Страстный розовый

      Чонгук полученому от Намджуна предложению провести выходные в деревне удивился, в основном, потому, что частного дома у его давнего друга никогда не было, как и его покупки в планах. Но, как оказалось, инициатором сходки был вовсе не Джун, а приглашение съездить в загородный дом на выходные первым получил Сокджин от какого-то своего школьного друга, кажется, Тэхёна. Потом загорелся этой идеей и, расспросив Кима подробнее и узнав, что список приглашённых ограничивается его именем, предложил внести в него и других своих друзей, чтобы было веселее. В итоге к предполагаемым двум участникам этого предприятия прибавилось ещё четверо.       Намджун с Джином начали встречаться давно, поэтому с парнем друга Чонгук был хорошо знаком, а вот Юнги отказывался знакомить их со своим омегой до этого дня. Все посчитали, что ввести омегу в их небольшую компанию сегодня будет отличной идеей: непринуждёная атмосфера поможет тому сблизиться с остальными быстрее строгости официальных мероприятий.       В целом, идея всем пришлась по душе: сейчас, когда желание прожигать жизнь впустую осталось в прошлом вместе со студенческими годами, от традиционных пьянок, шатаний по городу и потасовок пришлось отказаться, а провести свободное время в приятной компании никто не был против. Они не стали скучным, просто выросли, остепенились, дурь в голове улеглась, несоответветствующие развлечения сами собой исчезли из жизни, а отвлечься от будничной рутины и работы хотелось по-прежнему.       Подъехав к нужному дому и убедившись, что номер на воротах совпадает с полученным от Джина адресом, Чонгук выходит из машины, забирая с соседнего сидения рюкзак. По стилю видно, что здесь живёт омега: все строения из белых досок, с контрастными дверями, цветочными горшками под каждым окном, веранда опутана гирляндой. Территория двора большая настолько, что отсюда не видно её конца, как бы альфа не вытягивал шею.       Толкнув плечом калитку, он обнаруживает, что та действительно не заперта, и входит во двор, а спустя пару минут, не заметив ни одной живой души, — открывает входную дверь. Насколько тёплым приём следует ожидать, Чонгук не знает. Этот Тэхён, если Чонгук не изменяет память, давно знаком с Сокджином, но относится ли он к числу таких же любителей многолюдных собраний в своём доме — не известно.       Пройдя в дом, Чонгук наконец замечает признаки теплющейся в нём жизни и облегчённо выдыхает. Его не заманили обманом в какой-то квест с зомби, мертвецами и прочим — уже хорошо.       Первым альфа находит Юнги, развалившегося на широком диване в гостиной и раслабленно потягивающего из трубочки воду со льдом. — Ты чего тут?       Мин даже не реагирует на неожиданно явившегося младшего, только награждает его тяжёлым взглядом, в котором Гук, привыкший к его немногословности, без труда читает: «А то ты не знаешь». — Ясно, — Чонгук понятливо кивает. Он хорошо помнит, что хён не переносит жару, поэтому терпеть не может гулять летом в полдень, — а остальные где? — Намджун где-то наверху, — альфа машет рукой в сторону лестницы на второй этаж, — а остальные на улице. Шушукаются о чём-то своём, омежьем. — Я пойду тогда, хоть поздороваюсь, — предупреждает Чон, прежде чем двинуться назад к выходу.       Омеги укрылись от палящего солнца в тени раскидистой кроны дуба, где хозяин дома предусмотрительно поставил садовые кресла, — это альфа понимает, когда останавливается на крыльце и внимательнее осматривает доступную глазу часть двора.       Подходя ближе по извилистой дорожке, Чонгук разглядывает собравшихся там трёх человек, узнаёт Сокджина и присматривается к остальным. Один из омег ему издали напоминает цыплёнка: он в ярко жёлтом комбинезоне шортами и забавной панамке, второй же мгновенно пленяет. Стоит Чонгуку бросить взгляд в его сторону, как по телу пробегает лёгкая волна предвкушения, а сердце начинает биться нетерпеливо.       Тот лежит, как царица восточная, в ворохе подушек на плетеном диване, подвешенном к могучим ветвям дерева, наслаждаясь окутывающей сознание негой и тягучей истомой. Расслабленный, разомлевший от летнего тепла, с лениво прикрытыми веками, омега магически-притягателен в своей безыскусности; его естественная красота выгодно расскрывается на фоне умиротворения природы. Укороченный топ кокетливо приспущен, обнажая омежье плечо и нежную татуировку веточки под ключицей, немного вьющиеся волосы гладит ветер, пальцы неторопливо обрывают бархатные лепестки срезанной пышной розы. На его тонких изящных руках Чонгук дольше всего останавливает взгляд, а потом сглатывает, вдруг испугавшись, что этот омега и будет тем самым Чимином, уже по уши влюблённым в Юнги.       Неожиданное общее оживление и возглас «наконец-то ты явился!» Джина заставляет заинтересовавшего Чона омегу нехотя открыть глаза и неспешно повернуть голову в сторону незнакомца. Он не торопится подняться и броситься Чонгуку навстречу — всё так же расслабленно следит за тем поблёскивающим пытливым взглядом. — О, ты Чонгук, верно? — спрашивает цыплёнок, дружелюбно улыбаясь, а получив ответный кивок, представляется сам, — я Чимин.       Чонгук после его слов облегчённо выдыхает, пытаясь сделать это не очень заметно, и впервые с искренним удовольствием отвечает: «Приятно познакомиться». — А это Ким Тэхён, — Чимин кивает в сторону третьего омеги. — Сокджин часто упоминал тебя, — тот приподнимается на локте, манерным жестом протягивая кисть для рукопожатия и одаривая Чона снисходительной улыбкой. Красные лепестки, подхваченные порывом ветра от его движения, закружившись, рассыпаются по зелёной траве. Чонгук тоже мгновенно падает жертвой этих глубоких глаз цвета мускатного ореха. — Замечательно, что ты всё же нашёл возможность присоединиться к нам. — Пренебречь шансом познакомиться с тобой было бы с моей стороны непростительной глупостью, — отзывается альфа, улыбаясь уголком губ и с удовольствием наблюдая за длинными ухоженными пальцами в своей руке, задерживающей их в своём мягком плену чуть дольше положенного. — Это идеальное место, чтобы провести выходные, да? — Воодушевлённо подхватывает Чимин, игнорируя искрящийся между его друзьям воздух. — Ты уже видел оленей Тэхёна? А сад? Там сто-о-олько интересного! — Чонгук только приехал, Минни, — напоминает хозяин дома с ласковым укором, бросив быстрый взгляд в сторону омеги, — Дай ему перевести дух, — а затем жестом, полным достоинства и изящества, указывает Чону на пустое плетеное кресло, безмолвно предлагая сесть. Тот его прелестному пальчику не повинуется. — Дорога, если быть честным, не сильно меня утомила, — проговаривает, немного привирая, и продолжает: — И я был бы совсем не против рассмотреть каждый любопытный уголок.       Склоняя голову в сторону Тэхёна, Чонгук обворожительно улыбается, позволяя завлекающим огонькам появиться в своих глазах. Он пытается ненавязчиво намекнуть, что на самом деле не воодушевлён перспективой прогуляться с занятым омегой, а рассчитывает на то, что Ким сам познакомит его со своим домом, тем самым предоставив им двоим возможность поговорить без чуткого надзора Сокджина.       Наверное, от Кима не скрылась сила произведённого им первого впечатления или он не хотел показаться грубым и неприветливым, но искусно изображая беспечность, омега согласно кивает.       Чонгук зачарованно наблюдает за деланно пренебрежительным движением чужой холеной руки, отбрасывающей декоративную расшитую цветами подушку к спинке дивана, за тем, как Тэхён сгибает ногу в колене и опускает её на мягкую траву, как проводит рукой по волосам, их приглаживая, и наконец отмечает, как легко и элегантно тот поднимается. — Эта дорожка, — Ким указывает пальцем в сторону песочной тропинки в пяти шагах от него, — ведёт по кругу. Предлагаю пойти по ней, — омега оборачивается через плечо к Чону, ожидая его ответа, а тот тонет в непостижимо манящем взгляде и едва находит в себе мужества, чтобы обронить тихое: «Да, конечно».       Они уходят, оставляя позади Чимина, непрерывно делящегося своими яркими впечатлениями, и задумчивого Джина.       Чонгук ступает медленно, отставая на пол шага от хозяина дома, чтобы украдкой бросать на того изучающие взгляды. Альфу удивляет, насколько умело Тэхён пленяет своей претенциозностью в сочетании с наивной естественностью, какая лёгкая, не смотря на неспешность, у него походка, насколько удивительной непринуждённой природной грацией исполнены движения. Ким будто забывает об окружающем зное и заметно оживляется, хоть движения остаются такими же пластичными и неторопливыми.       Совсем неожиданно для себя Чонгук замечает, что Ким так и не обулся, а уверенно шлёпает босиком по разгорячённой земле. — Ты всегда ходишь без обуви? — спустя несколько секунд сомнений всё же интересуется альфа, понятия о вежливости которого проигрывают желанию узнать всё об образе жизни заинтриговавшего его омеги. — Большую часть времени, — отзывается Тэхён, — мне нравится чувствовать под ногами землю. — Не боишься наступить на что-нибудь? Гвоздь, стекло? — Чон, только допустив мысль о том, что омега может пораниться, сам же морщится, — или ангелы при ходьбе не касаются земли? — метнув игривый взгляд в сторону парня, подшучивает альфа, пользуясь возможностью свести к менее серьёзному тон разговора. — Может, и не касаются, мне этого не знать, — тот отвечает небрежно, изображая полное непонимание, хоть по-лисьи хитро прищуренные глаза говорят об обратном.       Они поднимаются по пологому склону холма, с вершины которого, не смотря на её незначительную высоту, открывается более обширный вид.       Вокруг буйствует зелень, ветви вековых дубов склоняются к головах, скрывая от ярких солнечных лучей, их широкие стволы опутывают стебли плюща и мягкий мох, душный запах нагретой травы окутывает в свои мягкие объятия, а под ногами приятно шелестят песчинки. Если рай на земле существует, он точно расположен здесь, а Тэхён — живое воплощение духа этого места. — Вон там раньше были теплицы, — омега вдруг заговаривает, махнув в нужную сторону и вынудив Чона невольно проследить взглядом движение своей изящной кисти, — но потом я решил, что продажа саженцев — неблагодарное дело, требующие, не смотря на свою неприбыльность, слишком много времени и труда. — Чем ты вообще зарабатываешь в этой живописной глуши, если не секрет? — вопрос оригинальностью не блещет, но, как правило, звучит при начале любого знакомства. — Всем, чем можно заниматься с помощью Интернета. Немного онлайн-уроки дизайна, немного шаблоны для разных платформ, немного личный блог, немного услуги копирайтера для писателей, — перечисляет омега, — такая работу несложная, поэтому плата, к сожалению, соответствующая, — признаётся с сожалением в голосе. — Извини, если я лезу не в своё дело, но разве не было бы легче устроить свою жизнь в городе?       Чонгук действительно не понимает, как молодой омега, наделённый стилем, грацией и манерами подлинного аристократа, может отказаться от жизни в мегаполисе, променяв его блеск и возможности на тишину уединения, ведь обычно люди его возраста наоборот стремятся выехать из отдалённых уголков, найти своё место в столице, где до продуктового магазина не нужно идти пол часа, и построить там блестящую карьеру. Тем более такие, как Тэхён, не могут не привлекать внимание, он со своей красотой и обаянием легко мог бы обзавестись состоятельным альфой и жить безбедно, не зная тягот и разочарований. — Меня просто утомила его лицемерность, наскучило однообразие, неискренность и вечное одиночество в толпе, — омега вдруг запнулся, его брови двинулись к переносице, а глаза беспокойно забегали. Чонгук понимает: воспоминания прошедших годов для него неприятны и должны остаться в тайне, — быть может, когда-нибудь я расскажу тебе подробнее, — неожиданно быстро заканчивает, умолчав о невыгодных событиях и не утруждая себя поиском оправданий. Музыкальные длинные пальцы то судорожно мнут ткань муслиновых шорт, то трогают перламутровую пуговку на топе, взгляд опущен под ноги — омега очевидно боится, что собеседник проявит настойчивость и попытается покопаться до истины. — Прятать такую красоту с твоей стороны слишком жестоко, — Чонгук безуспешно пытается исправить ситуацию комплиментом, но Ким только качает головой, заставляя длинные серьги с обсидианом вторить его движениям, — тебе никогда не хотелось вернуться? — Нет, — слишком резко и неправдопобно. Гук быстро догадывается, что Ким лжёт, но на откровенности не настаивает, он и так чувствует себя виноватым из-за того, что затронул неприятную для омеги тему, тем самым его растроив.       Чону кажется, что однообразная извилистая дорожка длится бесконечно, а всё потому, что Тэхён к своему ответу не находит нужным что-нибудь добавить, молчит, раздумывая о чём-то очевидно нерадостном, выражение его прикрытых пушистыми ресницами глаз утратило лукавость и прежнюю игривость, от его беззаботности и непринужденности не осталось и следа. Альфе до безумия хочется исправить свой косяк, но никаких толковых идей не приходит в голову, а потому он возлагает свои надежды на изменчивый нрав омеги. Он идёт, раздумывая о таинственных обстоятельствах, побуждающих Кима оставаться в загородном доме, без сомнений, дорогом ему сердцу, но ограничивающим широту выбора и оттого тяготящим.       От тягости угрызений совести одного и от навязчивых воспоминаний второго спасает открывающаяся взгляду серия арок, пышно оплетеных стеблями роз и вместе напоминающих цельный коридор из ярких соцветий. Гук — альфа, а потому не должен быть таким впечатлительным романтиком, но что он может с собой поделать, если глаза сами собой распахиваются от изумительной красоты перед ним? — Теперь я понимаю, почему Чимин в таком восторге, — проговаривает, совладав с первой волной яркого впечатления, Чонгук. Тэхён тоже, глядя на плоды своего труда и искренний восторженный блеск в темно-карих глазах альфы, не может сдержать улыбки удовольствия.       Гибкие лозы сплетаются в причудливые узоры над головами, их притягательный сладкий запах обволакивает всё пространство под арками, редкие лепестки, опадая, кружатся в воздухе и медленно устилают дорожку. — Любишь цветы? — омега заинтересованно всматривается в тёмные глаза Чонгука, без особых усилий находя в их лихорадочном блеске ответ. — Это очень не по-альфьи, да? — отвечает Гук без смущения, ожидая, что Тэ капризно поморщит нос и отпустит едкое замечинае по поводу его несоответствия стереотипам. Любовь к прекрасному, что так редко присуща сильному полу, не может считаться отталкивающим недостатком, но, к сожалению, часто становится толчком для поиска других качеств из списка «характер маменького сыночка и мямли».       Омега лишь неопределённо ведёт плечом, не опровергая и не подтверждая его слова, а потом, что-то вдруг придумав, останавливает Чонгука за локоть, прося подождать минуту. Альфа послушно замирает, не двигаясь с места и безотрывно следя взглядом за Тэхёном, убегающим в сторону крохотного деревяного домика с резной рамой на единственном маленьком окне. В нём, судя по всему, хранится садовый инвентарь. Чону кажется, что его бросили, но он не успевает даже расстроиться, как фигура Кима появляется снова. В его холеных руках альфа замечает садовые ножницы и складной нож. — Я хочу подарить тебе одну розу, — с улыбкой отвечает на безмолвный вопросительный взгляд и присаживается на корточки у одного из кустов роз роскошного цвета слоновой кости. Он искусно срезает белую красавицу со стебля и отточенными движения настоящего мастера убирает острые шипы, пока Чон шагает ближе, паралельно ведя ожесточённую борьбу с собственным нахальным взглядом, то и дело норовящим соскользнуть с омежих рук ниже, на неприкрытые теперь короткими шортами бёдра.       Тэхён услужливо протягивает цветок удивлённому и польщённому таким вниманием Чону: — Возьми, — выдыхает томно.       Альфа немного недоумённо смотрит в его красивое лицо, из-за необычного воодушевления вдруг в разы преобразившегося, думая про себя о том, что быть увлечённым какой-то идеей, а потому порывистым, Тэхёну идёт так же, как игривость. — Как жаль, что у меня нет петлицы, — альфа с благоговением вертит подарок в руках, пока ему в голову не приходит идея. Он ловко продевает стебель в подвеску-кольцо на своей шее. — Теперь можем идти дальше, мой милый, — последнее вырывается непроизвольно, и Чон досадно прикусывает губу, но поздно. Он не успел заметить, когда так сильно увлёкся восхищением Тэхёном, что забыл следить за словами. — Ещё не твой, — спокойно замечают в ответ, а взгляд ускользающий наполняется лукавством. — Я ведь получу шанс исправить это недоразумение? — Чонгуку умолкнуть бы, чтобы не взболтнуть снова лишнего, но он не может себя удержать от болтовни. — Возможно, — Тэ милостиво дают слабую надежду на продолжение их знакомства, но обещать ничего не торопится.       Волшебство продолжается и дальше в виде бесконечного царства цветов, в котором розы занимают заслуженно главенствующее положение. Дополняют красоту цветника серо-голубая листва стахиса и приятно пахнущий арабис, покрывающие землю у самой дорожки низким ковром из маленьких пёстрых цветочков и листьев. У выкрашенной зелёной краской оградки, за кустами роз, растёт раскидистый полукустарник, цветущий мелкими голубовато-сиреневыми соцветиями, привлекающими бабочек и пчел. В дизайн сада ощущение причудливости добавляют армерия, благоухающая лаванда и душистый горошек, легко сочетаясь с другими растениями и декоративными травами, а нотку элегантности — сказочно прекрасная астильба с пышными листьями и белые колоски шалфея.       Превосходства фигуры и манер его спутника на фоне розария обретает чарующую силу раскрепощённости и природности. Тэхён упоенно, словно забывая в эту минуту обо всём на свете, говорит об особенностях правильного подбора цветов и ухода за ними. Его шаловливая манера вести разговор и вернувшаяся раскованность позволяют Чону тоже расслабиться, не волнуясь о том, что он неосторожно задел утончённую натуру омеги.       Очертания нежного рта избавились от страдальческого выражения, присущего им минутой ранее, поэтому теперь, когда брошенный на него беглый взгляд уже не вызывает новой волны упрёков благородной натуры, альфа не находит в себе сил оторвать взгляд от красиво высеченых розовых губ, которые Тэхён, говоря, постоянно облизывает. Вынужденно отворачивается Чонгук только тогда, когда рамки благопристойности становятся очевидно нарушаемыми и его нравственность, хоть и не самая строгая, велит хотя бы поднять глаза на оттенённые чёлкой глаза.       Тэ, кажется, совсем не смущает повышенный интерес к его персоне, он только ужимчиво двигает плечом и растягивает губы в томной улыбке всякий раз, когда ловит чужой бесстыдный взгляд. Ещё и наслаждается устроенной для Чона сладкой пыткой, то и дело соблазнительно выдыхая через приоткрытые губы, прекрасно зная, насколько альфы падки на подобное и легкомысленно потворствуя мужским страстям.       Выходит из розария Чон намного более счастливым и обознанным в области садоводства человеком.       Болтая обо всём, что приходит в голову, они обходят фруктовый сад со стройными молодыми яблоньками и наконец подходят к вольерам, где живут не олени, как выразился Чимин, а стройные рыжеватые косули. Погладить их Чонгуку не удаётся из-за металлической сетки, как бы не хотелось почувствовать короткий густой мех под пальцами, но ткнуть пальцем в мокрый чёрный нос ему ничего не мешает. — Это часть моего хозяйства доставляет беспокойства больше остальных, — Тэхён кивает в сторону вольера, из-за чего несколько прядей волос падают на лоб, — то корм не достаточно качественный для их царского величия, то снег слишком холодный. — Ты долго их держишь? — Чон ступает назад на дорожку. — Года два, — подумав немного, отвечает омега, — я сначала купил двух, потом у них родились оленята, и её мужа, — он указывает на самую крупную, явно старшую, косулю, — пришлось продать, потому что он начал драться с собственными сыновьями и был слишком проблемным из-за своего несносного характера. — Да и в целом многим напоминал бывшего, да? — необдуманый до конца вопрос беспечно слетает с альфьих губ раньше, чем он вспоминает золотое правило о том, что говорить о прошлый отношениях во время первой встречи не стоит. — Да, это был его главный недостаток, — Тэхён не сдерживает насмешливого смешка, а у Чона глубоко внутри от его слов ликует эгоистичная душонка, из-за чего на лице поневоле вырисовывается довольная усмешка.       Кажется, более запоминающимся этот день ничего не может сделать, но Ким предлагает присесть на ствол поваленного дерева возле небольшого пруда с лениво квакающими лягушками и пышно расскрытыми лилиями. На безмятежной глади воды отражается бесконечное небо с его воздушными легкими облаками, косые лучи солнца, пробиваясь между листовой старых ив, освещают укромное местечко своим тёплым светом, голоса природы звучат здесь приглушённо и застенчиво. — Кем ты работаешь? — омега впервые задаёт ответный вопрос, предвидя, видимо, скорое истощение списка фактов о себе. Он игнорирует Чонову крупную ладонь, лёгшую на грубую кору слишком близко к его ноге и временами прикасающуюся к ней будто благодаря чистой случайности. — Звукорежиссером в киностудии, — альфа не задумывается над ответом, стараясь сконцентрировать всё внимание на покачивающихся от лёгкого ветра травинках, а не на соблазнительном и обезоружевающе притягательном омеге рядом: он теряет рассудок из-за одного лишь томного взгляда из-под густых ресниц. — Трудишься на съёмочной площадке? — тот, как на зло, склоняет голову в сторону, мягко скользя пальцами по своей открытой шее, ненавязчиво и легко, без той откровенной пошлости, которой эта невинная провокация наполнялась обычно. Альфа чувствует, как в глубине души возрастает и укрепляется желание задать ещё сотни вопросов, остаться рядом навсегда, наблюдать безотрывно за каждым движением, вслушиваться не только в слова, но и в малейший вздох, чтобы понять его настоящую суть. — Да, моя ключевая задача — проследить, чтобы запись голосов всех актёров была одинаково качественной, а звукорежиссер постпродакшена потом всё редактирует — механично повторяет свою частую фразу, сосредоточившись вовсе не на словах. Говорить о своей личности не хочется, он жаждет только вслушиваться в чужой мелодичный голосок. — Занимаешься чем-то в свободное от работы время? — Тэхён либо хороший актёр, либо ему действительно любопытны детали из жизни собеседника, но он смотрит с такой искренней заинтересованностью на лице, что Чон отбрасывает свою скромность и мысли о том, что слушать нужно больше, чем говорить о себе. В Киме его привлекает всё, кроме, пожалуй, недостаточно пылкого ответного влечения, и он готов добиваться его благосклонности. Тэхён — состоявшийся, самодостаточный человек, точно отдающий предпочтение надёжным альфам, на которых можно положиться, поэтому стоит постараться, чтобы убедить в своей достойности. На легкие способы вроде флирта можно полагаться только в общении с ветренными персонажами, не отличающихся завышеными требованиями, а Ким имеет все основания быть взыскательным. — Чем старше я становлюсь, тем меньше сердце лежит к попойкам, так что теперь я склоняюсь к чему-то более спокойному, — Чон пользуется случаем прозрачто намекнуть на то, что между ним и легкомысленными мальчиками с бара нет ничего общего. Тэ, видимо, посыл улавливает, потому и спрашивает, будто между делом: — Ты живёшь один? — Давно уже, — никогда альфа этим фактом не был доволен так, как сейчас. — По вечерам решаешь кроссворды со сканвордами? — С добрым смешком в голосе подтрунивает над альфой Ким и заразительно смеётся, по юношески беспечно и раскованно, над прозвучавшим сбоку восмущённым «я не настолько стар и скучен!». Чонгук не сдерживает искренней улыбки, очарованный умилительной бесхитростностью омеги и наконец позволяет себе расслабиться, отбросив сомнения насчёт их совместимости.       Оба, восхищённые особенным обаянием друг друга и враз потому оробевшие, ненадолго замолкают, позволяя уютной тишине повиснуть над головами. Эхом разносится размеренный и мелодичный стук белогрудого дятла, пушистые облака плывут величаво, неспешно, трепещущие листочки ив создают причудливые мерцающие блики на лицах. Атмосфера умиротворения и сладостной праздности заставляет закрыть в блаженстве глаза, полностью отдаваясь обволакивающему теплу и лени. Они довольны компанией друг друга, безмятежностью уединения и с удовольствием смакуют каждую минуту.       Каждый, стремясь полностью насладиться упоительным моментом, отгоняет мысли о своих буднях, предпочитая думать о более приятном и необычном. Чонгук увлечён попытками украдкой изучить взглядом каждый изгиб тела омеги, хочется ещё и коснуться каждой его родинки, насладиться гладкостью кожи, но альфа вынужденно гасит в себе этот порыв: показав себя похотливым животным в первую встречу, он рискует лишиться омежьего расположения и заработать вместо него предвзятое к себе отношение.       Размышления Тэхёна движутся в очень схожем направлении. Он тоже думает о том, что продлить выходные после отъезда парочки Кимов и Юнги с Чимином было бы неплохой затеей. Только, искренне наслаждаясь редкими прикосновениями и неторопливым разговором, омега не отягощает себя мыслями о строгих правилах, не принуждает себя довольствоваться малым, потому и не сдерживается, когда пальцы сами тянутся ближе к чужому телу. — Ты не в отношениях? — омега подвигается ближе, ладонью мягко опираясь о Чоново широкое плечо, и, пытаясь покрыть недопустимую для первого дня знакомства нескромность легкой пеленой простодушной раскованности, растягивает губы в самой невинной из всех своих улыбок. — О, я совершенно свободен, — уверяет в ответ Гук, — для тебя, — последние слова срываются с губ сокровенным шёпотом. Чон поворачивается к омеге, безстрашно заглядывая в его глаза цвета кофейной гущи, и успевает уловить на миг тронувшийся лёд безучасности: испугавшись неожиданной близости лиц, они опустились, спешно, будто спугнутая птица, затрепетали ресницы.       Тэхён ещё не успевает вернуть себе самообладание в достаточной мере, чтобы сложить мечущиеся в голове мысли в чёткий ответ, как альфа уже понимает, что его слова пришлись омеге по душе: он с удовольствием замечает яркие искорки восторга и робкое стеснение в чужих глазах, раскрывающих больше правды, чем изогнутые в молчаливой усмешке губы. — Возможно ли между нами что-то при таком раскладе? — не дождавшись комментария к своей фразе и не совладав с желанием прояснить всё здесь и сейчас, чтобы не тешить себя пустыми надеждами, Чон ненавязчиво возобновляет свои старания получить чёткое «Да».       Тэ склоняет голову вниз, когда слышит вкрадчивый голос рядом с ухом, чувствуя себя в этот миг, пожалуй, слишком желанным. Он пытается спрятаться от направленого в его сторону пытливого взгляда, одновременно с этим сочиняя туманный ответ, не означающий ничего конкретного и тем самым дающий ему небольшую отсрочку для взвешивания обстоятельств наедине, в своей спальне, где на решение не будут влиять отвлекающие маневры альфы, вроде той непоколебимой силы, твёрдостью характера и отчётливой заинтересованности, которыми так веет от Чонгука. Тэхёну внимание такого альфы не может не льстить, потому и судить хладнокровно, когда голову кружит этот шарм умеренной уверенности и надёжности, не получается. — Всё зависит только от нас двоих, — в конце концов роняет Ким с тем глубокомысленным видом, который призван побуждать искать скрытый смысл в сказанном. И плечами пожимает — дескать, ничего не могу знать. — Именно поэтому я задал этот вопрос тебе, а не кому-то другому, — звучит убедительное в ответ. Оставить волнующий его вопрос открытым — последнее, чего альфе хочется, поэтому он полон решимости не позволить Тэ уклониться от ответа. Отчасти потому, что время ограничено: всего за два дня альфе нужно обворожить омегу настолько, чтобы тот дал хотя бы номер телефона, и, если его оборона не падёт достаточно быстро, перейти к выражению симпатии картой или наличными. — Я тоже не могу знать, как всё в будущем сложится, даже предвидеть что-то сложно: мы знакомы слишком поверхностно, — задумчиво и немного печально отзывается Тэхён. Он говорит размеренно, отвлекаясь на свои потаённые мысли об этом вот будущем, Чонгуке, его красивых пальцах, вертящих стебель травинки, временами невыносимой унылости сельского уединения и неожиданном развлечение в лице пары друзей. Ему самому жаль, что людям не дано знать будущее, но, быть может, это и к лучшему?       Сейчас он может позволить себе легкомыслие, забыть об осторожности и упасть в омут с головой, не страшась ожидающих впереди разочарований, до последнего веря, что те на его пути не повстречаются. Поэтому здесь, перед ликом вечности и нерукотворной красоты природы, омега обещает себе прислушаться к настойчивому голосу пылкого сердца, не оборачиваясь назад и разрешив волшебству настоящего поглотить остатки своего благоразумия. Через секунду он взглядывает на Гука снова, но уже иначе, чем последний раз: пытливо и пронзительно, с хорошо скрытой робкой неуверенностью и наконец продолжает: — Но это ведь не причина продолжать оставаться незнакомцами? — Разумеется, милый, — охотно соглашается альфа. Тэхён ему по-настоящему понравился, буквально в душу запал, и он согласен повременить с более близкими отношениями, если омеге нужно больше времени, только бы тот не разверзал между ними пропасть недосказанности. Как сказал один известный человек, иногда люди так трогают наше сердце, что мы довольствуемся одним только правом смотреть на них и говорить с ними.       Тэ до этого никогда не смотрел открыто — только бросал частые дразнящие взгляды из-под ресниц, оттого, поймав требовательный прямой взгляд, Чонгук ошеломлённо замирает, страшась двинуться и тем самым спугнуть омегу. Он жадно бегает глазами от одного зрачка к другому, силясь запомнить их выражение решительной твёрдости, в своей глубине утаивающей молчаливый вопрос: «Я ведь не делаю сейчас ошибки?» Альфа внимательным взглядом легко улавливает сомнения под верхним слоем смелости, поэтому здесь, перед ликом вечности и нерукотворной красоты природы, торопится дать себе обещание омегу на руках носить, как только ему позволят. — У тебя никогда не было неприятного опыта в отношениях? — неожиданный вопрос срывается с омежих губ. Заметив промелькнувшую на чужом лице тень удивления, Тэ спешит объясниться, — ты так искренне предаёшься идее свести со мной знакомство поближе… Не боишься позже разочароваться? — Я просто верю, что когда-нибудь всё же найду своего человека, — Чон непринуждённо пожимает плечом, — даже если в долгосрочной перспективе у нас ничего не выйдет, приятные моменты, пусть они и короткие, стоят того, чтобы попробовать. — Наверное, ты прав, — соглашается Ким, и Чон одобрительно улыбается, хоть ему и не до конца понятно, почему Тэ не хочет возразить. — К сожалению, нам уже пора идти.       Альфа замечает, как справа скользнул лёгкий муслин и, обернувшись, видит омегу уже поднявшимся и с ожиданием глядящим на него. — Пойдём, а по пути ты мне можешь рассказать о себе, — подаёт идею омега, делая первый шаг к выходу их этого маленького уголка рая. Чонгук кивает самому себе, собираясь, разумеется, максимально воспользоваться предложением.       Дальше тропинка становится уже, густые кусты плотной изгородью обступают её со всех сторон: видимо, кроме хозяина дома, никто сюда раньше не забредал, поэтому паре приходится идти совсем близко друг к другу, что делает простительными случайные касания ладоней и радует обоих. Чонгук рассказывает о своей жизни, начиная с редких воспоминаний детства и первого конкурса в младшей школы и заканчивая событиями недавнего прошлого. Он время от времени бросает украдкой взгляды в сторону омеги, не забывая следить за его реакцией и собираясь оторвать повествование или повести его в другом русле сразу же, как заметит намёк на недовольство в его чертах, но каждый раз только сильнее убеждается в том, что Тэхёна его болтовня полностью удовлетворяет и даже больше — он ею искренне увлечён. Стоит альфе упомянуть о давнем увлечении фотографией, как в глазах омеги зажигает неподдельный восторг. — Правда? — он даже останавливается на секунду, вопросительно подняв брови, а затем, заметив растерянность на альфьем лице, оживлённого продолжает: — каждый омега мечтает, чтобы его парень наконец научился делать нормальные фото. А я нашёл уже умеющего, круто же! — Если ты не против, я бы с удовольствием фотографировал тебя везде и всюду, — говорит Чонгук, заставляя Тэ улыбаться ещё шире, а потом, поразмыслив, чем бы сразить омегу вообще наповал, добавляет заискивающе: — Я ещё и готовить люблю. — О, — он даже за сердце хватается, изображая полную поверженность стрелами Амура. — Добавь ещё, что не даёшь пустых обещаний, и я первым предложу тебе выйти замуж. — И где моё кольцо? — протягивает руку альфа, пародируя придирчивого омегу-жениха, но в ответ получает только лёгкий шлепок по ладони. — В ювелирном магазине, — Тэ безжалостно обрубает все надежды и даже не даёт Чону времени ответить, пускаясь бегом с вершины одного из пологих склонов, на которую они вышли минуту тому, и беззаботно раскидывая руки, будто пытаясь обнять весь мир. Под его ногами шуршит сочная трава, солнце ослепляет своими яркими лучами, заставляя зажмурить глаза, волосы из укладки выбивает встречный ветер.       Альфа позади остаётся не долго.

***

      Чонгук опускается в плетеное садовое кресло, расслабленно располагая на подлокотниках руки и удовлетворённо выдыхает, запрокидывая назад голову. Он старается игнорировать Сокджина, встретившего их хитро прищуренными глазами и продолжающего любопытно наблюдать. Тэхён остаётся стоять, хоть их прогулка и подошла к концу, а объясняет это тем, что он вынужден покинуть собравшееся общество, потому что оставленное в холодильнике тесто для пирога его дожидается много дольше положенного получаса, поэтому наверняка успело окоченеть. — Тебе помочь? — с готовностью снова поднимается Чонгук. — Ну нет, в готовке ты смыслишь явно немного, — пренебрежительно отмахивается Сокджин, не давая Тэхёну времени ответить самостоятельно, — давай лучше я?       Старший омега уже было собирается встать, как на его передплечье опускается широкая ладонь Намджуна, останавливая. В ответ на вопросительный взгляд дерзких глаз альфа только растягивает губы в очаровательной улыбке с ямочками на щеках и молчит, надеясь, что омега и без слов поймёт намёк. — Там немного работы, тесто ведь уже готово, — воспользовавшись минутной заминкой, вставляет из вежливости Тэхён, но решительным отказом никому из двух помощников отвечать не спешит. — Ладно, тогда и Гук справится, — снисходительно взмахивает ладонью в сторону упомянутого альфы и поворачивается снова в сторону своего парня, глазами спрашивая: «Этого же ты хотел?»       Тэхён награждает Чонгука довольной улыбкой, призывно указывая в сторону дома. Они уходят, стараясь не обмениваться лишними взглядами, которые могут оказаться слишком красноречивыми для наблюдателей и выдать их взаимную заинтересованность и совсем не слышат доверительного шепота Чимина, мечтательно уставившегося на удаляющиеся силуэты: «Они будут такой красивой парой.» Оба безупречно сложенные, собранные и ухоженные, вместе они с первого взгляда завораживают своим прекрасным сочетанием: точёная изящная омежья фигурка рядом с внушительным альфьим силуэтом создают поистине безупречный образец идеальной пары. — И почему мы раньше не догадались их свести? — слышится приглушённое от Намджуна. Сокджин пожимает плечами: он и сейчас не в особенном восторге.