(my) fate

      В туре один город проносился за другим.       Миён не запоминала деталей, – лишь дорогу от аэропорта до отеля (всегда одинаковую) и толпы людей на улицах. Соён поддерживала их с Суджин, иногда забирая на себя часть внимания при общении с прессой, но даже так у них едва хватало сил приходить в себя после долгих перелётов из одной части света в другую.       К моменту возвращения в Сеул Чо едва ли помнила, какие песни входили в трек-листы, но могла оттанцевать любую партию. Её ноги и руки ныли, болели, а в висках пульсировал, разливаясь по телу жар; должно быть, подхватила простуду. А впереди была ещё запись альбома и съёмки клипа.       – Ты никуда не пойдёшь, – сказала Соён, когда через два после завершения тура Миён спросила о неё по поводу начала записи. – И я тоже. И Суджин.       – Но работа…       – Даже по самым скромным подсчётам с нашего тура Кубу перепало что-то около тридцати миллионов долларов. Ещё половину они получили с продажи мерча во время самого тура и фестивалей, на которых мы выступали. Мы подняли эту компанию, Миён, так что вправе немного отдохнуть. По крайней мере, ещё две недели.       – Разве тогда мы уложимся в срок?       Соён усмехнулась.       – Тебе всегда платят зарплату вовремя?       – Нет, но…       – Никаких «но». Если компания не всегда выполняет свои обязательства вовремя, то и мы можем немного задержаться. Особенно с учётом того, что на нас держится весь бюджет компании. Мы затащили их на вершину индустрии развлечений и имеем право на отдых. Хотя бы на две недели.       Миён не могла не почувствовать, как после слов Соён усталость села на её плечи, давя до боли в костях. В один глоток опустошив чашку зелёного чая, Чон положила руку на талию Чо и повела к комнате, уложила в кровать, даже накрыла плечи мягким, пушистым одеялом. Чёрные волосы, постриженные под каре, сейчас были собраны в короткий хвост, который забавно топорщился на затылке.       – Не знаю, что тебя беспокоит, – начала Соён. – Но я всегда в соседней комнате, если вдруг захочется поговорить. Ты и Суджин… я провела с вами столько лет, что теперь едва ли представляю, как жить в одиночестве. Кажется, вы двое сделали из меня человека.       – Ты всегда была человеком, просто… эм… трудоголиком.       – Помешанным на работе, а не трудоголиком. В любом случае… что-то меняется, Миён. Во мне, и я не знаю, как это объяснить.       – Может, ты влюбилась?       Это было шуткой, но взгляд Соён внезапно стал пустым.       – Нет уж, такого ты от меня не дождёшься. Поспи, ладно?       – И ты.       – И пропустить серию аниме? Неа!

***

      Через неделю вышла первая серия лакорна Шухуа, и они втроём собрались у плазменного телевизора в гостиной, с восхищением наблюдая, как Е смотрится на экране. Она играла роль Мэдс – детектива из отдела по расследованию убийств, которого никто не воспринимал всерьёз, и то, что в самом начале воспринималось как комедия, к концу превратилось в серьёзную драму с элементами ужаса. Несколько раз Суджин даже взвизгнула, когда на экране показали труп с откушенной гортанью.       Сразу после в рамках рекламной кампании запустили запись с интервью ведущих актёров, и даже Соён отметила, что Шухуа выглядела великолепно. На ней была чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, такого же цвета брюки, подчёркивающие красоту ног, а яркой деталью стали белые кеды с ручной росписью в тематику сериала. Сперва интервьюера интересовали только процесс съёмок и отношения между кастом, но к концу он явно увлёкся темой личной жизни.       – У тебя на странице много фотографий с красивыми девушками, Шухуа, – заметил он. – Это что-то значит?       – Только то, что у меня много красивых подруг, – отшутилась Е.       – Но, если выбирать между парнями и девушками…       – Девушки. 100%.       – А какую девушку ты бы назвала идеальной?       – Любую.       Интервьюер пытался узнать больше, но Шухуа переводила любой разговор на тему сериала. В конце, потеряв терпение, он перешёл на других актёров. К этому времени Суджин покраснела настолько, что Соён пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать смех. Миён прикусила нижнюю губу.       – Так… – Чон кашлянула. – Она всё ещё не твоя девушка?       – Нет.       – Но вы говорили об этом?       – Да. Она предлагала мне сойтись, но у нас так много ответственности, что я не смогла согласиться.       – Хочешь знать моё мнение? – Взяв её руку в свою, Соён переплела их пальцы. – Разумеется, у нас много ответственности, но, если подумать, разве это так уж опасно? У многих айдолов есть отношения, и о большинстве из них ничего не известно. Конечно, это риск, но разве не всё в этой индустрии рискованно? Ты можешь сказать, что не любишь шоколад, а на следующий день узнать, что тебя отменяют, потому что этими словами ты подтвердила, что не поддерживаешь бодипозитив и ненавидишь полных людей. И так каждый день. Если ты будешь достаточно осторожна, никто и не узнает.       – Но речь ведь идёт об отношениях с девушкой.       – В некотором роде это даже проще. Всегда можно сказать, что вы близко дружите. Девушки ведь иногда целуют друг друга, так? А Шухуа очень тактильна.       – Это может сработать, – согласилась Суджин.       – Решать тебе, Суджинни. Шу, кажется, останется на твоей стороне в любом случае, как и мы.       – И ты действительно не осуждаешь меня за это?       – За то, что тебе нравятся девушки? Это нормально. Особенно в случае с Шухуа. У неё такое красивое лицо, что даже я бы задумалась о том, чтобы влюбиться в неё. Шучу!       Когда Суджин рассмеялась, Соён притянула её к себе.       – Какой бы ты ни была, Су, мы друзья, и так оно и останется. Всегда.

***

      В следующий раз Миён осталась наедине с Соён за день до начала записи нового альбома. Суджин осталась в комнате, чтобы поговорить с Шухуа, а они разделили на двоих вчерашний суп из водорослей и разлили по небольшим стаканчикам соджу. Щёки Чон уже были розовыми от лёгкого опьянения. Иногда она заглядывала в телефон и улыбалась, а её глаза блестели от счастья. Кто бы ей ни писал, ей явно нравились эти сообщения.       – Могу я задать вопрос?       – Ну, язык у тебя есть, – усмехнулась Чон. – Так что да, физически ты можешь это сделать.       – Просто ты так уверенно говорила об отношениях, что мне захотелось узнать, встречалась ли ты с кем-нибудь?       – Серьёзно? Нет. У меня было несколько свиданий, но скорее для того, чтобы найти вдохновение. Это никогда не перерастало в отношения.       – А сейчас?       Брови Соён сошлись в одну линию.       – Я ни с кем не встречаюсь.       – Ты смотришь в телефон и улыбаешься, а ещё тебе постоянно приносят всякие сладости и пиццу без овощей.       – Ну…       – Просто хочу убедиться, что он хороший человек.       – Он… – брюнетка запнулась, словно впервые за всё время их знакомства не знала, что сказать. – Да, он хороший. Немного легкомысленный и очень раздражающий, но ему это даже к лицу. Это делает его интересным.       – У меня тоже есть кое-кто. Это… это девушка.       – Минни?       Глаза Миён округлились. Она впилась взглядом в Соён, ожидая, что та начнёт кричать, но вместо этого на её губах появилась красивая улыбка от уха до уха. Её явно забавлял испуг Чо.       – Никто не оплачивает другим людям номер в Париже просто так. Даже тайские принцессы. А в Китае Юци сказала, что Минни купила для Шухуа куртку, так что всё сложилось. Язык любви Минни – подарки, и продление аренды на неделю было подарком для тебя, как и то кольцо, которое ты теперь постоянно носишь. Я не осуждаю, если ты беспокоишься об этом.       – Но Минни – принцесса Таиланда.       – А ещё она умная девушка, которая в состоянии просчитывать риски. Вы обе наверняка тысячи раз прокручивали в голове, какие последствия могут быть у ваших действий, так что сами можете выбрать, как поступать дальше.       – Ты в самом деле не против?       – Даже если и против, ты что, моя собственность? У тебя есть свобода воли, Миён, и ты можешь самостоятельно принимать решения. Я, как твоя подруга, могу дать совет, но не более того.       – Я просто не хочу всё разрушить.       – Даже если всё вскроется, даже если мы влипнем в скандал, я не позволю группе исчезнуть. Если компания за нас не заступится, то найдём другую. Если камбэк провалится, то напишем новый альбом, в сто раз лучше. Так или иначе, но (G)I-DLE всегда останутся теми же, какие есть сейчас. Мы никогда не расстанемся. Это я тебе обещаю.

***

      Новый альбом стал хитом.       Всего за день заглавный клип набрал семнадцать миллионов просмотров на Ютубе, а первая сотня тысяч альбомов оказалась раскуплена за три дня. Да, в Интернете встречались негативные рецензии, касающиеся содержания песни, но большая часть как критиков, так и обычных пользователей хвалили их за смелость. Сама Соён заговорила об этом лишь однажды, на интервью американскому Ютуб-каналу.       – Я думаю, каждый найдёт в песне свой смысл, – сказала она. – Всё, что мне хотелось показать, – любовь.       – Это значит, что ты влюблена?       Улыбка, появившаяся на губах Соён, не дошла до её глаз. Она посмотрела на Суджин и Миён, которые взяли её за руки, чуть прикусила губу и только после пары секунд молчания ответила:       – Думаю, каждый творческий человек в кого-то влюблён.       В то же время Куб заключил контракт с американским агентством для продвижения в США, и руководство настояло на выходе японской версии альбома. Соён согласилась, но при условии, что после им выделят месяц для отдыха и заплатят пятьдесят процентов от продаж альбома в дополнение к зарплате и премии. Их менеджер едва не получил инфаркт от волнения, но боссы согласились.       – Ты не всегда сможешь оставаться такой наглой, – сказал он, когда они вчетвером спустились к машине.       Соён пожала плечами.       – Нет ничего наглого в том, чтобы требовать того, что заслуживаешь.

***

      Они смогли прилететь в Лиссабон в сентябре, через три дня после прилёта Шухуа, Юци и Минни. Едва Суджин вошла в холл отеля, Шухуа бросилась ей на шею, едва не свалив с ног, а затем подхватила на руки и закружила. Минни наблюдала за ними с нежностью, а Юци сделала вид, что её тошнит и отошла к Соён, которая пыталась поговорить с администратором.       – Взгляни на них, – Минни подтолкнула Миён плечом. – Как будто не созванивались каждый день.       – Они влюблены.       – Покрутить тебя?       Холод, который окутывал тело Миён со времени отъезда из Брюссея, постепенно спадал с плеч. Она чувствовала танцующие на лице тёплые лучи осеннего солнца, но больше всего её согревала улыбка Минни, которая осторожно поглаживала подушечкой большого пальца внутреннюю сторону её запястья. Теперь сквозь привычную черноту её волос проглядывались светлые пряди, частично выкрашенные в приятный зелёный оттенок. Бежевый свитер с отглаженным белым воротником подчёркивал карамельный цвет загорелой кожи. Чо хотелось пройтись по ней губами, дополнить идеальное полотно розовыми следами слишком страстных поцелуев.       Тайка притянула её к себе, утыкаясь носом в волосы.       – Я соскучилась.       – Я тоже.       – До последнего не верила, что увижу тебя.       – Ну, я здесь.       – Один из лучших дней в моей жизни.       Это продолжалось примерно минуту, пока Соён не закончила регистрацию. Нагло закинув руку на её плечо, Юци фыркнула.       – Эй, любовнички! Может, перенесёте свои кроличьи игры в номера? Или займётесь этим после прогулки? У нас есть всего три дня, чтобы насладиться Лиссабоном.       – Отвали, Юци.       – Конечно, Шу, но сразу после того, как ты вспомнишь, для чего мы здесь.

***

      Минни знала о Лиссабоне почти столько же, сколько о Париже. Она вывела их к главной площади города, – площади Росиу, – которую обрамляли два великолепных фонтана с красивыми статуями, созданными, как сказала тайка, французскими скульпторами. Под ногами была не привычная мозаичная плитка или банальный асфальт, а узор в виде серых и белых волн, – ещё одно напоминание о прошлом города.       – На самом деле этот город положил начало многим наукам, – заявила Минни, не выпуская руки Миён из своей. – В 1755 здесь случилось землетрясение, которое разрушило большую часть города, и европейцы впервые задумались об этом, как о природном явлении. Так появилась сейсмология. Впервые новость разлетелась по странам так быстро, – это начало журналистики. А ещё это случилось в День Всех Святых, так что среди учёных постепенно начал распространяться атеизм. Но у этого был и плюс, на месте старого города возник новый, – центр науки и искусства, торговли и права. На время Лиссабон стал культурной столицей Европы.       Они бродили по району Алфама, застроенному колоритными зданиями с покатыми коричнево-оранжевыми крышами, и фотографировались почти у каждого, пока Минни продолжала рассказывать историю Лиссабона. Солнце светило ярче, чем в Корее, а в лицо дул приятный прохладный ветерок.       К середине дня они расположились на веранде милого семейного ресторанчика, чтобы попробовать национальное блюдо из трески, наблюдая, как мимо проезжают, позвякивая, винтажные разноцветные трамваи. Чуть позже им даже удалось прокатиться на одном из них, – самом известном, 28-ом.       Вечером они брели по холму к одной из смотровых площадок, рассматривая рисунки на облицовке домов.       – Это называется азулежу, – объяснила Минни. – Традиционная португальская керамика.       К закату Юци привела их в ресторан на крыше одного из старейших зданий Лиссабона. Шухуа и Суджин заняли отдельный столик, прижавшись друг к другу под цветастым пледом, а Соён и Юци направились к бару. Всё время прогулки они спорили, но Миён всё чаще замечала, что то, что начиналось как серьёзная драка, к середине превращалось в полушутливые, игривые покусывания. Соён нравилось разговаривать с Юци, даже если большую часть времени та и утверждала, что приятнее слышать жужжание комара.       Минни утянула Чо к перилам.       – Тебе нравится?       – Лиссабон или ты?       – И то, и другое.       – Определённо да, – улыбнулась Миён. – Этот город такой странный. Он будто и старый, и новый одновременно.       – Согласна. Наверное, так можно сказать про любой город Европы, но всё-таки здесь это будто проявляется ярче, чем где-либо ещё. Только представь, здесь есть кафедральный собор, построенный в двенадцатом веке, а буквально через дорогу от него располагается экоковоркинг. Тут свирепствовала инквизиция и в то же время самой популярной певицей была цыганка и проститутка. Ты когда-нибудь слышала о фаду?       – Нет.       – Это происходит от слова «фатум», что означает «судьба». Лиссабон располагается на краю земли, в сейсмически активной зоне, к тому же пережил несколько колониальных войн. В какой-то момент люди словно смирились и отдались на милость судьбе, и тогда появился «фаду». Это как романс, но тяжелее, всегда о тяжёлой жизни, проблемах. Под эту музыку можно красиво страдать. У португальцев даже есть слово, которое это означает. Оно звучит как «судэдэ», если я правильно помню.       – Звучит очень красиво.       – Как-нибудь я отведу тебя в бар, где играют фаду. Нужно только забронировать столик.       Солнце опускалось всё ниже. Рука Минни всё ещё была в руке Миён, и слёзы собирались в уголках её глаз.       – Минни.       – Да?       – Я думала над тем, что ты сказала мне в Брюсселе, и… наверное, риск того стоит. Стоит тебя.       На секунду Минни замерла, не веря ушам.       – Правда?       – Да. Но я не могу ничего обещать из-за моего графика.       – Всё в порядке. Я… я рада просто видеть тебя. Хотя бы иногда.       – Я тоже.       – Тогда… мы вместе, да? Как девушки?       – Полагаю, что так.       – О… я… ох, не знаю, что сказать.       – Ты мне нравишься.       – Да, – улыбнулась Минни. – Наверное, это самое подходящее. Ты мне тоже очень нравишься.       – Тогда как насчёт фото?       Минни вытащила из кармана рюкзака знакомый полароид. Они нашли тихое место, – за высокой ширмой с изображениями португальских кораблей, когда-то бороздивших просторы морей. Когда последний луч заходящего солнца упал на их лица, Минни прижалась к губам Миён.       На фотографии их лица были залиты красивым оранжевым светом.       – Подпишешь? – Предложила Минни.       – Конечно.       Дрожащими от волнения пальцами Миён написала на нижней части снимка всего два слова: «Моей девушке».

***

Когда они встречаются в следующий раз, Миён не может отпустить руки Минни, а в Будапеште идут осенние дожди.