Плач и скрежет зубов

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      День начался с неутешительных находок из лаборатории. Я, невыспавшаяся, почти клевала носом об рабочий стол, но собрала волю в кулак и внимательно слушала результаты судмедэкспертизы.       Патрон девять на девятнадцать, парабеллум.       Это, конечно, значительно сужает поиск оружия, из которого могли стрелять, но было одно «но» — на военной базе был доступ к любому оружию, даже не подходящему под нужные нам критерии. Если генерал расскажет нам интересную информацию, то я прощу ему взгляды, которые он украдкой на меня кидал.       Отпечатки пальцев, найденные на месте преступления, принадлежат мертвым. Чужих следов не было обнаружено.       Я так посмотрю, наш убийца либо смел улики начисто, либо не оставил их вовсе. Загадка становится более запутанной, ведь предположения об отродьях могли бы облегчить расследование в сотню раз. А вот вероятность, что отряд перебил друг друга, с этих пор казалась не такой и абсурдной. Если это так, то узнать, почему они приняли такое безбашенное решение, становится моим личным интересом. Согнутые решетки на окнах свидетельствовали о чем-то страшном и пугающем на территории базы?       У некоторых обнаружена черепно-мозговая травма, полученная в результате падения затылочной частью головы о твёрдую поверхность, что спровоцировало кровоизлияние в мозг и могло стать причиной смерти.       У бедняг не было шансов спастись. Находись в Оксфорде подмога, первая помощь лишь усугубила бы положение, а попытки добиться госпитализации в соседних поселениях окончились бы неудачей: связь в округе до сих пор барахлит, и ни до кого не достучаться даже за провизией.       Колото-режущие раны присутствуют в области грудной клетки и живота, не менее четырех ударов в каждой.       Их что, выпотрошить на месте пытались? Благо, что все органы и части тела остались на месте, иначе я бы задумалась о том, нет ли в Оксфорде сумасшедших культистов, принесших собранного Франкенштейна в жертву.       Сквозные и слепые пулевые ранения в области левой части груди и лобной доли. Поражены в большей части аорта, левый и правый желудочки, в результате чего произошла остановка сердца. Пули прошли через полушария мозга и застряли в затылочной доле.       Есть какой-то толк в том, что им не суждено было выжить: необыкновенно крохотный шанс оправиться после таких травм значил остаться инвалидом на всю жизнь. Подобный груз некстати для отряда, и лишь Бог знает, как сложилась бы их жизнь.       Из мыслей меня вывел голос Ноа, что-то бурчащего мне под ухо.       — Как думаешь, что могло спровоцировать на такое дикое убийство?       В моей голове была каша с топором. Пока эта каша варилась, создавая ощущение жара внутри, он неистово долбил по моей несчастной черепной коробке, пытаясь выудить хотя бы одну правдоподобную версию случившегося.       — Отрекся от теории, что они совершили парный суицид? — с насмешкой прохрипела я, после чего откашлялась.       — Не совсем. Просто интересно, какие догадки у тебя, — парень в заинтересованности приподнял брови и уставился, ожидая моего ответа.       Я сама не до конца понимаю, что такого могло произойти между ними, после чего произошло все описанное в результатах экспертизы.       Это могут списать на причинение смерти по неосторожности, ведь большинство полученных травм были не совместимы с жизнью и организм напросто не выдержал бы такой нагрузки, да и в такое неспокойное время мало кто имеет желание копошиться в делах базы, и облегчения это не приносило нисколько — отсутствие должной защиты и безопасности от людей, знающих свое дело, отнимало надежду на счастливое, пусть и недолгое, будущее.       — Убийца хорошо скрывается, — в раздумьях на моем лице появилась межбровная складка, — либо твоё предположение может быть верным.       Наверняка он и хотел услышать, что его выброшенная случайным образом шутка в очередной раз приобретала реалистичные краски, потому что его довольная морда говорила сама за себя. Не хватает лишь коронного «Я же говорил!».       — Я же говорил.       Мысли читает, зараза.       — Слишком рано разбрасываться такими фразами, пока мы толком ничего не знаем, — моя попытка спустить парня с небес окончилась успешно, и выражение его лица стало более расслабленным, а уголки губ, скривленные в хитрой полуулыбке, опустились.       — Дай мне хотя бы на мгновение почувствовать свое превосходство, — буркнул Ноа, демонстративно отворачиваясь от меня.       Я с ухмылкой наслаждалась видом его затылка — нечастый момент, когда он замолкает и перестает маячить подле со сборником анекдотов, запечатанном внутри его головы.

***

      Рабочая рутина должна была раскраситься благодаря небольшой активности, поджидающей нас в стенах военной базы. Как и была предупреждена Донован, мы не ограничимся на одной комнате и исследуем базу вдоль и поперек — уже прямо сейчас начнем с комнат членов отряда.       Чуть ранее мне довелось увидеть, насколько обширным и громадным было здание внутри, а о длиннющих коридорах, навевающих тревогу и ощущение того, что из-за угла вылезет какая-то нечисть, думаю, говорить и не нужно. Дверей было неисчислимое количество, мои глаза успели несколько раз пробежаться по их одинаковой, где-то порвавшейся обшивке.       Около ушей зазвучал голос генерала.       — Можете начинать с этой двери, следующие после нее тоже являются личными комнатами.       Абсолютное бесстрастие в его твердом голосе все еще привлекало подозрения. Одна секунда задержки взгляда на мужской фигуре не ускользнула от его внимания, но я поспешила в комнату вслед за коллегами, поэтому словить холодную глыбу его глаз я не успела — уверена, это к лучшему. Мне хватило того, что он занял мои мысли перед сном.       После кровавых расписных пятен было приятно увидеть обычную небольшую спальню. Я бы даже сказала, что она обустроена со вкусом, пусть и предоставленная мебель не располагала под какой-то определённый стиль. Свиду комната выглядела нетронутой и ухоженной, словно вот-вот сюда должен вернуться обитающий здесь жилец, но, к всеобщему сожалению, вместо него тут орудует команда детективов.       За прикрытой дверью мне удалось услышать приглушенный диалог членов отряда, и я не упустила шанс разведать новой информации, вслушиваясь в разговор. Все были увлечены работой настолько, что не обратили внимания даже на то, что я застыла на месте, напрягая слух.       — Я не понимаю, какого черта эти придурки устроили, пока нас не было. Ты хоть понимаешь, чем это грозит?       Я ожидала услышать ответ генерала, ведь была уверена в том, что слова Донован были адресованы именно ему, но после ее короткого изречения последовала тишина.       — Понимаю, профессор. Как только наладится связь, нужно будет вызвать подмогу.       О, наконец довелось услышать хрипловатый голос генерала. Я уже боялась, что он оставит бедную женщину с собственным монологом наедине.       Было сложнее различать диалог, потому что они направлялись дальше по коридору.       — Это отнимет много ресурсов. Ты представляешь, как сильно придется поплатиться за эту ошибку, совершенную руками одного из них?       Как я и предполагала, теория о том, что убийство совершил кто-то из отряда, преследовала не только нас. Правда, факт этого предстоит еще доказать. Я не исключаю вероятность того, что они специально подстроили этот диалог практически под нашей дверью, чтобы мы его «совершенно случайно» услышали. Тем не менее, уверенность в голосе женщины уж сильно зашкаливала. Она точно что-то знает.       Больше за дверью я ничего не слышала. Ветер едва слышимо посвистывал сквозь раму окна, но эта мелочь лишь дополняла съедающую тишину, разбавляющуюся короткими фразами коллег, приступивших к работе. Я тоже не отставала, и почему-то тихими шагами, вслушиваясь в завывание ветра и скрип половиц, направилась к деревянному шкафу с вырезанными узорами. Старину предмета интерьера выдавал не только его вид, но и состояние: как только я потянула ручку дверцы на себя, она издала громкий скрип.       Внутри находилась огромная куча одежды. Столько не было даже в моем гардеробе, отчего я невольно почувствовала зависть к хозяйке этой комнаты. Как только она умудрилась в нынешнее время отыскать столько брендовой одежды, когда мне порой было сложно себя прокормить?       Прощупав каждый уголок внутренностей шкафа, мои пальцы нащупали небольшой блокнот под одной из стопок одежды. Конечно же, у каждого здесь были свои секреты — буквально в шкафу, — я успела это заметить по нескольким лицам на территории базы. Неудивительно, всё-таки недурная организация, и каждому есть, что скрывать.       Я нетерпеливо выудила из-под одежды найденный предмет. Самый простой блокнот, вовсе не примечательный: с минималистичной черной обложкой, он был чуть больше моей ладони. Однако, содержимое на его страницах меня заинтересовало: здесь было много записей, связанных с изучениями отродий и патогена, влияющего на становление человека в это безобразное существо. Исследования были сопровождены различными рисунками, но суть многих было сложно понять — в них было множество правок и клякс, а что-то было зачеркнуто.       — Что-то интересное? — приблизился ко мне один из криминалистов, выглядывая из-за моего плеча.       — Кажется, да, — ответила я, все еще сосредоточиваясь на тексте, — Здесь исследования о заражённых. Может быть, они проводили над ними эксперименты?       — Которые закончились неудачно и они все оказались перебиты? — присоединился к мозговому штурму Ноа.       — Как вариант. Но суть я вела к тому, что они многое знают о них. Эта информация может пригодиться не только для расследования.       — Ты что, хочешь выкрасть вещь во время обыска?       Услышав такую провокационную фразу из чужих уст, я бы удивилась и разозлилась, но это был Ноа, поэтому мне оставалось лишь закатить глаза на очередную его иронию.       — Снова не попал. Нам при любом раскладе придется изучить записи. Может быть, где-то в конце расписали подробный план убийства? — не без сарказма произнесла я, словив взглядом слабую улыбку парня.       — Твоя логика, как и всегда, невероятна, Лэйн, — отозвался коллега, — Поищи Дмитрия, у нас к нему есть несколько вопросов.       Честно говоря, у меня тоже к нему было полно вопросов. Все таки, допрашивать свидетелей — тоже часть моей работы, поэтому без зазрений совести завалить его расспросами было в моей компетенции.       Оказавшись снова в пустующем длинном коридоре, издевающимся надо мной неизвестными звуками, доносящимися где-то в его конце и за пределами здания, до меня только сейчас дошло осознание того, что я не имею понятия, где его искать. Возвращаться было глупо и непрофессионально, потому первым умозаключением было аккуратно разведать обстановку в каждой из комнат, находящихся напротив тех, которые нам предоставили для осмотра — где-то наверняка должен быть его кабинет.       Если бы кто-либо увидел, как я подхожу к каждой двери, вслушиваясь в происходящее за ней, то посчитал бы за умалишенную. В какой-то степени я была рада, что нахожусь здесь одна: эту небольшую прогулку я восприняла как отдышку, а также никто не увидит моего позора.       Я была все дальше от точки отправления, но повсюду главенствовала тишина — и в коридоре, и за дверьми не было ни единого признака чьего-то присутствия. Я, конечно, предполагала, что они потеряли значительную часть отряда, но не настолько же — я едва не подумала, что никого, кроме меня, в этом здании нет.       За одной из дверей я услышала приглушенный шелест бумаг. Желания наткнуться на явно раздраженную Донован не имелось ни на долю, однако оказаться внезапно замеченной за подслушиванием не хотелось тоже, поэтому я мгновенно отстранилась корпусом от двери и ненавязчиво постучала. Выждав долю секунды, приоткрыла ее.       — Что-то случилось?       Я облегченно выдохнула, когда перед глазами маякнул образ генерала. Он очень сосредоточенно разбирал неведомые мне документы на рабочем столе, находящемся прямо напротив входа в комнату. Смекалка меня не подвела: я и правда нашла его кабинет.       — Да, у нас есть пара вопросов. Вас ждут в комнате.       Только сейчас я приметила цепочку с крестом, которую мужчина вертел в руках. Мне всегда была интересна бижутерия и все связанное с ней, потому любопытство предательски взяло верх.       — Верите в Бога?       Мне стоило огромных усилий не выдавить глупую улыбку на лице.       Дмитрий сначала в замешательстве взглянул на меня, не понимая причины, вызвавшей такой неожиданный вопрос, но быстро вернул маску безразличия, на которой можно было разглядеть слабую ухмылку.       Оказывается, он не робот без эмоций.       — Не сказал бы, — он встал с кресла и медленно последовал в моем направлении, в раздумьях подбирая слова, — Вера уводит человека от неизбежной действительности. Такие способы эскапизма мне непозволительны.       — Я думала, что смысл веры в покаянии и доверии Богу, а не в отвлечении от реальности.       Генерал с любопытством наклонил голову вбок, взирая на меня хищными глазами, из которых чуть ли не сыпались искорки интереса. Тело машинально напряглось от осознания того, что он находился на расстоянии нескольких шагов от меня, хотя демонстративно сохранял границы дозволенного.       — Действительно ли можно ему доверять, учитывая наши обстоятельства?       — Люди определенно имеют на это причины, раз спрос на церкви не упал.       Дмитрий хмыкнул.       — В отчаянии им не остается ничего другого, кроме как продолжать верить. Верите ли Вы?       Его слова застали меня врасплох. Он все еще соблюдал субординацию, положенную в сугубо рабочих рамках, но тень, брошенная на меня от его высокой фигуры, закрывающей собой свет, отпечаталась тьмой где-то внутри меня и распространилась с невероятной скоростью, поглощая целиком.       — Предпочитаю опираться о неопровержимые доказательства и факты. Вера не входит в эти определения.       — Прекрасная точка зрения, Лэйн. Подходит вашей должности.       Когда он коснулся меня плечом, то тело словно пробрало током. Я, не теряя внешнего достоинства, усмирила реакцию от нежданного прикосновения, но внутри меня бушевал ураган, смешивающий эдакий коктейль из всех эмоций, запертых во мне.       Дмитрий не позволил продолжаться моим мучениям, но заставил опешить еще больше тем, что просто прошел мимо меня, едва заметно проходясь по мне взглядом.       Я мысленно обругала саму себя за то, что возомнила под этим касанием что-то неоднозначное и двусмысленное, даже не удосужившись додуматься о том, что просто напросто закрыла собой проход. Моя рука почти начала тянуться к собственному лицу, чтобы отвесить освежающую и приводящую в чувства пощечину, но я вовремя остепенилась.       — Что ж, давайте пройдемся и я отвечу на вопросы.       От пощечины я себя отговорила, но щеки почему-то все равно горели.       Не знаю, надумала я себе что-то или нет, но голос его стал бесстрастным и обыденным, не таким, как несколько минут назад — будто он находился на службе. Отчасти это так и есть, однако эта холодность воздушно-капельным путем передалась и мне. Раздумья о работе начали главенствовать над иными — мешающими, дурманящими разум. Мысленно я поблагодарила генерала, предотвратившего выпрыгивание моего сердца от частого сердцебиения вследствие непонятной близости, и поспешила вслед за ним.       Как оказалось, я недалеко продвинулась по коридору, прежде чем обнаружить кабинет Дмитрия, но дорога до него казалась неизмеримо долгой, пока я вслушивалась в каждую чертовую дверь. Идти на одном уровне с мужчиной было сложно, учитывая то, насколько была массивна его комплектация, поэтому практически весь путь я пялилась на его широкую спину или в пол.       Мы быстро дошли до комнаты, в которой сейчас происходил обыск, и оба показались в ее дверях. Ноа не упустил попытки подразнить меня и незаметно для остальных подмигнул, поглядывая украдкой на генерала, которого уже вовсю заваливали вопросами коллеги.       — Что? — я подошла к парню ближе, не отвлекая остальных от работы.       — Не подозреваешь, почему именно тебя вызвали найти генерала?       Мое лицо сиюминутно исказилось в гримасе отвращения, ведь я догадывалась, на что собрался намекать Ноа.       — Что ты так на меня смотришь? Мы надеялись, что у тебя есть потайные догадки, о которых его расспросишь.       Его искрящие хитринкой глаза противопоставлялись сказанным словам.       — Не беспокойся, я обязательно найду для этого место и время без вашей помощи, — я закатила глаза в очередной раз, что, мне кажется, скоро они выкатятся из орбит.

***

      Работа кипела с полной силой, правда приносила не много результатов. Большинство комнат оказались ничем не примечательными как на вид, так и на подробное содержание. Наверняка между ними выстроилось таких размеров доверие, что и скрывать друг от друга было нечего. Тем не менее, у нескольких членов отряда удалось выискать оружие, и это стало неплохой наводкой для нас. Предстоит узнать, точно ли оно использовалось для благих целей.       Следующим моим объектом для расследования была библиотека. Как только я зашла за ее порог, то вокруг закружил знакомый запах книг — чтение всегда являлось моей страстью. Он проникал в легкие, отпечатывался в глубине души.       Будто бы целая Вселенная ждала того момента, когда я окажусь здесь — на круглом столе по центру комнаты лежала шахматная доска. Такой незначительный и непримечательный предмет навеял ностальгические воспоминания о том, как я в детстве училась играть в шахматы. Честно говоря, до сих пор не хорошо осиливаю эту игру, но кипящая кровь от азарта и адреналина всегда брала вверх над моим неумением.       Эта обстановка показалась мне очень близкой и родной. Ноги сами понеслись вглубь помещения, расхаживали меж стеллажей, наполненных старыми фолиантами. Проходя мимо них, я невзначай проводила рукой по ряду книг, разглядывала названия на их корешках. Мое внимание привлекла парочка из них, которые оказались непревзойденной классикой. Я не сдержалась и бегло проскальзывала глазами по страницам некоторых.       Смутила лишь одна вещь — огромная, толстая книга в красном переплете без названия. Я с небольшими усилиями вытащила фолиант и сдула с него накопившуюся пыль, пытаясь разглядеть название и автора. На мое удивление, оно было на неизвестном мне языке.       Смятение все больше одолевало меня с каждой пролистанной страницей. Символы и иероглифы показались в какой-то мере знакомыми, но ничего перевести мне не удалось, и не удивительно — в голове все еще была каша из всевозможных мыслей.       — Не думал, что Вы увлекаетесь криптографией.       Резкий возглас мужского голоса заставил меня чуть подпрыгнуть на месте.       Черт тебя побери, кто же так пугает?..       — Из приличия можно было хотя бы чуть-чуть намекнуть о своем присутствии, — с раздражением выкинула я, приводя себя в порядок.       Не очень хотелось выглядеть зашуганной девчонкой, хотя эта участь неизбежно преследовала меня на протяжении всего проведённого времени на базе — на фоне генерала я выглядела почти песчинкой.       — Извиняюсь за неожиданное появление. Не хотел Вас напугать.       Он… усмехнулся? Надо мной? Блядский самоуверенный генерал.       — Вам действительно нечем заняться?       — Почему же? — Дмитрий смутился то ли моей смене настроения, то ли неверным высказыванием, — Я стараюсь активно участвовать в помощи следствию. Не считаете, что в моих интересах узнать, что произошло?       — Где вы были в момент совершения убийства?       Резко выброшенный вопрос, полный подозрений, будто больше подстегнул в нем интерес.       — На обходе за пределами базы со своими подчиненными по приказу профессора. Эта информация уже известна и подтверждена правоохранительными органами, — не отрывая от меня глаз, произнес генерал.       Я знала об этом. Мне нужно было лишь услышать, какую версию он скажет мне, ведь в последнее время наш контакт постепенно становился более близким, а это значит, что у меня есть блестящая возможность выудить у него как можно больше информации.       Теперь его уверенность затмила мою, и я не нашла иных вопросов в голове, ответы на которые могли бы быть полезны для расследования, но отвечала ему тем же прожигающим насквозь взглядом.       Я не желала показаться Дмитрию, и вообще любому другому человеку, безнадежной и бесполезной. Вся моя карьера строилась на блестящем уме и логике, которыми мне повезло обладать, но на данный момент я действительно была растеряна. Это довольно тяжело признать, поэтому внешне я не подавала виду своей неуверенности, чтобы этого кто-либо не заметил. Осознание собственной слабости над отягощающими обстоятельствами было сродни страшной тайне, которую нужно бережно охранять.       Именно этого правила я и придерживалась, разговаривая с глазами генерала своими; пыталась разглядеть в потемневшей радужке глаз ответы на все невысказанные вопросы, перемешавшиеся в голове, но все было тщетно.       Находясь наедине со стоящим напротив Дмитрием в этой огромной, обширной библиотеке, я осознала, что его слишком в моей жизни. За сегодняшний день я успела пересечься с ним множество раз, и этот факт напрягал меня больше остальных возможных. Да, у него было железное и подтвержденное другими алиби, но бешеная паранойя никак не отступала.       В воспоминаниях всплыла недавно обнаруженная вещица, не дающая мне покоя последние несколько часов.       — Вы не рассказывали о том, что проводили исследования об отродьях. Насколько сильно удалось продвинуться?       — Этим занималась… моя сестра, — мужчина отвел взгляд, словно он вдруг заговорил о чем-то сокровенном, — Недавние нападения на базу стали неплохим поводом для подробного изучения, однако, ей мало что получилось выяснить. Их поведение и патоген совершенно непредсказуемы, и почти у каждого зараженного они индивидуальны. Их объединяет то, что вирус проникает непосредственно в мозг и постепенно блокирует жизненные процессы, запуская неизвестный механизм.       — Ваша сестра… одна из погибших? — по лицу Дмитрия было видно, что ему тяжело об этом говорить, но любая потенциальная подсказка была необходима, поэтому я решилась спросить.       — Нет. — Неожиданно резко отозвался мужчина, — Она считается пропавшей без вести с момента происшествия. Я предполагаю, что она сбежала в попытке спастись.       Я понимала его надежду, но она болезненно обрушалась как домино: девушка наверняка знала территорию, как свои десять пальцев, и не могла просто так пропасть. Скорее всего, он тоже это знал, но верил в лучшее.       Отчего-то мне не хотелось его расстраивать очевидными догадками. Всё-таки, если она и вправду спаслась, то это будет невероятным чудом для убитого горем генерала и для нас: оставшийся в живых свидетель значительно может продвинуть наше расследование.       — Я вижу, как ты расстроен. Хочется верить, что она смогла избежать этой ужасной участи.       Совершенно не заметив, я перешла на «ты». Думаю, что в данной ситуации это уместно — генерал раскрылся мне с другой стороны, и эта открытость не может не вызывать уважение.       — Даже если она мертва, то точно не от рук убийцы. Это меня уже успокаивает.       Я мысленно согласилась с ним, чуть кивнув — это было действительно куда лучше. Никакой человек не заслуживает столь мучительной смерти, в особенности близкий тебе.       — Лэйн, ты здесь? — со стороны входа в библиотеку послышался знакомый голос Грега.       Я не смогла сдержать порыв взглянуть на генерала и столкнулась с его глазами. Почему-то наше молчание походило на прощание.       — Да, я тут. Что-то произошло? — я вышла из плена стеллажей и увидела в дверях коллегу.       — Мы отправляемся. В лаборатории предстоит куча работы.       — Ждите меня снаружи. Сейчас буду.       Парень ответил кивком и удалился из помещения, вновь оставив меня с Дмитрием наедине. Он, в свою очередь, надолго тоже не задержался: коротко попрощался со мной и пожелал удачи. Обменявшись любезностями, я осталась одна в четырёх стенах, которые уже успели пропитать меня своей атмосферой.       Задержаться мне было необходимо лишь из-за одной вещи.       С привычной осторожностью ноги понеслись к книжному шкафу и я выудила оттуда красный фолиант, от которого отвлеклась в ходе напряженного диалога с генералом. Он незамедлительно оказался в сумке, занимая все свободное место в ней.       После совершенной операции я поспешила к выходу из здания.