Интервью с Мирандой Пристли

Увещевания Эмили не помогли. Андреа всегда знала, что имеет зависимость от адреналина. Азартные люди вроде неё проигрывали все свои деньги в казино или ставили на спорт. Даже избегая этих искушений, Сакс всегда влезала в различные передряги. Например сейчас, когда она благодаря связям попала в список приглашенных на вечеринку Кристофера Бейли. И только ради того, чтобы поговорить с Мирандой, несмотря на все попытки Эмили убедить её никогда в жизни не говорить с ней больше. После той встречи в светлом и просторном кабинете главного редактора «Подиума» Андреа четко знала, что это навсегда. Может быть, они не говорили два года, но всё же разговор состоялся. Представлять, что она по собственному желанию больше никогда не заговорит с Пристли, ощущалось по меньшей мере странно. Это не было привязанностью, симпатией или даже одержимостью. Скорее, что-то вроде крючков, что навечно сцепились друг с другом. Возможно, Миранда тоже чувствовала это. Потому и… расстраивалась, как это называет Эмили. Даже мысль об этом кажется странной. И всё же она здесь, в своем тугом платье из плотной пурпурной ткани. Грудь сжата так тесно, что каждый стук сердца отдается во всем теле. Сводящее с ума чувство скользит по венам и туманит голову. Алкоголь сегодня явно не для неё. Знакомая спина мелькает впереди, и Энди почти чувствует металлический запах крови. Не волнение, нет. Азарт. Кровь приливает к лицу, и оно отчётливо горячеет. Уже давно ей не доводилось чувствовать нечто подобное. Разговор группы людей постепенно затихает, когда она встаёт за спиной Миранды. Лёгкий сквозняк в комнате доносит до её носа знакомый аромат духов. «Givenchy», конечно же. Уникальный аромат для Миранды Пристли. — Можно вас на минуту? — она улыбается. Мягко и дружелюбно. Но маска светской львицы уступает каменному выражению лица. — Мне казалось, вы уже сказали всё, что хотели, мисс Сакс. Это «Мисс Сакс» заставляет Энди почти ощутить снежинки на своих голых плечах. Может быть, во время работы в «Подиуме» она бы и испугалась такого тона и колючего взгляда. Но не сейчас. Ужас, сковывавший её горло и тело, давным давно выброшен в утиль. — Всего на два слова. Пожалуйста. Миранда сладко улыбается собеседникам, затем следует за Андреа. Девушка может ощутить мрачную давящую ауру у себя за спиной. Она почти осязаема, как защитный кокон вокруг женщины, сквозь который не пробиться ни мечом, ни топором. Но никто не может защититься от тонкой иглы, правда? На балконе свежий холодный воздух. Жаль только, что звёзд не видно из-за облаков. Энди слышит, как дверь балкона захлопывается за Пристли, делая звук толпы тихим, словно прорывающимся сквозь вату. — У вас только два слова. После этого я ухожу. Конечно же новое условие, которое не позволит ей нормально объясниться. В этом вся Миранда. Она могла бы начать говорить и говорить, но в таком случае женщине не было бы интересно. Единственный способ выторговать себе возможность разговора — заинтересовать. — Вы разочарованы? Энди не столько видит, сколько чувствует, как Миранда почти вздрагивает от вопроса. — Да. Вы мое самое большое разочарование уже дважды. Андреа чувствует улыбку на своем лице. Титул, которому она никогда не думала, что станет радоваться. Как-то глупо, наверное. — Вы считаете, что уволившись из «Подиума», я потеряла свой шанс на хорошую карьеру? Долгое, тянущееся молчание обостряет восприятие мимики и органов чувств. Даже здесь чувствуется яркий запах шампанского, которое так не нравится её начальнице. Бывшей начальнице, Энди. — Нет. Думаю, что нет, — наконец честно отвечает Миранда. До боли честно и откровенно. Но выражение лица все ещё напряжённое, почти упрямое. Энди тоже внимательно всматривается в её лицо, размышляя над своими следующими словами. Сделав несколько медленных шагов, девушка встала прямо перед Мирандой. На расстоянии вытянутой руки. — Как думаете, где бы я лучше раскрылась как личность? На своем нынешнем месте или в «Подиуме»? Ещё более мрачное молчание тянется дольше, чем предыдущее. Наконец Пристли первая отвела взгляд. Они обе знают, что это признание. Конечно, Энди была бы отличным работником под началом Миранды, но стала бы она самой собой на этой работе? Нашла бы свое призвание? Вряд ли. — Я не хотела обидеть вас своими словами тогда. Конечно, я уважаю вас как человека и как моего бывшего босса, но мой характер не подходит, чтобы идти вашим профессиональным путем. Мне кажется, что вы тоже так думаете. — Полагаю, вы действительно недостаточно амбициозны, чтобы следовать за мной, — помедлив неохотно заявляет Миранда, все ещё с поднятыми в защите иголками. — Это не касалось вас как личности, даже если внешне выглядело именно так. Андреа не извиняется, как сделала бы когда-то давно. Нет, у неё нет причин извиняться перед Пристли и это ясно. Но её слова — это предложение мира. Предложение забыть о недопонимании. Голубой взгляд вновь встречается с её, и они просто смотрят друг на друга минуту или даже две. Где-то чуть выше правого виска начинает болеть голова, но об этом можно подумать позже. — Вероятно, мне стоило проигнорировать ваш неудачный выбор слов. Это близко к извинению, но так же им не является. Миранда тоже не должна извиняться перед Энди, так как ничего плохого и не сделала. Теперь они стоят вдвоем на балконе, от холодного ветра зябнут плечи и руки, а бесцветные волоски на загривке встают дыбом. Пальцы леденеют от прохладной ночи. — Давайте зайдем, раз уж мы все уладили? — Я бы хотела остаться здесь ещё ненадолго. Если вы не против, Андреа. Сакс чувствует, что внутри что-то перевернулось то ли от очередного холодного порыва, то ли от знакомого звука своего имени. — Конечно. Они вместе стоят и смотрят на город, почти касаясь плечами. Темный вечер и миллион блестящих огней, сочетающихся со звуками большого взбалмошного города. Почти романтично, если бы вместо них здесь был кто-то другой. Их историю никогда не назвать романтичной, хотя от воспоминаний тоже появляется тепло глубоко внутри. — Андреа? — Да? — Если бы я предложила, вы бы вернулись? Энди не может сдержать смешок. Этот вопрос неожиданный, довольно странный, особенно ввиду их недавнего разговора. — В «Подиум»? Ни за что. Простите, но это чистая правда. Повисает долгое молчание, но Андреа продолжает любоваться городом. Это красиво, хотя она едва сдерживает себя от того, чтобы начать стучать зубами. — Я не про журнал. Энди чувствует себя слегка растерянной и немного дезориентированной, как в незнакомом здании с кучей коридоров. Это ощущение чего-то нового и непривычного грохочет где-то в подвалах разума. — Тогда про что? — Андреа смотрит на собеседницу, скрестившую руки на груди столь привычным жестом. Миранда смотрит вниз на здания, но явно не видит ничего перед глазами, погрузившись в себя. — Не знаю. Но если бы я… если бы я попросила. Вы бы вернулись? В груди смешивается азарт и что-то незнакомое, но уже такое близкое и привычное. Миранда не уверена в том, о чем говорит? Это, наверное, первый раз за всю историю. — К вам? Энди видит, как поджимаются губы Пристли. Но это не злость, не раздражение. Возможно волнение. — Я уже вернулась, хотя вы и не просили. Создала себе репутацию и вернулась, — не дождавшись ответа, заметила Энди. — И мне кажется, что в ближайшее время я никуда не уйду. Наконец Миранда поднимает взгляд и смотрит прямо ей в глаза. Проницательным, испытующим взглядом, который разбирает на косточки. Сверлящее болезненное чувство возле виска исчезает. — Надеюсь на это. — Живёте надеждой? — почти не задумываясь, спрашивает девушка. Она всё ещё помнит ту отповедь, которую ей однажды произнесли. Вся речь начальницы запечатлелась в мозгу, будто выжженная на стенке черепа изнутри. — Полагаю, что так, Андреа. На тонких губах появилась улыбка, которая ещё не была знакома Энди. Совсем беззащитная, но не болезненная, как в Париже. Улыбка, исцеляющая раны. Улыбка, похожая на первый утренний луч в выходной день. Вернулась ли она? Определенно. И скорее всего навсегда.