Связанный огнем

***

На следующий день после сна Хоранги никак не мог выбросить его из головы. Как ни старался сосредоточиться, мысли снова и снова ускользали к ощущению дыхания Кёнига у уха, к тяжести его тела, прижимающегося к нему. Будто сон выжегся в памяти, оставив после себя беспокойство и непривычную неловкость. Он пытался зарыться в рутину, надеясь, что распорядок поможет, но всё было зря. Стоило Кёнигу появиться в поле зрения, как воспоминание всплывало вновь — яркое, назойливое. Челюсть Хоранги напрягалась, самообладание ускользало. А хуже всего было то, что при виде Кёнига в груди вспыхивало раздражающее тепло, делая его нервным и раздражительным. Ближе к вечеру Кёниг подошёл к нему — его высокая фигура заслонила свет, когда он остановился напротив. На лице — всё та же до невозможности раздражающая ухмылка. – Эй, Хоранги, – сказал Кёниг с лёгким акцентом, будто ничего не происходило. – Ты сегодня какой-то… странный. Что-то случилось? Или ты, наконец, что-то сломал? Плечи Хоранги напряглись. Лицо горело, и он мысленно выругался на Кёнига за то, что тот вообще что-то заметил. Он отвернулся, надеясь, что жар спадёт. – Чего надо, великан? – рявкнул он, голос прозвучал резче, чем он хотел. Кёниг вскинул бровь, явно развеселившись от его реакции. – Ого. Кто-то не в духе. – Он наклонился чуть ближе, голос стал дразнящим. – Ты точно в порядке? Выглядишь… раскрасневшимся. Может, заболел? Хоранги застыл. Каждая клетка в теле напряглась. Лицо горело, и он был уверен, что это видно. Кулаки сжались по бокам, он изо всех сил пытался сохранять спокойствие. – Всё нормально, – процедил он сквозь зубы. – Не виси надо мной. Кёниг не отступил. Он скрестил руки на груди, с выражением смеси беспокойства и любопытства. – Ты уверен? У тебя шея покраснела. Температура, может? Или… – Его улыбка стала шире. – Есть что-то, о чём ты думаешь? У Хоранги лопнуло терпение. – Ты такой, блядь, занудный! – вспылил он, отступив на шаг. – Тебе обязательно совать нос не в своё дело? Дел больше нет? Кёниг склонил голову набок, удивлённый вспышкой. – Занудный? Жестоко, даже для тебя. – Он покачал головой. – Я просто хотел узнать, как ты. Не обязательно было откусывать мне голову. Хоранги бросил на него яростный взгляд. Он понимал, что перегибает, но взгляд Кёнига, его настойчивость и эта чёртова неловкость мешали мыслить ясно. – Просто… отстань, оставь меня в покое, чёрт побери, – пробормотал он сдавленным голосом. Кёниг какое-то время изучающе смотрел на него. Его улыбка постепенно исчезла. – Ладно, – сказал он, пожав плечами, и повернулся, уходя. Хоранги не стал ничего говорить. Он упрямо смотрел в другую сторону, пока не убедился, что Кёниг действительно ушёл. Только когда в комнате вновь воцарилась тишина, он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. – Чёрт бы его побрал, – пробормотал он, мысли метались в голове, словно разогнанные вихрем. Сон, настойчивость Кёнига, эти непонятные чувства — всё это становилось невыносимым. Он сжал кулаки, поклявшись вытолкнуть всё это из головы. Но в глубине души он знал: настоящая проблема была не в Кёниге. А в том, что он на самом деле не хотел, чтобы тот уходил.

***