ОТБРОСЫ

Поправив парадные мантии и пригладив растрёпанные волосы, Юнги ещё раз скользнул взглядом по зеркалу, в котором отражались их фигуры. Праздничный ужин требовал безупречного вида, но глаза с отблесками случившейся страсти выдавали их с потрохами. Ещё недавно Чимин стоял перед ним и заботливо проверял, ровно ли завязан бант на его бледной шее, а затем бережно разглаживал воротник его шёлковой рубашки. Но вдруг что-то пошло не так. В один момент их руки оказались не там, где должны быть, а спустя несколько минут зеркало показывало совсем иную картину: сброшенные мантии, спутанные волосы, припухшие губы и алые отметины на коже. Зеркало в спальне шестикурсников стало немым свидетелем их необузданной страсти. Оно транслировало Пака, стоявшего перед ним на подгибающихся ногах, с разомкнутыми в беззвучном стоне губами, с пальцами, царапавшими холодное стекло. Его мантия валялась на полу, а обнажённые участки тела были исполосованы следами чужой несдержанности. Показывало, как Юнги нависал над ним сзади и отчаянно вдалбливался до упора. Быстро, глубоко, до громких и мокрых шлепков. Они не смогли устоять перед дерзкой возможностью потрахаться в опустевшей спальне, где в любой момент кто-то мог их застать. Страх быть застигнутыми только подстегивал желание и делал всё в разы горячее. Секс был поспешным, почти грубым, наполненным азартом и адреналином. Мин кончил первым, стиснув зубы на плече Чимина и заглушив стон, когда загнал член глубоко, по самые яйца. Чудо содрогнулось в ответ, прогнулось в спине и выстрелило белыми каплями наслаждения прямо на зеркало. Одним дуновением беспалочковой магии Пак очистил их обоих (и этого зеркального вуайериста) от следов страсти. Будто ничего и не было. Будто их мантии не валялись секунду назад на полу. Будто Чимин не скрёб ногтями стекло, а Юнги не задыхался, хрипло шепча ему на ухо грязные слова. — Фух, вроде не спалились, — хохотнул Мин, просунув руки в ненавистный тулуп. Чимин только самодовольно улыбнулся и провёл пальцами по своему подбородку, проверив, не размазалась ли косметика. Рыжие волосы снова ложились идеальными волнами, а на голове сияла фамильная диадема с круглыми изумрудными яблочками, вплетёнными в тонкую серебряную оправу. Шёлковая, переливающаяся серебром и изумрудными нитями мантия с помощью магии разгладилась и идеально легла по любимым изгибам утончённого тела Чуда. Юнги перевёл взгляд на себя и поморщился, снова заметив в отражении тяжёлую ткань старого парадного тулупа деда. Это вельветовое дерьмо болотного цвета не украшало, а делало из него чмошника, которому не нашлось денег даже на приличный костюм. Чимин поймал его взгляд и осторожно произнёс: — Опять смотришь на него так, словно хочешь прожечь в нём дыры, а в случае неудачи просто скинуть тулуп в горящий камин. — Слушай, а это отличная идея! Пак хихикнул и ещё раз уверенно сказал, что даже в этом дедовом тулупе Юнги оставался самым горячим и сексуальным волшебником в мире. Мин сделал вид, что поверил, и посмотрел на дверь. Они задержались. Если бы не рождественский ужин и бал после него, он, возможно, не выпустил бы Чудо из своей кровати до утра... — Идём? — Чимин коснулся его руки, но Юнги слегка качнул головой. — Ты иди, а мне нужно зайти к Слизнорту. — Зачем? Что-то случилось? Вздохнув и поправив пояс на тулупе, будто это могло придать ему уверенности, Мин пробормотал: — Я столкнулся с деканом вчера, когда спускался из библиотеки в подземелья и подумал, что это мой шанс. На ходу выпалил, что хочу стать его подмастерьем на следующий год. Слизнорт сказал, что подумает, а сегодня мне прилетело письмо с просьбой зайти перед ужином. — Будь уверен, у него для тебя отличные новости! — Чудо, ты же понимаешь, что «мне нужно подумать» — это просто вежливый отказ? Чимин прищурился и, прежде чем Юнги успел что-то добавить, крепко обнял его, уткнувшись носом в шею. — Колючка, я обещаю тебе, что всё будет хорошо, — прошептал он. Мин сжал пальцы на его талии и, прикрыв глаза, попытался сам поверить своему предсказателю. Он открыл их обратно, когда почувствовал лёгкое прикосновение губ к своей щеке. — А это тебе на удачу, — улыбнувшись, добавил Пак. — М-м... Такой невинный поцелуй. Так и не скажешь, что вот прям только что ты с жадностью насаживался на мой член, — поддразнил Юнги. — Ещё слово, и я заберу удачу обратно, — Чимин несильно ущипнул его за кончик носа. — Напугал ежа голой жопой. Пак фыркнул, напоследок провёл пальцами по его чёрным волосам и, развернувшись, направился к выходу. Мин проводил своего парня взглядом и задержался в комнате чуть дольше, чем стоило бы. В груди гулко билось сердце. Мерлин, он и правда был слишком влюблён. После этого не нового открытия Юнги покинул спальню шестикурсников, вышел в коридор подземелий Слизерина и с бешено колотящимся пульсом в горле постучал в дверь декана. Он никогда не считал себя трусом или ссыклом, но сейчас, когда его будущее зависело от одного-единственного ответа, пальцы невольно сжались в кулаки. — Войдите, — раздался голос Слизнорта. Юнги толкнул дверь и вошёл, напустив на себя непринуждённый вид. Кабинет встретил его запахом высушенных трав и терпкого зелья в котле, а за массивным столом в парадной мантии сидел декан. — Присаживайтесь, мистер Мин, — предложил он, указав на кресло напротив. Юнги негромко поздоровался и с ровной спиной опустился в кресло. Будто от осанки зависел исход разговора. — Я обдумал вашу просьбу, — начал Слизнорт, приподняв голову, — И принял решение. Юнги замер. — Добро пожаловать в подмастерья. Декан сложил руки на столе и посмотрел на него с добродушной улыбкой, но Мин её почти не видел. Он и не дышал будто. Никак не мог поверить таким долгожданным и нужным словам. Он готовил себя к отказу, выстраивал запасные планы в голове, а теперь все они оказались пустой тратой времени и нервов. Облегчение накрыло его медленно, но потом накатила волна радости, которая едва не выскочила наружу. — Спасибо, профессор, — встав с кресла и поклонившись, поблагодарил Юнги. — Благодарность — прекрасная черта, но помните: от вас потребуется усердие. Впрочем, в этом у меня нет сомнений. Мин кивнул, ещё раз поклонился и шагнул к выходу. И резко остановился, словно от прилетевшего в спину Ступефая. Обернулся. — Это из-за... Вы знаете о моих отношениях с Паком? Слизнорт даже не притворился удивлённым. Усмехнулся, чуть склонил голову и без всякой издёвки лениво произнёс: — Вы не особо-то скрывались, молодые люди, когда напротив моего кабинета вылизывали друг другу рты. Наверное, зря надеялись, что старые доспехи могут скрыть вас от чужих глаз. — И всё же вы дали мне это место, — выдохнул Юнги, почувствовав, как жар начал окрашивать щёки и шею. — И всё же дал, — спокойно подтвердил Слизнорт. Мин ещё раз поблагодарил своего будущего руководителя, развернулся и вышел из кабинета декана, прикрыв за собой дверь. Стоило остаться в одиночестве в прохладном коридоре, как внутри всё вспыхнуло Адским пламенем. Разумеется, они все думали, что он здесь только потому, что встречался с волшебником из богатой семьи. Мол, сам по себе ничего не стоил. Что единственным его достижением был член в милой аристократической жопке. Ну и хрен с ними. Только они с Чимином знали подлинную силу своей любви. Юнги не был гриффиндорцем, чтобы доказывать что-то этому миру. Он был слизеринцем. А слизеринцы умеют использовать обстоятельства в свою пользу. Мин примет этот шанс с гордо поднятой головой. Начнёт свой собственный путь. И это путешествие начиналось прямо сейчас. Переступив через уязвлённое эго и потушив внутри этот грёбаный огонь, он уверенным шагом направился на праздничный ужин. Большой зал был украшен к Рождеству: в дальнем углу возвышалась нарядная ель, гирлянды подсвечивали факультетские флаги, а над столами парили не только свечи, но и сотни крошечных светящихся снежинок. Казалось, будто звёзды сошли с неба, чтобы проводить гостей Олимпиады и напомнить волшебникам о скором наступлении праздников. Каждый шаг Юнги по каменному полу Большого зала сопровождался гулом голосов, звоном посуды и взрывами смеха. Мин приближался к столам Слизерина и даже в этом буйстве рождественских красок без труда нашёл любимую копну рыжих волос. Огненные волны красиво стекали по прямой осанке, а отливающая серебром мантия выглядела так аккуратно и безупречно, будто не была скинута на пол в минуту страсти. Но Юнги-то знал. Знал, что под этой парадной тканью на шее и плечах краснели следы от его пальцев и укусов. Знал, как Чимин зажимал зубами губу, когда он входил в него перед зеркалом. Знал, как трудно было оторваться, чтобы не опоздать на этот ужин. Стоило Мину сесть за стол рядом со своим Чудом, как тот резко повернулся, и его глаза ярко вспыхнули нетерпением. — Ну? — негромко спросил Пак, сжав руками его бёдра под столом. Юнги потянулся за кубком, сделал глоток тёплого пряного сидра и, не сдержав радости, ответил: — Это место моё! Чимин широко улыбнулся и, не подумав о сдержанности, обвил его шею руками. Мин окончательно расслабился только в этих объятиях. Хотелось благодарить Вселенную, Мерлина, тот поцелуй на удачу, да даже профессора Ким Сокджина, потому что такой свободы и счастья он, кажется, никогда не испытывал. Они оторвались друг от друга и присоединились к остальным волшебникам, которые пировали, смеялись и поздравляли друг друга с наступающими праздниками. Когда с едой было покончено, а эльфы Хогвартса прибрали остатки со столов, к кафедре вышла директриса Макгонагалл. — Дорогие ученики, гости, преподаватели! — её голос разлился по залу, заставив разговоры стихнуть. — Сегодня мы собрались, чтобы подвести итоги Олимпиады и с торжеством встретить рождественские праздники и каникулы. В своей речи она поблагодарила студентов и преподавателей за усердие, с которым они подошли к окончанию этого семестра. Напомнила о дружбе, любви и поддержке. Дала напутственные слова семикурсникам, для которых следующий семестр должен был стать поворотным. — А теперь я передаю слово мистеру Хорану, главе попечительского совета, который объявит результаты и победителей Олимпиады. Дядечка в мантии с ирландским флагом и модных очках в чёрной оправе без лишней воды начал свою речь. Юнги честно пытался слушать и радоваться за одарённых волшебников, но... Чимин, сидевший полубоком, перетягивал на себя всё его внимание. Какое вообще могло быть дело до других студентов? Мин гулял взглядом по любимому лицу, по аккуратному носику, по пухлым губам и не мог поверить в своё счастье. Не верилось, что уже на этих выходных он поедет не домой к вечно пьяному отцу, а в величественный мэнор Паков. Чимин сказал, что его родители без намёков и просьб сами пригласили Юнги к ним на все каникулы. И если это было не сватовство, то обоссыте его гиппогрифы. — А также особого внимания заслуживает один студент, чьи способности и настойчивость произвели впечатление на комиссию, — голос Хорана выдернул Юнги из мыслей, и он тут же перевёл взгляд на гриффиндорский стол. — Чон Чонгук. Мин почувствовал, как Чимин рядом затаил дыхание. — В качестве награды за проявленный интеллект и коммуникацию Вам предоставляется грант на первый год обучения в Академии. Вы сможете воспользоваться им, как только окончите Хогвартс. В ту же секунду весь Большой зал загудел, а отбросы повскакивали со своих мест. Юнги не мог активно хлопать, потому что ему пришлось придерживать Чимина, который вскочил на лавку и начал свистеть сквозь пальцы. Но он искренне радовался и выкрикивал поздравления своему другу. Чонгук покраснел от такого внимания, но то были цветочки. Потому что лицо Гука окончательно пошло свекольными пятнами, когда Намджун забрался на лавку возле стола Гриффиндора и начал играть победную мелодию на трубе. С этого момента все в Большом зале начали сходить с ума. — А ты говорил, что из нас не выйдет ничего хорошего, — весело прокричал Чимин, наклонившись к Юнги. Мин от души рассмеялся и тут же потянулся за кубком, чтобы скрыть улыбку. Но перед глотком он на миг замер, ощутив, как Чимин мягко, почти невесомо провёл пальцем по его шее. И вместе с пряным сидром по телу разлилось тепло.

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

Окончание ужина плавно перетекло в праздничный бал: парящие гирлянды сменили на зеркальные шары, факелы вдоль стен начали переливаться разными оттенками цветов, а кубки сами собой наполнились пуншем. Музыка сначала звучала приглушённо, словно была живой, и осторожно нащупывала настроение зала. Но с каждой минутой она становилась увереннее и заполняла пространство невидимыми вибрациями. Волшебники ещё несмело двигались по залу, кучковались возле столов с напитками, негромко переговаривались, наблюдали. Отбросы, сразу откинув любые неловкости, оккупировали свой угол, завели громкие разговоры, принялись обсуждать планы на каникулы и подшучивать друг над другом. А Юнги, приобняв Чимина за талию, медленно пил пунш и рассеянно следил за этой суетой. Не то чтобы ему было скучно, скорее лениво и предсказуемо. Он уже знал, что дальше начнётся полный расколбас и отдохнуть точно не дадут. Возможно, у него тоже имелся дар предсказания? Потому что не успело пройти и часа, как атмосфера в Большом зале ожидаемо сменилась. Чимин, как и прогнозировалось, дёрнул его за блузу (он давно остался без тулупа, потому что тот по "чистой случайности" помогал дровам поддерживать тепло в камине на кухне эльфов) и увлёк на танцпол. Каждый медленный танец Мин кружил своё Чудо в объятиях. Да и в быстрых, если быть честным, Пак неизменно оказывался всё в его же руках. Чимин слишком красиво двигался, чтобы оставлять его без внимания, слишком соблазнительно улыбался и излучал что-то тёплое, домашнее. Это ощущение проникало под кожу, заполняло лёгкие, отзывалось в самых потаённых уголках. Юнги чувствовал это каждой клеточкой, каждым вдохом, каждым касанием ладоней к тонкой талии. В одном из медленных танцев они стали свидетелями того, как Тэхён недолгими, но всё же уговорами затащил Чонгука в центр танцпола. Гук сопротивлялся, что-то бурчал, испепелял шармбатонца взглядом, но в итоге сдался, вздохнул и положил руки Киму на плечи. — А вот это неожиданно даже для меня, — Чимин хмыкнул, явно заинтересованный выходкой друга. Юнги молча посмотрел в другую сторону и тут же выцепил Намджуна. Тот с кислым лицом наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. Глаз у него нервно дёргался, пальцы подрагивали, будто он вот-вот собирался кинуться на врага с кулаками. — Кому-то это явно не нравится, — заметил Мин. Чимин проследил за его взглядом, понимающе кивнул, но прежде, чем они успели обсудить ситуацию подробнее, выражение Намджуна сменилось с "держите меня семеро" на "ну нихуя себе". Потому что Тэхён, закончив кружить Чонгука в медленном танце, картинно поклонился, а затем с гордым видом двинулся прямо к Джуну и... протянул ему руку. Это было приглашение на медляк. Отбросы синхронно присвистнули и вытаращили глаза. А сам Намджун, казалось, даже на секунду перестал дышать. — К этому ты тоже не имеешь никакого отношения? — шёпотом спросил Юнги у Чимина. — Я Тэхёну доходчиво объяснил, что мы с тобой не собираемся участвовать в следующей попытке наколдовать ту нить, — Пак отрицательно покачал головой. — Так что меня перестали посвящать в подобные планы. — Может, он решил держать врага ближе к себе, чтобы прямо во время танца избавиться от соперника? — Юнги скептически хмыкнул. Вопрос так и повис в воздухе. Прошло мгновение, и Намджун, всё ещё с лицом человека, которому предложили сделку с дьяволом, вложил свою руку в чужую. И вот они уже покачивались под медленную музыку. Внимание всего зала переключилось на эту странную парочку. Возникало ощущение, что Тэхён что-то доказывал каждым движением, а Джун сопротивлялся и намеренно наступал шармбатонцу на ноги. Медленный танец этих двоих больше напоминал военные действия. Когда музыка затихала, Ебанько разжал пальцы и отпустил Намджуна. Тот еле заметно покачнулся и всё ещё на ватных ногах развернулся, подошёл к друзьям и выдал: — Я в ахуе. Затем схватил кубок с пуншем, залпом осушил его и тут же закашлялся, потому что кто-то успел плеснуть в напиток водки. К гадалке не ходи, это было дело рук Энтони или кого-то из его шайки. Отбросы быстро отошли от этого шокового зрелища и снова влились в атмосферу бала. Они с Чимином тоже не стали задерживаться и продолжили чередовать танцы с выпивкой. Вращающийся Большой зал не мешал наблюдать время от времени за Тэхёном, который уже снова кружил по залу Чонгука. В какой-то момент Юнги даже заметил в реакциях Гука жесты ревности. Неявные, но вполне различимые. И эти реакции становились только сильнее, когда Ебанько вновь сменял его на Намджуна, а потом снова возвращался к Чонгуку. То ли алкоголь давал о себе знать, то ли необъяснимая магия, которая наполнила этот вечер, но Мин никак не мог избавиться от ощущения, что Тэхён играл с судьбой. Или колдовал. К полуночи бал подошёл к концу. Волшебники постепенно начали расходиться, а тех, кто уже не мог стоять на ногах, уводили за двери смеющиеся друзья. Юнги и Чимин тоже направились к спальням, но стоило им остаться вдвоём в пустом коридоре, как гормоны и сильные чувства снова сделали своё дело. И, возможно, по нелепой случайности (нет, вообще-то это было умышленно) они снова оказались напротив двери Слизнорта. Старые доспехи, как и все прошлые разы, с честью и достоинством пытались загородить их поцелуй от глаз случайных прохожих или, хуже того, декана. Чимин облокотился о холодный металл, притянул Юнги ближе и накрыл его губы лёгким, почти невесомым поцелуем. Мин знал этот приём. Знал, что через секунду эта невинность перерастёт в нечто тягучее, страстное, с привкусом молодости и пунша на языке. Юнги провёл ладонью по его щеке, нажал пальцем на нижнюю губу, углубив поцелуй. В этот момент они совершенно забыли, что могли быть не одни. Зато об этом прекрасно помнил Слизнорт. Дверь в его кабинет распахнулась так резко, будто профессор только и ждал подходящего момента, а затем раздался громкий кашель. Влюблённые волшебники резко разорвали поцелуй, пробормотали извинения и, взявшись за руки, с плохо сдерживаемым смехом побежали в слизеринские спальни.

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

После праздничного ужина у них оставался всего один день, а затем пришло время отъезда. За завтраком было тише, чем обычно. Некоторые волшебники уже с раннего утра покинули Хогвартс через каминную сеть, отчего за столами теперь пустели места. Юнги на автомате подкладывал Чимину дополнительную порцию бекона, а сам в это время глазел на гриффиндорский стол, где в какой-то интимной, напряжённой тишине сидели Намджун, Чонгук и... Тэхён между ними. Мин отвлёкся, когда в Большой зал влетел Холли и, сделав круг над их столом, бросил перед ним письмо. Чимин первым подорвался, распечатал его и, пробежав глазами по строчкам, сообщил, что после завтрака Ким Сокджин ждёт всех отбросов в Выручай-комнате. Как только они вошли в класс, на Юнги нахлынули воспоминания. Выручай-комната была всё такой же уютной, пахла смесью любимого чая профессора и чего-то тёплого, родного. Но сегодня Мин видел её иначе. Вот на тех стульях он впервые осознал, что его соседом на ближайшее время станет Чудила. А вот на эту парту в самом центре Чимин когда-то положил тот первый колючий комочек, что и стал началом их отношений. Совсем недавно у дальней стены стояла огромная кровать, где прошло их первое свидание. Оно было горячим, жадным, будто они пытались наверстать всё, что упустили до этого момента. Сейчас на Юнги обрушились не только воспоминания, но и чувства. Он знал, что плавал в этом не один. Чимин молча подошёл к нему, переплёл пальцы и прижался лбом к его плечу. Они знали, что стоит им остаться здесь наедине, как эта комната тут же снова станет свидетелем их любви. Но пока что рядом был Ким Сокджин, который терпеливо ждал, когда все успокоятся и займут свои места. — Ребят-ребят, я позвал вас не просто так, — наконец сказал он, взмахнул палочкой, и на столе появилась длинная коробка. — Ваши палочки. Каждый без спешки (ну, кроме Энтони, конечно. Тот подорвался к своей палочке так стремительно, что чуть всех остальных не растолкал) подошёл к столу профессора и забрал то, по чему так сильно скучал. Юнги протянул руку, и едва его пальцы сомкнулись на древке палочки, как что-то внутри него будто вспыхнуло, а затем встало на место. Будто все магические силы, что он сдерживал, снова ожили. — Попечительский совет и директриса просили передать, что гордятся вами, — продолжил Ким Сокджин, пока отбросы проверяли палочки, словно боялись, что магия в них каким-то образом изменилась. — Они признали вас не только сильными магами, но и весьма сплочённой командой. — Да ясен хуй, — усмехнулся Энтони, чем вызвал взрывы смеха у отбросов и нервный тик у профессора. — Но не забывайте, что после каникул некоторым из вас предстоит сдача ЖАБА, — продолжил Ким Сокджин. — И все преподаватели очень надеются, что в следующем семестре вы проигнорируете любые сомнительные передряги и вплотную займётесь учёбой. Юнги закатил глаза. Как будто до этого эти самые передряги искали они, а не их. Им с Чимином, например, приходилось лишь защищаться, но профессоров эти мелочи явно не колышели. — На этом я желаю вам хорошего пути и добрых праздников. Если кто-то хочет сказать что-то на прощание... — Ким Сокджин развёл руками. Неожиданно для Юнги Чимин поднялся и обернулся к классу. Он окинул взглядом всех в комнате, затем глубоко вздохнул, будто собирался произнести что-то важное, и сказал: — А сегодня в завтрашний день не все могут смотреть. Вернее, смотреть могут не только лишь все, мало кто может это делать. На секунду в классе воцарилась тишина. А потом понеслось по цепной реакции: Луи засмеялся и хлопнул Гарри по плечу так, что тот едва не свалился со стула; Попов чуть не подавился воздухом, а рядом с ним Энтони хрюкал и давился смехом. Намджун прикрыл лицо ладонью, а Юнги влюблённым взглядом смотрел на своё Чудо, пока он с самым невозмутимым видом возвращался на своё место. Мин обхватил его запястье, притянул к себе и наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй на ушке и шепнуть: — Прекрасная речь, Чудо. Чимин мило улыбнулся и провёл пальцем по выпирающей венке на руке Юнги. И, чёрт, если это их последнее воспоминание о классе отбросов в Выручай-комнате, значит, так тому и быть.

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

Они с Чимином снова немного припозднились, потому что не могли упустить возможность ещё сто раз поцеловаться. Будто пытались запомнить вкус друг друга перед неизбежным расставанием, пусть это и было маловероятно. Никто не знал, как родители Пака решат разместить их в мэноре и появится ли у них возможность для таких откровенных проявлений любви. Но когда время совсем начало поджимать, им всё же пришлось отлепиться. Юнги левитировал их чемоданы по коридорам в направлении к выходу из замка, когда вдруг мимо них проскользнула уже знакомая тонкая, переливающаяся красным магическим светом нить. Она тянулась от улицы и уходила куда-то вверх по лестнице к башням. Кинув друг на друга мимолётный взгляд, не проронив ни слова, они свернули в сторону главного входа и вышли наружу. Снег уже покрывал двор мягким белым покрывалом, кареты стояли в ряд, запряжённые невидимыми (только для тех волшебников, которые не сталкивались со смертью) фестралами, а в самом центре этого спокойного пейзажа, как чёрт, стоял Тэхён. Именно из его груди тянулась та самая магическая нить. — Ебобо, да ты издеваешься? — Юнги даже не пытался скрыть разочарование, вызванное этой настойчивостью. — Я не мог уехать, так и не достучавшись до своего любимого, — ответил Тэхён, пожав плечами и продолжив смотреть в сторону выхода из замка. — Ну и кто этот "счастливчик"? — Мин даже показал кавычки пальцами. — Я очень надеюсь, что эта нить притянет ко мне именно того, кого я мечтал заполучить с самого начала, — шармбатонец с нескрываемой надеждой посмотрел на магическую нить. — Тэхён, ты что, до сих пор не уверен, кем же всё-таки является твоя вторая половинка? — пискнул Чимин. Ким пожал плечами ещё раз, будто этот вопрос его вообще не парил, и продолжил молча таращиться на двери замка. Чудо явно хотел остаться и посмотреть, чем вся эта Санта-Барбара закончится, но Юнги не собирался зависать здесь дольше необходимого. Он потянул Чимина за руку в сторону карет, но ослабил хватку, когда почувствовал сопротивление. — Колючка, ну давай подождём и посмотрим, — Пак дёрнулся назад, но Мин не собирался сдаваться. — Хогвартс-экспресс скоро тронется, — напомнил он. — Я хочу занять самое укромное купе, чтобы мы могли всю дорогу обниматься и целоваться. Это возымело эффект. Чимин перестал дёргаться и, взяв инициативу на себя, повёл их обоих к ближайшей свободной карете. Они уселись на жёсткое сиденье, и Юнги ещё раз проверил в кармане своих брюк наличие портключа до мэнора Паков. Ключ был настроен на определённое время, и Мин не собирался опаздывать на первое знакомство с родителями своего будущего мужа. Чем быстрее они доберутся до Кингс-Кросс, тем быстрее он сможет поверить в это невероятное чудо, которое, кажется, с каждым моментом становилось всё более реальным.

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

Поезд мчался сквозь заснеженные просторы. На мокрое окно прилипали снежинки, рисуя невидимые узоры, пока Мин своим гребнем расчёсывал любимые рыжие волосы. Это занятие, тёплая тишина и негромкий рассказ Чимина о своей семье и доме начали погружать их купе в лёгкую сонливость. Но внезапно дверь распахнулась, и в проёме появился Томлинсон. Его лицо выражало столько разных эмоций, что не верилось, что один человек может ощущать всё и сразу: помесь удивления, шока и азартного любопытства. Когда гриффиндорец убедился, что его заметили, он слегка наклонился вперёд, как будто готовился рассказать что-то важное, и шепотом произнёс: — Вы уже слышали? — Ну, чего там уже случилось? — лениво спросил Юнги, приподняв голову. — К Ким Тэхёну по этой красной нити вышли сразу двое, — Луи замедлил свою речь, специально создав паузу, чтобы эффект был сильнее. А потом с ухмылкой закончил: — Чонгук и Намджун. В купе повисла тишина. Юнги медленно моргнул. Чимин вцепился в его руку так крепко, будто пытался не задохнуться от удивления. — Е-бать! — только и выдал Юнги.