Брюссель.
2 марта 2025 г., 00:00
Шухуа наверняка показала себя прекрасным гидом, но Миён не запомнила почти ничего из тех достопримечательностей, которые они успели посетить. Разумеется, эти места были красивы, величественным и наполнены историей, но после отъезда Минни весь мир слился для Чо в один огромный пульсирующий комок, постепенно утягивающий её всё дальше и дальше, – в пустоту.
Она не понимала, почему чувствует себя так. Ей нужно было сделать выбор, и она поступила правильно, – честно сказала Минни, что не готова рискнуть работой, группой ради отношений, которые могут закончиться всего через год или два. Никакой ложной надежды, никаких ожиданий – лишь абсолютная правда, пусть и горькая. И всё же всю неделю, которую они с Суджин и Соён провели на Тайвани, Чо провела с неприятным ощущением тяжести в груди.
Выступления на Queendom были на высоком уровне и подняли их рейтинг среди женских групп, но Миён не чувствовала такой же сильной радости, как после дебюта. Её мысли занимала Минни. Теперь, – после отказа, – она будет искать девушку? Возможно, прямо сейчас она уже торопится на свидание с какой-нибудь милой студенткой со своего факультета или выбирает для неё цветы. А может, она потягивает за барной стойкой яркий коктейль, пока какая-нибудь красотка в коротком платье с глубоким декольте ждёт, когда сможет к ней подойти?
Картинки мелькали в её голове одна за другой, сливаясь в бесконечную карусель, и тошнота уже начинала подниматься от желудка к горлу.
«Ты сделала правильный выбор», – мысленно повторяла Миён. – «Ты много работала, чтобы дебютировать. Соён и Суджин много работали. Нельзя их подвести. Не после того, через что мы прошли».
***
После Queendom их расписание оказалось забито так, что времени не оставалось даже на мысли, не говоря уже о тоске по Минни. Почти сразу после второго тура на шоу компания организовала для них первую фан-встречу, и сердце Миён забилось слишком быстро для здорового человека, когда она увидела, сколько людей пришли, чтобы на них посмотреть. Опасаясь провала, компания арендовала не самое большое помещение, но все билеты раскупили за две минуты, а те, кто не смог попасть в зал, толпились на улице, надеясь, что смогут увидеть участниц хотя бы мельком. Их менеджеры были против, но Соён настояла на том, чтобы они вышли и поприветствовали всех, а Суджин и Миён заказали для тех, кто остался снаружи, тёплые закуски и кофе. В октябре их ждали на совместном концерте в Джакарте, а к концу месяца они выпустили новую песню – «Lion». Клип снимали в короткий срок, – компания дала всего три дня, – и к началу ноября Миён уже едва могла вспомнить, когда спала больше четырёх часов в сутки, но ей нравилась даже усталость, многотонными грузами давящая на плечи. Это доказывало, что она сделала правильный выбор. Пусть мама сколько угодно говорит, что музыка – лишь забавные прыжки на сцене; она никогда не поймёт, как это тяжело. Она не поймёт, что Соён может сутками сидеть в своей студии, забывая о еде и сне, чтобы написать идеальную песню, что Суджин часами тренируется в танцевальной комнате, чтобы отточить все движения до совершенства. Для неё их дебют – удача или, что ещё хуже, награда за красивую внешность. – Ты не всегда будешь красива, – так она говорила, и Миён не могла не соглашаться. Суджин попала в группу из-за танцевального таланта, Соён – из-за продюсерского, а ей досталась роль обложки для привлечения внимания. Казалось, у неё не было ничего, кроме пропорций лица и тела, которые по счастливому совпадению, соответствовали корейским стандартам. В декабре они снова оказались на Тайвани, на этот раз в качестве хедлайнеров на музыкальном фестивале в Тайнане. Какая-то часть Миён надеялась, что Минни сможет выкроить время, найти возможность и прилететь, но дни выступления и отдыха прошли, а она так и не появилась. Суджин тоже выглядела расстроенной, но Чо списала это на усталость от постоянных тренировок и перелёта. Она всегда хуже всех переносила долгие поездки. – Ладно, с меня хватит, – Соён сказала это в самолёте, на пути в Корею. – Что случилось? Суджин опустила голову. – О чём ты? – Вы двое уже несколько месяцев ведёте себя так, словно мы убили кого-то и теперь скрываемся от полиции. Я думала, проблема в нашем расписании, но теперь уже ни в чём не уверена. Со честно попыталась отмахнуться, соврать, сказав, что всё в порядке, и она просто немного устала от большого количества тренировок и выступлений, но Соён видела её насквозь. Отстегнув ремни, она села перед ней на одно колено. Одной рукой Чон взялась за ладонь Суджин, а второй обхватила пальцы Миён. Внимательные чёрные глаза прошлись по их лицам. – Если у вас проблемы, то просто скажите, чтобы мы могли вместе понять, как их решить. Молчание ничего не исправит. – Это… – Суджин плотно сжала губы. – Шухуа, да? Глаза Со удивлённо распахнулись. – Ты знаешь? – Ну, сложно было не заметить, – улыбнулась Соён. – Она всегда смотрит на тебя так, будто других людей не существует. Это мило. – Но она же девушка. – И? Мне кажется, в наше время каждый немного гей. То есть… вокруг так много красивых людей, – парней и девушек, – что невозможно не задумываться о том, что тебе может нравиться не только один пол. Так… у вас что-то серьёзное? – Не знаю. Она звонила мне пару дней назад, сказала, что прилетает в Сеул и хочет увидеться. – Одна? – Вопрос вырвался сам собой. – Да, – кивнула Суджин. – Я ответила, что не могу ответить сейчас, но она ждёт ответа, и… – Ты хочешь с ней встретиться? – Да. – Ну, вот и ответ. В Сеуле достаточно мест, где можно хорошо провести время и не попасться сасэнам. А даже если и попадётесь, то всегда можно сказать, что ты просто прогуливалась с подругой. – Верно. – Всё будет в порядке, Суджин. Мы потратили много сил, чтобы дебютировать, но это не значит, что мы должны отрезать себя от жизни и людей, которые нам нравятся. Потому что, если думать только о карьере, рано или поздно свихнёшься. Миён нахмурилась. Соён проводила в студии по двадцать часов в сутки, но при этом говорила с такой уверенностью, что нельзя было не поверить. Она встречалась с кем-то? Или, возможно, ей хватало общения с Суджин и Миён? – Хороший совет от человека, который живёт работой, – хмыкнула Чо. Улыбка Соён стала шире. – Может, и не только работой. У меня тоже есть планы на Новый Год.***
Мама хотела снова провести Рождество и Новый Год вместе, но Миён отказалась. Дело было не в занятости, – им дали достаточно времени, чтобы отдохнуть перед подготовкой нового альбома, – просто ей не хотелось снова слышать те же вещи, что и в прошлом году. Мама начала бы с вопроса о парнях, а закончила долгой тирадой о том, что ей следует заняться хоть чем-то «реальным», – возможно, отучиться на юриста или экономиста, или найти мужчину с таким образованием. В последнее время она начала чаще расспрашивать своих подруг об их сыновьях, словно готовила почву для того, чтобы убедить Миён выйти за одного из них. Пока у Чо получалось сопротивляться, но усталость постепенно брала верх, подавляя любое желание бороться с материнским упрямством. Вечер накануне Нового Года она проводила в постели. Из наушников лилась приятная мелодия старой баллады, пока на экране парень объяснялся девушке в любви. Иногда Миён позволяла себе представлять на их месте себя и Минни, – как тогда, в Париже, – и слёзы собирались в уголках её глаз. Она отрицала, что скучала, но всё-таки иногда (почти каждый день) ей хотелось снова почувствовать на себе знакомые прикосновения, ощутить на губах приятный привкус её поцелуя. Часто ей снилось, как они заходят дальше: как Минни прижимает её к стене, просовывая колено между бёдер, надавливая на промежность, как её руки скользят под ткань одежды. Миён почти чувствовала жар её тела. Он окутывал, словно одеяло, проникая под кожу и мышцы, в грудную клетку, прямо к бешено колотящемуся сердцу. В такие моменты рука скользила за пояс пижамных шорт, под ткань нижнего белья. Сейчас всё было почти так же, но сквозь музыку до слуха донёсся толчок в дверь. Кто-то провернул ключ в замке и распахнул её, а затем снова ударился о стену и застонал. Суджин? Миён хотела выйти, чтобы убедиться, что всё в порядке, но к голосу Со прибавился ещё один, – женский. – Не ударилась? «Шухуа», – поняла Чо. – «Но… они же… или… о, Боже!». – Я порвала твою рубашку, – пробормотала Суджин. Шухуа нежно рассмеялась. – Куплю новую. Чёрт, я, кажется, оставила след на шее. – Закрою тональником. Шёпот сменился звуками поцелуев и новым ударом, – на этот раз о дверь Миён, – но через минуту они добрались до комнаты Суджин и упали на кровать. На цыпочках Чо добралась до шкафа и натянула на себя то, что попалось под руку, чтобы на цыпочках добраться до входной двери. Только снаружи, когда прохладный зимний ветер ударил в лицо, Миён рассмеялась. «Всегда есть кто-то, кто сходится раньше», – подумала она. – «И… как я не поняла, что они друг другу нравятся? И когда Соён догадалась? Может, она знает и о нас с Минни?» Миён набрала на мобильном знакомый номер, но механический голос сообщил, что телефон абонента выключен. – Кажется, у всех, кроме меня, сегодня свидания.***
Чо провела ночь в отеле через пару улиц и вернулась в общежитие только к девяти утра. Шухуа сидела на кухне, потягивая из большой кружки Суджин кофе, пока Со возилась у плиты с парой кастрюль, от которых поднимался в воздух приятный аромат морепродуктов. Если следы на её шее скрывал тональный крем, то Е даже не думала перекрывать цепочку засосов, тянущихся от линии челюсти под воротник футболки (тоже позаимствованной у Суджин). – Привет, – улыбнулась Шухуа. – Извини, что вчера побеспокоили. Суджин остановились. – Она была здесь? – Ты не слышала, как она уходила? – Извини… – щёки Суджин порозовели, но Миён только отмахнулась. – Всё в порядке. Я просто… кхм… была немного удивлена. То есть… ты и девушки? – Думаю, мне всегда нравились и парни, и девушки, но я не позволяла себе много думать об этом. В Корее нельзя быть айдолом и встречаться с кем-то, особенно, если ты девушка. – Переезжай в Таиланд, – фыркнула Шухуа. – Так… вы встречаетесь? – Спросила Миён, опуская голову, чтобы скрыть смущение. – Если Суджин согласится, то да. – Ты же знаешь, что всё сложно, – пробормотала Со. – Да, поэтому и не настаиваю. Всё в порядке, пока ты готова встречаться со мной. Суджин мягко провела ладонью по спине Шухуа, погладила по голове и мягко притянула к себе. – Ты такая милая, – рассмеялась Е. – Можешь поспорить со мной, Суджин, но я уверена, что рано или поздно мы поженимся. Миён хотела вернуться в комнату, но Шухуа выудила из-под стола небольшую коробочку, перевязанную зелёной лентой. Сверху, под бантом, лежала перевёрнутая лицевой стороной к коробке записка, а бока подарка были обклеены милыми стикерами. Чо взяла её в руки осторожно, словно стеклянную, и прижала к груди. – От нашего общего друга, – подмигнула Шухуа. Сердце билось с утроенной скоростью, пока Миён дрожащими пальцами справлялась с бантом. В коробочке на красной бархатной подушечке лежал новенький, ещё пахнущий горячим пластиком билет на самолёт до Брюсселя на 31 января. День её рождения. В записке немного кривоватым почерком было написано: «В этот раз я решила взять обязанности Вселенной на себя. Если ты хочешь увидеться, я буду ждать тебя. Всегда».***
Соён вернулась домой только к вечеру. От её куртки пахло морозной свежестью и кофе, под глазами залегли мешки, но она улыбалась настолько широко, что на щеках проступали милые ямочки. Короткие светлые волосы забавно топорщились. Миён внезапно подумала, что никогда не видела её настолько расслабленной, будто до этого дня её красивое лицо постоянно пересекала задумчивая морщинка, которая только сейчас разгладилась. Чон даже напевала что-то себе под нос. – Хороший день? – Спросила Суджин. – Да. Кто-нибудь хочет суши? Я даже и не думала, что успела так проголодаться… Её прервал дверной звонок. Когда Соён открыла дверь, в проёме показался огромный плюшевый монстр, которого с трудом удерживали два крепких курьера. При свете он оказался жёлтым львёнком с чёрными глазами-пуговицами и красным бархатным языком. Под массивной лапой лежала картонная карточка с короткой надписью: «Эта игрушка чуть меньше, чем твоё эго :) Позвони мне». – О’кей… – пробормотала Суджин. – Это определённо не для меня и Миён. Подарок от поклонника? У тебя появился парень? Чо готова была поклясться, что видела, как щёки Соён порозовели. – Нет! Просто… просто шутка от младшей сестры. – Ты пытаешься врать? – Нет. Я… я всё ещё хочу суши. Пойду-ка я сделаю заказ. Когда дверь за Соён закрылись, Суджин и Миён переглянулись. – Думаешь, стоит спрашивать? – Нет. Она сама расскажет, если захочет. Наверное.***
Брюссель великолепен. Отходящий от отеля туристический автобус довёз Миён до Королевских галерей святого Юбера, и её взгляду открылось одно из красивейших зданий в Европе. Классические бежевые здания, украшенные изящным орнаментом, подпирали изогнутый в дугу стеклянный потолок. Солнечные лучи танцевали на металлических перекрытиях, пока люди, – местные и туристы, – ходили от одного бутика к другому. На дверях некоторых заведений висели отметки Мишлен. Зима в Бельгии была тёплой, но Чо всё равно куталась в шарф и вглядывалась в лицо каждого прохожего. Минни не обещала, что встретит её, но на выходе из первого класса ждал личный водитель, а в одном из лучших отелей Брюсселя уже был подготовлен номер, – шикарная комната с потрясающим видом на город и джакузи. В холле ей встретил не лобби-бой или портье, а сам управляющий с большим букетом красных роз и поздравлением. Миён не знала, как реагировать, пока администратор за ресепшеном не протянул ей яркую брошюру с перечислением самых известных достопримечательностей города. Она дошла почти до конца одной из трёх галерей, когда её взгляд привлёк блеск в витрине одного из магазинов. Там, – на мраморном постаменте в виде женской руки, – лежало в бордовой, словно дорогое вино, бархатной коробочке самое красивое кольцо из тех, которое Чо доводилось видеть. Серебряное и тонкое, как несколько сплетённых друг с другом нитей, с россыпью сапфиров – таких же голубых, как небо над галереей. Оно стоило очень дорого, но Миён подумала, что в день рождения может позволить себе такую глупость. Она уже собиралась переступить порог ювелирного, как на руку опустилась знакомая рука, а к щеке прижались мягкие и тёплые губы. – С днём рождения! Чо никогда не скрывала, что считает Минни привлекательной, но сейчас, – когда свет, проходя сквозь прозрачную крышу галереи, вплетался в её волосы подобно лентам, а глаза блестели от счастья, – она выглядела как ожившая греческая статуя. Идеал вне времени и глупых человеческих стандартов. Её загар стал темнее, а волосы уже спускались ниже плеч и слегка пушились от сильной бельгийской влажности. От неё пахло шоколадом. Обычно Миён не нравился такой аромат, но теперь ей хотелось вдыхать его полной грудью. Ей хотелось не просто окунуться в Минни, а утонуть в ней, обхватить её тело руками и ногами, повиснуть, чтобы больше никогда не пришлось отпускать. – Это ты. – А это, – Минни слабо щёлкнула её по лбу. – Ты. Чо Миён. – Я просто… я не думала, что ты действительно появишься. – Как я могла не появиться, если сама тебя пригласила? – Не знаю, я просто… я рада тебя видеть. – Это взаимно. Можно обнять? – Конечно. Миён зарылась лицом в плечо Минни. Она думала о том, чтобы ущипнуть себя, убедиться, что всё это – не игра её воображения, но вместо этого ещё крепче вцепилась пальцами в плотную ткань чужого пальто. – Я соскучилась по тебе, – прошептала тайка. – Я тоже. – Идём, – Минни отстранилась. – Я куплю тебе всё, что ты хочешь. – Не стоит… – Это же твой день рождения, поэтому всё за мой счёт. – Ты и так слишком много на меня потратила. – Хочешь секрет? Когда Миён кивнула, Минни наклонилась к её уху: – Мой дедушка как-то потратил на свою любовницу половину бюджета Таиланда. Ты – не моя любовница, и я использую свои деньги, так что всё в порядке. Не переживай. – Но ты ведь не обязана это делать. – Но я хочу, – от улыбки на губах Минни сердце Миён пропустило удар. Она выглядела так красиво… – Правда. Мне так хотелось снова увидеть тебя.***
Свою первую настоящую бельгийскую вафлю Миён попробовала в небольшом магазинчике в сотне метров от Центральной Площади Брюсселя. Она была ещё горячей, и плавленный шоколад лип к губам и пальцам, но впервые за последний год Чо не волновалась о своём имидже. Всё, что её волновало, – Минни и очаровательные ямочки на её щеках. В соседнем магазине продавали бельгийский шоколад, и Минни настояла на том, чтобы они взяли по плитке. На Центральную Площадь они вошли, соприкасаясь плечами, и шоколад таял на языке, разливаясь по нему приятной сладостью. – Ты знала, что до основания Брюсселя здесь было болото? – Неа, – ответила Миён. – Ты и об этом знаешь? – Люблю читать о городах, в которые приезжаю. Так лучше понимаешь эстетику и не задаёшь лишних вопросов о том, почему то или иное место так популярно. Да и в целом это интересно. – И что интересного в этой площади? – Помимо того, что это самое красивое место в Брюсселе? – Усмехнулась Минни. – Ну, на бельгийском название площади звучит как Гранд-Плас, но изначально она называлась Рыночной Площадью. Вон там, – она указала на северную часть площади, где старинные дома прижимались друг к другу, наваливаясь на башню с острым шпилем. – Располагались здания гильдий пекарей, производителей масла и жиров, лодочников, напротив стояли гильдии плотников и ломщиков шифера. Если бы ты приехала сюда в августе, то вместо серых камней увидела бы целый разноцветный ковёр, потому что в это время здесь цветут бегонии. – А ты бывала здесь в августе? – Всего один раз. Родители брали меня и братьев на какой-то дипломатический съезд, и мне разрешили улизнуть на час, чтобы немного побродить по городу. Как ты понимаешь, дальше Площади я не ушла. Просто стояла здесь и рассматривала цветы. – Наверное, это чертовски сложно – быть членом королевской семьи. – Думаю, что не сложнее, чем быть айдолом. – Серьёзно? Минни пожала плечами. – Всё, что мне нужно делать, – сохранять лицо. На самом деле большинство из тех, с кем я вижусь каждый день, даже не в курсе, кто я, потому что родители очень тщательно следят за моей конфиденциальностью. Пока для них интереснее Мик и Мак, потому что они потенциальные наследники, а мне наверняка достанется забота о благотворительности. Меня контролируют не так сильно, как ты думаешь. Мне даже позволено обучаться музыке. Профессионально. – Ты могла бы стать моей конкуренткой. – Я бы стала пианистом, а не айдолом. – Почему? – Честно? Я следила за вами в социальных сетях с того момента, как мы разошлись в Тайбее, и мне казалось, будто ваша жизнь никогда не останавливается. Анонс за анонсом, затем участие в шоу и далее, далее, далее. Я… наверное, это глупо звучит, но в какой-то момент времени я просто ждала, что кто-нибудь из вас окажется в больнице из-за перенапряжения. – Это часть работы. – Отвратительная часть. Я помню, что было в Нью-Йорке. Надеюсь, теперь ты меньше тренируешься? Миён могла бы соврать ей, но Минни смотрела на неё с такой искренностью, что всё, на что хватило сил, – слегка мотнуть головой. – Мы сможем отдохнуть, когда вернёмся с новым альбомом. Соён уже работает над ним, а мы с Суджин помогаем по мере сил. Думаю, мы займёмся этим сразу после тура. – Тура? – Всё в порядке. Мы хорошо себя чувствуем и можем выступать. – Я… нет, ты права, это не моя забота. В конце концов, вы взрослые девочки, а вашей компанией управляют взрослые люди, которые знают, что делают. С Центральной Площади они свернули к самому старому пабу Брюсселя, где осушили по паре кружек пива, и немного прогулялись по узким городским улочкам. В какой-то момент их руки сами потянулись друг к другу, а пальцы переплелись. Они говорили обо всём на свете, – о Сеуле и Бангкоке, тайских пляжах, музыке. Минни рассказывала, как впервые села за пианино: ей тогда была три, и мама привела её в большой концертный зал, где её дядя готовился к выступлению. Тогда он казался ей невероятно большим, с сильными руками, которые легко оторвали её от пола и посадили к нему на колени. Он накрыл её ладони своими, а затем осторожно выставил маленькие и пухленькие детские пальчики и спросил: – Хочешь поиграть? Минни думала, что творит магию. Её пальчики едва нажимали на клавиши, но эти лёгкие прикосновения заставляли инструмент гудеть, издавая приятные слуху звуки. Это была простая мелодия, – первая часть из «Гимнопедии» Эрика Сати, – но её оказалось достаточно, чтобы пробудить в девочке любовь к музыке, которая не угасала до сих пор. – Отец разрешил мне изучать музыке, если параллельно с этим я буду обучаться менеджменту, как Юци. Это утомляет, но я справляюсь. – Есть хоть что-то, в чём ты неидеальна? – Ну, у меня пока нет девушки, а помимо этого я сто из ста. – Ещё и скромная. – Конечно. Как и все королевские особы. Они вернулись в отель только после того, как прохладный день сменился холодной ночью. Рука Минни сжимала руку Миён в холле и лифте, в пустом коридоре и у двери в номер Чо. Жар полз по коже, а на ум некстати приходили картинки из снов, – прикосновение кожи к коже, тёплое дыхание у шеи, томные поцелуи и тихие стоны, срывающиеся с красивых губ. Как Минни выглядела под всей этой тканью? Разумеется, привлекательно, но Миён хотелось рассмотреть каждую деталь её потрясающего тела. – Ты пялишься, – рассмеялась тайка, прижимаясь лбом ко лбу кореянки. – Ты красивая. – Ты тоже. – Хочешь зайти? – Ну, это твой праздник. Твоё желание – закон. Миён прижалась к губам Минни сразу после того, как за ними закрылась дверь. Не осталось ни вопросов, ни сомнений, – лишь обжигающее желание стянуть с Минни до нелепости толстое пальто и такую же толстовку, майку, снять широкие джинсы. Мягкий матрас прогнулся под ними, когда Миён устроилась на бёдрах Минни и наклонилась к ней, целуя снова и снова. На вкус она была как сладкий бельгийский шоколад и кофе, и Миён отчаянно пыталась не просто запомнить его, а запечатать внутри себя, – в том месте подсознания, откуда он уже никогда бы не исчез Чо знала, что Минни никогда бы не смогла её разочаровать, но вид её тела привёл в восторг. От выпирающих ключиц голодный взгляд спустился к небольшой груди с розовато-коричневыми ореолами сосков и напряжённым мышцам живота. Губы проделали тот же путь, пока не сомкнулись на правой груди, обведя её языком. Ким дёрнулась. Стон прорвался сквозь тяжёлое дыхание. – Ты меня убиваешь, – прошептала тайка. – Ты такая красивая. В одно мгновение Минни перевернулась, мягко опустив Миён под себя. – Я серьёзно, – губы коснулись уха. – С тех пор, как я впервые встретила тебя, у меня не получается думать ни о ком другом. Мне нужна только ты. Не в плане девушки на одну встречу, а по-настоящему. Молчание в комнате стало почти осязаемым. Миён смотрела на Минни снизу вверх, наблюдая, как та кусает губы, чтобы сдержать слёзы, и гладила её по щеке. Мысли носились вихрем. Признать ей в симпатии? Отказать? Попросить уйти? Тайка не стала бы спорить или настаивать, но Чо не хотела, чтобы она уходила. Кто знает, когда они смогли бы увидеться ещё раз. – Ты мне нравишься, но я не могу так рисковать. Мы с девочками так долго шли к этому. – Я понимаю. – Но я не хочу тебя терять. – Я тоже, но друзья из нас не получится. – У тебя сейчас слишком много обязанностей, – поднявшись, Минни натянула спортивный топ, подняла толстовку. – Вы готовитесь к туру, потом начнётся подготовка к камбэку. У тебя просто не будет времени думать о наших отношениях. – И что ты предлагаешь? – На каникулах мы с Юци и Шу собираемся поехать в Лиссабон. Если ты будешь готова, давай увидимся там. Я приму любой ответ. – Извини. Минни наклонилась к ней, чтобы нежно поцеловать в лоб. – Тебе не за что извиняться. Я знала, с кем связываюсь, так что и последствия должна принимать без жалоб. Я улетаю в Бангкок утренним рейсом, а ты можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь. Поверь, в Бельгии ещё есть вещи, которые стоит увидеть. – Без тебя это будет не так интересно. – Дай мне минуту. Минни вернулась в номер со старой книгой с потёртыми уголками. Но обложке позолотой было выведено: «Полная истории Бельгии и её достопримечательностей». – Попробуй попутешествовать так, как я. Может, окажется так, что тебе и гид больше не будет нужен. – Если гид – ты, то такого не будет. – Просто попробуй, – она положила книгу на кровать. – И… с днём рождения, Миён. – Спасибо за это. – Я была просто рада тебя увидеть. Надеюсь, мы встретимся в Лиссабоне. – Я тоже.
