Интервью с Мирандой Пристли

— Доброе утро, Миранда. Сейчас ребята закончат с проверкой звука, и мы сможем начать. Широкая доброжелательная улыбка высокой брюнетки была встречена равнодушным кивком. Изначально Миранда не собиралась соглашаться на это интервью — в конце концов, она не была актрисой или любительницей чрезмерного внимания поклонников — но какое-то шестое чувство подтолкнуло её подтвердить свое участие. По странному стечению обстоятельств, интервью будет проводить самая сумасбродная бывшая помощница из всех, что у неё когда-либо были. Андреа Сакс, до сих пор предпочитающая нелепое сокращение «Энди». Самое большое разочарование в её жизни. Прошло уже два года с той недели в Париже, а она до сих помнила свою рекомендацию, написанную в порыве едкого остроумия. Новоиспечённая журналистка довольно быстро начала делать успехи, как ни странно, в области светских новостей. И где же эта борьба за права бедных и убогих, о которой ей рассказывал Найджел? — Не нужно, — Миранда отмахнулась от гримёра, попытавшегося подправить её макияж. Позволять этим грязным кистям прикасаться к своей коже она не собиралась. — Вы прочитали вопросы интервью? — спросила Андреа, присев в одно из двух круглых бежевых кресел. Устроив одну ногу на другой, женщина молча подняла бровь. — Ясно, глупый вопрос, — хмыкнула брюнетка и поправила кожаную куртку с заклёпками на своих плечах. Глядя на этот повседневный наряд, Миранда не могла не признать, что Андреа выглядела в этом хорошо. Не мило и женственно, как это было в «Подиуме», а иначе. Пристли использовала бы несколько иные прилагательные, если бы хотела описать данный образ. — Начинаем? — обратилась к ней девушка с удивительно профессиональной улыбкой. Та же улыбка, которую она сама использовала на светских раутах и при разговорах с дизайнерами. Сначала были обычные вопросы, связанные с последними событиями моды и в целом звёздной жизни Нью-Йорка. Это было скучно, и даже несколько остроумных комментариев Андреа не спасали ситуацию. Миранда успела пожалеть, что согласилась потратить время на это бесполезное интервью. — Да, я думаю, это действительно интересно. Месье Гальяно всегда поражал нас необычными перформансами, — проговорила брюнетка и сменила позу. Теперь она словно приготовилась к прыжку. Тонкий холодок интриги скользнул по позвоночнику Пристли. — Знаете, Миранда, нам всегда было интересно, что вы можете рассказать о внутренней кухне «Подиума». — Уточните, — осторожно произнесла женщина, прикрываясь расслабленным тоном. — Я говорю о вашем стиле руководства. Ходят слухи, что вы перещеголяли в строгости и экстравагантности своего управления подчинёнными даже Анну Винтур. Весьма замысловатое описание хаоса, который любила создавать Миранда, вызвало у неё тонкую улыбку. Вот оно что. Главная тема интервью. — Все мои сотрудники подписывают договор о неразглашении, — мягким и опасным тоном произнесла Пристли, приняв позу расслабленной львицы. Андреа уже давно не была одной из её зебр, но и коготки отрастить ещё не успела. Она может сыграть в эту игру. — В этом я не сомневаюсь, — доброжелательно улыбнулась брюнетка, её глаза блестели. — И всё же прошу вас рассказать немного подробнее. Правда ли, что подвалы Элиаса-Кларка переоборудованы под темницы для разочаровавших вас сотрудников? В ответ на это Пристли хищно улыбнулась, демонстрируя белый ряд зубов. Голова чуть наклонилась к плечу. — Нецелесообразно держать темницу с бывшими подчинёнными. Их же необходимо кормить. Кроме того, не все, кто меня разочаровал, рискуют попасть в подобное… место. Андреа хмыкнула, поправив волосы. Они обе знали, о чем идёт разговор и кого конкретно имеет ввиду Миранда. Маленький львёнок, которого Пристли видела в девушке перед ней, ещё не был готов к настоящему противостоянию, но подыграть не составляло труда. — Дайте совет юным девушкам, желающим стать одной из моделей «Подиума» или вашей помощницей, пожалуйста. К чему им следует готовиться? Расслабленный голос Андреа в сочетании с насмешливой улыбкой создавал ощущение равенства между ними. Образ и макияж добавляли зрелости, но Миранда помнила, какой юной и невинной выглядела эта умная девушка три года назад. Растерянная, смущенная, скованная. — К огромному труду. Мода — это нелегко. И дело даже не в поддержании внешних данных. Модная индустрия выпивает из тебя все соки, пожирает свободное время и личную жизнь. Спросит ли она о разводе? О личной жизни самой Миранды? Женщина пристально смотрела в глаза брюнетки, ожидая реакции на эту лёгкую наживку. Кто победит? Журналист или тактичность Андреа? — Наверное, вы долгие часы проводите в офисе. Как вы предпочитаете организовывать свое пространство и время? Пристли почти разочарованно оглядела девушку. За эти два года Андреа так ничему и не научилась. Что ж, она попробует снова. — Моя жизнь как главного редактора крайне хаотична и расписана по минутам. Порой случается так, что я провожу дома не больше семи часов, занятых сном. Если хочешь иметь успех, над этим необходимо работать. Но куда сложнее удержать его, чем заработать. Приходится жертвовать личной жизнью. Сейчас. Настолько явное предложение темы. Если Андреа наконец оставит свои наивность и жалость, то получит эксклюзив. Никогда для широкой публики Пристли не рассказывала о своей личной жизни, больше чем: «Теперь я замужем» или «Я снова разведена». Почти нетерпеливое ожидание горело в её голубых глазах. — Должно быть трудно работать так много. — Это действительно так. — Как вы предпочитаете отдыхать в свободное время? Что вас расслабляет? — с добродушной улыбкой спросила брюнетка, полностью игнорируя намеки на тему личной жизни. Миранда почти уверена, что в карих глазах блестит насмешка. Слишком умная и добрая девушка. Остальная часть интервью была посвящена более личным вопросам, но тема разводов и отношений мастерки скрывалась. «Что вам нравится читать?», «Что думают о своем будущем ваши дочери? Пойдут ли они по вашим стопам?» — вот и всё, что интересовало Андреа. Простые и безопасные вопросы, хотя и более личные, чем большинство предыдущих. Наблюдая за этим танцем вокруг темы отношений, Пристли не понимала, почему бывшая помощница так доброжелательно относится к ней, намеренно избегая слишком острых тем. Было ли это её планом с самого начала? Камеры выключены, записывающие устройства исчезли, яркое освещение стало мягче. — Андреа, на пару минут, — сдержанным тоном выговорила главный редактор и вышла из студии, не сомневаясь, что девушка последует за ней. Всего минуту спустя они оказались одни в небольшом тупике коридора. Глядя на эту более уверенную в себе журналистку, Миранда не могла понять её мотивацию. Если она пришла на интервью с ней не ради сенсации, не ради сочного материала, то для чего тогда? Логика Андреа часто оставалась за гранью понимания Пристли. Как можно предугадать действия этих чрезмерно справедливых добряков? Они никогда не руководствуются логикой нормальных людей. — И что это было за представление? — холодно спросила Миранда. Теплота была предназначена для камеры. Она и Андреа недостаточно близки, а это означало, что профессионализм и привычная суровость останутся в её поведении надолго. — Представление? — девушка оперлась спиной на узкий подоконник. — Да. Разве ваш начальник не сказал вам, что необходимо получить действительно важный материал, а не мои предпочтения в литературе? Я давала вам такую возможность. Под её вопросительным взглядом, Андреа весело улыбнулась, почти застенчиво глядя на Миранду. Так похоже на ту короткую встречу, когда девушка помахала ей через дорогу. — Я знаю. И мне пришлось выкручиваться, чтобы не затрагивать эту тему. Вы усложняли мне работу, Миранда. — Усложняла? — удивившись столь наглому обвинению, произнесла Пристли. — Вам стоило воспользоваться возможностями, которые я предоставляла. Могли бы получить сочный материал для зрителей. — Это не было моей целью, — покачала головой брюнетка, в чьих глазах появилась серьезность. — Вы зря не читали список вопросов, я придерживалась именно его во время записи. — Но вы могли спросить меня о личной жизни. Я достаточно явно намекала на это. — Да, я знаю, — Андреа кивнула. — Но повторюсь. Это не было моей целью. Несколько легких шагов и Миранда оказывается в личном пространстве девушки. Расстояние между их телами меньше десяти дюймов. Поджав губы, главный редактор окинула тяжёлым взглядом свою бывшую помощницу. — Тогда какова была ваша цель? Половина вопросов в интервью не имела смысла. — Я не согласна, — тихо ответила брюнетка. — Интервью изначально было направлено на то, чтобы глубже узнать вас как личность, а не как главного редактора. Даже если это не сенсация, то уж точно эксклюзив. Раньше никто не задавал вам таких вопросов, я это точно знаю, поэтому никому не были известны ответы. — Это не эксклюзив, это бесполезная информация, — возразила Миранда, тоже понизив голос. — Вы, Андреа, даже спустя все это время, так и не поняли, в чем состоит суть издательского мира. — Пресса меняется, Миранда. Идеальные звёзды исчезают, и на их месте появляются новые кумиры со своими человеческими проблемами и симпатиями, — Сакс мягко, почти нежно, улыбнулась. — И ваши фанаты теперь могут увидеть не только сиятельную Миранду Пристли, но и просто Миранду. Как когда-то увидела и я. Главный редактор сделала резкий шаг назад, будто слова обожгли её пламенем. Вспоминая интервью, Миранда уже могла представить, как можно смонтировать её ответы. И это легко может изменить мнение некоторых людей о её жёстком и холодном характере. — Прежде чем интервью выйдет, вы должны отправить его мне. Я решу, отвечает ли оно моим запросам. — Сожалею, но нет, Миранда, — Андреа сказала спокойно. — Вы подписали контракт, и все права на интервью теперь у моего начальства. Если вы посчитаете, что представлены в нелицеприятном свете, то можете подать в суд. — Я засужу не только ваше начальство, но и вас, Андреа, — холодно выговорила Пристли. — Подумать только, у кого-то вроде вас хватило хитрости одурачить меня. — Никто вас не дурачил, — устало вздохнула Сакс. В глазах девушки не было ни злорадства, ни испуга, ни какого-то бы то ни было злого умысла. Странное сомнение в своих выводах накрыло Миранду с головой. Каждый раз, встречаясь с этой юной особой, Пристли натыкалась на одну и ту же проблему. Непонимание. Андреа всегда оставалась для неё загадкой, неразрешимым ребусом, над которым приходилось долго и безрезультатно ломать голову. — Я вас не понимаю, — чуть с меньшим напряжением в голосе озвучила свои мысли женщина. — Да, я догадалась, — усмехнулась Сакс. — Вы всё время ждёте какого-то подвоха. Хотя, учитывая все то, чему я была свидетелем, это неудивительно. И, закончив эту фразу, Сакс слегка подтянулась, чтобы сесть на узкий подоконник. Глаза Пристли невольно расширились от удивления и недоумения. — Вам тоже следует научиться видеть подвох во всем, — сухо заметила Миранда, упорно делая вид, что не замечает расположение девушки. — А вам надо быть проще. — Это не ваше дело, Андреа. Не нужно учить меня правильному поведению, основывая свои аргументы на наивном представлении о мире. Брюнетка улыбнулась и покачала головой. Куда исчезла та девчонка, которая испуганно замолкала от одного её слова? Где опасение в глазах? Где страх разочаровать? — Я не наивна. Больше нет, полагаю. После того, как вы открыли мне глаза на жизнь, Я чётко осознаю все опасности. Но это не значит, что прятаться в свою скорлупу — это выход. — Вы хоть понимаете, кому это говорите? Я прячусь? Недоумение и растерянность затопили Пристли до самых краев. Даже холодному раздражению не осталось места. Никто не мог обвинить Миранду в том, что она трусливо прячется от чего бы то ни было. Никто. И вот сейчас эта девушка со странно насмешливыми глазами заявляет ей нечто подобное. Просто… Нонсенс. — Да, — Андреа серьезна и спокойна. — Одна мысль о том, что кто-то может увидеть в вас человека, кажется вам ужасающей. — Не несите чушь. — Вы знаете, что я права. Иначе вы бы приняли мою заботу в Париже. Иначе не третировали весь офис. Иначе не запугивали каждого встречного человека ниже вас по рангу. Сакс спрыгнула с подоконника и подошла к Миранде. — Иначе вы бы не боялись меня, как огня. — Я не боюсь молодых выскочек без инстинкта самосохранения, — холодно отчеканила Пристли, ощущая странный трепет в груди. Слишком близко. Слишком интенсивно. Вообще-то, ей уже давно пора уехать на очередную встречу, но ноги словно бы приросли к полу, не позволяя уйти. Что-то в этом взгляде заставляло её оставаться на месте. — Возможно, это не совсем верно подобранное слово, — пожала плечами брюнетка. — Но вы всё же чувствуете во мне угрозу. Хотя за эти два года я никоим образом не использовала ту информацию, которая мне известна о вас. Разве это не показатель лояльности? — Это доказывает лишь тот факт, что мои юристы верно составили соглашение о неразглашении, — возразила Миранда, чуть крепче сжав ручку сумки. — Мы обе знаем, что это не остановило бы меня, если бы я хотела запятнать ваше имя или передать информацию в нужные руки, — усмехнулась Сакс, сделав ещё шаг вперёд. Дистанция между ними вновь сократилась до почти интимной. — Так вы хотите, чтобы я отплатила вам за вашу «верность» и «порядочность»? Не думала, что вы опуститесь до такого, Андреа. Слова режут, как острые осколки. Но Миранда не имеет ввиду то, что говорит. Она знает, что эта девушка не станет шантажировать. Это просто не в её стиле. И все же пылкие слова вылетают из рта Пристли с одной лишь целью: ранить. Так же сильно, как ранил побег Андреа. — Разумеется, это первое, что вообще вы могли подумать обо мне, — как будто не обратив особого внимания на слова бывшей начальницы, Сакс вернулась к подоконнику и оперлась на него локтями, глядя на улицу. Липкое и противное молчание оставляет неприятный привкус на языке. Это сожаление? Боль? Тоска? — Это всё, что вы хотели мне сказать? — Это всё, что вы можете услышать. К сожалению, вы не хотите воспринимать мои слова и то, что я вам говорю. — Вы плохой журналист, раз не можете подобрать подходящие слова, чтобы убедить меня, — Миранда замолкает, осознавая сказанное. Хватит ли одних слов, чтобы убедить её в чем-то? Вряд ли. — Я не плохой журналист. Вы просто не хотите слышать, Миранда. Андреа говорит ровно, без обвинений и возмущений. Лишь спокойная констатация факта и полное принятие. Больше нет знакомых пылкости и упрямства. Но зато есть стержень. — Может быть потому, что вы не хотели слышать меня. — Если вы о Париже, то это неправда. Я услышала достаточно, чтобы понять, что мне не нравится путь, который вы мне пророчили, — заметила брюнетка и обернулась. — Я осознанно отказалась от него. В здравом уме и твердой памяти. — Мы не на встрече с нотариусом, Андреа. Необязательно разговаривать так, будто вы диктуете текст завещания. Это фраза заставила брюнетку немного улыбнуться. — Хорошая шутка. — Я не шучу. — И тем не менее, это было смешно, — Андреа пожала плечами и сделала шаг к Пристли. — Разве так страшно, что кто-то увидит в вас человека? — Не думаю, что кто-то действительно видит во мне признаки животного. — Вы же знаете, что я не об этом. Миранда отвернулась, уставившись на потёртую табличку с красной цифрой три. Чего Андреа добивается? Какая ей выгода от этого?.. Почему именно из-за этой девушки у неё появляются проблемы? — Я считаю этот разговор бессмысленным. Женщина легко развернулась на каблуках. Стремительный шаг снимал напряжение, гудевшее в её теле. Молчание за спиной казалось оглушительным, особенно после столь непривычного обмена репликами. Пресса меняется? Какая чушь. Из года в год правила оставались всё теми же. Никто не уважает нежных девиц и робких мальчиков. Чтобы подняться и удержаться на вершине, нужно из раза в раз лавировать среди акул, которым безразлично, какой чай ты предпочитаешь после долгого рабочего дня и какие звуки тебя успокаивают. Никому не нужен сам человек. Все хотят лишь успеха, богатства и славы. — В офис, — сухо приказала Пристли, захлопнув дверь машины чуть громче, чем следовало бы.