиваться, — полицейский бесстрастно почти дразнил и пародировал руководителя базы, — Нам нужно будет осмотреть комнаты членов отряда и их личные дела.       — В вашем распоряжении вся база. Делайте то, что считаете нужным, — отчеканила Донован, провожая взглядом нашу команду. На миг наши глаза встретились, но я постаралась максимально спокойно и плавно отвернуться, последовав к машине.       Как ни странно, генерал шел рядом с нами: я полагаю, что это его прямая обязанность, ведь на его плечах лежит ноша ответственности и слежения за дисциплиной и безопасностью базы. Больше удивило меня то, что он со мной заговорил:       — Я вас не видел ранее. Недавно присоединились к агентству?       Возможно мне показалось, но в его голосе сквозило ненаигранным интересом. Однако я не смутилась данным вопросом, так как он и вправду спокойно среагировал на моих коллег, но заострял внимание на мне. Получается, в его глазах я совсем новичок, почти новорождённый детектив.       — Не то чтобы недавно. Просто до сегодняшнего дня не приходилось сюда приезжать, — я постаралась унять дрожь в голосе от близкого контакта с мужчиной — он шел на таком малом расстоянии от меня, что иногда касался рукой.       Конечно, он был неплох, можно даже сказать, что из него вышел бы хороший типаж харизматичного злодея, если он таковым является. Единственная загвоздка заключается в том, что каменная глыба в виде его лица и не пыталась выразить хоть каплю эмоций, потому харизмой и не пахло.       — Жаль, что Вы познакомились с базой при таких обстоятельствах.       Я не смогла проанализировать, искренней или нет была эта жалость, но решила не заострять на этом внимание.       — Думаете, могли бы образоваться какие-то безобидные обстоятельства, при которых я сюда могла попасть? — слегка поострила я, боковым взглядом замечая удивленную физиономию Дмитрия, которая позже сменилась хитрой улыбкой.       — Думаю, многие происшествия покажутся безобидными на фоне этого, — мужчина шумно выдохнул, а его улыбка стала более уставшей.       — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы разобраться с этой ситуацией, — фраза прозвучала точно заученной, будто я повторяла ее каждый день.       — Не сомневаюсь в этом, Лэйн.       Генерал проводил нас до машины и дождался, пока мы отъедем на небольшое расстояние. Незнамо почему, но пока машина начинала движение, мой взгляд решительно следил за Дмитрием, который уже активно отдавал приказы военным, которых подозвал к себе. Мысли о том, что убийства могли быть его проделкой, и что свиду дисциплинированный и отдающийся службе с головой генерал скрывает за рукавами водолазки запятнанные в крови по предплечья руки, меня не покидали до самого сна.       Осенние дни становились все короче, а из-за сгущающихся туч вечер визуально показался мрачнее и холоднее. Будто бы читая в глазах команды опустошенность и усталость, дождь только усилился, олицетворяя собой наше общее настроение.       Я почти уснула в дороге, но оказалась разбужена Ноа, который с неплохой силой пихнул меня локтем в бок. Возможно, он так отомстил мне за то, что ранее, при поиске сигарет, я проделала с ним то же самое, либо просто поиздевался над моей сонливостью. Ни один из вариантов меня не удовлетворил.       Я разомкнула слипшиеся веки и приметила, что мы доехали. Дорога в этот раз показалась быстрее, потому что большую половину времени я просидела с закрытыми глазами в полусне, пока до ушей изредка доходили обрывки непринужденных разговоров коллег — они лишь сильнее меня усыпляли.       Отчитавшись перед начальством, я отправилась домой. Служебное жилье рядом с агентством было одной из причин, почему я сюда устроилась. Нельзя исключать, что я горела процессом работы, но такие дополнительные сласти меня радовали.       Засыпала я беспокойно и мучительно долго: не знаю, сколько минут или часов я ворочалась с бока на бок, ведь я не удосуживалась взять в руки телефон, но течение времени издевательски тянулось, как пружина. Как бы я не легла, поза казалась неудобной настолько, что затекали руки или ноги, чего обычно со мной не происходит. В голове калейдоскопом смешивались все впечатления и ощущения за прошедший рабочий день: военная база, мысли о умерших, убийцах, и… Дмитрии?       Твою мать. Лэйн, поскорее засыпай.