Связанный огнем

***

Последние несколько дней Кёниг вёл себя странно. Обычно он был надёжным гигантом — молчаливым, сильным, иногда чуть-чуть чудным, — но теперь?.. Теперь он был счастлив. Слишком счастлив. Одно дело — видеть, как он улыбается после удачной миссии или смеётся над хорошей шуткой. Но это? Это уже пугало. Его хорошее настроение словно сочилось из каждого жеста. Поднимает ли он штангу, заряжает ли оружие или просто проходит мимо — на его лице была широкая, почти постоянная улыбка. Как у добродушного монстра из детской сказки. Он даже насвистывал. Насвистывал. Сначала никто не придавал этому значения. Но теперь, когда прошло уже несколько дней, команда начинала волноваться. – Видел сегодня Кёнига? – пробормотал Газ, кивая на спортзал, где Кёниг с лёгкостью грузил на штангу очередные блины. Соуп поморщился: – Ага. Он всю неделю такой. Я-то думал, просто настроение хорошее, но это... – Он неопределённо махнул в сторону гиганта, который с дьявольской лёгкостью поднимал чудовищный вес, улыбаясь, будто разминается. – Это уже чересчур. Неестественно. – Неестественно? – Газ вскинул брови. – Это жутко, чувак. Как будто кто-то насыпал ему в воду таблеток счастья. Соуп наклонился ближе и понизил голос: – Если он начнёт носить цветы в волосах — я подаю рапорт на перевод. Кёниг, похоже, не замечал их тревоги. Он широко улыбнулся им с другого конца спортзала, поставил штангу с грохотом, вытер лоб и — Господи, спаси их всех — засиял, как ребёнок на ярмарке. Даже у Хоранги кончилось терпение. Поведение австрийца начиналось с малого — улыбался каждый раз, когда они встречались, кидался весёлыми «Молодец, Тигр!» то там, то здесь. Хоранги сначала игнорировал это, но теперь стало невозможно. Куда бы он ни повернулся — вечно наталкивался на Кёнига, который светился как влюблённый идиот и раздавал комплименты с пугающей искренностью. В разгар тренировки Хоранги с силой бросил штангу обратно на стойку, заметив, что Кёниг снова к нему идёт. – А, Хоранги! – голос Кёнига грохотал, как обычно. – Сегодня ты особенно силён! Я наблюдал за твоей техникой — впечатляет! Хоранги застыл в полуприседе, сверля Кёнига взглядом: – Перестань уже улыбаться, псих. Что с тобой происходит? Ты ведёшь себя как сумасшедший. Кёниг наклонил голову, совершенно не обижаясь: – Что ты имеешь в виду? У меня просто хорошее настроение. – Ну так перестань. Всех уже пугаешь. Кёниг моргнул, сбитый с толку: – А разве плохо — быть счастливым? – Да! – рявкнул Хоранги, с грохотом опуская штангу. Его голос поднялся, привлекая внимание всех в спортзале. – Это жутко, понял? Ты ведёшь себя как ненормальный! Можешь хотя бы пять минут быть как все?! Соуп и Газ переглянулись с другого конца зала. – Это надо прекращать, – пробормотал Соуп. – Сто процентов, – отозвался Газ, скрестив руки. – Если он так и продолжит, кто-нибудь точно решит, что его промыли мозги. Но Хоранги был не просто раздражён — ему было не по себе. В Кёниговой безостановочной радости было что-то, от чего у него сжималось в груди и подскакивал пульс. Ему не нравилось, как сердце начинало колотиться каждый раз, когда Кёниг на него улыбался, и ещё больше он ненавидел то, что тот, похоже, ни черта не замечал. – Хоранги, ты какой-то зажатый, – сказал Кёниг, наклоняясь ближе всё с той же идиотской улыбкой. – Тебе нужно больше расслабляться. – Расслабиться?! – взорвался Хоранги, со всей силы стукнув его по затылку. – Расслаблюсь, когда ты начнёшь вести себя нормально! Кёниг почесал затылок. Его улыбка на миг дрогнула, и в глазах промелькнуло замешательство. Но затем он снова наклонил голову, и улыбка вернулась — шире прежнего. – Guter Hieb, Тигр! – засмеялся он. Хоранги тут же покраснел: – Чёрт бы тебя побрал, Кёниг! Зал взорвался нервным смехом, а Соуп наклонился к Газу: – Это закончится кровью, – пробормотал он. Газ покачал головой: – И знаешь что, я бы на это не поставил против.

***

.