В когтях зверя

Мысли путаются. Ванилла осторожно запустил пальцы в белоснежную шерсть. Мягкая, теплая — его, от чего-то, оледеневшие пальцы все никак не могли нанежиться и согреться окончательно. Уставшие глаза начали постепенно слипаться: мелькнула мысль прижаться к пушистому боку и немного отдохнуть. Ванилла легонько улыбнулся, но тут же поспешил отогнать от себя кратковременный соблазн. Ему ещё нужно было проследить за тем, чтобы все овечки вернулись домой, в целости и сохранности, а затем возвратиться самому и… …Ему нужно? Мысли путаются, заворачиваются в белый завиток — одна за одной, одна за одной, пока не образуется неподъемный белоснежный ком войлока. Ванилла замер на секунду и неуверенно отнял руки от овечьей шерсти. Что-то не так, понял он. Вкус у этой неправильности как у тарелки битого стекла — крайне острый и отзывающийся отголосками режущей боли где-то внутри. Ванилла неуверенно огляделся по сторонам, пытаясь найти источник своего беспокойства, но — безуспешно. Залитый солнцем луг и бродящие по нему овечки, мирно щипающие траву, выглядели крайне безмятежно. Одна из них, та, которую он до этого гладил по боку, легонько боднула его головой. Будто привлекая внимание, пытаясь успокоить, убедить, что все хорошо и не из-за чего переживать. Ванилла на это не смог сдержать легкой улыбки. Должно быть, просто показалось, подумал он и напоследок решил неспешно пробежаться глазами по темной кромке леса, огородившей луг древесной стеной. И замер, чувствуя, как холодеют кости. Во тьме густой чащи сверкнуло что-то, похожее на два голубо-синих глаза. Ванилла почувствовал, как сердце от этого миража вдруг застыло в груди и тут же промерзло насквозь. А мысли все путаются, путаются, путаются в бесконечно сменяющемся калейдоскопе разноцветных брызг. Земля под ногами вдруг начинает тихо трещать, а следом и небо, и весь этот мирный пейзаж — все тихо потрескивает и рвется, словно что-то большое и жуткое пытается прорваться сквозь эту грань реальности. Ванилла невольно отступил назад и, схватившись за голову, крепко-крепко зажмурился, будто пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Что это все ему просто кажется. Что все в порядке. Но это не так. Он знает, что это не так, но ничего не может сделать — частота сменяющихся перед глазами цветных пятен становится настолько быстрой, что начинает тошнить. Ему нужно, нужно… Что? Зачем он здесь? Кто он? До его ушей вдруг донеслось тихое блеянье. Ванилла осторожно приоткрыл глаза и увидел пред собой все ту же овечку. Та взглянула на него, совсем не по-звериному умными глазами, от чего стало до ужаса неуютно. Но Ванилла, опустив руки, все равно потянулся к покрытой мягкой шерстью голове — успокоиться, ухватиться хоть за что-то реальное, убедить себя, что этот мир не разваливается на части. Но вместо тихого блеянья он вдруг услышал… «Рррр…» Громкое рычание. Ванилла вздрогнул и едва успел отдернуть руку. Раздалось громкое: «клац!» и мир вокруг развалился окончательно. Яркий пейзаж стал приглушенно-тусклым и все то жалкое тепло испарилось, оставляя Ваниллу один на один с оледеневшими пальцами, путаницей в голове и… Волком в овечьей шкуре. Буквально. Зверь недовольно зарычал и отступил на шаг назад, опускаясь ниже к земле — приготовился к прыжку, чтобы попытаться в этот раз впиться ему в горло. Но Ванилле, от чего-то, совершенно не страшно. Да, он может себя защитить, но, одновременно с этим, ему все столь безразлично. Только холодно, все еще до ужаса холодно. Пальцы совсем плохо сгибаются — словно у марионетки, чьи шарниры давно никто не смазывал. — Эй-эй! Фу! Ты что задумал? Кыш, убирайся, быстро! Волк замер, обратив внимание на новое появившиеся лицо. Недовольно сощурившись, он попытался понять, стоит ли теперь игра свеч. Но, услышав громкое: «кому говорю, кыш!», раздраженно оскалился и бросился к ближайшим кустарникам. Ванилла проводил его взглядом и, лишь когда зверь затерялся где-то в тенях, решил взглянуть на подоспевшую помощь. — Ха! Глупый звереныш, — весело хихикнула Кэнди, после чего подняла голову и бросила на Ваниллу озорной взгляд. — А вы что здесь делаете, господин? Ванилла не нашел, что ответить. Попытался размешать утонувшие в густом меде мысли, но получалось из рук вон плохо. Кажется, он просто вышел наружу, а затем вновь потерялся на грани реальности и иллюзий его собственного разума — в последнее время, из-за недостатка сна, это случалось все чаще и чаще. Ванилла попеременно сталкивался то с какими-то смутно знакомыми образами, то слышал далекий отголосок… прошлого. Но чьего? Его ли? Или все это лишь иллюзия, не имеющая никакой связи с реальностью? Ванилла не знал — он не уверен, он уже ни в чем не уверен, ведь в этом месте никому и ничему нельзя доверять. Даже невинная овечка здесь в любой момент может оказаться хищным волком. Что уж говорить о других здешних обитателях? Кэнди восприняла его молчание по-своему. Весело-весело, почти что на грани того, когда улыбка превращается в ехидный оскал, она закружила вокруг него, задорно напевая: — Вы что, поверили, что он не кусается? Хи-хи, обманули, вас опять обманули! Вы такой глупый-глупый, господин! Ванилла тихо вздохнул. Каждый, абсолютно каждый здесь стремился назначить его главным глупцом (или, просто напомнить, что он и вправду им являлся?). И Ванилле не нравилось, что он уже начал привыкать к этому. — Спасибо за помощь, — тихо обронил он и ещё раз вздохнул. Как же сильно ему сейчас хотелось отдохнуть и не провалиться при этом в очередную скомканную иллюзию, от которой он будет ощущать себя ещё более разбитым и раздробленным. Кэнди же замерла, удивленно уставившись на Ваниллу. Не такой реакции она ожидала, совсем не такой — это можно было понять по тому, как сильно округлились её глаза и слегка приоткрылся рот. Ванилла даже мог назвать это очаровательным, и тусклая улыбка успела промелькнуть на его губах прежде, чем девчонка вновь взяла себя в руки. — Вы очень глупый, господин, — задумчиво протянула она и вдруг недовольно нахмурилась, слегка надув губы. — И почему только Мастер держит вас так близко к себе? Ванилла знал — его эмоции сейчас ещё более тусклые, чем догорающая свои последние секунды свеча. Появись перед ним кто-то намного опаснее волка, он бы и тогда не испугался. Но его, его упоминание вызывает у Ваниллы резкую дрожь — он нервно дергается, хотя сам не понимает, почему. Не понимает. Не помнит…? Ванилла глубоко вздохнул, успокаивая себя. Взглянув на Кэнди, он немного присмотрелся к ней, пытаясь понять, зачем она вообще решила заговорить об этом, после чего осторожно предположил: — Ты… злишься? — Завидую, — честно, совершенно неожиданно честно, ответила она. — Я вам так завидую, господин! Вы так близки к Мастеру, ах, это нечестно! Близки…? Вкус у этого слова, как у проглоченной сотни ржавых иголок, но Ванилла не до конца понимает, почему. — Ох, но это же Мастер! — воскликнула Кэнди, резко сменив все недовольство на восторг и обожание. — А у Мастера всегда есть причина для того, чтобы так поступать. Он знает, что делает! — Вот как…? Ванилла осторожно сделал шаг назад. Он чувствовал приближение очередной восхищенно-хвалебной оды, выслушивать которую совершенно не хотелось — не сейчас, не о нем. Позорно признавать, но Ванилла планировал просто сбежать от Кэнди, а потому, сделав еще один аккуратный шаг, отступил еще дальше. — Конечно! Мастер всегда и все знает! — не замечая этого, продолжила говорить Кэнди. — Нет никого умнее и гениальнее него! Мастер настолько…! Ванилла тихо сглотнул и, развернувшись, быстро направился прочь, уже не беспокоясь о том, что его побег заметят. Заприметив ступени, ведущие внутрь шпиля, он отправился прямиком к ним. — Ох, господин! — ничуть не разочарованная таким раскладом, закричала ему в спину Кэнди. — Обязательно поскорее возвращайтесь к Мастеру! Ванилла отчего-то чрезмерно крепко сжал свой посох — почему это прозвучало так, будто он какой-то питомец, что поскорее должен вернуться на руки к своему хозяину? Сама эта мысль отдалась очередной порцией жгучей горечи на языке, но Ванилла не до конца понимал, почему. Потому, на просьбу никак не ответил и молча зашел внутрь шпиля. Дверь за ним захлопнулась. Мир стал ещё более тусклым и, что важнее, холодным. Ванилла осторожно пошевелил пальцами свободной руки — слегка согнул, попробовал сжать в кулак, выпрямить. Получалось все также плохо. Тихо вздохнув, он со смирением отнёсся к тому, что с каждым днем деревенел все больше и больше — глядишь, со всем скоро Ванилла и вправду превратится в настоящую марионетку, которую только и останется, что дёргать за ниточки и направлять в нужную сторону. Или он уже является ею…? Вскоре, по коридорам начал разносится тихий стук. Привычно постукивая при ходьбе посохом, Ванилла медленно шагал вперед. Шпиль Обмана полностью оправдывал свое название, будучи огромным лабиринтом со множеством тупиковых путей — если не знать, где именно скрыта истина, можно легко заплутать до конца своих дней, навсегда увязнув в обманчивом обещании скорого выхода. К счастью, Ванилла находился здесь уже достаточно долго, знал каждый закуток и… …А как долго он здесь находился? Ванилла остановился и осторожно поднял голову, посмотрев на висящие на стенах портреты. Каждый из них изображал, казалось бы, разных людей — то юную девушку с доброй улыбкой, то умудренного опытом старика, то совсем еще наивного мальчику. Но каждый, каждый из этих портретов, впивался в Ваниллу взглядом разноцветных глаз — голубой и синий, голубой и синий, голубой и синий, все как один. Сглотнув, Ванилла поспешно опустил голову и продолжил идти вперед, сам уже не зная, куда именно он идет. Как давно он здесь? Ванилла не знал, не помнил. Что день, что ночь, здесь, в этом тусклом царстве теней, были до ужаса одинаковы. Легко спутать одно с другим, сбиться со счета и потеряться во времени окончательно — как в очередном лабиринте, где стенами выступал уже твой собственный, искореженный разум. Почему он здесь? Этого Ванилла тоже не помнил. Кажется, кажется, он пришел сюда вместе с кем-то. Но, почему он сейчас один? Его бросили? Или он сам решил остаться здесь, в этом царстве хаоса и лжи? Ванилла не знал, какой из ответов правильный и, наверное, даже и не хотел узнавать. Но, иногда его посещала мысль о том, что ему нужно уйти отсюда. Открыть парадную дверь, спуститься по ступеням и уйти по извилистой тропинке как можно дальше от этой башни, от ее хозяина. Но… куда ему идти? Разве… у него есть, к чему возвращаться? «Ваше Величество!» Ванилла замер, чувствуя, как что-то в груди сжалось от этого едва слышимого звука. Не сдержавшись, он резко обернулся — ему кажется, что сейчас подбежит кто-то знакомый, тяжело дышащий и тащащий целую кипу бумаг. И Ванилла ласково улыбнется на это, принимая документы из дрожащих рук, поблагодарит за помощь и направится дальше. Ах, работа, как много работы у него появилось с тех пор, как он стал… Ничего. Ничего не было позади него. Даже ветер не гулял по коридорам, чтобы списать все на него. Ванилла нервно вцепился в посох, потирая его большим пальцем, пытаясь успокоиться и отогнать эту ужасную горечь, разлившуюся у него в груди. Опять. Опять он слышит что-то, почти что видит, но не может ухватиться за это пальцами. Мираж исчезает и оставляет после себя только гадкое послевкусие. Это неприятно, это больно, и Ванилле уже не хочется ни видеть, ни слышать ничего. Но, одновременно с этим, он… боится. Боится, что в день, когда эти миражи исчезнут, Ванилла окончательно потеряет себя. Хотя, есть ли ему, что еще терять? Ванилла тихо вздохнул и, пытаясь отвлечься, начал бродить взглядом по стенам. Портреты, портеры, трижды проклятые портреты, с голубо-синими глазами, на голубо-синем фоне, везде оттенки голубого и синего, куда ни глянь, и от этого так холодно, а еще… Зеркало. Ванилла замер не секунду, ощущая в груди неясную, легкую тревогу. И все же, он осторожно подошел к нему, как к самой очевидной ловушке на свете и неуверенно взглянул на зеркальную гладь. Там, на покрытой крупной паутиной трещин поверхности, появился кто-то. В темно-синих, почти что черных одеждах, невероятна изнеможенный и уставший — Ванилла коснулся своих синяков под глазами и отражение напротив сделало тоже самое. Как давно он нормально спал? Ванилла не был способен ответить даже на такой простой вопрос. Но он просто не мог спать. Не тогда, когда эти странные иллюзии молочной пеленой окутывали его разум, обманчиво мягко, а затем резко выбрасывали его в реальность — еще более покалеченным и измученным, чем он был изначально. Ванилла коснулся одной из трещин на стекле и аккуратно провел по ней пальцами. Точно такие же разломы, что были на его зеркальном двойнике, он ощущал и на своем теле. И все эти странные иллюзии, ошмётки то ли лжи, то ли правды, лишь больше бредили старые раны. Это больно, очень больно. Но и это же не дает Ванилле забыться полностью, не дает прекратить задаваться вопросами. Кто он? Ванилла проводит пальцем по одной из трещин, пробежавшей прямо у него под глазами и слышит: «Ванилла, ты чего такой уставший?» и «Тебе нужно отдохнуть, давай-давай!» Медленно ведет палец вниз, переходя на другой кусочек черной паутинки и женские голоса сменяются одним мужским: «Не забивай себе голову ненужными переживаниями, Ванилла». Осторожно выводя каждую линию, он доходит до центра зеркала — глубин своего сердца, откуда и расползлись все эти уродливые разломы и, наконец, слышит: «Мы скоро встретимся снова…». Ванилла застыл на месте, боясь пошевелиться и спугнуть это мимолетное наваждение. Он, наконец-то, почувствовал то, чего ему так сильно не хватало — тепло. Солнечный свет, смешавшийся с запахом цветов, почти что задевал его щеки и Ванилла так сильно захотел коснуться всего этого, прижать к себе и никогда-никогда больше отпускать. Он так сильно хочет… Так сильно хочет увидеть… — Ва-ани-илла-а~ Холодно. Ванилла непроизвольно вздрогнул от этого голоса. Слишком сильно, из-за чего его палец неаккуратно соскользнул и острые края трещины больно впились в него. Ванилла тут же отдернул руку и поспешил хоть как-то спрятать ее, делая вид, будто ничего здесь и не было. Взгляд его уперся в пол, в попытке ухватится за ошметки тех нежных иллюзий, но, к несчастью, они уже окончательно растаяли, не оставив после себя и следа. Так было всегда — любые странные горько-сладкие наваждение исчезали, стоило только объявиться ему. И Ванилле, наверное, стоило бы поблагодарить за это, за то, что его избавляли от очередной порции тупой боли. Но… Все это было таким неправильным. — Ва-а-ани-и-илла-а! — протянули у него за спиной, почти что обиженным тоном. Ванилла почувствовал, как чужие руки легли на его плечи, легонько сжав их. — Ты что, игнорируешь меня? Ванилла тихо вздохнул, чувствуя, как уже привычно заледенели предплечья. Медленно подняв голову, он устало посмотрел в зеркало и произнес: — Нет. Тебя невозможно игнорировать, Шэдоу. Шэдоу Милк, отразившийся в зеркале, довольно улыбнулся. Это была абсолютная правда — если Ванилла пытался проигнорировать его появление и обращение к себе, то тот становился все более и более назойливым. Начинал легонько дёргать за волосы, щипать и толкать, словно ребенок, нуждающийся в родительском внимании. Проще было сдаться и позволить тому делать все, что он хотел — Ванилла понял это достаточно быстро. — Правда? М, иногда я начинаю в этом сомневаться! — в шутливой манере протянул Шэдоу. — Знаешь же, что нет ничего хуже для артиста, чем безразличная аудитория? Ты сейчас режешь меня без ножа, Ванилла! Шэдоу легонько щёлкнул по его шляпе, сбивая ее с головы. Ванилла кое-как успел поймать её свободной рукой, после чего слегка поморщился, когда порезанный палец неприятно заныл. Едва выпрямившись, он чуть было не согнулся снова, но уже под чужим весом. Шэдоу любил использовать свою способность к левитации просто для того, чтобы удобнее расположиться на голове Ваниллы, как на какой-то подставке. Облокотившись, он принялся перебирать светлые волосы — не особо заботливо, больше как кот, играющийся с клубком и запутывающий его еще сильнее. Ванилла с трудом сдержал тяжёлый вздох. Когда-то он огрызался на это, не позволяя делать Шэдоу все, что ему вздумается. Но сейчас он так… вымотался. Сил на то, чтобы противостоять в подобных мелочах у Ваниллы просто не находилось. Да и было ли вообще это «когда-то»? — Ах, знаешь, мне так скучно, невыносимо скучно сейчас, — перебивая его мысли, вдруг заявил Шэдоу Милк. И прозвучал он так драматично, что не хватало только приложить руку ко лбу и закатить глаза, чтобы полностью передать всю степень его разочарования в этом бренном мире. — Скучно? — слегка приподнял брови Ванилла. — Тебе? На его взгляд, Шэдоу Милк только и делал, что развлекался в бесконечных играх. И всегда утягивал Ваниллу за собой, так, смеха ради. Шэдоу почему-то очень сильно забавляло его недоумевающее лицо. И, конечно же, он весело хихикал всякий раз, когда Ванилла, не успевший разобраться в правилах, которые, он клянётся, были выдуманы на ходу, проигрывал ему раз за разом. «Ох, глупышка Ванилла, ты опять проиграл», — в такие моменты довольно скалился Шэдоу Милк. — «Так и быть, если попросишь, я могу разок поддаться!» Но Ванилла никогда не просил. Быстро привыкая, он все же умудрялся выигрывать Шэдоу, почти выигрывать, как…! «Оу, снова неудача. Ничего-ничего, Ванилла! Попробуй ещё раз». В самом конце терял все. И в такие моменты Ванилла не мог сказать, мухлевал ли Шэдоу или играл честно. В такие моменты, видя его хмурое и разочарованное лицо, тот был особенно довольным. — Конечно! — тем временем, продолжал разглагольствовать Шэдоу Милк. — Я ужасно, у-жас-но скучаю! Ванилла почувствовал, как тот начал заплетать ему короткие косички и, все же, не сдержал тяжелого вздоха. Делать этого Шэдоу совершенно не умел. Он оставлял после себя на голове Ваниллы такой бардак, что тому приходилось иногда тратить целые часы, чтобы привести свои волосы в порядок. И только для того, чтобы вскоре все повторилось вновь. — Все так тихо, мирно… Просто до ужаса мирно, — фыркнул Шэдоу, то ли случайно, то ли специально больно дернув Ваниллу за один из локонов. — Ненавижу это. Мне хочется зрелища! Хочется… Шэдоу Милк почему-то остановился. Застыл и сам Ванилла, напряженно наблюдая за их отражениями. Задумчиво постучав пальцем по подбородку, Шэдоу поднял взгляд, также взглянув в зеркало и, вдруг, довольно оскалился: — Драмы. Абсолютной, жестокой драмы. Ванилла резко вздрогнул — эти слова порезали его куда сильнее, чем разбитое зеркало. Даже на секунду попытался вырваться, сам не зная, зачем, но Шэдоу Милк зарылся пальцами в его волосы, крепко сжав их. Поморщившись от боли, Ванилла побарахтался ещё секунду, прежде чем смог взять себя в руки и вновь послушно замереть. Что… Да что с ним? — Пф… Пха-ха! Ха! Шэдоу громко рассмеялся, потешаясь над его озадаченным видом. Глубоко вдохнув, Ванилла постарался проигнорировать шута, умирающего со смеху прямо у него за спиной и успокоиться окончательно. Получалось не слишком хорошо — особенно когда смех, наконец-то, стих и сменился ободряющим похлопыванием по голове, что вызвало лишь больший озноб. — Пхах, глупышка Ванилла, — задорно пропел Шэдоу, заканчивая свои наигранные попытки успокоить его и возвращаясь к своей «работе». — Чего ты так испугался? Не переживай так. Ты же знаешь — ты мой любимый зритель. — …Просто зритель? — Ну… Все зависит от устраиваемой постановки, разумеется! Иногда ты простой зритель, — хмыкнул Шэдоу Милк. Закончив издеваться над его волосами, он придирчиво оглядел их, после чего довольно хмыкнул. Затем, опустил голову на уровень плеча Ваниллы, облокотившись уже на него и придерживая свободной рукой за другое, чтобы сам Ванилла не упал от такого веса. Взглянув в зеркало, Шэдоу довольно улыбнулся, прямо-таки наслаждаясь увиденным там зрелищем. Ванилла же его эстетических предпочтений не разделял и посчитал то птичье гнездо, что сотворил Шэдоу Милк у него на голове, довольно… глупым. Но сказать об этом прямо не решился. Вдруг свободная рука Шэдоу скользнула вверх. Ванилла невольно напрягся, когда холодные пальцы коснулись его шеи — обманчиво ласково, с нежностью, присущей всякому хорошему лжецу. Улыбка Шэдоу отчего-то стала чуть шире, острее и он довольно проурчал: — А иногда… — пальцы Шэдоу Милка плавно скользнули вверх по шее, поддевая подбородок Ваниллы. Тот безропотно повиновался, позволяя выставить себя в позе, которую можно было бы назвать «гордой», если бы не его усталое выражение лица. — Ты моя самая лучшая, самая драгоценная марионетка. Ванилла сам не заметил, как невольно поджал губы. Выходит, таков он? Безвольная кукла в руках капризного ребёнка? Должно быть, так и есть — Ванилла ведь не может подобрать другого варианта, не может вспомнить. И он почти что согласен принять это. Ведь поиски истины требуют так много сил, а Ванилла так устал — проще позволить синим нитям опутать его конечности и повести по заранее прописанному сценарию, проще сдаться. И все же… все же… «Мы скоро встретимся снова. Обещаю». Далёкий и тихий, почти что неразличимый, но столь уверенный девичий голос — он, не боясь присутствия Мастера Обмана, коснулся его души и тёплым комочком свернулся где-то в ее глубинах. Такой маленький, слабый, но упрямо не желающий потухать уголек, шепчущий ему: она бы не сдалась. Отблеск этого тусклого пламени мелькнул во взгляде Ваниллы, на миг делая его более живым. И Шэдоу Милк заметил это — застыл на секунду с выражением лица, полного искреннего недоумения, а затем резко опустил руку. Подбородок Ваниллы, лишённый опоры, безвольно упал вниз. — Ванилла, Ва-ани-илла-а, — протянул Шэдоу и тон его вдруг стал куда менее шутливым. Обхватив плечи Ваниллы с обеих сторон, сжимая их в крепких тисках, он заглянул в его лицо. — Что с тобой такое, Ванилла? Такой задумчивый, такой серьёзный… Что за мысли бродят в твоей голове? Ох, я умираю от любопытства! Но Ванилла не спешил отвечать. Старался не замечать, как с каждой секундой ожидания Шэдоу Милк становился все более и более неспокойным — его пальцы недовольно постукивали по его плечам, а давление чужой хватки неумолимо прибавлялось с каждым лишним мигом томительным тишины. Наверное, если Ванилла не ответит, он просто раздавит его. Или попытается привлечь внимание еще каким-то, не самым приятным образом, может, даже, попытается укусить. Такого ещё, конечно же, не случалось, но Ванилла был готов уже к любой выходке, даже самой странной. — Ау-у? Ау, ау? Есть кто? — прервав всякие размышления, позвал его Шэдоу и пару раз щёлкнул перед его лицом пальцами. — Ванилла, ты опять мучаешь меня своим безразличием! Ванилла тихо вздохнул, признавая свое поражение. Не было никакого смысла задавать мучавшие его вопросы кому-то, вроде Шэдоу Милка: тот просто посмеется над ним и не даст ни единой хорошей подсказки. И все же, других вариантов у Ваниллы попусту не было. К кому ещё он мог обратиться за помощью? Ни к кому. — Почему… я здесь? — прошептал он, тихо-тихо, в глубине души надеясь не быть услышанным. Но Шэдоу услышал, конечно же услышал, он ведь был всего в сантиметре от его лица. Слегка сощурившись, он окинул Ваниллу оценивающим взглядом, после чего расплылся в знакомой улыбке, едва-едва балансирующей на грани того, чтобы окончательно не превратиться в уродливую насмешку. — М? Почему, спрашиваешь? — произнес тот, наконец, разжимая свои тиски. Ванилла едва успел сделать полноценный вдох, как Шэдоу, вновь расположивший голову у него на плече, задумчиво провел пальцами по его щеке, вызывая у него ещё один лёгкий приступ дрожи. — Ох, даже и не знаю! Такие глупцы, как ты, часто приходили сюда, так ча-асто, что я уже и перестал спрашивать, зачем они здесь. Все равно они все и всегда уходили, такие разочарованные, чуть ли не рыдающие! Все и всегда уходят, а вот ты… Ванилла через зеркало наблюдал за тем, как Шэдоу задумчиво водил пальцем по его щеке, вырисовывая на ней хаотичные завитки. Он выглядел крайне увлеченным этим делом, но, как сам шут вдруг оборвался на полуслове, так и рука его застыла, не двигаясь ни на сантиметр. Ванилла невольно напрягся, не понимая, чего ему ожидать. Очередной шутки? Чего похуже? Вот только, выражение лица у Шэдоу Милка было неожиданно спокойным, совсем не подходящим для кого-то, кто собирался выкинуть очередной клоунский трюк. — А ты остался, — вдруг выдохнул тот и уголки его губ дернулись вверх, демонстрируя весёлый оскал. — Решил остаться. Сам. Ванилла не знал, что на это ответить. Не знал и того, правду сейчас ему сказал Шэдоу Милк или очередную придуманную им ложь. С одной стороны, верить Мастеру Обмана — невыносимая глупость. Но с другой… А какие ещё у него были варианты? Шэдоу Милк мог сказать что угодно, хоть что земля, на самом деле, плоская и Ванилла бы ему поверил. Усомнился бы ненадолго, но все же поверил. Потому что Шэдоу Милк — его единственная опора здесь, в этом хаотично спектакле иллюзий его собственного разума. Он единственный, кто может показать Ванилле путь и провести по нему — и тот никогда не узнает, был ли тот правильным или ведущим прямиком в бездну. Потому что сам Ванилла уже не был способен вспомнить, что такое истина, а что есть ложь и как же их отличить. — Я решил… Сам? — все же, неуверенно переспросил Ванилла. — Конечно! — хмыкнул Шэдоу Милк. Ему уже надоело рисовать на щеке у Ваниллы и он перешёл на его шею. — Разве бы кто-то мог заставить тебя это сделать? Ты ведь в любой момент можешь уйти. Правда. Это правда, думает Ванилла, двери для него всегда открыты, и он волен сбежать прочь отсюда хоть сейчас. Но не делает этого, почему-то не делает… Если одно правда, то и остальное истина? Ванилла не знает. Но проще поверить во все, чем стараться отыскать несостыковки и пытаться сразить Мастера Обмана в его же игре. …Сразить? А почему он вообще должен бороться против Шэдоу Милка? — Тогда… Кто я? Шэдоу Милк остановил свои попытки сотворить невидимую картину на его теле. Опустив руку, он тяжело вздохнул — как профессор, что уже совершенно устал от своего нерадивого ученика, не способного запомнить, что два плюс три равняется пяти. Ванилле от этого даже стало слегка неловко. Выпрямившись, Шэдоу вновь навис над ним со спины и, облокотившись локтем на его затылок, широко зевнул. — Скучно… — недовольно пробормотал он. — Твои вопросы ужасно скучные. — Ты не обязан отвечать… — пробормотал Ванилла, сдерживая рвущийся наружу вздох. — О, я определенно не обязан! — хмыкнул Шэдоу Милк, принявшийся лениво играться с заплетенными им же неаккуратными косичками. — Но только потому, что ты мне столь сильно нравишься, я это сделаю. Начнём же викторину! — Викторину? — удивился сбитый с толку Ванилла. — Бим-бам! Правила очень простые! Я называю варианты ответа, а нашему дорогому участнику предстоит выяснить, какой из них правильный. Все или ничего, права на ошибку нет! Итак, все готовы? — Пого-… — Тогда по-оехали! — бодро воскликнул Шэдоу Милк, не обращая внимания на попытку прервать его. — Итак, дорогие зрители, сегодня у нас вопрос от глупенького, наивного Ваниллы! И звучит он так: «пожалуйста, господин Шэдоу Милк, будьте так добры, и ответьте, кем же я являюсь на самом деле?». О-оу, какое милое обращение, оно прямо-таки растопило моё сердце! «Это не звучало так», — недовольно подумал Ванилла, уже жалея о том, что решил завести диалог на эту тему. — Итак, ваш любимый ведущий подготовил несколько вариантов ответов! А отвечать будет… Вот это да, да это же наш старый-добрый участник, эрудит Ванилла! Давайте же все поддержим его аплодисментами! И Шэдоу Милк и правда поднял руки для того, чтобы громко похлопать. Но в ушах Ваниллы это прозвучало немного иначе — будто ему аплодировал не один шут, а целая невидимая толпа, прячущаяся где-то в сумраке и тенях извилистого коридора. — Сейчас я озвучу варианты ответов. Слушайте внимательно, потому что… — глаза Шэдоу Милка опасно сверкнули, а верхняя губа приподнялась, обнажая острые, как великое множество маленьких бритв, зубы. — Я не люблю повторяться. И Ванилла действительно постарался отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на этой внезапной «викторине». Потому что знал — Шэдоу от него не отстанет до тех пор, пока не услышит удовлетворяющий его ответ. К счастью, Ванилла всегда отвечал на подобные опросы правильно, с первого же раза. — Первый вариант! Наш дорогой Ванилла — жалкий король, оставивший своих подданных в трудный час. Ох, как же они кричали, как же надеялись, что их лидер скоро придёт и спасёт их! Но, ничего не произошло. Король просто исчез, специально бросил своих людей на произвол судьбы, ведь не хотел брать ответственность за них! …Лишь через несколько секунд Ванилла осознал, что не дышит. Просто не может — что-то так резко и так больно защемило внутри, лишая возможности сделать хоть что-то. Ванилла не понимал, почему это происходит и не хотел понимать. Не хотел вспоминать…? — Итак, Ванилла… — довольно протянул Шэдоу Милк, весело скалясь на все его жалкие душевные метания. — Этот ответ — правда или ложь? — …Разве… — задыхаясь, прошептал Ванилла. — Разве ты не должен сначала озвучить все варианты? — М-м? Дай-ка подумать… — Шэдоу задумчиво постучал пальцем по подбородку, после чего насмешливо фыркнул. — Пф! Не-а! Так что, поторопись с ответом, потому что время уже пошло. Ванилла прикрыл глаза, нервно вцепившись что в свою шляпу, что в посох. Успокоиться, ему нужно успокоиться. Он знал эти игры — Шэдоу Милк обожал провоцировать и загонять его в тупик, но на любую его загадку всегда можно было найти ответ. Нужно только немного постараться, подумать логически и… Мог ли он действительно быть ужасным королём? — Тик-так, тик-так! Время вышло! — задорно объявил Шэдоу. — Итак, дорогой участник, каков же твой ответ? Ванилла медленно приоткрыл уставшие глаза. Взглянул вновь на себя, такого слабого, только чудом все еще держащегося на ногах и на секунду подумал, что Шэдоу Милк мог быть прав — по крайней мере, он действительно подходил под описание слова «жалкий». …Но это сейчас. А раньше…? — Ложь, — неожиданно легко сорвалось с его губ. — Это ложь. Шэдоу Милк на секунду удивленно приподнял брови, будто ожидая совсем другого результата. И этого хватило, чтобы жалкая уверенность Ваниллы в своем выборе дала трещину. А когда на чужих губах заиграл весёлый оскал — разошлась по швам ещё больше. — Пра-авда? Правда-правда? — насмешливо протянул Шэдоу Милк. — Ты так уверен в своём ответе? Знаешь, если хочешь, ты можешь все еще изменить его! Ванилла не уверен, как он может быть уверен хоть в чем-то. Но, все же, слегка поджав губы, неожиданно упрямо продолжил гнуть свою линию: — Уверен. Это ложь. По крайней мере, так ему нашептывало то крохотное теплое пятнышко, спрятавшееся в глубинах его души. — М-м, и почему же ты так думаешь? — поинтересовался Шэдоу. — …Я должен еще и аргументировать?— поджал губы Ванилла. — Конечно! Иначе, какая это викторина? Ну же, поделись с публикой своим ходом мыслей! И Ванилла снова уверен — Шэдоу выдумывает правила на ходу, делает все, лишь бы Ванилла проиграл ему. Это бесчестно, но, чего ещё он мог ожидать? — Хорошо… — неуверенно пробормотал Ванилла, пытаясь собрать мысли в кучу, но те продолжали все время высыпаться из его ослабевших рук. — Я… Я бы никогда и никого не бросил. Язык жжёт каленым железом. Ванилла не знает, почему обычные слова так сильно ранят его, не помнит. Может, тогда и не стоит пытаться вспомнить? — У-у, какое смелое заявление! — хмыкнул Шэдоу Милк. — И ты в нем полностью уверен? — …По крайней мере, — вздохнул Ванилла, пытаясь звучать твёрдо, хотя бы для самого себя. — Я бы не сделал этого специально. Это правда? Или ложь, в которую Ванилла хочет верить? Хочет быть хорошим человеком, хочет думать, что он всегда и все делал правильно? Он не знает, но язык все еще больно жжёт. — М-м, — задумчиво протянул Шэдоу. — Вот как. От его тона, столь неожиданно спокойного и тягучего, отдающего просроченным медом, внутри все перекрутилось. Ванилла нервно заерзал на месте, после чего осторожно взглянул на отражение Шэдоу — тот задумчиво постукивал себя пальцем по подбородку и будто бы суммировал в голове какие-то, только ему известные, баллы. Наконец, заметив его взгляд, шут весело улыбнулся и произнес: — Хорошо, очень хорошо. Я принимаю твой ответ и это… правильно! Отличная работа! После этого, Ванилла получил ещё одну порцию аплодисментов. Вот только, приятно от этого не было. — И правда, не может же наш Ванилла быть таким ужасным, верно? Бросить кого-то, да ещё и намеренно? Тьфу, какая мерзость! — Издеваешься? — устало-раздраженно поинтересовался Ванилла, прекрасно понимая, что да, Шэдоу Милк именно что издевался над ним и даже не скрывал этого. Тот лишь легонько улыбнулся и не стал никак комментировать это обвинение в свой адрес. — Второй вариант, — беззаботно продолжил Шэдоу, наматывая светлую прядь волос на палец. — Ванилла — жалкий герой и мой злейший враг. Глупец, что решил сразить зверя, но, по итогу, застрял в его когтях. Подвел всех — и друзей, и себя, ну что за трагичная судьба! И вновь, внутри Ваниллы что-то закручивается в хаотичную спираль. Но, на этот раз, дышать намного легче. Слова эти все ещё сбивают с толку, и язык до сих пор слегка немеет от фантомной боли, но, почему-то, на сей раз ответ легко срывается с его губ, когда Шэдоу Милк спрашивает: — Так что, этот вариант, это…? — Ложь. Шэдоу Милк застыл на месте — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы придать его удивлению куда больше искренности, чем всем тем попыткам разыграть его до этого. — Какой… быстрый ответ, — подметил Шэдоу. — И, могу ли я узнать, почему ты так думаешь? Ванилле на секунду показалось, что в голосе шута, всего на миг, промелькнуло что-то… странное, какая-то настороженность, сомнение. Но, должно быть, это была очередная иллюзия его уставшего разума. Ведь, когда Ванилла пригляделся, Шэдоу Милк уже вновь привычно улыбался. Опять он с ним играется, иначе быть не может. Эта мысль придаёт Ванилле уверенности и, не смотря на тягучий привкус противоречия у него на языке, он все равно решил настаивать на своём. — Все просто. Если бы я был твоим врагом, я бы тут сейчас не стоял. Верно. Пускай Ванилла и ощущает оттенок неправильности во всем этом, но его слова не могут быть ложью. Достаточно ли Шэдоу Милк странный? Да. Достаточно ли он жестокий? Безусловно. Достаточно ли он умен? Абсолютно. И все это вместе вырисовывало крайне простую картину — если бы они действительно, действительно были врагами, Ванилла не бродил бы по Шпилю Обмана так свободно, а Шэдоу Милк не тратил бы свое время на то, чтобы устраивать ему викторины. — Если бы мы были врагами, — решил добавить Ванилла, отчего-то чувствуя, что ему нужно убедить в этом не только Шэдоу Милка, но и самого себя. — Я бы уже давно был мёртв. Хотя, он здесь отчасти слукавил. Просто «мертв» — слишком легкий вариант для кого-то, вроде Мастера Обмана. Он бы подвесил Ваниллу к потолку и сжал бы своими нитями так сильно, что кости превратились бы в труху. Или же превратил бы его сознание в кашу из бесконечного кошмарного лабиринта. Шэдоу мог придумать много, крайне много жестоких способов «развлечься» с ним, Ванилла в этом не сомневался. В конце концов, Шэдоу Милк был зверем. А звери рвут своих врагов на части и проглатывают, а не загадывают им шарады. Это уже больше походило на отношения с… Кем? Ванилла задумчиво просмотрел в зеркало, будто то могло дать ему ответ. Если они не враги, то кто? — Хм-м… Голос Шэдоу вырвал его из размышлений. Ванилла внимательно проследил за отражением шута — как то слегка сощурилось, окинуло их обоих задумчиво-оценивающим взглядом, а после расплылось в какой-то уж слишком идиотской усмешке. — Интересно, — подвёл для себя какой-то итог Шэдоу Милк. — Очень интересное умозаключение. — Так, я прав? — решил поинтересоваться Ванилла, не желая терпеть очередную драматичную паузу. — Что же, думаю, что твой ответ… Правильный! — Шэдоу Милк весело оскалился. — И правда, как такая глупышка, как ты, может называться моим врагом? Ванилла поджал губы — все это все еще казалось неправильным, вязким, словно растаявшая сахарная масса. Сладкая на вкус настолько, что зубы начинают противно ныть. Но… Разве это не лучше жгучей боли? — Переходим к последнему варианту! — объявил Шэдоу Милк. — Последнему… — задумчиво пробормотал Ванилла, после чего вдруг легонько улыбнулся. — Выходит, он будет правильным? Шэдоу Милк замер на секунду, поражённый таким умозаключением, а после быстро и крайне наигранно надулся. — Ванилла! — возмущенно воскликнул он и щёлкнул того по затылку. — Ну как так можно, портить всю интригу?! — Кажется, ты справился с этим сам… — Ванилла поморщился от этого крошечного акта рукоприкладства. — Поэтому и стоило озвучить все варианты сразу. Шэдоу Милк фыркнул — громко, рассерженно, но звуча при этом как безобидный зверёк. Внезапно, его голова, перевернутая вверх тормашками, появилась прямо перед лицом Ваниллы, а ледяные ладони легки на щеки. Ванилла вздрогнул — больше от холода, чем от чего-то другого, но с легкостью перенёс гневный взгляд слегка сощуренных глаз. — Что же это такое? — недовольно пробормотал Шэдоу, удерживая его лицо так, чтобы Ванилла не смог отвернуться. — Ты что, теперь учить меня чему-то будешь? Не слишком ли это нагло, м? Ванилла и не планировал отворачиваться. Но и отвечать ему не хотелось — это все превратится в очередной фарс, не нужный никому, кроме Шэдоу Милка. Поэтому, Ванилла просто прикрыл глаза, вызывая этим у шута недовольное цыканье. — Вот ведь… — проворчал тот, проводя большим пальцем по его щеке. — Пользуешься тем, что ты мой любимчик. Кажется, я слишком избаловал тебя. Ванилла промолчал и на это. Впрочем, сорвавшийся с его губ тяжелый вздох говорил лучше любых слов. Скорее, это Шэдоу Милк здесь избалованный ребёнок, которому Ванилла во всем потакал, а никак не наоборот. …И почему он только это делал? — Ладно, раз ты уже все испортил, — все еще ворча, Шэдоу недовольно ткнул его пальцем в нос. — То держи свой пра-авильный ответ. Шэдоу распрямился и его лицо пропало из поля зрения Ваниллы. Тот на автомате попытался проследить за ним взглядом, даже слегка запрокинул голову, но руки, все еще лежавшие на его лице, вовремя смогли удержать то на месте. — А правда в том, что ты, Ванилла… — произнес Шэдоу, плавно опуская его голову чуть ниже и склоняясь к его уху. И от того, насколько сильно сменился его тон, с раздраженного до чуть ли не мурчащего от удовольствия, по спине пробежали мурашки. — Тот, кого ты сейчас видишь в зеркале. …В зеркале? Ванилла послушно взглянул на покрытую уродливыми трещинами стеклянную гладь и не увидел там ничего нового. Все такой же он, потерянный, уставший, измученный, жалкий— Ванилла мог бы подобрать еще множество эпитетов, чтобы описать свое бедственное положение. На это намекал Шэдоу Милк? На то, что Ванилла, по своей сути, ничтожный глупец? …Нет. Это слишком простой ответ, а Шэдоу был любителем абстракции и скрытого подтекста. Он бы не стал подразумевать что-то настолько очевидное. Так что там, в зеркале? Ванилла не заметил, когда руки Шэдоу Милка пропали с его лица. Просто в какой-то момент они исчезли и он смог сделать крошечный шаг, встав у зеркала в плотную. Его пальцы вновь коснулись неаккуратных трещин — будто Ванилла пытался нащупать в этой холодной, чёрной бездне что-то знакомое. Вновь услышать, почувствовать, вспомнить. Он хотел вновь увидеть их. Он хотел вновь увидеть ее. Но, вместо этого, услышал лишь ядовитый смешок. — Что же ты видишь, Вани-илла? Голос Шэдоу раздался у него над головой. Ванилла поднял затуманенный взгляд — там, на разошедшемся трещинами зеркальном полотне, отразилось лицо Мастера Обмана. И ответ, почему-то, сразу же пришёл ему в голову и так легко сорвался с его языка: — Тебя. И Шэдоу Милк, стоявший у него за спиной, довольно сощурился, а губы его обнажили до отвратительного широкий и весёлый оскал. — Верно. Вот только голос его, столь довольный, почему-то, вдруг, начал доноситься отовсюду. Ванилла зажмурился — отчего-то его глаза поддернула толстая, молочная плёнка. Он не заметил, как шляпа вывалилась из его ослабевших пальцев и печально осела на пол. Понял это Ванилла лишь когда устало потер переносицу и осознал, что чего-то ему не хватает. «Вспомнил?» Голос этот, доносящийся из каждого тёмного пятнышка на полу и стене, забивался прямо под кожу — как булавка, пробивающая насквозь несчастную бабочку. Ванилла поморщился и с трудом приоткрыл глаза, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то. Сфокусироваться на своем отражении. «Вспомнил, кто ты есть?» Когда Ванилла смог отогнать от себя пролитое кем-то молоко и, наконец, полноценно взглянул в зеркало, он увидел там не себя. А лишь довольно улыбающегося Шэдоу Милка на своем месте. «Моя дорогая половинка». Сердце Ваниллы пропустило удар. Он отшатнулся от зеркала и резко обернулся, пытаясь отыскать настоящего Шэдоу взглядом, но тот просто… исчез. Не было его ни за спиной у Ваниллы, ни где либо ещё в коридоре — в коридоре, что будто бы начал резко сужаться, а свет становится ещё тусклее, погружается все вокруг в хаотичное царство теней. Ванилла нервно вцепился в посох, понимая, что иначе он просто упадёт из-за не вовремя подкосившихся ног. Но… почему? Почему дышать стало так тяжело, будто ему грубо сдавили горло? Почему все внутри болит и сжимается? Почему… Нет, это не страх. Это что-то выше него. Ванилла не боялся Шэдоу, точно нет. Он просто, просто… Что? Что он вообще здесь делает? Почему продолжает играть в этом дрянном спектакле? «Ты слишком много ду-ма-ешь!» Голоса, противные голоса, доносящиеся и снаружи, и будто бы изнутри. Тени тихо захихикали, выскользнули из своих убежищ, проскользив к его ногам и закружились вокруг в змееобразном танце. Ванилла зажмурился, пытаясь отгородиться от этой жуткой иллюзии. — Это… не смешно… — прошептал он. Ответом ему стал громкий, многоголосый смех. Ванилла захотел заткнуть ещё и уши, чтобы ни видеть, ни слышать ничего, но нет: он не мог, это бесполезно, это все бесполезно, глупышка, когда твой разум уже зажат между чужими пальцами. «Смешно, смешно, смешно!»,— раскатистым эхом прокатился искаженный хор. — «Ванилла такой смешной!». Он с трудом сглотнул. Хочется метаться, хочется сбежать, но ноги будто приросли к месту, Ванилла, ты же не из тех, кто специально сбегает, да? «Много будешь думать, голова взорвётся!»,— хихикают корчащиеся тени. — «Бум, бум, БУМ, взорвется!» И думать уже и вправду не хочется. Всё, что нужно Ванилле — чтобы это прекратилось и эта ужасная какофония стихла. Хватит, хватит… «Глупый Ванилла думает, что он что-то решает! Смешной, смешной!» Хватит! «Забыл, забыл, что он простая кукла!» Хватит! «Кукле думать не надо. Так и ты не думай больше ни-ког-да!» — Шэдоу! Ванилла и сам не понял, как выкрикнул это — отчасти гневное, почти что проклинающее, а отчасти столь жалко-умоляющее. Но, только после этого, он ощутил знакомый, необходимый ему холодок, исходящий откуда-то из-за спины. Ванилла тут же обернулся. И нос к носу столкнулся с нахально скалящимся шутом. Тук — посох тихо выскользнул из его ослабевших пальцев и практически безмолвно рухнул на землю. Ванилла потерял столь необходимую ему сейчас опору и начал заваливать назад — будто в ушах сейчас вновь раздастся оглушающий свист, а перед глазами пронесёт смазанная, перевернутая картина мира, стремительно несущаяся куда-то вниз. Но Шэдоу Милк, неожиданно, успел поймать его ладонь своей. Он замер так на пару томительных секунд, не помогая Ванилле подняться, но и не давая упасть, вынуждая балансировка на этой тонкой грани. А после, глядя на него сверху вниз, до ужаса довольно улыбнулся. — Ах, как очаровательно… — прошептал он и будто бы «случайно» ослабил свою хватку. И Ванилла, без лишнего драматизма, в ту же секунду рухнул на пол. Зажмурившись от резкой боли, он сделал судорожный вдох — ах, точно, он же все это время совсем не дышал. И, стоило только это сделать, как стало понятно, что коридор уже не такой уж и узкий, и тени никуда из-за своих границ не выползали, и никто не пытался разодрать его сознание на куски. Ничего этого не было. Разум Ваниллы вновь сыграл с ним злую шутку, как и всегда. — Пф… Пха-ха! Наблюдавший за ним Шэдоу Милк попытался прикрыть рот и сдержать рвущийся наружу смех, но быстро сдался. Рассмеявшись в полный голос, он все никак не мог успокоиться, откровенно потешаясь над растерянным видом Ваниллы. Тот раздраженно поджал губы. Дотянувшись до своих посоха и шляпы, он отряхнул последнюю и поспешил прикрыть ею птичье гнездо у себя на голове. Поднявшись на ноги, Ванилла, старательно игнорируя существование Шэдоу Милка, зашагал прочь. — Пхах… Ох, Ванилла, ты что, обиделся? — а вот сам шут отставать не собирался и направился следом. — Ну-ну, не злись! А то мне та-ак страшно видеть тебя таким! Злился? Обижался? Нет, если на кого-то Ванилла и мог злиться, то только на самого себя. Зачем было ввязываться в эту игру? Зачем заводить бессмысленный диалог? Зачем… Зачем пытаться вспомнить что-то, если это так больно? Наверное, ему и вправду лучше больше не думать. — Знаешь, ты всегда так хорошо отвечаешь во всех викторинах, — тем временем продолжил разглагольствовать Шэдоу Милк. — Как думаешь, может быть, мне стоит выдать тебе какой-то приз? Чего ты хочешь, м? — …Чтобы ты оставил меня в покое, — пробормотал Ванилла. — Ах! Как грубо! Больно, мне так больно от твоих слов, Ванилла! Я чувствую, как моё сердце разваливается на куски! Неужели ты так сильно обижен на меня? Ванилла глубоко вдохнул. Оглянувшись, он бездумно посмотрел на Шэдоу Милка — а тому, как всегда, все весело, все смешно. Как же это выматывает. — Я устал, — произнес Ванилла, даже не жалуясь, а просто констатируя факт. — Хватит. Шэдоу Милк удивленно вскинул брови, а на его губах появилась откровенная усмешка. И Ванилла сразу понял, что его мнение и желания здесь никто не собирался учитывать. — Устал? Ох, но мы ведь ещё даже не начали, — вытянув руку, Шэдоу довольно нагло схватил свободную ладонь Ваниллы и крепко сжал ее. — Пойдем-пойдем, Ванилла. Ты просто обязан увидеть мою новую игру. Почему-то его рука сжала пальцы Ваниллы чуть крепче положенного. То ли Шэдоу Милк не хотел, чтобы его «любимый» зритель вырвался, то ли показывал насколько это было бы бесполезно, пытаться убрать из хватки зверя — Ванилла не знал. В любом случае, он не стал бы убегать. Ведь, это бесполезная затея, не так ли? — …Почему именно я? — тихо поинтересовался Ванилла. — Позови кого-то другого. — Не хочу, — легко отмахнулся тот. — Почему? — Ох, не задавай таких глупых вопросов! — закатил глаза Шэдоу Милк. — Я же уже говорил, разве нет? Ты мой любимый зритель, лучшая марионетка. И ты будешь участвовать во всех моих спектаклях. А что в нем такого особенного? Ванилла мог бы задать этот вопрос, вот только совершенно не хотелось. Нет нужды в очередной изматывающей викторине и в болезненных попытках что-то осознать. Наверное… Наверное, и вправду, проще быть простой куклой. И ему стоит поскорее это принять. — Хорошо, — устало вздохнув, согласился Ванилла. — Как скажешь. Шэдоу Милк весело улыбнулся и, все еще крепко держа его за руку, потащил за собой. Ванилле пришлось прибавить шагу, чтобы поспевать за этим шустрым темпом. И, он почти что забылся в своем бездумии, как вдруг, услышал: «Ванилла…?» Ванилла замер на секунду на месте, а после беспомощно оглянулся. Он вновь ощутил его — свежий запах только что распустившихся цветов. Запах, так похожий на… лилии? Внезапно его грубо дернули за руку, вырывая из этой хрупкой иллюзии. Ванилла вздрогнул и посмотрел на Шэдоу Милка, что, прищурившись, с недовольством оглядывал его. — Не игнорируй меня так нагло, Вани-илла, — хмыкнул Шэдоу. — Иначе я действительно разозлюсь. Ванилла, простояв ещё секунду в лёгком ступоре, вздохнул — тихо, но достаточно согласно, чтобы удовлетворить Шэдоу Милка. Тот довольно улыбнулся и потащил его дальше, уводя все дальше и дальше от злополучного зеркала и навеянных им иллюзий, источника которых Ванилла не помнил. И, наверное, не стоило пытаться вспомнить.