Связанный огнем

***

Безостановочная весёлость Кёнига переросла все границы терпения. Хоранги уже несколько дней наблюдал, как лицо гигантского австрийца озаряется такой широкой улыбкой, что, казалось, она вот-вот расколет его пополам. Каждый смешок, каждый смех — всё это ощущалось, как гвозди, скребущие по нервам Хоранги. Это больше не было смешно. Это было бесило. — Ты серьёзно всё ещё так улыбаешься? — ядовито пробормотал Хоранги, наблюдая, как Кёниг хохочет над какой-то идиотской шуткой во время тренировки. Хватит. Терпению пришёл конец. Не раздумывая, он решительно направился к Кёнигу, схватил его за руку и оттащил от остальных. Кёниг, как обычно, пошёл за ним с почти детским любопытством, улыбка не сходила с его лица. Как только они оказались наедине, Хоранги толкнул Кёнига к стене, в глазах — ярость. — Что, чёрт возьми, с тобой? — прошипел он, голосом низким, но острым, как нож. — Ты всю неделю ведёшь себя как грёбаный псих! Объяснишь? Кёниг моргнул, глядя на него сверху вниз, абсолютно невозмутимый. Улыбка, если возможно, стала ещё шире. — Хм? Не понимаю, о чём ты, Хоранги, — легко произнёс он, голос сочился безмятежным неведением. — Я просто... счастлив. — Счастлив?! — рявкнул Хоранги, руки его дёрнулись, будто он раздумывал, не задушить ли этого типа. — Это не счастье — это крипота! Ты всех сводишь с ума! Кёниг склонил голову, лицо — само воплощение невинности. — Почему моё счастье тебя так раздражает, Хоранги? Тебе не нравится видеть меня таким? Вопрос ударил сильнее, чем Хоранги ожидал. Он сжал кулаки, глядя вверх на более высокого мужчину. — Да плевать, что ты делаешь, — резко бросил он, но голос слегка дрогнул. — Просто перестань вести себя как идиот! И тогда Кёниг наклонился ближе. Улыбка осталась, но в глазах потемнело, игривый блеск сменился чем-то более глубоким. Голос опустился до едва слышного шёпота, низкий, дразнящий: — Скажи это ещё раз. Хоранги застыл. — Что сказать ещё раз? — потребовал он, но без обычной жёсткости в голосе. — Что мои глаза красивые, — прошептал Кёниг, тёплое дыхание коснулось уха Хоранги. Слова пронзили Хоранги электрическим разрядом. Сердце ударилось о рёбра, а в голове вспыхнули воспоминания о глупом, стыдном сне, который он тщетно пытался забыть. Лицо мгновенно вспыхнуло, и он резко оттолкнул Кёнига. — Ты издеваешься сейчас?! — выкрикнул Хоранги, голос чуть сорвался. — Ты всё это делаешь из-за одной тупой фразы, которую я сказал?! Кёниг не дрогнул. Если что, улыбка стала ещё шире. — Ну, не только из-за этого, — признался он с наигранной виноватостью. — А потому, что это сказал именно ты. Челюсть Хоранги отвисла. — Я был пьян, ты жалкий ублюдок! — выкрикнул он, голос становился всё громче по мере того, как нарастал стыд. Кёниг театрально прижал руку к груди, словно его пронзили. — Значит, это неправда? — спросил он, с нарочитой сердечной болью в голосе. — Ты не считаешь, что мои глаза красивые? Вину Хоранги почувствовал, как удар под дых. Как бы сильно он ни хотел накричать на Кёнига, как бы ни хотелось всё отрицать — слова застряли в горле. Он лишь застонал, вцепившись пальцами в волосы. — Чёрт, — пробормотал он, лицо всё ещё горело. Громче: — Да! Ладно! Твои чёртовы глаза красивые, ясно?! Доволен? Только перестань вести себя как псих! Улыбка Кёнига стала мягче, но в ней сквозила победа. Он сделал шаг назад, поднял руки в жесте сдачи. — Я обещаю, — произнёс он легко, но в голосе звучала странная искренность. — Перестану. Хоранги не стал ничего отвечать. Он резко развернулся и зашагал прочь, сердце колотилось, мысли путались, а щеки всё ещё горели. По дороге он бормотал проклятия себе под нос. Кёниг остался на месте, глядя ему вслед. На губах играла мягкая улыбка, в которой переплелись веселье и торжество. Он получил то, что хотел — и даже больше. Для Кёнига дело было не только в комплименте. Его зацепила искра в глазах Хоранги, дрожь в голосе, когда тот кричал, и румянец, окрашивающий щеки. Да, с тихим смешком подумал Кёниг, он определённо выиграл нечто куда более важное.

***

Ich verspreche: I promise