Мир серыми глазами

Каждый раз когда я просыпаюсь , я думаю: что если бы я родилась в другом теле, с другими мыслями и внутренними ощущениями , чтобы я изменила впервую очередь в своей жизни? Стала бы я добрее к себе, к окружающим? Смогла бы улыбаться без фальшиво натянутых губ и не произносить то, что обычно потоком льется из моего рта? Меня одолевают сомнения. Сколько себя помню, я видела мир именно так: наслоенным грязным пятном на другое грязное пятно, недразумением. Люди всегда казались мне слегка странными, это мягко говоря" слегка".Почему они произносят те или иные фразы, действительно ли они думают то, что говорят и если да, как они к этому пришли?Потому что, по большей части, они несут полную хуйню. И если у них хватает сил на весь этот бред, почему у меня этих сил не имеется?Вот вижу я человека, я уже знаю наперед как он будет хитрить и выкручиваться, если застать его спаличным за чем-нибудь эдаким.К примеру порно?Каждый ли человек признает, что он смотрит порно?Да, таких людей много, но каждый ли признается КАКОЕ порно он смотрит?Можно просто сказать: да, я смотрю его, а за этим будет стоять порно с животными или трупами.Можно подумать:"Это личное дело каждого человека" и в таком духе, но тогда какой вес имеют вообще слова, которые произносит человек в тот или иной ответственный момент?Как можно наделить человека какой-либо властью или авторитетом, не зная что стоит за его словом на самом деле?Наверное, я слишком прикапываюсь к мелочам, ведь такие недомолвки нужны, чтобы обезопасить себя и свои интересы перед обществом.Или для того, чтобы с наслаждением скрывать свои некие наклонности , порицаемые этим же обществом.Многие маньяки и социопаты скрываются так годами. Я даже не знаю, вдруг я одна из них, но просто пока не проявила это в полную силу? Вот с такими аффирмациями я обычно просыпаюсь в школу и с упоением бью себя по лицу со всей дури, так что скулу сводит.Некий ритуал, чтобы доказать себе, что я все еще в своем теле, а не где-то в ебенях загробного мира. Каждый день в этой богодельне проходит одинаково: я тоскливо собираюсь на учебу под какие-то песни по радио, затем спускаюсь на кухню, вижу впечатляющую картину пивных бутылок и прочих примочек своего отчима, затем пью молоко из пакета(оно иногда бывает непросроченым)и тащусь на остановку, опять же под какие-то малоизвестные песни, но уже в наушниках. Еще всегда с самого утра приходит осознание каким именно будет этот день:плохим или не очень.В воздухе в такие моменты будто что-то меняется.Может это мои фантазии, но по окружающим тебя предметам и проходящим незнакомцам всегда можно понять как именно будет складываться твой день.А может, это самовнушение и программирование себя на что-то? Черт его знает, но мне приятнее думать что я провидица, чем то, что я гребаная неудачница, которая программирует себя на что-то плохое, еле продрав глаза. –Эй, Татум Доун,- кричит водитель этой безобразной грязно-желтой махины,–Ты опять с призраками общаешься?Садись в автобус. Ну ладно, этот мужик всегда напоминает мне сесть в этот чертов автобус.Хотела бы я? Нет. Да и ему не обязательно быть со мной милым, жирный мать его, выродок.Чего это я так разозлилась? –С мамашей твоей по душам разговариваю,- бросаю я и сажусь на сидение.К сожалению, есть у меня такое качество:мразотность называется.Ведь я знаю, что его мать отдала богу душу всего несколько месяцев назад. –Бог тебя накажет,-вставляет свои пять копеек водила,явно не придумавши ничего более умного,–Как можно так говорить? Поверь, чувак, если бы я знала, я бы поделилась и с тобой.Не одной же мне таскать эту ношу кощунства. Я уже привыкла , что к моим ремаркам и колким рассуждениям одноклассники , да и окружающие в целом относятся как чему-то из ряда вон выходящему и никогда не могла понять почему.Ведь треть из них думают также как я, если не больше.Может быть у них хватает ума промолчать, может быть они взрослее меня?А может это наоборот их слабость.Кто разберет? Всю поездку дальше я пялюсь в окно на унылый вид нашего городка. Сейчас начало сентября,поэтому грязь и туман привычный спутник наших утренних поездок.Да и я что-то не припомню, что мое настроение как-то зависело от гребаных солнечных лучей и зеленой травки. Да, травки бы я сейчас покурила. К слову, о травке.Когда мы подьезжаем к школе, я вижу худощавую фигуру Тони Мастрано, припарковывающему свой байк. Этот парень единственный, о котором я не смогла нормально сложить свое представление.Все в нашей старшей школе его боятся и презирают, но при этом на инстинктивном уровне тянутся к нему, как мухи на мед...ну или, вы поняли. Есть в нем какая-то устрашающая уверенность, что все будет так, как хочет именно он.Хотя я бы не сказала, что Тони обладает какими-то выдающимися внешними данными или нестандартным видением мира, на что обычно клюют люди.Но глядя в его лицо сразу хочется, чтобы рядом со мной был кто-нибудь еще.Чтобы его глаза не смотрели так внимательно и вообще желательно, чтобы мы встречались только в толпе.Иррациональный страх, что-то на уровне энергии.Я действительно сказала что-то про энергии?Если я начну говорить о тонких телах и вибрациях - ударьте меня в печень. У нас с ним несколько общих занятий: литература, английский и испанский.Но я никогда не придавала большого значения его фигуре, всегда была занята своими мыслями и самобичеванием.Самобичевание вообще моя самая насущная тема. Но тут, по стечению обстоятельств и мыслях о травке в автобусе, я решила к нему приглядеться.Всем давно известно, что если нужны наркотики – смело обращайтесь к Тони Мастрано.У него, наверное, и прайс предоставления услуг имеется где-то в бардачке. Он всегда сидит на том же месте что и я, но с центрального ряда, поэтому приходится на него коситься через занавесу капюшона.Светлые, чуть отпущенные волосы, перетянуты резинкой снизу, как у типичного доморощенного барабанщика гаражной группы, одет в черный оверсайз.Ничего примечательного, совсем. И чего же у меня тогда так холодеют руки?Да ты боишься, Тати. Признай это. –Доун, ты чего, наконец-то влюбилась?,– прорывается из толщи ебантизма отвратительный голос,– Неужели ты наконец проявишь нормальные человеческие эмоции? Сраный Дин Броди, который совсем явно тащиться по мне с начальных классов, но боится об этом сказать напрямую.Такие, как он, лучше засунут твою голову в унитаз и несколько раз нажмут на слив, чем признаются что влюблены в тебя.Его детские травмы похлеще моих. –Я улыбнусь только в том случае, если ты прямо сейчас обкончаешься в штаны от того, что сегодня я надела майку в обтяг. Хочешь покажу?,– совсем ожидаемо Дин теряется.Я редко отвечаю на его выпады, потому что зачастую это не ведет ни к чему интересному.Что может парировать мне этот педиковатый натоптыш? "Своему отчиму покажешь?" Знаем, проходили. Да, все это детский лепет, но и мы не тридцатилетние остепенившиеся взрослые. –Покажи,- врывается слегка охрипший голос справа от меня.Я поворачиваю голову и вижу заинтересованный взгляд Тони Мастрано.Он выжидающе выгибает бровь и ухмыляется. Он понял.Он понял, что я не сделаю этого.Не знаю как он это понял, ведь за мной явно не стоит отметка недотрога.Многие думают даже наоборот.Почему я не могу этого сделать?Все мое тело, начиная от ключиц и заканчивая ступнями покрыто самыми разнообразными шрамами, разных форм и размеров.Я буквально ходячая контурная карта. – Покажи мне, Татум. Его лицо сразу перестает казаться мне "обычным". Оно преобретает какую-то хищную форму, словно акула увидела выпущенную только что струйку крови.Глаза теперь не просто серые, а ужасающе дымчатые, как сегодняшний туман.Что тебе, мать твою, надо сраный Тони Мастрано, ты решил поиграть? Моя тревожность снова берет верх над разумом и я начинаю продумывать самые разные ситуации, в которых Тони мог видеть то, что я скрываю под толстовкой.И таких не находится. Нет,он не мог. "Он просто берет тебя на слабо,Тати, а ты уже выдумала целый мир, где этот извращенец сталкерит тебя по углам.Больная, больная дура." Меня спасает учитель литературы, который спешно входит в класс.Недосказанность остается висеть в воздухе.Я зло пялюсь в скулу Тони Мастрано, а он, почувствовав, начинает пялиться на меня в ответ.Призрачная мечта обкуриться травы в школьном туалете расстаяла на глазах.